Текст книги "Капитан. Часть 2. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Максим Гаусс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Стало тихо – жутко тихо после многих часов постоянной вибрации. Только едва слышный скрип корпуса, покачивания на волнах, да отдаленные голоса сверху, но не с палубы. Слишком громкие голоса, учитывая толщу металла. Где-то внутри, в коридорах.

Что-то пошло не так. План у них посыпался или… Или это и была часть их плана?

Неужели они начали захват корабля⁈

Мне удалось найти малоприметный люк, ведущий не на жилые палубы, а прямо в узкий служебный тоннель. Прошел вперед, поднялся по лесенке. Свернул влево, вправо. Снова на лестницу, поднялся вверх. Через несколько минут, отодвинув тяжелую дверь, я выбрался на свежий воздух.

Был глубокий закат. Порыв холодного, соленого ветра Атлантики ударил в лицо. Я был в средней части корабля ближе к носу, у края палубы, заваленной спасательными плотами в чехлах. Огляделся.

Берега не было видно. Только рыжий закат, полоска туч, спускающихся на линию горизонта.

«Разин» замер где-то в открытых водах, слегка покачиваясь на зыби. И тогда я увидел его. В сотне метров по левому борту, почти невидимое в рыжем полумраке, стояло небольшое судно – что-то вроде скоростного катера или переоборудованного траулера. На нем горели только ходовые огни, никаких опознавательных знаков, никакого флага. От него к борту «Разина» уже была перекинута сходня, и по ней двигались темные фигуры.

Это еще что за новости? Кто мог остановить советское судно в нейтральных водах? Береговая охрана? Но почему нет флага?

И тут я услышал далекую автоматную очередь. Всего одну. Но это подействовало отрезвляюще.

Уж не пираты ли⁈ Мысль безумная, но подобное вполне возможно… Где-нибудь у берегов Африки, но никак не в ста километрах от французского побережья!

Да ну, блин! Какие на хрен пираты в Атлантике! В 1988-м?

Маловероятно до смешного. Скорее всего, это была организованная встреча. Или захват.

Адреналин снова застучал в висках. Значит, непонятный «военный груз», что был на корабле – настолько ценен, что американцы прислали за ним отдельное судно? Это уже слишком круто!

Я прислушался. Сверху, с палуб, доносились не крики боя, а сдержанные, деловые голоса, звуки работы лебедки. Организованно. Значит, команда «Разина» не сопротивлялась. Или не могла. Тут одно из двух – либо все согласовано, либо не согласовано.

Я пополз вдоль борта, к небольшой надстройке. Нужно было празобраться, что тут происходит.

Возле входа в машинное отделение я наткнулся на приоткрытую дверь и услышал за ней сдавленные голоса и суровый русский мат. Заглянул внутрь. В тесном помещении аварийного дизель-генератора стояло двое моряков с автоматами в руках. Их лица были напряжены, решительны.

– Упустили момент! – услышал я голос одного из них. Говорили на английском, без акцента. – Команда успела запереться в машинном отделении! Теперь их выкуривать оттуда или с кораблем, на дно пускать!

– Да и черт с ними. Заберем свое и уйдем обратно. Никто этот теплоход больше не найдет! Русские ничего не докажут.

– Угу, если у нас времени хватит. Русские,кстати, очень коварные люди. Когда мы считаем, что все в порядке, они уже тут как тут. Не хотел бы я с ними воевать.

– Заткнись! Пока все нормально, нам даже никакого сопротивления не было оказано. Джо хорошо постарался. А охраны либо и не было, либо она наплевала на свои обязанности и сбежала. Нам нужен груз. И точка.

Головоломка сложилась в чудовищную, кривую картину. На корабле и впрямь перевозится какой-то военный груз, а те люди внизу – никакие не ЦРУ-шники. Они реальная охрана, что-то из себя изображающая. Судно ощутимо сбавило ход, хотя зачем нужно было это делать? Потом не пойми откуда появились «пираты» на небольшом судне, которые пришли этот груз забрать.

И есть я, неучтенная переменная, которая уже нейтрализовала двоих, приняв их за агентов ЦРУ. Ох, ну почему вокруг меня все время творится какое-то дерьмо, а⁈ Вечно, где я, там и приключения! Вернее, неприятности!

В этот момент позади меня послышались шаги. Я нырнул под шлюпку. В паре метрах от скрипнувшей двери, раздался знакомый голос. Спокойный, усталый, с легкой хрипотцой.

– Громов, дуй сюда! Это свои!

Я узнал этот голос мгновенно. Сердце упало куда-то в ботинки. Я медленно вышел из укрытия, не выпуская пистолет из руки.

Передо мной, прислонившись к стенке надстройки, стоял лейтенант Савельев. Тот самый, с кем я ходил в спецгоспиталь, где добили Горбачева. Мы тогла выяснили, что оба попаданцы из будущего. Нам бы тогда объясниться бы, да обстановка не располагала. Пришлось разбегаться. К тому же, он был легко ранен. Больше с тех событий у нас контактов и не было.

Сейчас на Савельеве была простая рабочая одежда, а в руках он держал короткий автомат MP-5 с примкнутым глушителем. Его лицо было решительным и абсолютно спокойным. Он смотрел на менятаким взглядом, будто бы совсем не был удивлен тому факту, что я здесь.

– Ты? – пробормотал я. – Откуда?

– Ага, – он сделал выглянул из-за угла, – Слушай, Максим, времени объясняться нет. Ты случайно влез в операцию, о которой тебе знать не положено. Вообще. Даже твой Хорев не знает и половины всего. «Разин» – это не просто грузовое судно. Это подготовленная платформа. Пустышка. Военный груз есть, в ящиках внизу. Ну, ты наверное их уже видел. Там ничего нет, только старые радиодетали и свинцовые болванки. Ничего сверхсекретного.

Я стоял, не в силах пошевелиться. Гул в ушах нарастал. Место и время совсем не подходящее для объяснений.

– Что? – глухо пробормотал я.

– Операция «Мираж», – продолжил Савельев, не отрывая от меня взгляда. – Почти полгода готовили. Американцам, через подставные каналы, в том числе через остатки сети Калугина, слили дезу. Мол, Министерство обороны СССР в такие-то даты перевозит сверхсекретную систему ПВО «Сокол» на гражданском судне «Разин» под слабым прикрытием. И что сопровождает груз лично тот самый Громов, герой-афганец, который уже стал для них бельмом на глазу. Да-да, твой шизанутый майор Кикоть был прав. Ну, в общем, это неприятно… Но тобой снова воспользовались. Дважды. Приманка была двойная: «Сокол», и ты.

Они клюнули. Сегодняшняя ночь – время проведения операции. Это их диверсионная группа на катере, под видом пиратов. Они должны были «тихо» снять груз и тебя, если повезет. Типа, два в одном. Мы же должны были их взять с поличным в нейтральных водах, устроить международный скандал. Очень сложно было реализовать такую рисковую операцию. Были противники.

– Бл#ть! – выдавил я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – А что за люди внизу, в трюме⁈

– Мои ребята. Из особого отдела КГБ, – Савельев сплюнул себе под ноги. – Мы изображали ту самую «слабую охрану». Должны были немного пострелять для вида, потом сдаться, чтобы американцы выгрузили «ценный груз» себе на катер. А там уже ждала бы наша подлодка или сторожевик. Но ты, Максим… Ты все испортил. Ты вычислил контейнер. Ты начал моих людей вырубать. Они, выполняя приказ конспирации, не могли раскрыться.

Им было приказано играть роль ЦРУ. А теперь… – он кивнул в сторону катера, – Те, на катере, это и есть враги. Это группа ЦРУ, но не та, на которую мы рассчитывали. И теперь получился полный бардак. Мои ребята заперлись в контейнере и не могут выйти, потому что ты там устроил свою охоту. Экипаж в панике. Настоящие американцы уже на палубе и грузят ящики. А ты – между всеми этими огнями. И, что самое забавное, – он горько усмехнулся, – часть руководства в Москве до последнего сомневалась, не перешел ли ты, Громов, на сторону врага после того, как сам же грохнул Калугина!

Эта операция была, в том числе, и проверкой для меня.

– Кое-кто из КГБ, хотел проверить, на чью сторону ты встанешь.

Он смотрел на меня, и в его глазах я увидел не ложь. Я увидел ту же самую усталую, выжженную правду, которая была у Хорева, у Черненко. Правду системы, в которой люди – разменная монета, а принципы – гибкие понятия. И меня, своим упрямым желанием докопаться до конца, снова поставили перед выбором без правильного ответа. Только теперь на кону была не только моя жизнь или жизнь Лены, а два десятка ни в чем не повинных моряков и призрачный долг перед теми, кто, возможно, так же слепо выполнял приказ в том контейнере.

– Хорошо, я помогу! – глухо произнес я.

Глава 12
Решительные меры!

Да, я согласился.

Вообще, я вполне мог забить на это дело и отступить. И имел на это полное право. Ведь по сути, меня, без моего же ведома, сделали приманкой в какой-то крайне сомнительной операции, а теперь я должен вновь отстаивать чьи-то интересы? Снова кто-то решил, что я расходный материал? Вот черти!

И не нужно сюда Родину приплетать. Атлантика далеко, это вовсе не территория Союза и абсолютно никак с ней не граничит. Так зачем же мне во все это влезать?

Однако с другой стороны, что мне делать? Стоять и смотреть, пока разграбленный «Разин» пойдет ко дну? Очевидно, что сценарий прост – все обставить так, будто бы это были пираты. Груз забрали, команду ликвидировали, а судно в расход! Я найду способ спастись…

Ну уж нет… Несмотря на риск, мне совесть не позволила бы так поступить! Как я потом в глаза буду смотреть Савельеву? Хорев у?

– Но сначала… – глухо произнес я. В голове уже запустился аналитический процесс продумывания дальнейших действий, рассчет хронологии событий. – Мне нужны гарантии того, что ваш Комитет спустя время, не свалит на меня гибель группы, что была отправлена в Португалию для ликвидации Калугина! Мне нужна защита, потому что я знаю, как работают ваши ребята. Мне каруселей с Кикотем хватило. Полтора года он мне покоя не давал! Понимаешь, о чем я?

– Конечно, понимаю! – с готовностью отозвался лейтенант. – Проблем не будет. Черненко далеко не последний человек в КГБ, он окажет тебе необходимую поддержку, можешь даже не сомневаться!

– Ладно… – хмыкнул я. Савельеву я отчасти доверял, хотя спроси меня почему, наверное, ответить и не смог бы. – Какая обстановка? Тебе что-то уже известно? Сколько американцев на катере? И где сейчас твои люди?

Савельев кивнул, его лицо на мгновение осветилось тусклым отблеском ходовых огней.

– На катере я насчитал шесть человек. Все одеты как попало – имитация под пиратов. Что за судно такое, хрен его знает. С него снято все, чтобы нельзя было определить принадлежность.

– Косят под пиратов! Это просто и легко объяснить, в случае чего. Скорее всего, судно частное. Наемное.

– Сколько американцев на теплоходе – я не знаю. Не видел. Но думаю, не меньше десяти человек. Мои ребята находятся внизу, у контейнера в трюме № 1. У них есть прямой выход на нижнюю палубу. Их там четверо, еще двое, полагаю, попались тебе на пути⁈ Я связывался с ними по рации несколько минут назад, все уже в курсе, что операция пошла наперекосяк. Ждут сигнала. Практически весь экипаж «Разина» – двадцать три человека – гражданские моряки. Они надежно заперлись в машинном отделении и одной из кают. Американцы не стреляют, чтобы не спровоцировать бойню. Только в воздух. Странное поведение, которое мне совершенно не понятно. Перед тем, как мы с тобой встретились, они окрыли третий трюм, ищут военный груз… Так как они не знают, где он находится, на это уйдет время. Но странно другое, какие-то благородные они, словно боятся чего-то!

– Ясно чего! – хмыкнул я. – Опасаются, что «Разин» может сопровождать скрытая охрана. Международный скандал-то им совсем не нужен, особенно сейчас. Потому и косят под пиратов. Если все пройдет гладко и без крови, отправят теплоход на дно, вместе с людьми.

– Согласен. Экипаж теплохода был предупрежден о начале операции. В нужной точке нужно было сбросить ход до минимума, а как только появится неизвестное судно, сразу же объявить тревогу, бросить посты и запереться. Дальше наша работа.

Приблизительно, так и получилось. Вот только я шороху навел, пока внизу одиночных чекистов обезвреживал. Получилась неразбериха. Они момент и упустили.

– Один вопрос… – я внимательно посмотрел на лейтенанта. – До того как все началось, ты знал, что я на корабле?

– Конечно. Мы должны были имитировать поведение людей ЦРУ, которые намеревались захватить судно. Для правдоподобности. И кстати, мы знали, что ты в ящике. Михалыч, наш человек, забивал гвозди так, чтобы тебя к дереву не прибить! Но они намеренно это не афишировали, даже наоборот, не стесняясь обсуждали тот факт, что ты якобы не попал на корабль.

– Но как ты это понял?

– Никак. Просто знал это, потому что окажись я в твоей шкуре, сделал бы тоже самое! – ответил Алексей.

– Почему нельзя было поставить меня в известность сразу? Ещё там, на берегу?

– Честно, решение принимал не я. У американцев на берегу был наблюдатель, мы не могли рисковать.

Я кивнул, хотя ответ был не таким, какого я ждал. Ладно, обсудим позже…

Быстро обработал услышанную информацию. Итак, получалась следующая картина – в непосредственном контакте с советским грузовым теплоходом находится небольшое судно. Его экипаж незаконно остановили его и пришвартовались к теплоходу. Высадили вооруженную группу – высококлассные оперативники ЦРУ, часть которых уже перебралась на «Разин» и открыла один из грузовых трюмов.

Людей Савельева они не видели, считают, что охраны нет или она испугалась и заперлась вместе с командой. Шестеро пока еще на катере, включая, вероятно, рулевого и связиста. Десантная группа противника – человек десять. Савельев, я, его люди внизу, и экипаж, который изначально, несмотря на обстановку, скорее обуза, чем реальная помощь. Расклад сил так себе, но у нас есть фактор неожиданности и знание корабля., а это очень важный аргумент.

– Значит, так, – тихо сказал я, уже видя картину целиком. – Их катер нужно вывести из строя, а лучше вообще потопить! И как можно громче, эффектнее! Если они потеряют свое плавсредство – им некуда будет отступать, морально их это сломает, а нам существенно облегчит задачу. Вот что, я проникну к ним на борт, затем устрою диверсию!

– Мне нравится ход твоих мыслей! – довольно хмыкнул Савельев. – Чувствую, что ты майором спецназа был, а не тыловиком. Правильно, это по-нашему! Раздолбать все к чертям, потому что не хрен лезть туда, куда не просят! Помню, в Сирии америкосы тоже везде в наглую лезли, да только у нас там руки были связаны. А здесь – пожалуйста! Тем более, они кто?

– Пираты. Угу… Знакомо, они почти всегда чужими руками действуют, в лоб почти не воюют. Главное, чтобы потом на них самих пальцем же и не показали, а отговорки потом любые найдутся.

– Ты у нас герой Афгана! Так что, командуй! – тихо произнес лейтенант, передавая мне инициативу.

Принял без вопросов. Что тут обсуждать?

– В общем так… Пока я буду пробираться к их машинному отделению, ты быстро и тихо выводи своих людей. Пусть они поднимаются наверх и занимают позиции так, чтобы видеть всю палубу. Определяют удобные сектора обстрела. Я видел ваше вооружение, автоматы Калашникова – хватит хватит с головой. Всем быть наготове. Но без глупостей, не светиться раньше времени!

– Принял.

– И это… Хорошо бы их командира захватить живым, но тут уж как получится.

Савельев посмотрел на меня с долей скепсиса, но кивнул. Затем изменился в лице.

– Стой… Ты через воду туда собрался? Катер же в тридцати метрах, примерно. Но вода холодная, около двенадцати градусов. А то и ниже. Доплывешь?

– Придется, – я уже стягивал с себя лишние вещи.– У меня тренированное тело, гипотермия наступит не сразу. Что делать я знаю. Прорвемся. Дай минут пять на все. Пока я не начну, вы ожидайте. Как услышишь взрыв – начинайте работать четко по живой силе. Без суеты, без криков. Бейте по тем, кто на палубе, чем больше ликвидируете воспользовавшись фактором неожиданности, тем проще будет завершить начатое. Главное – не дать им вернуться на катер и отчалить.

– Планируешь взрыв? А как ты это сделаешь? – спросил Савельев, передавая мне компактный, плоский нож в ножнах.

– Найду способ. Оружие у них там точно есть, точно. Взрывчатка, топливо. Сделаю импровизированную бомбу. На это много времени не нужно. Все, работаем!

– Добро! – Савельев щёлкнул предохранителем на своем MP-5. – Удачи!

Мы переместились ближе к носу корабля, там разделились.

Я глубоко вдохнул холодный, соленый воздух и бесшумно сполз с борта по свисающему тросу в темную холодную и соленую воду.

Удар холода был внезапным, отрезвляющим, легкие и мышцы почти сразу скрутило так, что первые движения получились каким-то неестественными. Напоминало одновременный укол сотен мелких, но очень острых игл, которые причиняли сильную боль. Нормально, я бывал в воде и по-холоднее. Прорвемся.

Вода, действительно была холодной, примерно около десяти градусов. Не критично, но обычному человеку в ней будет крайне не комфортно. Хорошо, хоть ветра не было.

Я задержал дыхание, заставил мышцы работать в нужном ритме. Тело помнило тренировки, пусть это и было давно. Мозг тоже помнил, как нужно правильно экономить тепло, как двигаться, чтобы не схватила судорога. Что делать, если это всё-таки произошло.

Я нырнул, пошел под водой, чтобы не создавать всплесков – вдруг кто-то из людей врага услышит? Или увидит.

Темнота была почти абсолютной, только смутное свечение от огней «Разина» и катера где-то сверху.

Плыл мощными рывками, но плавно, стараясь не поднимать шума. Набрал воздуха, снова нырнул. Сердце колотилось, пытаясь согреть и быстрее разогнать кровь по организму, но разум был холоден и предельно сосредоточен. Считал секунды. Примерно сто двадцать метров по прямой – но нужно обойти катер с кормы, против течения. Две минуты. Три – максимум. Больше уже проблематично.

Плыл и плыл, не обращая внимания на боль. На то, что первые признаки судороги уже начали «хватать» за ноги.

Легкие уже начинали гореть, когда я, наконец, ухватился за холодный, обросший ракушками корпус катера. Судя по всему, это бывший рыболовный траулер, явно переделанный какими-то рукастыми умельцами – низкий борт, широкая палуба и наверняка здесь стоял более мощный дизель. С кормы свисала веревочная сеть – возможно, для быстрой высадки. Или ещё для каких-то целей. Вот ей-то я и воспользуюсь. Вряд ли тут кто-то ожидает того, что с воды к ним пожалуют нежданные гости!

Уцепившись за сеть, я быстро выбрался из воды. Замер на несколько секунд, чтобы вода стекла. Одновременно, я превратился в слух. Сверху доносились голоса – негромкие, деловые. Английский. Двое, расслабленные тем, что не было оказано никакого сопротивления, судя по всему, стояли у леера, ожидая изменения обстановки и дальнейших команд.

Я тихо перевалился через борт, мягко опустился на палубу катера. Тут же шмыгнул за какие-то ящики, опутанные транспортировочной сетью. Шума не было – значит, меня никто не заметил. Это хорошо. Нужно как можно быстрее спуститься вниз и проникнуть в машинное отделение.

Двинулся вдоль борта.

Прямо передо мной, в пяти шагах, спиной ко мне, стоял человек в темном тактическом жилете, с автоматом на груди. Он что-то говорил в портативную рацию. Второй был дальше, ближе к носу, внимательно смотрел в сторону «Разина». Обоих нужно устранить.

Только теперь, находясь на катере, я понял, что наш теплоход хотя и раза в три больше этого судна, не такой уж и высокий. И тем не менее, для того, чтобы отсюда перейти по мостику на «Разин», его пришлось перекидывать с крыши надстройки, да ещё и под большим углом.

Я тихо отцепил свой нож, подкрался сзади. Удар рукоятью пистолета, который я все еще держал в левой руке, в основание черепа – точный, скупой. Человек осел беззвучно. Я подхватил его, оттащил за тент, мягко скинул в темноту у борта. Рацию выключил, забрал. Винтовку М-16 брать не стал, слишком громоздкая. Спрятал под брезент, на всякий случай.

Со стороны «Разина» вдруг раздалась короткая автоматная очередь, затем крики на русском – голос Савельева, искусно изображавший панику. «Они прорвались! В корме!». На палубе катера засуетились. Голос у носа крикнул что-то, и ещё двое людей, которых я ранее не видел, бросились к трапу.

Настал более-менее удачный момент, чтобы проскочить вниз, во внутренние помещения катера.

Рывок вперёд. Быстро и тихо. Я словно уж, буквально проскользнул в открытую дверь рубки. Внутри было тесно, пахло соляркой, табаком и потом. На столе – рации, карты, термос. Оружие. Никого. Рванул дальше, проскочил по коридорчику, свернул влево. Там из открытого люка в полу вела вниз лестница в машинное отделение. Снизу доносился ровный гул дизеля.

Я спустился. Отсек был достаточно небольшим и тесным, забитым разными агрегатами. Огромный дизель занимал больше половины всего внутреннего пространства. Тут же, у топливных фильтров, стоял ящик с надписью «M67». Гранаты. Отлично, то что нужно! А рядом с ним, еще несколько блоков пластичной взрывчатки C-4 с готовыми детонаторами. Все это было мне хорошо знакомо. ЦРУ-шники явно готовились к масштабным работам – заложить взрывчатку и пустить ко дну советский теплоход с таким арсеналом проще простого. Вполне возможно, они считали, что им будет оказано сопротивление, потому и перестраховались. Ну, черти!

Схема сложилась мгновенно. Нужно было соорудить самодельное взрывное устройство, на основе таймера, вот только времени возиться у меня не было. Быстро осмотрелся, прислушался – вроде пока тихо, хотя наверху периодически раздавался топот ботинок.

Увидел щиток с бортовой электрикой – судовую систему электропитания, управления. Здесь все просто – подключить детонатор к цепи аварийного освещения, которая срабатывает при отключении основного питания. Если потом перерезать основной кабель… корабль погрузится в темноту, а цепь замыкания через несколько секунд подаст импульс на детонатор. Рванет знатно. После такого, только под воду.

Работал я быстро, пальцы почти не дрожали, хотя холод все еще проникал до костей. Отключил предохранители, нашел толстый силовой кабель. Ножом срезал изоляцию, оголил провода. К одному из них примотал контакт от электродетонатора, вставленного в блок C-4. Второй контакт – к корпусу, на массу. Теперь, если перерезать кабель – возникнет искра, цепь замкнется. Примитивно, не очень надежно, но в тесном машинном отделении с парами солярки этого хватит.

Я сложил четыре блока взрывчатки вокруг топливных баков, соединил их одним детонатором. Взял две гранаты, выдернул чеки, но прижал рычаги – они будут дополнительным фактором. Положил их рядом с C-4.

Последний шаг – перерезать кабель. Но сделать это нужно было уже на выходе, и сразу бежать. У меня было секунд десять, не больше.

Выскочил на палубу. У трапа никого – все были заняты на «Разине». Схватил винтовку, взял на плечо. Подбежал к рубке, несколько секунд соображал, что и где. Определить местонахождение кабеля было не так уж и сложно – одним резким и сильным ударом ножа перерубил пучок проводов, идущих в машинное отделение.

Искры. Треск. Свет на катере погас на мгновение, затем заработали аварийные фонари. Секунда, другая. Третья.

Я бежал к носу не оглядываясь.

Сзади раздался глухой, утробный удар, затем оглушительный рёв разорвавшегося топливного бака. Огненный шар вырвался из люка, осветив все вокруг адским светом, а заодно разнёс и большую часть кормы катера. Палуба под ногами дрогнула, взрывная волна ударила в спину. Я решительно прыгнул за борт, в черную, холодную воду, прямо в момент, когда в воздух полетели обломки.

Вода снова приняла меня в ледяные объятия, но теперь уже это было не столь внезапно и ошеломительно. Вынырнул. На поверхности творился ад – катер погружаясь в воду, полыхал как факел, клубы черного едкого дыма тянулись к небу. С «Разина» уже доносилась плотная стрельба – короткие, точные очереди Калашникова, одиночные выстрелы американского оружия. Крики, команды на английском, паника.

Да-а, такого товарищи из ЦРУ точно не ожидали. Слишком бурно почти полное затишье сменилось огненным штормом.

Объятый пламенем катер уже практически затонул, большая часть судна уже была под водой.

Метрах в двадцати от меня, с борта теплохода свисала верёвочная лестница – наверняка Савельев позаботился. Я подплыл, ухватился, начал карабкаться. Руки почти не слушались от холода, зубы стучали. На палубе шел бой. Трещали автоматы. Раздался взрыв. Потом прозвучало ещё несколько одиночных выстрелов и внезапно наступила тишина.

Все, что ли? Неужели получилось?

Я выбрался на палубу, буквально завалился на пол. На меня наставили ствол.

– Оставить! – рявкнул Савельев. – Это свой!

– Ну? Всех положили? – стуча зубами от холода, спросил я. – Получилось?

У открытого трюма как попало лежали несколько тел, повсюду были разбросаны гильзы, валялось оружие.

– Почти! – доложил кто-то.

– Трое – командир группы и двое бойцов с ним отступили куда-то вглубь корабля, во внутренние помещения… – отозвался ещё кто-то справа. – Ранили Шмелева.

– Нужно прижать и добить их, пока они чего-нибудь не натворили! – воскликнул Савельев. – Коршунов, Краснов, вы за мной! Остальные начеку… Попробуйте зайти с кормы, зажмем их в клещи! Если получится, командира нужно взять живым! Нет – и его в расход!

– Помоги подняться – мышцы, как резиновые! – произнес я, трясущимися пальцами доставая пистолет. – С вами пойду!

– А справишься?

– Ты ещё сомневаться вздумал, лейтенант?

Уцелевшие «пираты», словно осатаневшие, все больше и больше углублялись в недра корабля, ведя беглый огонь. Они шли тем же маршрутом, каким ранее поднимался из трюма я.

Они активно отстреливались, прикрывали друг друга. Отступали. Буквально не давали возможности действовать. Но такая стратегия их не спасет – патроны-то не вечные!

Не прошло и минуты, как они почему-то изменили маршрут. Бросились в какой-то прямой коридор, заставленный агрегатами.

– Этот проход ведёт в рубку, – крикнул мне Савельев, перебегая от укрытия к укрытию. – Там же капитан корабля!

– Какого черта он не укрылся с остальной командой?

– Наверное потому, что упрямый, старый дурак!

Зачем он им? Зачем бежать в рубку?

А впрочем, что ни делай – для них все уже ясно. Силы не равны, долго бегать не получится!

Приблизительное знание планировки корабля давало некоторое преимущество. Я помнил, что в рубку ведут два входа – с ходового мостика и из внутреннего коридора. Они, скорее всего, пойдут через коридор – так немного короче, больше укрытий.

Ворвался внутрь, в узкий, слабо освещенный проход. Впереди мелькнула тень – один из бойцов прикрывал отход. Он развернулся, ствол метнулся в мою сторону.

Я дважды выстрелил на опережение – первая пуля мимо, вторая в грудь. Он упал, не издав звука.

Перескочил через тело, двинулся дальше.

Дверь в рубку была распахнута. На полу лежал револьвер. Слышны голоса – напряженный, хриплый английский командира и спокойный, усталый русский капитана.

– Никому не подходить ближе! Или он умрет!

– Осторожно!

Я прильнул к стойке переборки, выглянул на долю секунды.

Командир ЦРУ – высокий, седеющий мужчина с жестким лицом – держал пистолет у виска капитана теплохода. Ну, судя по одежде и головному убору. Второй боец стоял у окна, стволом на дверь. Капитан, бледный, с перевязанной рукой, стоял прямо, не показывая страха.

– Руки! – крикнул Савельев с другой стороны, вскинув автомат. – Ну! Без глупостей!

– Нет! Так не пойдет. Выбирайтесь на шлюпках, иначе никак! – требовательно говорил командир американской группы, по-русски с лёгким акцентом. – Мы останемся на корабле. На несколько часов, потом покинем корабль. Или я его пристрелю!

В этот момент свет в рубке внезапно погас – видимо, кто-то снаружи отключил питание и нужно признать, очень вовремя. В темноте раздался выстрел, затем крик. Тяжёлый удар.

Я ввалился внутрь, почти не целясь, дал очередь вдоль стены – именно туда мог бы прорываться противник.

Вспышки выстрелов ослепили. У окна упало тело. Командир рванул капитана как щит, дважды выстрелил в мою сторону. Первая пуля прожужжала у виска, срикошетив от массивной рамы, вторая же, разбив стекло, ушла в ночную темноту…

И тут из темноты возник Савельев – тихо, как призрак. Совершил кувырок, перекат. Удар прикладом в затылок командира. Тот рухнул, выронил оружие.

Повисла звенящая тишина. Только тяжелое дыхание, запах пороха и изоляции.

– Громов? Живой?

– Нормально!

– Командир Кузнецов?

Капитан медленно выпрямился, кивнул мне.

– Спасибо, лейтенант.

Но я смотрел не на него. Я смотрел на командира ЦРУ, что лежал на полу. Его лицо теперь было ясно видно в свете загоревшегося аварийного фонаря, оно не выражало практически ничего. Жесткие черты лица. Холодные глаза. Кровь на подбородке. Бесформенная неестественная поза. Отчего этот человек казался мне знакомым?

Это был не просто командир диверсионной группы. Это был опытный офицер, и наверняка обладал полезной информацией. Такой человек будет полезен. Позже.

Он был жив, хотя и ранен в плечо. И теперь он, придя в сознание, смотрел прямо на меня, и на его губах появилась медленная, кровожадная улыбка. Он что-то знал. Что-то, что заставило меня насторожиться.

– А, товарищ Громов, – закашлявшись, пробормотал он хрипло, по-русски, со странным акцентом. – Конечно… Кто ещё мог сорвать нам все планы… А знаете, где ваш отец?