Текст книги "Надежда"

Автор книги: Макс Каменски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Друг мой! – воскликнул Артес, когда Владимир подошёл почти вплотную.

– Приветствую, Артес! Резво вы! Быстрее моих хлопцев.

– Да. Знаешь ли, нас в задницу только так гнали, – проворчал сквозь густую бороду сеньор Рыцарей. Низенький, коренастый, с хитро бегающими глазками, он совсем не ассоциировался с благородным обликом рыцаря, что не раз подмечали окружающие. Но его талант в денежных делах всецело компенсировал отсутствие необходимой харизмы. – Проклятая напасть. Пришлось оставить два десятка ребят, чтобы те сдержали погоню. Уж не знаю, что они делали, но часов пять идём без лишних проблем.

– Ясно. – пробормотал Строгонов, нервно дёрнув бровью. Что с его бойцами? Удалось ли прорваться? Эх, ведь утром никто не отвечал. Спешат, наверно. Или перебиты.

– Ну что, куда сорванцов вести? – прищурившись, спросил Артес.

– Пока под стенами определи, в городке суматоха.

– Странное местечко ты для боя выбрал.

– Как раз наоборот. Рены не оставят Ватрад Вил ни в коем случае. Такой оплот независимости, дороже для них выйдет. Поэтому лучше объединим силы здесь, под стенами.

– А как их тварям противостоять будем? Они этим гадством более двух сотен человек у меня уложили. Я, как только получил твоё сообщение, решил оставить ненадёжное укрытие и поспешил сюда. Пришлось проверить эти штучки в действии.

– Да, у меня есть план, как с ними совладать.

– Правда? Поделишься?

– Да, конечно. Только чуть позже, сейчас нужно за работами наблюдать. Располагай бойцов. Вышли лазутчиков к западу, к ручьям.

– Сделал уже. Позади нас.

– Хорошо.

Пока Белые Рыцари располагались на привал перед стенами Ватрад Вил, Строгонов чуть не вприпрыжку летал от одного очага работ к другому, и, отдавая немногословные чёткие команды, ускорял работы, как мог. Работники были что надо. Ни нытья, ни лишнего ропота от втянувшихся в дело жителей Ватрад Вил он не слышал. Это радовало. Когда к вечеру стали стекаться разрозненные отряды Глефы и те немногочисленные шайки, коим удалось проскочить, ров за воротами был уже выкопан, вал укреплён частоколом, а водные коммуникации находились на стадии завершения.

Всего к своему сеньору прибыло ровно в два раза меньше бойцов, чем он предполагал: чуть больше восемнадцати десятков мечей и сорок два мага. Судя по сбивчивым рассказам десятников, Лига атаковала их на всех направлениях, стараясь перекрыть дорогу на восток. Кому повезло, тот напоролся на людскую засаду и после ожесточённого боя смог прорваться через бреши в обороне, а кому нет – на того напали твари и всех сожрали. С шайками тоже было худо. Несмотря на их малую значимость в заварившемся деле, тёмные душили разрозненные отряды, как могли. К неудовольствию Артеса, маленькие группы воинов притащили больше раненных и покалеченных, чем боеспособных ребят. Он хотел даже всех порубить, чтобы меньше хлопот было, но Строгонов запретил. Ничего, всех, кого принесли, можно поднять на ноги – маги этим уже занимаются. Тех же, кто был в тяжёлом состоянии, удалые ребята сами не решились нести.

– Ничего не понимаю. Город окружён со всех сторон стенами, а мы усиливаем лишь фронтовую часть с воротами. Кстати, а какого чёрта здесь только один выход? Мы что, если нас возьмут в оборот, сделать ноги не сможем? – злился Артес.

– Не сможем.

– Проклятье! Так почему мы так уверены, что враг будет бить в лоб? Может…

– Нет, бить будут во фронт, уж поверь мне.

– Проклятье! С тобой спорить, что в говне руки полоскать. Раз уж назначили тебя главнокомандующим, делай, что хочешь. Буду надеяться на твою удачу.

– Надеяться, это хорошо, – кивнул Строгонов.

– Ох, ну тебя, скучный ты. И как тебя бабы выносят? – скривившись от неудовольствия, пробурчал Артес. В процессе приготовлений ему места не нашлось. Разбор диспозиции был назначен на окончание работ, поэтому сеньору клана Белые Рыцари ничего не оставалось, как сидеть в наспех сооружённом шатре и ещё усерднее полировать доспехи.

– Не выносят, – улыбнулся в ответ Владимир. – Однако у нас с ними исключительно плотские отношения. Тут не до разговоров.

– Утром деньги – вечером дело, так? – усмехнулся Артес. – Ну, смотри.

– Ещё бы! – усмехнулся Строгонов и покинул шатёр, принять участие в испытаниях ловушек на стенах.

А прошли они удачно. Даже очень. Мастеровые своё дело знали. Стоило обрубить шнур, как одна из створок с грохотом пошла навстречу брошенным для проверки железным пластинам. Несмотря на малый вес, железки сошлись с кольями достаточно плотно. Мастерски заточенные деревянные колья прошибли пластины насквозь. А что будет с человеком? Не очень, конечно, гуманно получается, ведь колья будут разить преимущественно в область живота, от чего люди, как правило, умирают не быстро. Но война есть война! Их командование вообще не жалеет никого. Ни на поле боя, ни за его границами.

Когда на окрестности спустились сумерки, почти вся работа была закончена. Толковые трудяги проложили трубы до рва и залили в него воду. Ловушки на стенах были готовы, а вал и баррикады надёжно укреплены. Но лишь на первый взгляд. По хорошему Ватрад Вил не был готов к бою. Стоящий посреди просторных полей город можно было атаковать со всех сторон, а укреплена была лишь часть стен с воротами. На это Строгонову указывал Артес, но тот лишь улыбался и качал головой: всё правильно.

Людей расставляли уже при свете факелов. Всех, кто до конца работ располагался под стенами, перевели в город, а ворота крепко-накрепко закрыли. Арбалетчиков под командованием усталого Данилы поставили на стенах сторожить. Пехотинцев, не особенно разделяя по клановой принадлежности, расположили преимущественно на валах и баррикадах. Всех ополченцев (а их неожиданно записалось около пяти тысяч) определили большей частью в резерв, расположенный в близлежащих домах, и в прорехи, которые опытные бойцы не смогли закрыть. Хотелось бы, конечно, лучников побольше, но народ здесь в основном с кирками да топорами привык общаться, поэтому стрелков набралось вместе со стражниками всего четыре сотни. Ну да ладно! Зато ополчение смотрелось очень даже ничего. Привыкшие с боем защищать свою независимость горожане никогда не забывали потренироваться во владении мечом, да и дедовы доспехи в кладовку никто не запирал. Поэтому чучелами для избиения никого назвать язык не поворачивался.

К полуночи на горизонте появились огни. Данила вызвал Строгонова посмотреть, что к чему. Было ясно одно: большое число людей движется с факелами примерно километрах в двадцати от города. Часов через пять они окажутся под стенами.

– Будут атаковать? – спросил Данила, посильнее сжимая арбалет в руках.

– Нет. – покачал головой Владимир, и хотел было спуститься, как из темноты донёсся мерзкий, жгучий словно раскалённый свинец, вой. Душа каждого второго в городе ушла в пятки. Строгонов вернулся к стене и стал до рези вглядываться в темноту.

– Это. те твари? – пробормотал охотник, невольно взяв арбалет наизготовку.

– Похоже что да. Прямо там.

– Так что же? Что делать-то? Может, огнём их?

– Не возьмёт. Будем ждать утра. Ворота держать запертыми. Не дай бог, кто сунется ближе, чем на пять метров к отпирающему механизму без приказа – валить на месте. Ясно? – отчеканил Строгонов.

– Да, мой сеньор. Но… Почему вы уверены, что гады не нападут на нас. для них же вырезать весь город, словно…

– Не нападут, Данила, успокойся. Есть на то свои причины, поверь. Через три часа жду тебя в шатре, – сказал он и начал спускаться со стены. – Будет задание.

В эту ночь никто толком заснуть не смог. Страшные и непривычные звуки тревожили жителей и защитников Ватрад Вил, не позволяя людям успокоиться и привести мысли в порядок. Особенно тяжко приходилось арбалетчикам Данилы, которым было слышно, как что-то ползает в непроглядной темноте. Охотник постоянно ходил по стенам, проверяя бойцов. Смертельно бледные, они еле слышно отвечали на оклики и тут же возвращались к методичному наблюдению за происходящим внизу. Однако ничего, кроме мелькавших зелёных огоньков, видно не было.

Уставший ходить туда-сюда Данила присел у одного из зубцов стены, и, прислонившись спиной к холодному камню, достал флягу с горилкой. Огненный поток неземным благом пронёсся по телу. Исчез страх, уступив место лёгкому дурману. Охотник сделал ещё пару глотков для храбрости и вернул флягу на место. Выпьешь много – заснёшь. А в нынешних условиях это сравнимо со смертью.

Хотя Строгонов всячески демонстрировал примерное спокойствие, никто, кроме него, скрепить душу мужеством не мог: животы людям поскручивало так, что не раскрутить. А, Даниле было не страшно. И дело не в опыте и уж точно не в тех жалких глотках огненной водицы. Дело в простой человеческой усталости. Набегался он за своё время, навоевался. Признаться, после недавней победы над Бреган Дэрт, он смалодушничал и попросился из боевых отрядов в дозоры, которым по большей части достаётся непыльная работёнка. Сиди себе в секрете, да жуй солонину. По его подсчётам, ему уж полтинник с лишним стукнул, а люди, как известно, к этому возрасту хотят куда-нибудь приткнуться, обзавестись хозяйством. Конечно, представить себя фермером он вряд ли мог, но вот ответственным по каким-нибудь складским делам – как раз то. На самом деле, уход в дозоры и составлял часть плана, ведшего к плавному переходу к мирской жизни, лишённой тяжести доспех и холода стали. А тут такие дела.

По чести сказать, какое Даниле дело до этой суматохи? От клана остались жалкие потрёпанные остатки, коим в большинстве своём суждено слечь в Ватрад Вил. Сам Данила не особо мыслил себя в роли сенешаля вновь возрождаемого сообщества Глефы, да и не верил в такую возможность. Рены всё равно перебьют всех. Даже если каким-либо чудом счастье в грядущей битве улыбнётся оборванцам из Ватрад, в конечном счёте войну выиграют рены со своими темными дружками. Вот и закрадывается неприятная мысль: а не рвануть ли? Не сбежать ли, пока не поздно? Например, на юг. Хотя кому он там нужен, да и что может делать, кроме как метко стрелять из арбалета? Ничего… Придётся снова наниматься в наёмники, сражаться. Один чёрт – всё ведёт в могилу.

Под сенью грустных размышлений Данила не заметил, как достал флягу и стал медленно опустошать. Когда подошёл назначенный Строгоновым час для инструктажа, охотник был порядочно пьян. Впрочем, одного взгляда в бурлящую смертью темноту под крепостными стенами было достаточно, чтобы хмельной туман как рукой сняло.

* * *

– Ух, холодина какая! – проговорил слуга, плотно прикрывая за собой дверь. – Держи ведро.

– Ага. вечера здесь колючие, – кивнул другой, перенимая ведро и ставя в угол.

– Надо выпить! Определённо! – подмигнул первый, усаживаясь за стол. Помимо него, в маленькой коморке располагались притороченные к стенам одноместные лежанки, несколько табуреток и куча всякого хлама. Старые замусоленные стены сплошь покрыты сочными пятнами прилипшей грязи и дорожками пыли.

– Ну! Раз так! – разулыбался второй, обнажив жёлтые зубы. – Сейчас погляжу. Где, кстати, бутыль?

– Где… Куда, наверное? – ехидно хихикнул тот.

– Сейчас тебе в морду рябую дам. Бутыль где?

– Под лежанкой твоей. Осторожно доставай. Я мог забыть пробку хорошо забить.

– Ох, дурак, – недовольно проворчал приятель и тяжко опустился на колени. Весомое брюшко стесняло его и без того неловкие движения. – Ну? Не видно ни черта. А! Вот! И куль какой-то.

– Там сало, хлеб да лучина.

– С хозяйской кухни?

– С неё самой! Отборное всё.

– Ну ладно, – пробормотал запыхавшийся после поисков слуга, выкладывая добытое на стол. – А кружки ты взять не додумался?!

– Да что ты сегодня ворчишь! Дай сюда, из горла хлебнём, – кинул другой и потянулся за бутылем.

– Ну-ка руки! – резко осадил того желтозубый. На вид он был постарше и немного поматерее собутыльника. В дуэте он занимал несомненное лидерство. – Раз дурак – пьёшь вторым. И вообще надо нарезать закуску! Нож с собой всегда.

Достав из-за пояса небольшой перочинный нож, слуга с завидным умением покромсал сочный кусок сала на мелкие кусочки, нарезал хлеб и очистил лук. На кухне он, конечно, не служил, однако частные хмельные застолья научили быстро и просто подготовить нехитрый стол.

– Ну-с, твоё здоровье! – сказал он и сделал затяжной глоток. Активно выдыхая спёртый воздух, он закусил шматком сала и аппетитно хрустнул луком.

Его приятель менее задорно вкусил горилки, и, скривившись от дикого жжения, принялся уминать хлеб, не в силах выговорить ни слова.

– Да, да, брат, своя! Родная! А то хлещешь всякую мочу в кабаках. А это – ух! – улыбался матёрый и выпил ещё. – Сейчас бы спеть.

– Да пошёл. ты. петь. Хозяин башку снимет.

Матёрый согласно кивнул и завалился на лежанку.

– Ох! Не первый раз твоё пойло пробую, да никак привыкнуть не могу. Такое ощущение, что вывернет наружу.

– Ага, есть такое. – пробурчал матёрый, приподнимаясь на локте и снова принимаясь за бутыль. – Что наш дурак-то, кстати? Велел тут сидеть.

– Хозяин, что ль? А у него встреча, как я слыхал. Тайная.

– Ищет себе приключения. На, глотни.

– Покромсай помельче сало, пока я тут загибаться буду. – попросил изготовившийся к экзекуции слуга и сделал затяжной глоток.

– Эй, Борис! Борис! – донеслось из-за двери, ведшей в дом. – Борис! А ну ко мне быстро.

– О! Меня зовёт. Дурак… Надо бы встать.

– Борис! – не унимался голос.

– Проклятый… Ох, проклятый!

Во входную дверь постучали.

– Это ещё кого принесло?

– Не знаю.

– Ну-ка, молодой, погляди.

– А я почему?

– Горилку мою жрёшь? Жрёшь! Вот и посмотри, кто там. А я пока встать постараюсь.

Рябой пожал плечами, и медленно, пошатываясь, подошёл к двери:

– Кто?

– Эль и девки.

– А-а-а. – пробормотал слуга, беззаботно отпирая засов. В этот момент он летал мыслями где-то далеко. – Эль и девки, говорят.

– Что? Какие де…? – изумился толстяк, как на пороге возник неизвестный, закутанный в черные одежды.

– Привет. – загадочно проговорил он. – Хозяин дома?

В кабинете было темно и прохладно. Лёгкий дымок, струившийся от трубки гостя, наполнял сгустившееся перед глазами Диполя пространство, давая понять, что некоторые границы у темноты имелись. Дурацкое требование об устранении всех источников света слегка нервировало Диполя, но сейчас он старался абстрагироваться от навязчивых опасений. В гостях тайный агент как-никак. От самого Ордена! Чёрт его знает. Может у него какие-то. комплексы?

– Почему ваш слуга не отвечает? – спросил он после долго молчания. За время визита он задавал лишь вопросы.

– Не знаю. Напился, наверное. Борис! Эй, Борис!

– Свинья! – вдруг вырвалось у того. – Не люблю пьяниц!

– Согласен, – кивнул Диполь. Надо же!

– На вашем месте давно бы повесил его на чердаке.

– Ну. – задумался Диполь. – Зачем же столь радикально? Следствие, суд…

Гость усмехнулся, но промолчал. Видно, такие вещи вряд ли могли его сильно обеспокоить.

– Господин Диполь, – проговорил он через некоторое время. – Надеюсь, я вас правильно понял: перед воротами вырыт огромный ров, вся оборона сосредоточена на укреплениях близ ворот, а численность реально представляющих угрозу войск – полторы тысячи, верно?

– Да, так.

– Хорошо. Мастер Данфер передаёт вам огромное спасибо, – при этих словах послышался звон металла. – Мешочек я положу здесь, на стол. Ваши услуги.

Дверь комнаты слуг со скрипом отворилась.

– Ну! Борис! Я тебя сейчас…

Диполь договорить не успел. Его дыхание перехватило от накатившего ужаса, когда после оглушающего хлопка кабинет озарил нестерпимый свет, а перед глазами возникла странная фигура в чёрном. Агент Ордена подскочил, выхватывая дагу из-под полы балахона, но два аккуратных болта из самострела незамедлительно опрокинули его на спину.

Неизвестный, сделал несколько быстрых шагов, и, зависнув над Диполем, неуловимым движением пригвоздил того к креслу длинным мечом. Душераздирающий вопль члена торговой гильдии булькающим хрипом просочился сквозь вмиг перерезанное горло.

Тем временем тёмный агент не собирался так просто сдаваться. Медленно поднявшись, он взялся за торчащие концы болтов и потянул из себя. Его противник, поначалу заколебавшись, отбросил сомнения, в два прыжка оказался рядом и снёс тёмному голову. Безвольное тело, потеряв интерес к болтам, свалилось на мягкий пушистый ковёр.

– Уродство, – проговорил убийца. Склонившись над мёртвым агентом, он внимательно осмотрел рану. Странно, кровь запеклась. В лучах догоравшего «светляка», зависшего под потолком, она слегка отливала изумрудом. – И где вас таких делают?

Достав из кармана небольшой свёрток, неизвестный обсыпал кабинет ярко-оранжевым порошком, затем забросил несколько щепоток в комнату с мёртвыми слугами, и, отряхнув руки, как ни в чём не бывало, покинул злосчастный дом. Через пару минут деревянная хата торговца вспыхнула словно факел и непривычно быстро сгорела. Золотишко, предназначенное предателю, неизвестный вполне заслуженно присвоил себе. Зачем пропадать добру?

* * *

Когда Ромунд открыл глаза, на него накатили сразу три неприятных чувства. Первое – ужасная боль в висках, резь в локтях и запястьях, второе – ужас неизвестности, а третье – дурацкая обида. Ну, прям как дети малые попались. Дротики! Надо же…

С трудом перевернувшись с завязанными за спиной руками, он обнаружил Альму, безвольно лежащую в углу неподалёку. Руки девушки были так же жёстко и больно связаны. Их импровизированной темницей, очевидно, выступал кабинет очередного регистратора, заваленный множеством бумаг, покрытых аккуратным каллиграфическим почерком. В качестве источника света им любезно предоставили огромную свечу, полыхающую словно факел. Ещё бы кровать с подушкой да одеялом – и вышли бы серьёзные апартаменты!

Альма не просыпалась. Видно, сразу взяли сонного порошка под расчёт на больших мужиков. Интересно, он провалялся без сознания ровно шесть часов, как и рассчитано?

Замочная скважина тяжёлой двери, ведшей из кабинета, вдруг заскрежетала и створка резко открылась. На пороге стоял огромный, в два метра ростом, детина, заросший до невозможности. Есть такой вид обезьян, гориллы называются, но они не носят звериных шкур в качестве одежды и топора не знают. А этот гость знаком с оружием вполне сносно.

– Проснулся-таки. – пробурчал он. Со стороны его слова показались рокотанием грома.

– Да? – донеслось из-за его спины. – Сейчас погляжу.

Ромунд, по-дурацки улыбнувшись грозной обезьяне, поудобнее устроился на холодном полу, прислонившись спиной к неровной стене. Интересно, они играть в доброго и злого будут?

Пошаркивая, в кабинет протиснулся маленький худосочный человек в белой замусоленной мантии и больших некрасивых очках. Волосы на его небольшой голове слиплись, а лицо покрывали неглубокие ссадины. Остановившись в нескольких шагах от Ромунда, он внимательно изучил его, затем посмотрел на Альму, чья попка удачно приветствовала со стороны, а затем, опустившись на корточки, спросил:

– Ты кто?

– Солдат регулярной армии. – пожал плечами маг. – Хотя в статусе студента.

Очкарик нахмурился.

– Ты служил на Шестнадцатом Вале?

– Нет. Я пришёл с отрядом разведки.

– Что? – изумился тот. – Ты слышал, Вольфрам? Разведки! И кто же прислал?

– Командование экспедиционного корпуса.

– Какого корпуса?

– Экспедиционного. А точнее, тринадцатого легиона в составе союзных сил.

– Ни черта не понимаю. Ты чей солдат-то?

– Республики.

– А-а-а. И куда же ваша экспедиция?

– На Кандур.

– Что? – брови Вольфрама грозно сдвинулись к переносице. – На Кандур?!

– Успокойся, друг, – сделал останавливающий жест Очкарик. – Сейчас выясним. Ты говоришь, с войны прибыл сюда?

– Можно сказать и так.

– И что хотел разведать?

– По поручению – ситуацию на Шестнадцатом Вале, от которого перестали приходить какие-либо вести, – спокойно ответил Ромунд. Он делал всё возможное, чтобы не выдать своё волнение. – А вы, случаем, не воины Таргоса?

– Мы? – улыбнулся худощавый. – Нет, мы точно нет. Меверик вроде служил там, но сейчас он при смерти. Увы, поделиться с тобой ничем не сможет.

– Увы, – согласился Ромунд и услышал недовольное шипение варвара. Интересно, он не из Восточных?

– Так что с Кандуром? Вы снова пошли войной на нас? – горячился он.

– Постой, Вольф. Не суетись. Сейчас нужно понять, враги они нам или друзья.

– Да башку им с плеч.

– В нашем положении каждый на счету, – спокойно проговорил очкарик, и детина поубавил пыл. Похоже, худощавый был за главного. – Итак, как тебя, кстати, зовут?

– Ромунд.

– Хорошо, Ромунд, мы застали вас в Архивах. Что вы там делали?

– Хотели узнать правду.

– Правду значит. Интересно. А её не знали до этого?

– Нет.

– А с големом как управились? А? – привязался варвар. – Только не ври, что победили в честной схватке.

– В честной, – резко сказал Ромунд и хмуро поглядел на варвара. – Один из наших товарищей там погиб.

– Видели. – согласно покивал худой. – Двоих наших эта тварь несколько дней назад размазала по стенам. А потом сожрала. Мы еле ноги унесли.

– А мыего одолели. И раскрыли страницы Архива.

– И что же там?

– Колонки с именами тысяч людей, подвергнутых уничтожению.

Очкарик поджал губы и посмотрел куда-то в сторону.

– А ты знал, что здесь творилось?

– Если б знал, шага не ступил бы.

– Тоже мне, солдат. – усмехнулся Вольфрам.

– Я призван защищать закон, а не чьи-то тёмные дела. Если тебе это не понять, то лучше закрой пасть, – вдруг выпалил Ромунд и изготовился получить тяжелейший удар в лицо. Но варвар, поджав губы, смолчал.

– Ты, она и тот несчастный – весь отряд?

– Нет. Было больше, остальные погибли. кроме ещё одного. Он оказался предателем и устроил на нас охоту.

– Охоту говоришь? А ловушки случайно не он расставил? – смекнул очкарик.

– Он.

– М-да. Меверик попался на одну. Болт с ядом вошёл аккурат ему в живот. Бедняга лежит и блюет кровищей. Никак не может отойти в мир иной. Алиса, что могла, сделала для него.

Ромунд покачал головой. Ему вспомнился Медведь. Эх, какой мужик был!

– Ну что же. похоже на правду, – проговорил очкарик, поднимаясь.

– Да врёт всё! – сильнее нахмурился Вольфрам, прожигая Ромунда взором.

– Пускай врёт. Какая разница? Что он нам сделает? Развяжи их. Надо познакомить остальных с гостями. Девушку перенеси в залу, там есть кровать. Бедняжка никак не очнётся.

Пробормотав что-то под нос, варвар подчинился и, подойдя к Ромунду, руками разорвал верёвки. Ни черта себе! Несладко сейчас войскам союзников, если вся армия врага состоит из таких огромных зверюг.

Проделав то же самое с верёвками на руках Альмы, Вольфрам взвалил девушку на плечо двинулся к выходу. Пропуская варвара вперёд, очкарик дождался Ромунда и вышел в коридор вместе с ним.

– Ты поосторожнее с Вольфом. Насколько я понял, вы враги. там, наверху, – очкарик неопределённо тыкнул в потолок. – Если приспичит, убери его быстро. Нам и так хватает хлопот.

Ромунд безмерно удивился, но спустя несколько мгновений кивнул. Однако быстро у этого типа поменялось представление о друзьях и врагах. И, кстати, почему он сделал ставку на него, а не на огромного детину Вольфрама?

– А вы-то сами откуда? – спросил Ромунд, пристально вглядываясь в бледное лицо очкарика.

– Мы? Как тебе сказать, – проговорил тот и замялся. Сделав приглашающий жест, он пропустил Ромунда внутрь освещённой залы.

За столом круглой комнаты сидело семь человек, которые аппетитно постукивали ложками. Четыре крепко сбитых мужчины и две безумно усталые девушки. Все какие-то одинаковые и серые. Крестьяне, что ль?

– Друзья мои, прошу вас оторваться от еды и поприветствовать наших гостей. Это Ромунд, солдат регулярной армии Республики, прибыл сюда с разведкой и оказался в столь же тяжёлом положении, что и мы. А это девушка…

– Альма, – помог Ромунд.

– Да, Альма – боевая подруга товарища Ромунда. Вот, прошу любить и жаловать. В нашей ситуации руки боевых магов нам очень пригодятся. Кстати, где Алиса?

– У Меверика. Он скоро преставится, – проговорила одна из девушек, чьи бесцветные волосы бессильно рассыпались по плечам.

– Ясно. Ромунд, есть хочешь?

– Да, не отказался бы, – честно признался юноша.

– Рема, есть ещё какая снедь?

– Есть. Правда, мяса осталось мало, – ответила другая девушка, с большим свежим шрамом на щеке.

– Ничего, – махнул рукой маг.

– Ну, тогда садись, – улыбнулась Рема и поднялась. Рядом с ней стоял большой чан, из которого она принялась накладывать что-то жидкое в чистую тарелку.

– Хорошо. Если девушка проснётся, накорми и её. Запасов у нас много, на всех хватит. А я погляжу, что с Мевом, – худой вышел в противоположную от стола дверь.

Пока Ромунд садился за стол, он с трудом боролся с чувством, которое подбивало его скрестить руки на груди и закрыться. Сидящие вокруг незнакомые люди как-то по-дурацки вылупились на него, оторвавшись от еды. Только Вольфрам, устроившийся на другом конце, старался сделать вид, что озабочен трапезой, хотя иной раз не упускал случая уколоть Ромунда злобным взглядом.

Когда юноша взялся за снедь, все вернулись к своему делу.

– Я Дейла, – вдруг проговорила девушка, сидевшая по правое плечо от мага. Протянув ему тонкую ручку, она кокетливо улыбнулась. Ромунд, дожёвывая пищу, глупо улыбнулся в ответ и вернулся к тарелке. Простая и ничем не привлекательная Дейла никак не отпечаталась в его памяти.

– Я Рон, – протянул руку блондин, сидевший напротив, рядом с Ремой.

– Я Бил, брат Рона, – проговорил его плечистый сосед.

Затем Джон и Катран – оба здоровых, мощных и почти одинаковых молодца с угловатыми лицами и короткими стрижками. Вольфрам не вымолвил ни слова.

Трапеза прошла в гробовом молчании. Видимо, этим людям пришлось пережить многое за последние дни, поэтому каждый ушёл в себя и реагировал на мир лишь по необходимости. Интересно. Никто из этих людей никак не походил на военных и тем более на учёных. Кто они на самом деле? Кстати, почему все одеты в дурацкие серые одежды? Со странными номерами на груди.

– Как тебе Вильгельм? – обратилась к Ромунду Дейла, плохо выговаривая букву л.

– Кто?

– Ну, человек в очках.

– А-а-а, нормально, – пожал плечами Ромунд. Неожиданный вопрос.

– Он ведь нас собрал. Мы очнулись в этих ужасных… – девушку передёрнуло, – катакомбах.

– Скорее, темницах, – хмыкнул Рон. Кстати, на груди у него был номер У 22.

– Или так. Неважно. Там темно и холодно. Страшно до ужаса.

– Там-то ещё более-менее. Жутко, совсем жутко стало, когда стали выбираться. Вот тогда страхи и повалились нам на голову.

– Кто? – переспросил Ромунд.

– Страхи. Ну, чудища. – подал было голос Бил.

– Тише! – шикнула Рема, смерив суровым взором. Мощный юноша сконфузился и втянул голову в плечи.

– Ясно, – кивнул маг. – Нам со многими пришлось встретиться.

– Верим. – пробормотала Дейла, потупив взор. – Нас было около пятидесяти. Вот всё, что осталось.

– Ого! И всех собрал Вильгельм?

– Ну, почти всех. Частично мы добирали по дороге. Только тех, кто очнулся. Мы видели много людей, которые лежали спящими. Вильгельм приказал их не трогать. Они живые, только погружены в глубокий сон.

– Да. а что насчёт дороги? У вас была цель?

– Конечно, дойти до поверхности и покинуть этот жуткий плен. И, кстати, мы ещё надеемся на это.

– Зря, – покачал головой Ромунд. – Там всё разрушено и в окрестностях ходят те же страхи.

– Ну, если мы сможем спастись от них здесь, то на открытом пространстве и подавно сможем удрать, – внушительно проговорил Рон.

– Боюсь, что вряд ли. Не всё так просто.

– А что же.?

– Друзья мои! – возгласил Вильгельм, появляясь из двери. – Почтим память нашего сотоварища Меверика! Храбрый боец скончался. Рема! Налей всем по кружке.

Пока Рема, достав из-под стола небольшой жестяной бидончик, разливала мутное пойло по глиняным сосудам, в залу прошла бледная усталая девушка, которая, окинув быстрым взглядом присутствующих, легла на одну из кроватей, стоящих вдоль стенки, и, отвернувшись от всех, замерла. Очкарик подошёл к ней, потрогал за плечо, что-то пробормотал, но она резким движением скинула его руку и сильнее прижалась к стене. Поймав взгляд Ромунда, Вильгельм подошёл к нему, и, слегка понизив голос, пояснил:

– Она военный санитар. Мы нашли её буквально у выхода из катакомб, спасли от инфернала. Так что с самого начала Алиска присоединилась к нашей горе-компании. И почти каждый погибший отпечатался в её памяти. За месяц это достаточно серьёзно для любого ума. К тому же, как ты знаешь, на этой части фронта давненько не было серьёзных схваток. Она успела отвыкнуть от кошмара.

– Понимаю. – пробормотал Ромунд. Он внимательно рассматривал лицо очкарика, стараясь понять: кто перед ним? Балахон такой же, как и у всех, номерной, только… Впрочем, ладно. Пока нечего толком сказать.

– За Меверика! – поднял кружку Вольфрам. – Пухом ему земля.

– За Меверика! – вторили ему.

Ромунд, недоверчиво поглядев на муть в сосуде, опрокинул сию гадость залпом, и, слегка скривившись, захотел добавки. Мерзкое на вкус питьё хорошенько прочистило мозги. Мысли активизировались, и взгляд стал намного острее и чётче. Интересно.

– Что это? – спросил Ромунд, принюхиваясь к оставшемуся запаху.

– Настойка циркулония и самальи с примесью каких-то порошков, – ответил Вильгельм. – Ты думал, мы будем горилкой баловаться? Нет, в таком положении дурманящее не к добру. Мозги должны быть постоянно в состоянии готовности.

– Наркотик, что ли? – бровь Ромунда дёрнулась.

– Ну, в общем да, – кивнул очкарик. – Им балуется молодёжь Умрада, когда впереди предстоит долгая и нескучная ночь.

Так-так, значит, про расклад светской жизни этот тип осведомлён. Ромунд прищурился. Что ещё?

– Хотя сия смесь изначально изготовлена в лабораториях Седьмого Отдела. Её дают на фронтах, когда бои длятся несколько суток без перерыва.

Вольфрам громко хмыкнул. Да уж, этому чудовищу скорбные плоды усталости вряд ли известны.

– Что. что здесь происходит? – вдруг послышался тихий сдавленный голосок Альмы.

Ромунд подскочил к ней, чтобы девушке не было страшно.

– Всё нормально, это друзья. Те, кто выжил здесь. Ты в безопасности, – затараторил он.

– Ну-ка отойди, – рявкнула оказавшаяся рядом Алиса. – У неё что-то худой вид.

Ромунд освободил место врачу. Альма и правда выглядела не совсем хорошо. Лицо её было чуть не зелёного цвета.

– Так, девочка, не дёргайся, – сказала Алиса, будучи, дай бог, на год или два старше Альмы. – Покажи глаза, язык. Так, рана где? Ага, на шее. Ясно. Прими вот это. И лежи. Особо не двигайся, волшебством тоже постарайся не баловаться. У тебя отравление. Слишком много снотворного тебе всадили.

Приняв какую-то настойку, Альма покорно легла на перину и уставилась на Ромунда.

– Всё нормально, – кивнул он ей.

– Да, всё нормально. – подтвердил очкарик. – Мы объективно здесь друзья. Обстановка, по крайней мере, вынуждает, – при этом Вильгельм внушительно поглядел на Вольфрама, сверлившего глазами затылок Ромунда. – Посему я думаю, нужно обсудить, что будем делать дальше. К тому же нашим новым друзьям есть чем поделиться. Прошу всех, кто в состоянии, занять место за столом.