Текст книги "Талисман Бога Эроса (СИ)"

Автор книги: Максим Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Ох ты ж, ...би тебя в гузно... Да чтоб у тебя ...уй отпал, чтоб тебя проказа свалила... Как же больно, шлюхино ты отродье...

– Ты... Мать твою, ты кто? – выдавил я, таращясь на деморализованного младенчика.

– Хер в пальто, – писклявым голоском огрызнулся он, осторожно трогая шишку на головенке. – Ой, бля!.. Чтобы у тебя руки отсохли и мясо с костей сползло, паскуда...

Я невольно опустил колотушку. На краткий миг мне даже стало жаль его, до того невинно обиженным он выглядел, несмотря на грязную пену матюгов из детского ротика. Я во все глаза рассматривал этого недоростка. Пухлые ручки и ножки, округлый животик, такие же щечки, оттопыренные ушки, злющие голубые глазки и большой кривящийся рот. Кого-то мне этот крендель напоминал. Но кого?

– Что, думаешь одолел меня, да? Думаешь, что твоя взяла, раз поймал меня на сраном фуфле, гнида?.. Ты еще не знаешь, на кого свои коряги поднял...

– Вообще то здесь вопросы положено задавать мне, – напомнил я ему. Страх совсем пропал. Кого бояться, этого засранца в нестираных подгузниках? И это он потихоньку травил мне жизнь последние дни, заставляя уже думать бог невесть что? Да уж, Неуловимый Джо! – Я тебя к себе в жилище не приглашал.

Кудрявый пупс, казалось, не слышал меня, продолжая крутить все ту же пластинку:

–О, ты еще пожалеешь... Ты будешь на брюхе ползать, червяк. Еще никто и никогда не смел ударить меня, не получив ответочку, членосос ты долбанный!!

Издав дикий вопль, от которого у меня волосы встали дыбом, он буквально взмыл в воздух. Не шучу, этот чертов коротышка взлетел! За его босыми струями потянулись облачка какой-то золотистой пыли. Он завис на уровне моего лица, заставив меня испуганно отпрянуть, резко оттянул труселя и вывалил наружу совсем не детский пенис в обрамлении курчавых волос.

– А этого не хотел, падла?! На, отсоси!

Из нацелившегося на меня писюна вырвалась мощная струя вонючей жёлтой мочи и ударила прямо мне в грудь, забрызгивая лицо. Радостно закудахтав от смеха, обоссавший меня поганец кувыркнулся в воздухе и реактивным снарядом дунул на другой конец комнаты. Я же стоял, обомлевший от такого свинства, потерявший дар речи и наливающийся бешенством. Ах ты сука!

– Каюк тебе, б..яденыш, – выдавил я, до хруста костяшек сжимая рукоять колотушки. В ответ до меня донеслось громкое улюлюканье, переходящее в мерзкий хохот. Этой мразоте голозадой было смешно! Ну ничего, сейчас мы выясним, кто будет последним смеяться.

Зарычав, как проснувшийся посреди зимы медведь, я круто развернулся и стремглав бросился в атаку, крутя над головой колотушкой, как заправский ниньзя.

– Пришью пидора! – заорал я, ураганом наскакивая на зависшего над моей кроватью пупса.

Маленький паскудник, заливаясь смехом дебила, с легкостью ускользнул от моих разящих ударов и, гогоча, полетел прочь из спальни. За ним тянулся шлейф золотинок. Эта пародия на Карлссона развивала весьма приличную скорость! Чертыхаясь, я бросился за ним. Чую, шум мы подняли знатный! Как бы соседи полицию не вызвали. Как объясняться с органами правопорядка, я понятия не имел!

– Что, ножки коротки, сучара?! Ха-ха-ха!.. Жалкий человечишка, на!

Огромным шмелем залетев на кухню, недомерок взмыл к потолку, сдёрнул труханы и согнувшись, издевательски завертел голой задницей. Я взвыл и запрыгал, в надежде зацепить его импровизированной дубинкой. Тщетно, слишком высоко! А этот ублюдок, направив жопу в мою сторону, издал громкий звук рвущегося матраса и обдал меня вонючими едкими газами.

– Е...анный твой рот! – заорал я, отпрыгивая на безопасное расстояние. – Ты еще пердеть тут будешь?!

Подтянув трусы, пухляш показал мне язык, радостно закукарекал и пронёсся надо мной, возвращаясь в спальню. Кашляя от наполнившей комнаты вони, я кинулся за ним. Размахнулся и со всей силы швырнул колотушку, не думая о последствиях. И, к своей великому изумлению попал. Не ожидающий от меня такого финта бесенок не успел среагировать и в третий раз за сегодняшний вечер словил деревянный гостинец прямо по кумполу.

Он с закатившимися зенками, плавно, как падающий лист, стал планировать к земле. Я шустро подскочил к нему и от души дал здоровенного пинка под вонючую задницу. Засранца аж подбросило. Он даже очнулся! Отрывисто взвизгнул, судорожно дернулся, пытаясь набрать высоту, но не успел.

Я в красивом прыжке сграбастал его и со всего маху впечатал в пол. Тут же навалился на трепыхающееся тельце всем весом, прижал подобранную колотушку поперек его толстенькой шейки.

– Не дергайся, – злобно процедил я, надавливая на деревяшку. – Ты у меня вот уже где... Придушу, и не пикнешь!

Он перестал трепыхаться и затих, с ненавистью глядя на меня своими детскими глазёнками в обрамлении пушистых рестниц.

– Что, попал? – я позволил себе усмешку победителя и ослабил нажим.

Кудрявый хапнул живительного воздуха и неожиданно залился громким смехом. Он так ржал, что мне стало не по себе. Пупс вцепился ручками в дубинку, подтянулся и, глядя на меня, расплылся в счастливой улыбке:

– Попал? Нет, человеческий ты недоумок. Это ты попал. И попал в такую жопу, что даже не догадываешься!

И опять мерзко захохотал, словно выдал мне самую лучшую в мире шутку. Мне же стало не до смеха. По моей спине пробежал взвод ледяных мурашек. Почему-то я сразу поверил ему. Этот карикатурный эльф совсем не шутил!

Глава 7

История девятая. Бред и врачебная практика.

Загляни кто в тот вечер в мою квартиру и он бы решил, что зашел не в ту дверь, смекаете? Судите сами. Я в одних трусах, с мокрыми, взъерошенными после так необходимого мне душа волосами сижу в компьютерном кресле, повернувшись к своей кровати. Под моей рукой уже прекрасно зарекомендовавшая себя колотушка, лишь немногим уступающая оружию массового поражения. На моей постели восседает, по-турецки скрестив ноги, очень подозрительного вида малыш, так же в одних труханах, прижимая к громадной шишке на голове кулек с замороженными вишнями, который каким-то чудом оказался у меня в морозилке. Мы волками смотрим друг на дружку, готовые в любой момент прервать хрупкий мир и возобновить боевые действия. Каково, а?

– Звать то тебя как? – первым прервал затянувшееся молчание я. Он недобро зыркнул на меня, страдальчески поморщился, но ответил:

– Филиппом меня зовут. Как царя, что б ты знал.

– Филипп? – не поверил я. – Был тут у нас один, тоже себя царём величал, или королем, уже и не помню. Эстрады.

Голопузый поудобней пристроил на кудрях начинающий подтекать розовыми разводами кулек и подозрительно ощерился:

– Это еще что за зверь такой?

– Да так, не бери в голову. Значит, ты Филипп. Думаю, как меня зовут, тебе известно.

Няшный пупс аж хохотнул от восторга, тут же поморщился и снисходительно на меня взглянул:

– Конечно известно. Ты дурак и недоумок. Причем один из самых больших, что я встречал за свою долгую жизнь. А я, поверь, был знаком со многими личностями.

Я даже не стал обижаться на его ядовитые слова. В задницу все обиды. Мне кровь из носа нужно заручиться если не дружбой, то хотя бы товарищескими отношениями с этим чудиком. Только он один сейчас и способен хоть как-то разбавить мое дремучее невежество толикой знаний. Поэтому я в разумных пределах был готов терпеть его выходки.

– Я уже и сам начал подозревать нечто подобное, – я подцепил свисающий с шеи камушек и приподнял. – Знакомая тебе штука, так ведь?

Он нехотя скользнул по амулету нарочито безразличным взглядом.

– Знакомая, знакомая... Сколько раз я уже видел, как Талисман Эроса оживает в руках подобных тебе кретинов! Что, думал, ты такой особенный и тебе крупно повезло, хи-хи?! Твои кости рассыплются в прах, а этот бессмертный камень снова засияет в лапах очередного деревенщины!

Пусть мне и совсем не понравились его слова, но я опять себя пересилил. Спросил севшим голосом:

– Все настолько плохо?

Филипп с важным видом полуприлег на мою подушку, придерживая заморозку на башке, и глубокомысленно изрек:

– Смотря что ты имеешь в виду, человек. Ладно, тебе скажу. Ты мне нравишься. Хоть и такой же болван, как и все, кто был до тебя. Но у тебя есть яйца. И мне по нраву твои фантазии... Ловко ты меня подловил с этими дивными картинками неземных нимф, признаю. Что уставился?

– Ты... Ты можешь проникать в мои сны? – я стыдливо заёрзал на сидении.

– Я один из младших полубогов древней Греции, пусть и давно павших и забытых. Подобных мне вы, люди, зовете Амурами или Купидонами. Но мы далеко не такие, какими вы нас представляете. По крайней мере часть из нас.

Так вот кого он мне так напоминал! Купидон! Только до того противный и хитрожопый, что хотелось его урыть на месте.

– Лук и стрелы?

– Трезубец у тебя в сраке. Не кипятись. Согласись, что здорово все получилось? – Филипп зашелся в гугукающем смехе. Я же помрачнел, как туча. Смешно ему, сучонку.

Сглотнув, я насилу выдавил:

– Продолжай.

– Я дух этого Талисмана. И я могу вместе с тобой проникать в любой оживленный им мир. Вот так вот! Ха-ха! Так что я видел все твои шалости. При иных обстоятельствах мы бы здорово скорешились, клянусь грудью Афродиты!

Но нынче я и не знаю, как быть. Стоит ли мне заводить дружбу с ходячим покойником!

Златокудрый амурчик снял с головы окончательно расстаявший кулек с вишнями, принюхался и с отвращением отшвырнул. Я даже не обратил внимания на его свинство. Сидел ни жив ни мертв, с пульсирующей, на грани кипения, кровью в районе ушей и крайне противным ощущением внизу живота. О чем он талдычит? Мой же собеседник выглядел до того довольным и жизнерадостным, что аж тошно становилось. Он напоминал капризного ребенка, сумевшего выклянчить у родителей мешок конфет. Скотина.

Устроившись на кровати как падишах, Филька (вот назло буду его так называть, не заслуживает этот короед царских имен!) снисходительно поглядывал на меня.

– Хотелось бы подробностей. О Талисмане, об этом боге, Эросе. И может быть ты слишком сгущаешь краски?

–Хе-хе, зассал, да? А чем ты раньше думал, когда купился на эту парашу, во имя Ареса? Понятно, что не своими куцыми мозгами, а ненасытным хером. И чего тебя спокойно не рукоблудилось раньше? Вона у тебя какие девки нарисованы! Ну нет же, захотелось более ярких ощущений, да?

Эрос такой же забытый бог, как и все прочие. Он давно спит в месте, которое и вообразить сложно. В мире, где нет ни времени, ни дня, ни ночи. Представляешь, как ему скучно в таком тухляке проводить сотни лет? Вот он и питается вашими снами и фантазиями, где вы дрюкаете друг дружку. По земле еще ходят его жрецы и жрицы и ловят на живца таких дурачков, как ты, с помощью одного из некогда принадлежащих Эросу амулетов. Талисман самый настоящий, не сомневайся. А ты просто очередной придурок, который попался на эту древнюю как мир приманку. И теперь твоя очередь кормить спящего бога своими сладенькими мечтами!

От последних слов Фильки меня чуть не стошнило. Я почувствовала себя так, словно замарался в чем-то до нельзя пошлом и грязном. Будто меня используют как мальчика для утех, вашу мать! Я трясущимися руками сорвал с шеи камень и положил на стол. Ну что, надрочился, идиот ?

Голопузый младенчик, посмеиваясь, наблюдал за моими нервными движениями.

– Не думаю, что все настолько плохо, – подуспоковишись, проворчал я.

– Ты чем-то приглянулся жрице, – нацелил на меня пухленький пальчик Филька. – И она посмела предупредить тебя пару раз. Я же, проснувшись, всего лишь наблюдал за твоими играми. А что, развлечение не хуже прочих. Ну да, посмеивался над тобой, похозяйничал в твоей убогой хижине, подсматривал. Но это самое безобидное, что могло с тобой произойти! Но ты, осел римский, почему-то боялся меня много больше, чем я того заслуживаю! А бояться ты должен вот этой побрякушки, и того, кто когда-то ее создал. Все ещё не понял, телок?

– Как же мне понять, если ты все ходишь вокруг да около и суешь мне свой член в зубы? – ядовито осведомился я, скрипя зубами. – Сто пудов, сейчас ты меня ошарашишь чем-то действительно убойным!

Он мерзопакостно курлыкнул, взбил подушку, поудобнее умащивая свой круглый зад, и сказал:

– В яблочко. Ты сейчас наверняка думаешь, что легко сможешь вырваться из сетей, в которые угодил. Мол, и что тут такого? Ну погрузился в запретные удовольствия, пошалил там себе на радость... Но в любой момент я могу это прекратить. Ведь достаточно всего лишь отказаться, верно?..

Филька перешел на замогильный шепот, буравя меня как прожекторами своими синими глазищами.

– Но ты далеко не сразу осознаешь, что просто не можешь вырваться. Что один раз, приняв Талисман бога, уже нельзя отказаться от него. И ты становишься рабом Эроса, до конца своих дней ублажая спящего бога своими извращенскими снами-мечтаниями!

– Что за чушь?! – не выдержав, возмутился я. – Да я легко могу выкинуть эту хреновину в мусорку. А даже если и будет этот твой Эрос видеть то, что я делаю, и что с того? С меня то не убудет.

– Позиция закоренелого пораженца, – с непритворной горечью вздохнул дух Талисмана. – Ты настолько слился с этим камнем, что начал смешивать живой и вымышленный миры в одно целое. А это значит, что происходящее ТАМ уже имеет последствия ЗДЕСЬ. Не понял, или придуряешься? Дойдет до того, что однажды порождение твоей фантазии вырвется на волю и убьет тебя.И это будет наилучший для тебя выход, ха-ха-ха!

–Что может быть хуже? – меня бросило в холодный пот.

– Может-может, не сомневайся, – паскудненько так осклабился этот миньон греческих богов. – Однажды ты просто застрянешь в одной из своих фантазий и останешься там навсегда?

–Навсегда? – эхом недоверчиво отозвался я.

Филька с наслаждением почесал задницу и сказал самым небрежным тоном:

– Угу, навсегда. Здесь, в своём убогом мирке, ты превращаешься в неподвижный овощ. Сердобольные родители ложат тебя в больничку на потеху местным коновалам. И ты лежишь, едва дыша, в состоянии вечного сна. Срешь под себя, ссышь, потихоньку стареешь. И так, пока не отдашь вашему богу душу. И все это время твое сознание, твоя душа будут в клетке твоего сна. Не сбежать, не вырваться. Трахайся хоть целую вечность, пока не умрет твоё настоящее тело! Хе-хе! Признайся, ты об этом мечтал всю жизнь?

Я с самым решительным видом выпрямился, с ненавистью посмотрел на синий камушек, лежащий на столе, и сказал:

– Сегодня же я избавлюсь от этой штуки!

Филька сделал круглые глаза.

– Не поделишься со мной, как именно ты намерен это провернуть, о Великий Стратег?

– Возьму этот камень и выброшу его, – уже не так уверенно промямлил я.

– Для начала ты должен снять его с себя, – улыбнулся дух Талисмана. – А это сделать невозможно. Так же как невозможно не пользоваться им. Сколько бы ты не держался, все равно рано или поздно дрогнешь и погрузишься в его пучины. Или же твой обычный сон случайно перетечет в глубины камня и захватит тебя с собой. Исход будет один, раб Эроса.

Я уже не слушал его. Меня натурально трясло. Я наставил палец на амулет.

– Вот, я снял его! Так же легко и избавлюсь.

–Глупый, глупый человек... Еще не дошло, он до сих пор висит на тебе? И всегда там был, с тех пор, как ты по собственной воле поцепил его на себя. И даже, когда ты думал, что снимал его, он оставался на тебе.И не переживай, никто из посторонних, если не захочешь , его не увидит. Он сокрыт от чужих глаз.

Я моргнул. Лежащий на столе Камень словно растворился в воздухе. Я обомлел... И ощутил его свисающим с цепочки на своей груди. Следующие несколько минут я напоминал возбудившегося психопата. Что я только не делал с этим проклятущим Талисманом! Швырял его в открытое окно, кидал об стену, лупасил по нему колотушкой, смывал в унитаз, чуть ли не грыз зубами... Но теперь магическая пелена окончательно спала с моих глаз. Несмотря на все мои манипуляции, проклятая стекляшка исправно возвращалась на мою шею. Филька, наблюдая за мной, покатывался от визгливого хохота. Мне же хотелось рыдать.

– Бред! Это же просто бред! – всхлипнул я и, обессиленный, упал на кровать. Древнегреческий младенчик даже подвинулся и сочувственно похлопал меня ручкой по плечу.

– Увы и ах, дружище. Ты попал в ловушку, из которой нет выхода. Раньше нужно было думать. Хочешь совет?

Я повернул к нему смурную физиономию:

– Хочу.

– Наслаждайся жизнью. Не ты первый, не ты последний, гадом мне быть!

Я ухватился за его слова и жадно спросил:

– А сколько на твоей памяти было таких как я, и чем они закончили?

Филька призадумался. Чистый детский лобик испещрили взрослые морщины.

– Последний раз Талисман Эроса просыпался лет сорок тому... И признаться, с тех пор многое изменилось. Но я быстро всему учусь, ха-ха! Так вот... Насколько я помню, твой предшественник долго не продержался. Но он нашел достойный выход из положения, признаю!

– Какой? – с надеждой уставился я на собеседника.

– Добровольно влез в петлю, – невозмутимо ответил Филлипп. – Повесился после того, как очередной сон-явь едва не свел его с ума. Точно уже не помню, но этот идиот обладал дюже неумеренной и ненасытной фантазией. Что он там себе навыдумывал, про то не знаю, но крыша у него потекла капитально. Извращенец был, короче, конченный.

Я со стоном рухнул. И что же мне делать?! Ни одна из так красочно описанных фамулусом камня перспектив меня не устраивала.

– Мне нужно отдохнуть, выспаться, – глядя с тоской в потолок на застрявшую там пулю пробормотал я.

Филька довольным котом распластался рядом со мной и лениво почесал жирненький живот. Похоже, эта пародия на Купидона вообще страх потеряла. Он нагло рыгнул и сказал:

– Выспись, приятель. Можешь даже сделать заплыв к сладким берегам. Подлечить нервишки, ха-ха!

Я устало закрыл глаза. К черту. Утро вечера мудренее. А вдруг за ночь какая дельная мыслишка всплывёт в голове? И знаете, в кои-то веки я не ошибся.

–

– Грачев, заходите!

Я с облегчением переступил через порог приоткрытой двери, покидая больничный коридор. Закрыл дверь и подошел к столу, за которым сидела симпатичная врачиха лет тридцати в накрахмаленном халатике, в белой шапочке, с рассыпавшимися по плечам шелковистыми темными волосами и ухоженными ручками. Он подняла на меня хитренькие, карие глаза и прощебетала:

– На что жалуемся, молодой человек?

– Да я комиссию прохожу обычную, – пожал я плечами и кивнул на лежащие перед ней документы. – На работу устраиваюсь. Жалоб нет.

– Ну, все вы так говорите, а бывает всякое, – рассудительно сказала она, вставая из-за стола. – Раздевайтесь, посмотрим на вас.

Она подошла к двери и щелкнула задвижкой. Я обреченно взялся за края футболки и решил юморнуть:

– А штаны снимать?

– Обязательно, – в голосе врачихи не было ни капли сомнений. Она подошла ко мне, критически осмотрела и села на свой стульчик, кокетливо забросив ножку на ножку. Обтянутые черными прозрачными колготками, они были у нее очень ничего. – Меня Виктория зовут, если что.

Я молча разделся до трусов, аккуратно сложив одежду на застеленной клеенкой банкетке. Мое то имя она точно знает из медкарты. Вика с нескрываемым интересом смотрела на меня, легонько улыбаясь. У нее были очень красивые, припухлые губы, щедро накрашенные бордовой помадой. Я почувствовал, как член в моих трусах начал шевелиться. Черт, не хватало еще, чтобы она заметила мой стояк, до того, как велит одеваться.

– Хорошо выглядишь, – одобрила она, переходя на ты. – Трусики тоже снимаем.

– А нужно ли?

– Обязательно, – радостно повторила она.

Вздохнув, я стащил трусы до колен и застыл каменным изваянием. Вот только мой член под ее хитрющим похотливым взглядом наливался жизнью и твердел, пока гордо не встопорщился, загибаясь к животу.

– Извините, – покраснел я.

– Ничего страшного, – врачиха причмокнула губами и поманила меня пальчиком. – Скидываем трусики и подходим ко мне.

А что мне еще оставалось делать? Я приблизился к Виктории на расстояние вытянутой руки. Она же подманила меня еще ближе и с чисто профессиональным интересом принялась разглядывать мой напряженный пенис.

– Что ж, тут у нас все более чем в порядке, – удовлетворенно произнесла она и, неожиданно протянув руку, схватила меня за подтянувшуюся мошонку. Несильно сжала, ласково погладила яички. Я учащено задышал. – Повернись.

Я послушно повернулся к ней спиной.

– Наклоняемся и разводим ягодицы.

И это обычная профкомиссия? Пришлось выполнять и это указание. Я почувствовал ее пальчик между ягодиц и легкое нажатие на анус. Шлепок по жопе, и веселый голос велел:

– В обратную позицию. Тут у нас тоже все в порядке.

Я обернулся и смущенно заложил руки за спину. Одеваться пока мне не сказали, а я уже и не торопился...

Виктория, не вставая со стула, решительно взялась пальчиками за мой член и легко оттянула крайнюю плоть с влажной головки. Прицокнула язычком и стала водить ручкой вверх-вниз, надрачивая мой подрагивающий ствол.

– Нравится? – она сняла свободной рукой с головы шапочку и тряхнула волосами.

– Очень. У вас нежная рука.

– А ты уже потек, и смазка не нужна, – усмехнулась она, наклоняясь и беря член в напомаженный ротик. Перебирая пухлыми губками, она быстро заглотила его и стала насасывать, помогая себе рукой. Второй рукой она задрала халатик и стала ласкать себе промежность прямо через колготки. Кабинет наполнили мои стоны и сосущие звуки, издаваемые врачицей.

С придыханием оторвавшись от моего члена, она облизала влажные губы и расстегнула халатик. Под халатиком на ней ничего не было, кроме надетых под колготки черных кружевных трусиков. У нее был округлый милый животик и тяжелая налитая грудь с напрягшимися крупными сосками темного цвета. Виктория опытным движением приподняла свои сиси и обхватила ими мой член. Принялась порвисто двигать грудью и ловить языком мелькающую между сисечками головку члена. Я чуть изогнулся, уперев руки в бока, и довольно постанывал.

Наигравшись, Вика встала со стула и взяв меня за руку, повела к банкетке. Там она стащила колготки с трусиками, забралась на банкетку, встала на коленки спинкой ко мне и спросила:

– Так будет удобно? Лучше условий нет, уж извини.

– Все отлично, – успокоил я ее, запрыгивая следом и пристраиваясь к ней сзади. Виктория улыбнулась, опустила голову и приподняла бедра. У нее была большая, подтянутая ещё попа, истекающие соком пухлые нижние губки и крупное колечко ануса. Я облизнулся, глядя на все это богатство. Наклонившись, я с жаром поцеловал ее ягодицы, провел языком по промежности, вызвав громкий стон, и вставил в нее два пальца, один в киску, второй в попку. Оба пальца вошли без всякого сопротивления. Я зашевелил ими и, наклонившись, свободной ладонью начал мять ее груди, сжимая и разжимая сосочки. Не поднимая головы, Вика страстно постанывала.

Вытащив пальцы, я вставил ей в писечку член и начал одаривать по полной программе, то замедляя, то ускоряя темп. Работая членом, я сильно хлопал ее по ягодицам и стонал, как заведенный. Виктория, вцепившись скрюченными пальцами в клеенку, что-то бормотала под нос, перемежая слова со стонами. Ускорившись, я засунул ей в анальную дырочку большой палец и принялся со шлепками добивать во влагалище. Надеюсь, наших охов и ахов в коридоре никто не слышал!

Чувствуя, что вот-вот кончу в эту медицинскую жрицу любви, я вздрогнул, словно вспомнил о чем-то очень важном. Жрица? О чем это я? И, уже кончая в писю соблазнившей меня врачихи, я все понял. Я понял, что мне нужно делать дальше.