Текст книги "Талисман Бога Эроса (СИ)"

Автор книги: Максим Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

–Ох барин, ох и затейник ты у нас...

Настя спозла с моих колен и встала на четвереньки, проваливаясь в податливом сене. Я пристроился к ней сзади и, наклонившись, крепко взял за тяжелые груди. Она повернулась, и нашла мои губы. Наши языки переплелись. Я терся членом о ее ягодицы, и мял сисички, Настя отвечала страстными поцелуями.

– Ох, барин, ужо вставляй мне... Мочи больше нет ждать!

Я, не привередничая, провел мокрой головкой члена меж настиных ягодиц, опустился чуть ниже и резко вставил ей в попу!

– Ох, барин... Застал меня врасплох, да-да-а-а... Глубже, родненький мой...Дери меня в жопаньку, дери!..

Я засаживал член на всю длину в ее большую круглую попу, ухватив одной рукой за толстую косу, а второй продолжая хлопать по ягодицам. Настя уже кричала во все горло, заливаясь слезами от наслаждения. Ускорив темп, я буквально вкалачивал в нее член, как сваю в мокрую землю. Чувствуя, что вот-вот кончу, я резку выскочил из округлившейся раздолбанной дырочки и повернул девушку лицом к себе. Она послушна приоткрыла губки и я торопливо всунул член ей в ротик, наваливаясь, и совершая хаотичные движения. Она с чмоканьем заглатывала член все глубже, пока язычком не достала до моей мошонки. Схватив ее за волосы, я с громким криком начал кончать, заливая ее глотку спермой. Мыча от страсти, Настька все послушно глотала, вцепившись пальцами в мои ягодицы и насильно прижимая к себе.

Выплеснув всю сперму я, будучи на седьмом небе от экстаза, проснулся, выныривая в наш мир... Я все так же лежал на кровати, в темноте ночи, с залитым мокрым и липким животом и опавшим членом. Уф, так то лучше. Правда, я ни на йоту не приблизился к ответу на поставленную перед собой задачу, но и ничего ужасного со мной на этот раз не приключилось. Получил кайф в чистом виде и без последствий. Все, на боковую теперь надо выспаться. Голову продолжим поутру ломать.

С кухни через открытую дверь донеслись чьи-то тоненькие повизгивающие стоны. Я даже вздрогнул, пока не сообразил, что это Филька не на шутку увлекся кое-чем, о чем обычно детишки его комплекции не знают. Надеюсь, это не на всю ночь?!

Глава 10

История двенадцатая. В голове бога.

Утром, нецензурно бурча под нос, выгребал из постели стебельки сухой травы – сено. А я еще думал ночью, да что за херня периодически покалывает мне бока? И тут умудрился прихватить из казалось бы такой безобидной фантазии подарочек. Складывается впечатление, что ни одно из моих путешествий в сон-явь нынче не обходится без того, чтобы я не прихватил с собой что-нибудь эдакое. Ничего хорошего в этом, если честно, я не видел. Осторожность и еще раз осторожность. Таков сейчас стал мой девиз.

На мое ворчание заявился свежий как огурчик Филька, галюциногенной бабочкой впорхнувший в спальню, и понимающе заржал. Отсмеявшись, амурчик заявил, что у меня кончилась дивная мягкая бумага для подтирания зада. Что ж, у него, судя по всему, ночь выдалась на загляденье. Без побочных явлений и последствий. Потом он ненавязчиво напомнил, что количество страниц в прихватизированом им санькином журнале отнюдь не бесконечно, что как бы намекало сами понимаете на что.

Отправившись на кухню ставить чайник, я пообещал сегодня же доставить в его липкие ручонки обещанное чтиво. И да, конечно, научить пользоваться волшебным ящиком под названием компьютер. Одним словом жизнь продолжалась! Кипела и била по голове.

Не буду утомлять вас лишними подробностями моих дальнейших заезженных действий. Выделю лишь несколько основных моментов. Я таки умудрился выклянчить у сердобольной врачихи в поликлинике вожделенный больничный и отрапортовать в институт, что до окончания семестра меня можно не ожидать. Не буду заливать, что я все ловко и хитро обставил, заслужив за свою блестящую актерскую игру Оскар. Просто в кабинете у терапевта я ни с того ни с сего, начал заикаться, пыхтеть, краснеть, потеть, да так натурально (а оно так и было!) что врачиха решила, будто я ботаник-полудурок, которого окончательно загнобили в институте. Тетка растаяла и широком жестом оформила мне биллютень. Да и хрен с ним, что она там себе навыдумывала, главное, что я выиграл на данном этапе так необходимое мне время.

Встретился с Сашком. Мой друг лично примчался ко мне на квартиру и приволок целых семь порножурналов разной степени замызганности, но вполне читабельные. Пока я угощал его чаем под закусь из привезенных им вкуснейших пончиков, дергался как на иголках. И молил всех греческих богов, чтобы изнывающий от нетерпения принявший невидимый облик Фил не начал прямо на глазах у Санька листать вожделенные журнальчики. То то было бы зрелище, представляю.

На все расспросы Сашки отвечал почти правдиво. Чувствую себя неважно. Наверно, что-то съел не то, сосиска не первой свежести попалась или бич-пакет просроченный. Решил отлежаться и заодно развлечь себя старой доброй бумажной порнушкой. Бывает.

Звонила моя домохозяйка Зинаида Михайловна. Вежливо предупредила, что на следующей неделе лично приедет принимать квартиру. Ей было прекрасно известно, когда закачивается моя учеба, как и то, что до сентября я буду съезжать. Вот на счет ее визита с Филькой нужно будет поговорить более конкретно. Не хватало мне еще от него подставы какой. Тетя Зина это не мой друган Санька. Если что увидит из сценария Секретных материалов, то с начала нового учебного года придется мне искать новую конуру для проживания. К родителям возвращаться не хотелось бы. Во-первых, от них далеко добираться до учёбы, во-вторых, я привык жить сам.

Как-то так и побежали дальше мои деньки. Я много отдыхал, спал, читал, смотрел, играл, поругивался время от времени с возомнившим себя моим полноценным компаньоном Филькой, и конечно, думал. Думать-думал, но ничего путного так пока и не придумал. Нырял в завлекающие сны-желания, трахался, получал ни с чем не сравнимый кайф, просыпался, и опять думал. И понимал, что мое обещание даже мне самому начинает казаться дешевыми понтами. Увы. А потом случилось сразу два события. Крайне необычных и странных. При чем если одно еще хоть как-то можно было вписать в канву обыденности, то от второго меня проняло до самых гланд... Но обо всем по порядку.

Ближе к выходным мне позвонил отец. Не такое уж и выдающееся событие, скажете вы. И будете правы. Только вот обычно мне звонит мама, а батя довольствуется редкими звонками разок в месяц. Он гордится, что я вырос вполне себе самостоятельным, и не нуждаюсь в ежедневном соплевытерине. И в последний раз он звонил накануне моего рокового захода в магазинчик жрицы Эроса. То есть всего пару недель назад. А тут опять. Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове, когда я взял пиликающий смартфон с зажегшимся словом "папа" на экране. Стало как-то не по себе. И опять я не ошибся.

–Алло?

– Леша, привет, – голос отца. Я невольно выдохнул. Подспудно был готов услышать очередную чертовщину. Но слава Богу, это действительно отец. Голос стопроцентно его. Звучит, правда, как-то... встревоженно что ли?

– Привет, па. Вроде недавно общались. Неужели соскучился? Денег пока не прошу, – я натянуто засмеялся.

На той стороне сотовой связи отец на мгновение замолчал, размеренно дыша в трубку. Помявшись, он сказал, и голос его звучал неуверенно:

– Да я помню... Слушай, не буду водить хороводы. Ты мне скажи, у тебя все в порядке?

– А что такое? – насторожился я.

– Да ты знаешь, тут такое дело... – замялся отец. – Наверно ты решишь, что у твоего старика крыша поехала. Но поверь, я говорю абсолютно серьезно. Не смейся.

Мы с отцом вместе охотились на вампиров и троллей, выслеживали оборотней, читали страшилки на ночь и до хрипоты спорили, какая из частей Звездных войн (разумеется чисто лукасовских) лучше. А теперь он опасается мне что-то рассказать, несомненно важное, боясь, что я не поверю! Я сказал как можно доверительней и мягче:

– Пап, раз уж начал, продолжай. Я весь внимание.

– Сон мне тут приснился один, – признался отец и сделал паузу. Меня же словно ледяным снегом осыпало. Сон?! Вот это мне уже начинает не нравиться.

– Сон, – обреченно вздохнул батя. – Нехороший такой. И кошмаром не назвать, но продрал до печенок. Прошлой ночью приснился. Яркий, насыщенный, как вживую. Мне с юности такие реалистичные сны не приходили. И приснился мне ты, сынок.

Я напомнил себе, что нужно дышать. До того заворожил размеренный отцовский голос, будто он повторно проживает увиденное во сне.

– Во сне я увидел тебя замотанным в паутину, будто в кокон. Ты был обвит таким количеством нитей, что только голова одна и осталась свободной. Ты был в какой-то темной комнате, спеленутый как муха пауком... И знаешь, что самое странное?

– Что? – пискнул я надломившимся голосом, замирая от непонятного страха.

– Ты спал. Ты крепко спал, как младенец. Во сне я пытался разбудить тебя, докричаться, заставить проснуться, но не смог. Я не мог прикоснуться к тебе и дозваться тоже был не состоянии. Ты спал мертвым сном.

Отец замолчал, словно собираясь с духом. Я же от нагнанного его голосом жути и пошевелиться боялся, мертвой хваткой вцепившись в прижатый к уху смартфон. Я чувствовал, что мои ноги ослабевают.

– А потом ты открыл глаза. И я не узнал тебя. Как будто это уже был не ты, а пустая оболочка без мыслей и разума. Ты куда-то исчез. И я проснулся...

– Нормально... – я бухнулся таки на кухонный табурет. – Ничо так сон. Готовая сценка для Калейдоскопа ужасов!

Я нарочито бодрился, чтобы не выдать охватившей меня паники. Неужели отцу приснился про меня вещий сон? Да быть того не может, в сраку такое пророчество!

– И не говори! – поддерживая мою игру хохотнул отец. – Но я рад, что это был всего лишь сон и у тебя все в порядке.

– Конечно в порядке, – от меня не ускользнуло, что последние слова батя произнес с особым нажимом. – Скоро домой вернусь, и ты сам в этом убедишься. Целых два месяца буду вам с мамой нервы мотать!

– Да брось, мы всегда тебе рады, – в голосе отца сквозило облегчение, что его опасения не оправдались. – Ну, раз у тебя все нормально, не буду отвлекать. До встречи, Леша. Будем ждать. Рад был тебя услышать, честное слово.

– Пока, пап, – отчего-то у меня в горле встал противный комок и я торопливо отключил связь.

Сказать, что история вышла неприятная, не сказать ничего. Но это еще куда не шло. А вот второе ну очень странное событие вышло куда как забористей. В эту же ночь мне приснился новый сон.

Я брел по колено в воде в полумраке огромной пещеры, чьи невидимые в темноте своды смыкались где-то высоко надо мной. Пещера была подобна вырубленному в гигантской скале бесконечному туннелю, конца и края которого видно не было. Так же бесконечной лентой тянулась река, вода в которой казалась черной, по которой я шел одним богам известно куда. Холода я не чувствовал, под ногами была относительно ровная твердая поверхность. Вода едва слышно плескалась. Течение если и было, то минимальным.

Что это за река, что за гигантская каменная пешера-кишка, почему тут, под землёй, относительно светло, как я здесь очутился и куда иду – как понимаете, я не мог дать вразумительного ответа ни на один из этих вопросов. Это был сон, не фантазия, сотканная бесконечной силой Талисмана Эроса, а обычный сон. Мой сон. Но обычный ли? Уж больно он своей сверхреалистичностью напоминал недавний кошмар. Таких снов не бывает. Неужели мое малость тронутое подсознание опять вздумало шутки шутить? Но не похоже. Это было чем-то совершенно новым, непонятным и оттого пугающим. И конечно, мне совершенно не нравилось чувство беспомощности, которое я испытывал.

Я ничего не мог сделать. Я понимал, что сплю, проснуться не мог, как не старался. И потому оставалось обреченно переставлять ноги, надеясь, что не свалюсь в какую-нибудь подводную яму или не попаду на зубок к местным водяным жителям. Тьфу, типун мне на язык! Еще накаркаю что-нибудь охренително стремное, что не замедлит проявиться в моем сне.

Я не чувствовал усталости, и шел с одной лишь надеждой, что рано или поздно я или выйду на берег или проснусь. Второе было предпочтительней. Но произошло первое. Неширокая лента реки как-то незаметно повернула, раздалась и темные воды заплескались у каменистого бережка огромной полусферической пещеры, каменные стены которой неярко мерцали каким-то зеленовато-мертвенным светом. Подземный флоуресцентный мох?

Я торопливо повернул к вожделенному берегу и выбрался из воды. Прошлепал по каменистой почве, стараясь отойти подальше от подземной реки, и осмотрелся. Из пещеры кудат-то вглубь скалы вел темный провал, вырубленный прямо в стене, высотой в два моих роста. Почему-то у меня не было ни малейшего желания проверять, куда дальше ведёт этот ход. Будет считать, что я уже свое отходил и пришел по непонятному пока во сне назначению.

Я поднялся выше, под ногами заскрипела мелкая галька. Света пещеры было достаточно, чтобы я увидел расположенное неподалеку от воды, на ровной поверхности, огромное ложе, составленное из каменых блоков и укрытое десятками шкур и мехов. Я прикинул, что на этой кроватке легко можно резвиться вчетвером, и еще для пятого место найдется. На импровизированном диване кто-то лежал, выделяясь в неверном свете пещеры могучей продолговатой глыбой. До моих а донеслось размеренное дыхание этого неизвестного. Когда я более точно прикинул размеры лежбища, и того, кто давил на нем массу, мне поплохело. По всему выходило, что неизвестный мне соня был ростом не менее трёх метров. Хотя, что это я хвостом кручу? Почему неизвестный? Судя по всему, этот спящий красавец, которого скрывал от посторонних глаз полумрак пещеры, мне определенно знаком, как мой, хм, хозяин.

Бывает так, что во сне ты откуда-то, но совершенно точно что-то знаешь. В чем-то на сто процентов уверен. Вот и сейчас я не капли не сомневался, что вижу перед собой древнегреческого бога любви Эроса, погруженного в вечный сон. Я попытался сглотнуть, но в глотку словно кто сухого песка насыпал.

Ну и зачем я здесь? Почему мой сон привел меня сюда? Что я вижу – плод моей фантазии или частицу запредельной реальности, которая непонятным образом прокралась в мое сновидение? И что мне делать?.. Ненароком разбудить спящего великана совсем не улыбалось. Кто знает, что ему сейчас снится. Вдруг разбужу на самом интересном месте? Или же он хочет, чтобы его разбудили?

– Глупец, не одному смертному не под силу разорвать оковы сна, обездвижившие Бога, – раздался прямо в голове глубокий отчетливый голос. Таким голосом объявления по радио зачитывать надо, а не людей пугать. Я знатно пересрал.

Ожидая, что спящий гигант, чей силуэт все так же скрывался в полумраке, внезапно встанет с постели и повернется ко мне, я был готов задать стрекача. Но напрасно. Спящий продолжал спать. А общался он со мной каким-то хитрым воистину божественным образом, передавая мне свои слова прямо в мозг. Но означало ли это, что он так же мог читать и мои мысли?

– Мой сон соткан Порядком и Хаосом, и ничто в подлунном мире не способно снять с меня это Великое полотно. И так будет продолжаться, пока длится Время.

– Сочувствую, – непонятно как умудрился выдавить я. – Я... Я зачем-то понадобился вам?

Согласен, мой лепет звучал до тошноты глупо, но хоть что-то я должен был говорить!

– Ты вызвался служить мне, человек. Ты добровольно стал рабом моего Камня?

– Не то слово, – скрипя зубами, процедил я. Оправдываться и обвинять Жрицу было бы ещё глупее.

– Тогда спроси себя, зачем ты здесь? Почему пришел и что хочешь узнать?

Я растерялся, не зная, что и ответить. Я то думал, что меня сюда заманили помимо моей воли, а выходит, что я сам, наверно опять подсознательно, нашел сюда дорогу. И что мне сказать ему?

– Что вы хотите от меня? – сподобился я на гениальную фразу.

В моем мозгу раздался гулкий хохот спящего бога. Казалось, на мои плечи обрушится вся тысяча тонн пещерных камней. Я невольно втянул голову. Но куда тут денешься?

–Мне ничего от тебя не нужно, смертный. Все, что мне надо, мне принесет мой Талисман. Ты лишь придаток к нему. Ты сырье, откуда Талисман черпает мечтания, не более. Что мне может понадобиться от тебя? Сегодня ты, завтра другой. Но вместе с тем ты здесь... И это неспроста.

В насмешливом голосе Эроса проскользнули слегка растерянные нотки, словно он увидел невиданную диковинку и не знал, что с ней делать.

– Я так понимаю, что свободы мне не видать, – осмелел я.

– У тебя интересные фантазии. Мне нравятся твои желания, смертный. Ты всего себя отдаешь мне.

Я залился краской от стыда.

– Тебя сменит другой. И так будет, пока космос не обрушится на землю. Вырваться из паутины Талисмана так же невозможно, как прервать Вечный сон.

– Но вы же бог любви, неужели вам не жалко... – начал сбивчиво лепить я и замолк. Я хочу разжалобить это тысячелетнее существо, для которого я всего лишь очередная батарейка в его планшете, по которому он смотрит развлекательные передачи?!

Бог словно прочёл мои мысли, в его потухшем голосе прозвучала вселенская тоска:

– Бог любви... Любовь всегда ходит под руку с ненавистью, а Порядок невозможен без Хаоса. Ты не знаешь, кто я, смертный. Как и не знаешь того, как может быть скучна опостылевшая вечность! И только ваши фантазии, простых смертных людей, низших, но гораздых на удивительный вымысел, скрашивают мое одиночество в моем бесконечном сне.

– Вы отпустите меня, если я подарю вам фантазию, которая будет жить столько, сколько длится вечность? – словно ныряя с головой в омут, выпалил я и внутренне напрягся, ожидая очередного громового хохота. Его не последовало. Казалось, бог призадумался.

– Еще никто и никогда не делал мне такого предложения. Ты меня заинтриговал, смертный. Чем-то ты отличаешься от других. Ты не умоляешь, не просишь, не юлишь, не грозишь... Ты предлагаешь. Пожалуй, если ты сможешь меня чем-то действительно удивить, я поговорю с тобой еще раз. А если, выполнишь то, что обещаешь, то станешь свободным. Но если ты меня разочаруешь, твоя душа проведет со мной остаток вечности!

От последних слов Эроса, полных дремлющей, но отчетливой угрозы, меня прошибло холодным потом. Куда я влез, идиот?! Не делаю ли я только хуже?

– Иди. Тебе пора возвращаться. Ни один смертный не может слишком долго пребывать в голове Бога.

И как будто спящий гигант махнул рукой. Во всяком случае я ощутил удар студенного воздуха в лицо и с скриком проснулся, подскакивая на своей кровати, среди мокрых скомканых простыней, в ночной темноте. Сердце, казалось, было готово выскочить из груди. И страшно хотелось пить.

– Я пытался тебя разбудить, но не смог! Где ты был? – напугал меня раздавшийся возле уха писклявый Филькин голосок. – Что тебе снилось? Я не мог проникнуть в этот сон!

– Да так, – поморщился я, опуская ноги на пол. – Был у давнего знакомого.

Амурчик завис напротив моих глаз. Едва различимое в сумраке комнаты личико было полно неподдельной тревоги.

– Только не говори мне, что ты опять нашел неприятности на свою задницу.

– Они сами находят меня, – криво усмехнулся я, вставая. – Пойдем на кухню. Пить хочется, сил нету... Если хочешь, заодно все расскажу. Чайник только поставлю.

Филька, рассыпая дорожки искрящейся пыли, летел за мной и язвительно ворчал:

– Чайник, чайник... Вещь хорошая, кто ж спорит? Только вот жопу в нем мыть неудобно, крышка не до конца открывается, да и вообще... Эй, ты чего так на меня вылупился?

Глава 11

История тринадцатая. Русская баня.

Филька обозвал меня законченным придурком и тупоголовым евнухом. Это он так отреагировал на мой честный пересказ сна, в котором я пообщался со своим дражащим работодателем. Признавать, что у меня по факту есть хозяин как-то ну очень противело моей натуре свободного гражданина. Ну мы же не в Древней Мире, в самом то деле?

Голопузый купидончик уверял, что глупее меня только овцы и обезьяны. Ну вот зачем я дал слово богу, что во что бы то ни стало сумею его ублажить по полной? И пусть времени мне отмерено неограниченное количество, спрос все равно не заставит себя ждать. У меня, в отличии от спящего в недосягаемой для людского глаза пещере гиганта, нет вечности для осуществления своего пока еще толком не сформированного даже плана.

Я отмахивался от филькиного брюзжания, как от надоедливых комаров. Конечно было приятно, что этот гнусный, пошлый во всех отношениях типчик так обо мне печется, но отступать от намеченного я не собирался. Да и если вдуматься, то дух камня скорее переживает о лишении всех плюшек, которые делают его жизнь намного интереснее и комфортней, в случае моего поражения. Конечно, слова Эроса о том, что даже в посмертии моя душа будет служить ему, не сильно вдохновляли, но тут уж не попляшешь – закон жанра.

Не скрою, я пока еще и близко не скумекал, чтобы такое-эдакое предложить Эросу, чтобы он конкретно приторчал. Какую же фантазию я должен придумать, чтобы он просто рехнулся от радости и продолжил спасть отведенные ему столетия, пуская слюни от неподдельного умиления? Пока я играл на чужом поле и сильно проигрывал в счете. Но это пока. После перерыва все может перевернуться с ног на голову. В конце концов что я теряю? Да ничего. Или я рано или поздно свихнусь, или меня прикончит нечто из вышедшего из-под контроля сна, или же я однажды просто не проснусь. Так то. В этом Филька был со мной, по крайней мере, согласен.

–

Я стоял на окраине уютной с виду, утопающей в зелени деревушки, и наслаждался свежим воздухом. И даже припекающее летнее солнышко не портило моего настроения. Что-то в последнее время меня, городского жителя, потянуло в провинцию, на природу, к корням так сказать. Неспроста ли это?

Предметом моего пристального внимания было расположенное на заднем дворе последнего с краю деревни дома приземистое, срубленное из ошкуренных бревен строение с курящейся даже летом печной трубой. Баня. А в бане может быть особенно интересно, если она женская само собой, хе-хе. Я, пригибаясь, подбежал к подворью, благополучно разминулся с угрожающими на вид зарослями ядреной крапивы, перемахнул через низкий заборчик и подкрался к срубу. Оказавшись в тени топившейся баньки, я прислонился разгоряченной спиной к плотно прикрытой достчатой двери и прислушался. Изнутри доносились приглушенные женские голоса и хлесткие удары веником по распаренным телам.

Отлично, довольно ухмыльнулся я. Значит, попал прямиком по адресу. Ну что, посмотрим на голеньких деревенских пастушек? Я осторожно толкнул двери и прошмыгнул в предбанник, где стояла деревянная бочка со студенной водой, да широкая лавка. На лавке, накрытый полотенцем, высился внушительный жбан с квасом, откуда я зачерпнул ковшиком и с наслаждением напился. Прекрасно. Я потер руки и, чуть приоткрыв вторую дверь, осторожно заглянул в купальню. В лицо ударила волна жаркого влажного воздуха, наполненного запахами сгораемых в печи дров и непередаваемого духа настоящей русской бани. Ого, да здесь работы непочатый край!

Но сначала об обстановке. Слева пыщущая жаром печь, справа длинная лавка, в торце купальни еще две лавки, одна внизу, другая под потолком, для любителей экстремального жара. В стене напротив печи прорубленно небольшое окошко, отчего в баньке создавался интимный заговорщицкий полумрак. Рядом с печкой еще одна деревянная кадушка, только с горячей водой. На плите огромный таз с кипяточком, по стенам развешенны веники всех мастей. И главное украшение – две истекающие потом распаренные русские красавицы. Нимфы, наяды, как сказал бы Филька. Да уж, это вам не древнегреческие термы! Я невольно сглотнул и быстренько избавился от одежды. Но не будем спешить. Сначала посмотрим, чем же таким занимаются наши барышни, о чем речи ведут? С напрягшимся в предвкушении невиданного развлечения членом я вновь прильнул в щели между дверью и косяком...

Итак, две деревенские красотки в чем мать родила. Мокренькие, влажные, блестящие от пота, аппетитные. Ммм, так бы и съел. Обе русоволосые и в теле. Чем-то неуловимо похожие, но разные по возрасту. Старшей лет тридцать пять, младшенькой семнадцать-восемнадцать. Ага, да тут у нас изволят париться мама с дочкой. Ну разве можно такое зрелище проигнорировать? Мама ух как хороша, это да! Сложена как Венера, большая, еще упругая грудь с торчащими розовыми сосками, крутые бедра, аккуратный животик, тонкие лодыжки, тщательно выбритый лобочек. Вот она повернулась ко мне спиной, чтобы окунуть берёзовый веник в бочку с водой и чуть наклонилась. Господи, какая шикарная зрелая попа! Я невольно схватился за готовый пробить дверь член.

Дочурка, возлежащая на нижней лавке вниз животом, была чуток стройней, но с такими же длинными сильными ножками, крутым изгибом бедра и двумя спелыми дынями упругих ягодиц. Старшенькая стряхнула с веника лишнюю воду и знатно отоварила дочь по спине, затем по попке, опять вернулась к спинке. Девушка громко стонала от удовольствия. Мама умело орудовала веником, отбросив с миловидного лица мокрые волосы, и ласково приговаривала:

– Вот так, вот так, доченька... Ох, хорошо, ох, славно... И спинку пропарим, и попаньку нашу пропарим... Ох, славно!

Оторвавшись от истязания дочки, мама с явным удовольствием похлестала себя по ногам, по бедрам, звучно шлепнула крест на крест через спину. Отложила веник, и зачерпнув ковшик из бочонка, вылила сначала на раскалённую плиту, затем себе на голову. Вверх взметнулся духмянный пар, а женщина с наслаждением зафыркала, словно необъезженная лошадь. Да, я бы такую лошадку объездить не отказался!

– Ну как, Машуня, жарок нынче в баньке хорош, да?

– Ох, мама, не то слово,– потягиваясь ленивой кошкой отозвалась девушка, не меняя лежачего положения. Ее оттопыренные ягодицы слегка дрогнули. Дрогнул и я, начиная елозить сжатым кулаком по торчащему члену.

Мама, игриво подтолкнув дочу, присела к ней на лавку и стала намыливать большой мочалкой свои роскошные груди. Мыльная вода стекала по ее животику, бежала по лобку и исчезала меж раздвинутых ног, омывая набухшие нижние губки. Мочалка переместилась ниже, намылила живот, а затем промежность. Неторопливо двигая рукой, женщина закусила полную губку и тихонько простонала. Дочка, приподняв очаровательную головку, с лукавой улыбкой наблюдала, как мама ласкает свою киску.

– Ой, хорошо то как, доча...– женщина отложила мочалку и, выгнувшись, стала еще настойчивей, не стесняясь девушки, шурудить ладошкой между ног. Вот ее бедра крепко сдвинулись, зажимая руку, и женщина гортанно вскрикнула. Она буквально обливалась потом от жары и страсти, ее большая грудь тяжело вздымалась, а соски стали еще крупнее. Кончив, мама облегченно улыбнулась и пригладила торчащие соски. Вздрогнула и вылила на себя ещё ковшик воды.

– В бане все равны, доня, – сказала мама и шлепнула Машуньку по круглой попке. – Хочешь писечку приголубить, не стесняйся. Хочешь сама, хочешь помогу... Но не увлекайся сильно, тебе еще замуж выходить!

Какая добрая и заботливая мама, растрогался я, неспешно подрачивая и не отрываясь от дивного зрелища. Как меня еще никто не заметил, а?

– А вообще мужики горазды на задницы заглядываться, – словохотливо поделилась жизненным опытом мама, похлопывая дочку по ягодицам. – А у тебя попец на загляденье! Все мужики будут слюни пускать... Конечно, есть в кого!

Обе понимающе засмеялись. Ну еще бы.

– И просить будут сама знаешь чего.

– Ну конечно знаю, мама, – протянула Машка, укладывая голову на сгиб локтя и чуть приподнимая таз. Видно, ей очень нравились прикосновения маминых пальцев. – А тебе нравится в попу? Ну, ты понимаешь?..

Женщина тихо рассмеялась и закинула ногу на ногу, продолжая водить ладошкой по влажным подрагивающим ягодицам дочери.

– Когда мужик соображает, что делать, то конечно нравится. Знатный херок в попаньке еще никому не вредил!

А ведь она действительно знает, о чем говорит, гадом мне быть!

– И ты, доча, готовься потихоньку... И приятно, и пися в целости.

Судя по появившейся на румяном личике девушки хиттренькой улыбке, она уже давно в этом плане проявляет неслабую личностную инициативу.

– А ну-ка поглядим...

Мама нежно провела ладошкой по Машкиной попке и, взяв мочалку, тщательно намылила ее ягодицы. Дочка умостилась поудобней, чуть разведя ноги и затихла, ожидая продолжения. Женщина раздвинула ей попу и так же намыленным пальчиком прикоснулась к анальной дырочке.

– Вот сейчас хорошо намылим, смажем... Вот так вот. И... Ох, и хорошо вошел. Машка, чертовка!

Девушка громко простонала, крепко зажмурившись. Палец мамы легко проникал внутрь ее попки и так же легко, без сопротивления, выходил.

– Да уж, вижу, что к моим советам ты давно прислушалась! Нравится?

– Очень, мамочка...

– Ну тогда и я побалуюсь. А то опять взопрела....

Широко расстави ноги, мама продолжала пальцем засаживать Машеньке в попочку, а второй рукой вновь принялась ласкать свою потекшую киску. Купальня наполнилась сдвоенными стонами. Я же, скрючившись, в предбаннике, тоже едва слышно постанывал.

– Ох, мужичка бы сейчас сюда, – мечтательно протянула мама, засовывая в письку пальцы. – И я бы потешилась и тебя в попу настоящим членом одарить... Чтоб привыкала, а-а-а...

Ну, тут я уже устоять не мог. Раз женщина просит! Я выпрямился и, толкнув двери, решительно вошел к дамам, окунувшись в кружащую голову духоту. Я моментально покрылся потом, а мой член дрожал как натянутая струна.

– Здрасте, – расшаркался я. – Слышал, вы страдаете от недостатка мужского внимания?

Они радостно засмеялись, словно увидели поддатого Деда Мороза с полным мешком подарков! Мама даже в ладоши хлопнула. Машка повернулась на бочок, показывая налитые тугие сисечки и округлила ротик, рассмотрев мой пульсирующий стручок.

– Ох и красивого же парня нам занесло! – мама решительно встала и взялась за веник. – А ну, дочь, поднимай с лавку жопаньку, будем нашего любезного гостя привечать! А ты, мил, друг, чего застыл? Проходи и ложись, уж не побрезгуй.

Принимая правила игры истомленных красоток я послушно бухнулся на лавку. Стало чуть легче, на этом уровне жар не так одуряюще бил в голову. Девки то что, они привычные, а я нежная цаца.

– Смотри, дочь, какая у парня задница, ну прям на загляденье! Ох и побалуем так побалуем!

Следующие несколько минут мне показалось, что я провёл в аду! Женщина не жалела сил и веника, а рука у нее была тяжелая! Так меня еще никто не лупасил. Поначалу я чуть не сорвался на выход, но потом даже стал получать удовольствие, а спустя время уже довольно покряхтывал в такт каждому удару по спине и голой жопе.

– А теперь на спину! – скомандовала мама, отбрасывая веник. Я резво перевернулся и заложил руки за голову. Чувствовал себя превосходно, а неувядающий член был готов долбить их во все дырочки хоть сутки напролет. Доча, присев на соседнюю лавку, жадно смотрела на меня. Мама понимающе посмеивалась. Взяв мочалку, она как следует намылила меня и облила горячей водичкой. Ух, как заново родился.