Текст книги "Королевство Изгнанных (ЛП)"
Автор книги: Максим М. Мартино
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Лина протянула руку и пощекотала Тиле брюшко.
– Давай, слезай оттуда, – её голос был мягким и нежным, и тепло в моей груди на мгновение окрасилось тоской.
Такого рода эмоция приходит с истинной связью с другим человеком. Комфорт. Счастье.
– Поры на подушечках её пальцев источают сильнейшее в мире связывающее вещество. Они принимают своего Заклинателя, привязываясь к нему.
Лина подождала, пока Тила слезет, проползет по куртке и устроится у неё на шее.
Озиас осторожно положил палец на голову твари.
– Спасибо, что поделилась ею со мной. Сколько у тебя тварей?
Улыбка Лины стала ещё шире. Она становилась более живой, более интригующей с каждой секундой, когда говорила о своих тварях, и это было уже слишком. Она не могла быть ничем большим, чем просто целью. Не тогда, когда она угрожала моему заместителю. Пролилась кровь Коста. Эта мысль отогнала шёпот тепла, и я откинулся на спинку кресла.
Лина счастливо вздохнула.
– У меня много таких маленьких ребят. Когда Заклинатели только начинают, они могут приручать тварей только класса Е, и дальше, по мере развития их способностей они поднимаются по лестнице рангов. В Хайрате многие существа естественным образом стекаются на окрестные луга. У нас очень много симбиотических отношений.
– В Хайрате?
Тишина давила на нашу кабину, нарушаемая лишь плохо замаскированным вздохом Лины. Казалось, будто это слово сломило её. Как будто она даже не осознавала, что произнесла эти слова, пока Озиас не повторил их снова.
Задумчивая грусть заиграла на её лице. Я прекрасно был знаком с этим чувством. Я прошёл через эту самую фазу после перерождения. И хотя я не знал её, даже несмотря на то, что она угрожала Косту, мне не нравилась мысль о том, что Лина когда-либо испытывала подобное чувство. Мне не нравилось думать, что я могу что-то сказать, поделиться знаниями, чтобы ей стало легче.
– Хайрат – это город тварей, расположенный в скрытой долине на Западе, – заговорил Кост, не отрывая взгляда от раскрытых перед ним страниц. – Это святилище для Заклинателей, дом, куда они всегда могут вернуться. Если, конечно, они не были изгнаны.
Покраснев от его словесной пощёчины, Лина коротко кивнула.
– Именно.
Свечение розового дерева вырвалось из её руки, и она тихо позвала Тилу обратно. Полные боли глаза остановились на Косте и скользнули прочь, двинувшись ко мне, и широко распахнулись, как только она заметила, что я не сплю.
Мгновение, я просто удерживал её взгляд. Я знал, что вижу в нём. Раскаяние. Тоску по родине. Пожертвование. Для тех из нас, кто жил на задворках общества, трудные решения часто оставляли слишком глубокие шрамы и воспоминания на всю жизнь, которые мы предпочли бы забыть. Что бы она ни сделала, чтобы заработать себе метку, мне было всё равно. Суждение делало работу нечистой, и я знал, что в своё время совершал дела и похуже. Не то чтобы она когда-либо узнает об этом. Или я когда-нибудь ей сам об этом расскажу.
Не то чтобы я мог её утешить.
Хотел. Не думаю, что я хотел её утешить.
Лёгким движением пальцев, Озиас положил ладонь на предплечье Лины.
– В следующий раз позволишь мне взглянуть на тварь побольше?
– Конечно. А сейчас если ты извинишь...
Она встала и, пройдя в центр вагона, заперлась в ближайшей уборной.
Озиас нахмурился.
– Сурово ты, Кост.
Кост захлопнул книгу.
– Сурово? Два дня назад эта женщина хотела меня убить, и ты ещё называешь меня суровым?
Озиас поморщился.
– Я понимаю. Просто, если мы собираемся сотрудничать с ней, может, нам стоит попытаться оставить это.
– Я всего лишь отвечал на твой вопрос, насколько мне известно.
– Но разве все должно быть так холодно и так официально? Твоя речь, твой подход, смягчись уже немного. Мы к этому привыкли, а она – нет, – Озиас повернулся ко мне и указал большим пальцем за плечо. – Разве ты не собираешься что-то сказать? Он только тебя слушает.
Поражённый взгляд Лины вспыхнул в моём сознании, борясь с образом окровавленного Коста. Я похоронил оба эти образа под годами тренировок и напоминанием о том, что за мной всё ещё числилась награда за её голову, которая была в силе, когда я коснулся гладкой татуированной косы на моём запястье. Приблизиться было неприемлемым вариантом.
– Он не сделал ничего плохого. Не зацикливайся сильно на этом.
Озиас смягчился и расслабился.
– Ладно.
– Мы должны прибыть с минуты на минуту, – Кост стряхнул невидимую грязь со своей куртки и пнул болтающуюся через проход ногу Калема. – Просыпайся.
– Хммммм? – Калем подавил зевок, и потом быстро пересчитал головы. – А где Лина?
– В уборной, – Озиас хрустнул шеей и встал, вытаскивая одну за другой сумки с вещами.
Послеполуденное солнце косо светило в окна. Раскинувшийся город Вильгейм исчез, оставив после себя обширную холмистую пустыню. Травянистые равнины простирались до горизонта лесов и гор, вершины которых возвышались на фоне облаков на юге.
Металлическая дверь уборной скользнула в сторону, и появилась Лина с сухими глазами. Её рассеянный взгляд отыскал Озиаса, она кивнула и вцепилась в перила, оставшись стоять в нескольких метрах от нас.
Я поправил манжет своей туники.
– Нам следует остаться в Истренде на ночь, а утром первым делом выдвинемся в путь. Уже нет смысла сейчас продвигаться вглубь территории и буквально спустя несколько часов разбивать лагерь.
– Согласен. Я сейчас же поищу торговца лошадьми, – Кост встал, когда поезд замедлил ход, и пронзительный свисток возвестил нас о прибытии.
– Увидимся в гостинице, – слова Лины резанули воздух.
В эту самую секунду отворились двери, и без единого звука Лина развернулась и шмыгнула прочь из вагона. Я шагнул следом за ней, но в проходе возник Калем.
– По рукам.
– Похоже, будет весело, – Озиас пожал плечами, проходя мимо, а его сумки с вещами ударялись об спинки сидений.
– Пошли, – я положил руку Косту на плечо, и он напрягся от моего прикосновения. – Давай найдём торговца лошадьми.
ГЛАВА 7
ЛИНА
Из окна своего номера в «Ревущем Осле» я наблюдала, как Нок и Кост ведут торг с единственным торговцем лошадьми в городе. Загнанные в большую конюшню, построенную из бревен и огороженную деревянной оградой, лошади поднимали грязь, жуя траву. Сквозь плывущую пыль я разглядела несколько родовых лошадей и несколько Зилах. Я молилась, чтобы они расщедрились битами за последнего.
Когда-то дикие магические твари, Зилахи бродили по равнинам Лендрии. Ростом в двадцать ладоней, в высоту с оленьим телом, у них были коричневые шкуры с толстыми белыми полосами на спине. Зажатый между огромными ушами, морганитовый выступ отбрасывал слабый персиковый отблеск на каждую из их грив цвета слоновой кости. Они были выносливее лошадей, даже несмотря на то, что с годами магия была выведена из них. Если мы возьмём лошадей, то наш двухдневный поход растянется на три дня. Может быть, даже на четыре. А это значит, будет меньше времени на поиски и укрощения Миад, и гораздо больше времени с этими убийцами. Я не хотела оказаться в таком затруднительном положении.
Повернувшись спиной к внешнему миру, я уставилась на более насущную проблему – нашу общую комнату. Истренд был лесозаготовительным городом. Граничащий с Лайтвудским лесом, его основным экспортным товаром была древесина, и проживало здесь всего несколько сотен жителей. Они выживали за счёт дичи из леса и свежих овощей, выращенных на нескольких сельскохозяйственных участках на окраине города. Зданий было немного. Тут было не особо оживлённо, и поскольку большинство посещало Ортега Кей исключительно по живописному и куда более дорогому маршруту на корабле, жильё было неглавным приоритетом. Гостиница была всего лишь двухэтажной, с полудюжиной комнат, и только одна из них была свободна.
Предположительно на шесть спальных мест.
Я обвела взглядом двухъярусные койки и матрас на полу, покрытый телячьими шкурами и пуховыми одеялами. Я опустилась на нижний матрас двухъярусной кровати, и пружины заскрипели под моим весом. Широко раскинув руки, я могла кончиками пальцев задеть обе противоположные койки. Шторы с чёрными закрученными узорами гладко скользили горизонтально вдоль стен. Освещённые свечами железные светильники висели по обе стороны двери, отбрасывая мерцающий свет, который заставлял тени плясать у моих ног.
Эти тени. Я не могла избавиться от образа, как они цеплялись за Нока. Если бы он не был таким чертовски угрожающим, он был бы привлекательным. Я могла бы поклясться, что он заглянул в мою душу в поезде, его обсидиановые глаза прожигали насквозь. Он знал, что такое боль, насколько я могла сказать. В его взгляде было понимание, которое невозможно было подделать. Конечно, он совершал ужасные поступки, будучи наёмным убийцей. Сожалел ли он о них? Он не выказывал никаких сомнений относительно своей роли лидера Круора. Так что же это было? Что же он выстрадал, что так легко распознал во мне эту боль? Что бы это ни было, оно было мимолетным. Тот же самый взгляд уже был холодным, как только я вышла из уборной, и я мгновенно вспомнила о его силе. О равнодушии, которым он так легко владел. Его красота не превосходила его опасность, а я не собиралась рисковать.
Дверь гостиничного номера распахнулась, и в комнату вошли Озиас и Калем. Озиас остановился как вкопанный.
– Когда он дал мне только один ключ, я думал, что он уже выделил тебе отдельную комнату.
Я пожала плечами.
– Неа. Это всё, что у нас есть.
Калем закрыл за собой дверь и бросил сумку на пол.
– Чур, верхняя койка моя.
Озиас закатил глаза.
– Прости, Лина.
Он прислонился к стене, и плечи его белой туники стали коричневыми от пыли.
– Всё в порядке.
Я посмотрела на груду одеял, наваленных на матрас на полу. Прежде чем кто-то успел заявить на них свои права, я соскользнула с кровати и упала на подушки.
– Так, – Озиас перевернул бирки на каждой сумке, нашёл одну с моим именем и поставил передо мной. – Не знаю, что туда сложил Кост, поэтому, что бы ты ни нашла, не вини меня.
Я улыбнулась.
– Спасибо.
– Не волнуйся. Я пойду в уборную и приведу себя в порядок.
Повесив сумку на плечо, он вышел.
– Знаешь, делить комнаты не так уж и плохо, – Калем подмигнул и одним махом сдёрнул с себя тунику. Жар хлынул от затылка к моим щекам. Бог солнца благословил его. Даже при слабом освещении настенных светильников его загорелая кожа почему-то блестела. Резные мускулы напряглись, когда он ухмыльнулся и наклонился ко мне. – Как насчёт этого?
Как насчёт этого? Из всех доступных мне убийц он, возможно, был самым легкомысленным. Его интерес был очевиден ещё до этого бесстыдного жеста. Кроме того, он не был жесток во взгляде, и я была знакома со случайными встречами. Может быть, разговор по душам и любовные игры в простынях – это всё, что нужно, чтобы вызвать в нём желание дать то, что мне нужно.
– Ну...
Дверь спальни распахнулась раньше, чем я успела обдумать эту мысль, и Нок с Костом застыли на пороге. Убийственный – не было другого слова для выражения, которое застыло на лице Нока, когда он впился в Калема взглядом. Калем на мгновение оцепенел, потом вздохнул и погладил себя по затылку.
– С вами совсем не весело.
– Следи за собой, – слова Нока были тихими, почти неслышными, и холодок пробежал по моим рукам.
Отстранившись от Калема, я глубже зарылась в одеяла.
– Да, конечно. Кстати, я предъявил права на верхнюю койку, – Калем бросил свою сумку на одну из кроватей, а потом проходя мимо Нока и Коста, забрал свою тунику. – Скоро увидимся, ребята.
– Он становится всё хуже, – взгляд Коста метался от кровати к кровати. – Хотя размещение могло бы быть и лучше.
– Занимай верхнюю койку. Я возьму ту, что под тобой.
– Ну, хорошо.
Оставшееся напряжение стянуло плечи Нока, отказываясь рассеиваться. Нок начал молча рыться в сумке. Я медленно выскользнула из куртки и заглянула в свою сумку. Я пробежала пальцами по груде туник и бриджей. Всё чистое. Всё, казалось бы, новое. Более тонкая ткань с прочной нитью, но всё ещё мягкая, как Пуф. Такая одежда не годилась для "Полуночного Шута".
Да и, похоже, стоила кучу битов. Я завязала сумку, проигнорировав странное желание сбегать в ванную и всё примерить.
– Внизу есть еда, – Кост повесил свой плащ на деревянные перила койки. Аккуратно отглаженная, сшитая на заказ туника не выдавала никаких признаков путешествия. Он закатал манжеты, обнажив под ними вышитый жаккардовый принт. Все убийцы одевались по-разному, но, ни один не выглядел таким ожесточенным, как он. – Может, мне заказать нам столик?
– Давай, – Нок не поднял глаз от своей сумки, и Кост ушёл, не сказав больше ни слова.
Когда мы с Ноком остались одни в комнате, молчание словно растянулось на несколько часов, пока он не вздохнул, бросив свою сумку и пригвоздив меня взглядом к стене.
– Калем может быть настоящей занозой в заднице.
– Всё нормально, – выпутавшись из одеял, я встала и стряхнула ворсинки со штанов.
Расстояние между нами не делало его взгляд менее нервирующим.
– Полагаю, я здесь не для того, чтобы указывать тебе, как проводить свободное время... – выпрямившись во весь рост, он добавил: – Но имей в виду, у тебя есть работа.
Я вздёрнула подбородок.
– Я в состоянии сказать "нет". Я делаю это постоянно.
У Заклинателей были свои недостатки, одним из которых было привлечение не особо достойных мужчин. Включая присутствующих. Нок был не из тех, кого я привела бы домой, чтобы познакомиться с семьёй, но я и не собиралась ловить "рыбку", которую необходимо было привести домой к маме. Не тогда, когда у меня были свои собственные мотивы для соблазнителя убийцы. Он, Калем, Озиас – на столе было много вариантов.
Нок изучал меня, не подходя ближе. Его облегающая туника с короткими рукавами позволяла мне разглядеть рельеф его мускулов. Под этой тканью так тесно переплеталось напряжение. Я сомневалась, что смогу убедить его беззаботно снять тунику, как это сделал Калем.
И всё же… Прямо под ключицей Нока виднелась кожа. Намёк на его грудь.
Проблеск привлекательной уязвимости под всей этой силой.
Прошло не так уж много времени с тех пор, как моё тело испытало удовлетворение, но что-то в Ноке заставило меня забыть об этом. Он был врагом, я не должна была даже рассматривать вариант получения удовольствия от его общества. Но, может быть, именно поэтому он был таким привлекательным. Опасность. Риск. Здесь не было места для привязанности.
Я прикусила нижнюю губу.
– Как и сказать "да". Иногда.
Он моргнул, явно удивлённый. Взволнованный? Трудно было сказать.
– Я... вижу. Как смело с твоей стороны, – он придвинулся чуть ближе, но скрестил руки на груди. Одновременно проявляя интерес и одновременно ставя крест на самой возможности того, чего желало моё тело. – Будь осторожна с Калемом. Последнее, чего мы хотим, это сделать эту... ситуацию более неловкой или неудобной, чем она должна быть.
Он подумал, что я имею в виду Калема. Не скажу, что была разочарована. Нет.
– Я очень сомневаюсь, что это станет проблемой. Будет крайне неловко, если он хочет от меня чего-то большего. Потому что этого никогда не случится.
– Ох?
Я приподняла плечо.
– Может, он и забавный, но... не в моём вкусе, – я не могла быть более откровенной.
– О. Понимаю.
Потирая подбородок, он изучал меня настороженным взглядом. Неужели я действительно так опасна для него? Эта мысль была почти смехотворной, учитывая, как легко он едва не покончил с моей жизнью. Он опустил руки, подошёл к двери и рывком распахнул её. Помолчав немного, он кивнул подбородком в мою сторону.
– Ужинать будешь?
Моё сердце запнулось, встрепенулось в груди.
– Конечно.
– Хорошо.
Он вышел из номера, не оглядываясь, направился к выходу и стал спускаться по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Какое-то мгновение я просто стояла в открытом дверном проёме. До меня долетали звуки таверны на первом этаже, звон столового серебра, царапанье тарелок, приглушённые разговоры друзей и прерывистый смех. И всё же голос Нока звенел у меня в голове. Его эмоции были движущейся мишенью, и я не имела ни малейшего понятия, куда целиться. Однако, несмотря на свою холодную отстраненность, он придвинулся ближе. Выразил беспокойство по поводу Калема. Обо мне.
Может быть, за его ледяными словами и горьким взглядом скрывалось что-то ещё. Мне просто нужно было найти правильный вид тепла и посмотреть, что растает под ним.
Осталось только осмелиться на это.
* * *
Ужин с мужчинами был каким угодно, но только не расслабляющим. Сидя за столом на четверых с Ноком, Озиасом и Костом, я жевала тушеную баранину и свежеиспечённый хлеб. Кост был примером эффективности, ел в рекордно короткие сроки с таким столовым этикетом, какого мне в жизни от себя не добиться. Закончив, он достал карту леса и обсудил с Озиасом возможные места для лагеря. Калем так и не присоединился к нам, отдав предпочтение барному стулу, брюнетке и нескольким кружкам эля.
И Нок… Я сделала большой глоток воды, запивая остатки еды, затем отодвинула тарелку в сторону. Нок молчал. Время от времени он кивал, соглашаясь с некоторыми вопросами Коста, но глаза его не отрывались от меня. Они внимательно изучали меня в течение всей трапезы, сжигая всё больше и больше моей кожи по мере того, как тикали минуты.
– Ты закончила, милая? – барменша кивнула в сторону моей тарелки, прежде чем вытереть руки полотенцем с цветочным узором на талии.
– Да, спасибо.
Таверна была немного лучше, чем "Полуночный Шут", но всё равно пахла домом. Покрытые пылью оконные стёкла придавали чёрному небу странный красновато-коричневый оттенок. Толстые свечи капали горячим воском на потускневшие серебряные подсвечники. И всё же бармен, разливающий напитки, чтобы успокоиться, и его спутница не обладали тем грубым очарованием, которым так легко владел Дез, да и тепла не хватало.
Возможно, это было из-за огромной силы ледяной стены, сидящей напротив меня: Нок откинулся на спинку стула, лениво сжимая рукой почти пустой стакан.
Озиас передвинул пустую тарелку на середину стола.
– Надеюсь, Калем не разбудит нас, когда вернётся, – он медленно встал, его кости захрустели, когда он потянулся к потолку. – Я собираюсь лечь спать.
Кост свернул свои карты.
– Я тоже. Нок?
Взгляд Нока не отрывался от моего лица.
– Идите. Думаю, мне нужно ещё выпить.
Кост поколебался долю секунды, но потом кивнул, повернулся и последовал за Озиасом через таверну к лестнице. С каждой секундой неумолимый взгляд Нока разгорался всё ярче, пока не вернулась барменша и не привлекла его внимание.
– Вы двое уходите? – она упёрла руки в бёдра. – Или я могу предложить вам что-нибудь ещё?
Нок указал на свой пустой стакан.
– Я выпью ещё.
– Ещё воды, пожалуйста.
– Конечно.
Барменша отошла в сторону. Она схватила из бара тяжёлую бутылку пряного желудёвого виски, затем быстро остановилась и наполнила стакан свежей водой, а после вернулась к нам. Умелыми руками она налила большое количество янтарной жидкости в стакан Нока.
– Наслаждайся.
Когда она отошла к другому столику, я, наконец, набралась смелости и сказала:
– Так...
– Почему ты не знаешь о фиолетовом сиянии Вильгейма? – вопрос вырвался из него, как будто он вынашивал его в течение нескольких часов.
Похоже, любопытство было слабостью Нока.
Вращая кольцо вокруг пальца, у меня не осталось иного выбора, кроме как смотреть прямо в эти неподатливые омуты чёрного стекла, вспоминая, как он улыбался, когда говорил о своей любви к головоломкам. Он был своего рода коллекционером, находил случайные кусочки информации для хранения в блестящей ловушке головоломки своего мозга. Мысль о том, что я так заинтриговала этого потрясающего мужчину, была неприятно притягательной.
– Я никогда там не была.
Изгнание имело скверную цену. Мало того, что меня выгнали; мои люди должны были поставить звёздочку рядом с моим именем, чтобы я в жизни не смогла найти достойную работу в безопасности Вильгейма.
Нок упёрся запястьями в стол, держа выпивку между рук.
– Думаю, этого и следовало ожидать, если ты провела большую часть своих дней в Хайрате.
Я напряглась. Мне не следовало упоминать о Хайрате. Это было место красоты и ужаса одновременно. Мой дом и источник моей боли. Мой единственный шанс вернуться назад состоял в том, чтобы убедить совет, что я достойна быть выслушанной. Что будет почти невозможным даже с Миадом, учитывая, что Винн занимал своё собственное место. Но если бы я только смогла достать зверя... если бы я могла появиться и застать их врасплох, даже... Совету пришлось бы прислушаться. Миад не станет связываться с кем-то настолько злым, какой они считают меня.
Опустив взгляд на стол, я провела пальцами по гладкой древесине. Моё изгнание было фарсом. Побочный продукт Винна, поэкспериментировавшего на живом существе, а затем использовавшего Гисс, чтобы заставить Совет поверить, что всё это время это была я.
Нок откашлялся.
– Интересно, какие ещё достопримечательности ты пропустила.
Моя голова дёрнулась вверх. Сделав медленный глоток из своего стакана, он посмотрел на меня поверх хрусталя, сочувствие промелькнуло в его глазах, но вмиг исчезло. Неужели он не собирается больше говорить об этом? Вот так просто? Волна благодарности расцвела в моей груди, и мягкая улыбка тронула мои губы.
– Я видела достаточно. Твари живут повсюду.
Он поставил стакан на стол.
– Неужели? Давай посмотрим, что ты знаешь.
– Что?
Я посмотрела на воду, к которой так и не притронулась, внезапно пожалев, что не заказала чего-нибудь покрепче. За стоящим рядом с нами столом гости разразились хохотом, когда куча обструганных палочек опрокинулась. Один из них выругался, подтолкнув к центру груду обломков и сломав пополам палку. Они будут продолжать в том же духе, пока не останется только одна палочка и игровой фонд не достигнет астрономических размеров.
– Правда или ложь: Остров Королей охраняют две статуи воинов в устье залива.
Я моргнула.
– Серьёзно?
Кольцо на его указательном пальце звякнуло о стакан, и он одарил меня почти мальчишеской улыбкой.
– Ты не знаешь?
Моё сердце затрепетало, и я скрестила руки на груди, как будто это могло каким-то образом скрыть то, что его улыбка сделала со мной.
– Ложь. Это три женщины: ребёнок, мать и бабушка.
Его улыбка стала шире.
– Великолепно.
– Моя очередь, – я наклонилась вперёд, подперев подбородок руками. Поднятый стакан Нока замер в воздухе. В его обычно отстранённом взгляде вспыхнула искра. – Китский лес кишит чудовищами, которых Заклинатели не могут приручить.
Он поджал губы, прежде чем сделал ещё глоток.
– Правда.
– Проклятье, – запрокинув голову к потолку, я спрятала от него улыбку.
– Очко в мою пользу.
Его острый взгляд контрастировал с ленивым танцем пальцев по ободку стакана, и от этого мой пульс забился быстрее. Он почти по-кошачьи подходил к нашим разговорам. Он держался отчуждённо и отстранёно, но когда его интересовало что-то нужное, он вдруг становился тёплым, если не сказать озорным.
Назвать его "тварью" было бы слишком высоким комплиментом, но он был близок к этому.
– Как звали Первого Короля?
Я прикусила нижнюю губу. Первый Король не был предметом разговоров в обществе Заклинателей. Он был ответственен за единственную войну, которую когда-либо пришлось пережить нашему народу, и поэтому не заслуживал ничего, кроме своего титула.
– Не могу сказать.
Он втянул в рот кубик льда, но потом бросил его обратно в стакан.
– Его звали Хаксли Фарнслед. Кстати, я бы принял вариант "Король". Он презирал своё имя, поэтому заставлял подданных всегда обращаться к нему исключительно по титулу. Даже свою жену.
Я не смогла удержаться от смеха.
– Неужели? Откуда ты всё это знаешь?
– Я люблю читать.
Мой разум лихорадочно работал. Значит, мне нужна информация из практического опыта. Что-то такое, что он никак не мог взять из книги в своей библиотеке. Я забарабанила пальцами по столу. Остановилась.
– Какой зверь способен менять своё строение в зависимости от желаний своего хозяина?
Он приподнял бровь.
– Я уже говорил тебе, что мои познания о тварях невелики.
– Так легко сдашься?
Его ухмылка стала ещё шире.
– Если ты хочешь играть грязно, конечно. Я сдамся. Но я тоже не буду играть честно.
Мой пульс подскочил на ступеньку, и жар растекся по моей шее.
– Хорошо.
– Кто из убийц ответственен за кровопролитие Слоана Сен-Жермена?
Вот тебе и грязная игра.
– Ты меня поймал.
Подавшись вперёд, он рассмеялся – тихо и немного хрипло, как будто ему не часто выпадала такая возможность.
– Знаю. Может, вернёмся на равные условия?
Боги, что этот взгляд делал со мной. Невозможно было не наклониться к нему. Все в нём было притягательным.
– Да, пожалуйста.
Его взгляд скользнул по моим губам, а затем вернулся к моим глазам. Потом он резко откинулся на спинку стула, натянуто улыбаясь, и холодно произнёс:
– Давай посмотрим...
Я проклинала себя за то, что слишком быстро поддалась, но мысленно возблагодарила богов за то, что в его глазах всё ещё брезжил интерес. Значит, не всё потеряно. Мы продолжили эту игру в остроумие, пропустив еще по два напитка. Его вопросы менялись по мере того, как история перетекала в личные предпочтения, и он хватался за любую возможность превратить кажущийся нормальным ответ в поддразнивание. В нём было что-то светлое, что-то искреннее, что затмевало всю тяжесть его роли убийцы. Как лидера Круора.
Он спокойно потягивал алкоголь, пока искал ответы на мои вопросы, ни на секунду не оторвал взгляда. И если не считать вопроса о тварях, он ни разу не ошибся, как бы я ни старалась поставить его в тупик. Он был богат знаниями и культурой, и по мере того, как минуты превращались в часы, мои пальцы медленно приближались к его неподвижной руке на столе.
Он не отстранился. Но и разрыв не сократил. Но его взгляд переместился на это, казалось бы, непреодолимое пространство. Вопреки здравому смыслу, я хотела, чтобы он взял меня за руку. То, как сильно я жаждала этого простого прикосновения, не имело никакого смысла. Всего лишь лёгкого касания его пальцев. Обещания чего-то большего.
Физически. Это было лишь физическое влечение. Я пошла на это только для того, чтобы убедить его дать мне немного крови. Ничего больше.
Абсолютно ничего больше.
– Правда или ложь, что ты никогда не сможешь вернуться в Хайрат.
Пространство между нашими пальцами стало горячим, как кузнечный горн, и я резко отдёрнула руку. Так вот, значит, что он задумал. Втянул меня в игру, чтобы найти ответы, которые я не хотела давать. Он почувствовал мою боль и нежелание говорить о Хайрате в поезде, и всё же вот он поднимает вопрос снова, орудуя проницательностью, как ножом между рёбер. Минуту назад он был не просто хитрым убийцей. Он был тёплым. Человеком.
Стыд сжигал меня изнутри. Я знала, что это не так. Разве он уже не использовал всё своё остроумие против меня? Он был убийцей и в словах, и в оружии. На мгновение я забыла об этом.
Я оттолкнулась от стола, и мой стул врезался в заднюю стену.
– Спокойной ночи.
Нок моргнул, крошечные морщинки на его лбу на мгновение произвели впечатление замешательства. Но я знала, что это не так. Он оказался хитрее, чем я думала. Резко развернувшись на каблуках, я не дала ему шанса заговорить и бросилась к лестнице, желая притвориться спящей до того, как он поднимется в номер.
ГЛАВА 8
НОК
Мы выехали рано утром на пяти Зилах. Судя по одобрительному кивку Лины, мы приняли правильное решение, купив их вместо лошадей. Конечно же, она не призналась в этом. Единственной благодарностью, которую она мне дала, была горсть ненужных бит, поскольку она настаивала, что заплатит за свою кобылу.
Если бы она была одной из моих убийц, я бы приказал ей сохранить деньги. В мои обязанности как мастера гильдии входило обеспечивать основные потребности для работы: продовольствие, жильё и, в данном случае, удобства для путешествий. Всё, что оставалось после ежемесячных сборов, шло отработавшим в этот период убийцам, и деньги были их собственностью, они могли тратить их на всё, что заблагорассудится.
Клятва на внутренней стороне моего запястья закипела. Я делал всё, что мог, чтобы не раздавать награды за головы тем, кто не мог справиться с такой работой. Давал им задания по дому, чтобы они могли принести пользу Круору другим способом. Но иногда у меня не было выбора. Даже поварам и садовникам приходилось время от времени пачкать руки в крови.
Но Лина не была одной из них, и поэтому, когда она сжала мои пальцы над грудой сверкающих серебряных жетонов, мне оставалось лишь потрясенно таращиться на неё. Она с лёгкостью вскочила на свою Зилах и пустила её лёгким галопом, оставив меня стоять как вкопанного и слушать приглушённое хихиканье Калема.
И с тех пор ничего. Если не считать равномерного стука копыт по мягкой земле, мы ехали в тишине до самого вечера. Дорога к Ортега Кей была постоянным фоном массивных, поросших мхом деревьев. Ветви ив, сосен и елей тянулись над нами, переплетаясь в море зелёных листьев и создавая навес, который закрывал небо.
Я не хотел её обидеть, но обидел, и из-за этого у меня на душе скребли кошки. Всякий раз пронзал укол вины, которого не должно было быть. Обычно Кост был единственным человеком, который мог бросить мне вызов остроумием за остроумие. Поэтому, когда она одолела меня с этим вопросом о тварях, я поставил себе цель продолжить. Узнать подробнее. Я так увлёкся нашей игрой, что даже не подумал и спросить о её доме. Любопытство размыло границы отчуждённости, и я зашёл слишком далеко. Для нас обоих.
Мне нужно было ускорить этот процесс, достать своим людям тварей, найти лекарство для себя и отправить нас домой.
Лунный свет пробивался сквозь просеку в верхушках деревьев, заливая бледным сиянием скрытый луг. Тихие трели соловьёв смешивались с напряжённой трескотней насекомых, столь непохожей на какофонию дробящих кости завываний в Китском лесу. Здесь темнота была слабее, как слабый дым, а не растёртые чёрные чернила.
– Давайте разобьём лагерь, – Кост вырвался первым, направляя своего скакуна на открытую поляну, а потом соскользнул и повел его к дальнему дереву.
Мы последовали его примеру, привязав поводья вокруг деревьев и дав нашим лошадям пищу и воду. Через несколько минут Озиас, Кост и Калем принялись возиться с палатками, а Лина безучастно смотрела в темноту. Распущенные волосы обрамляли углы её лица, и странное желание смахнуть их пробежало сквозь мои пальцы.
– Нок, ужин? – Кост смотрел сквозь меня, и я кивнул, отвернувшись от группы.
Надо найти дичь в лесу. Тени ожили у моих лодыжек и поползли вверх по ногам, окутывая меня темнотой. Я прокрался через Лайтвудский лес, не издав ни звука.
Некоторые говорят, что Зейн – первый из нашего рода, – обрёл власть над тьмой, когда разорвал плащ бога смерти и вернулся с ним, сжимая его в кулаке. Материал впитался в его кожу, и часть бесконечного царства смерти перешла под его контроль.
