Текст книги "Надежда"

Автор книги: Макс Каменски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Найти путь к Префектории не составило труда: главное место собраний государственных мужей находилось в центре поселения. Минут десять ленивого хода, и Даниле отрылся полукруг пятиэтажного здания, выстроенного из добротного камня. Это конечно, не шедевр Санпульской или Шипстоунской мраморной архитектуры, но вполне приличное строение для развивающегося города. Подходя ближе, вояка заметил, что на каждом этаже симметрично висело по два штандарта, один из которых принадлежал непосредственно Ватрад Вил, как независимой области вольных шахтёров, а другой, к большому удивлению, являлся флагом Купеческой Гильдии. Эта организация мощным рынком расположилась на перекрёстке дорог в центральной части Гипериона. Объединившиеся торговцы развивали торговые сети почти по всем южным и восточным областям материка, но на север соваться побаивались – даже дряхлая Святая Инквизиция могла помешать их делам. А стоило конкурентам отбыть в мир иной меньше недели назад, как торгаши тут как тут! Ну, дельцы!

У входа в Префекторию стояло два стражника с взведёнными арбалетами в руках. Не успел Данила вступить на первую ступеньку лестницы, ведшей к парадной двери, как стражи, подняв оружие, потребовали назваться и доложить цель прихода.

– Данила, сенешаль клана Глефы и ординарец лорда Строгонова, прибыл по его распоряжению, – отчеканил вояка.

– Нет таких лордов, – быстро и чётко сказал воин, положив палец на спуск.

– Ты язык-то побереги, – огрызнулся Данила. – А то приклеивать придётся за дерзость.

Стражи молчали. Данила хорошо понимал, что если сейчас сделает лишнее движение, то получит болт в грудь. а на нём и простого нагрудника нету.

Неловкая заминка затягивалась, и Данила начинал злиться. Конечно, он успеет отклониться в сторону быстрее, чем арбалетчики произведут выстрелы, и умудрится швырнуть кинжалы им в шеи, но если промахнётся, то дело примет не лучший оборот. Кинжалы ведь не метательные. Эх! Была ни была!

– Эй, Данила, – прокричал кто-то сверху. Дёрнувшийся в сторону охотник замер и задрал голову вверх. Из одного из окон здания торчала голова Строгонова, улыбавшегося во всё лицо. – Ну-ка, поди сюда. Эй, молодцы, хватит баловаться, впустите гостя!

Стражи нехотя подчинились. Данила, состроив лицо посерьёзнее, проходя мимо, злобно посмотрел на каждого из служилых, и, громко хмыкнув, прошёл внутрь. В уютном холле его уже ждал слуга.

– Господин, вы к мастеру Строгонову? – спросил ряженый в солнечные одежды, тонкий как лист, блондин.

– Да, – кивнул Данила, рассматривая прихожую. Выкрашенная в белый цвет и озарённая дневным светом, она легко поднимала настроение. Наверняка тактический ход, чтобы гость, придя не в духе, потушил палям гнева и расположился к хозяевам.

Пройдя за слугой через светлый коридор, Данила вышел в круглую комнату, в которой по стенам были развешены старинные гравюры с видами старого Ватрад Вила и прилегающих окрестностей. Не отличающиеся особой красотой и изяществом, нехитрые произведения передавали быт горняков во всех возможных проявлениях – от семейного обеда до тяжёлой работы в забоях. Наверное, именно открытость, человечность и бесконечная правдивость этих трудов привлекали взгляд неискушённого наблюдателя.

– Прошу, пройдёмте далее, – проговорил слуга, стоя на лестнице: она круто закручивалась наверх. Старый воин кивнул – он немного увлёкся.

Не успело одно помещение смениться другим, как украшений кардинально изменились. Данила, поднимаясь, не смог оторвать взгляд от великолепной фрески, которая покрывала стены вокруг лестницы. Композиция из множества отдельных работ составляла целую историю мира – от появления Первопришедших, их борьбы за выживание, и последующее становление городов. Судя по размеру фрески, удовольствие обошлось здешнему руководству в круглую сумму. Ох и люди тут живут!

На четвёртом пролёте слуга свернул с лестницы и вывел Данилу в залитый солнцем коридор. Пройдя несколько шагов, он остановился у громоздкой деревянной двери и несколько раз постучал. Когда из помещения донеслось «войдите», слуга отворил створку и пригласил Данилу.

Коротко кивнув на прощание блондину, вояка вошёл внутрь. В глаза ударил яркий свет, лившийся из двух больших окон, и Данила на несколько секунд ослеп. Закрыв рукой глаза, он сделал пару шагов в сторону, осторожно потирая глаза.

Вернувшееся зрение открыло охотнику просторный кабинет, главным предметом которого был большой круглый стол, за которым сидело трое человек: сеньор Строгонов и два заплывших жиром бородатых мужика в шёлковых одеждах. В углах помещения стояли составленные в фигуры полные рыцарские доспехи… И всё. Скромно как-то по сравнению с убранством иных помещений.

– А вот и мой единственно оставшийся в живых сенешаль! – довольно произнёс Строгонов. Бородачи мельком посмотрели на гостя и вернулись к более значительной персоне сеньора ныне почти покойной Глефы. Это задело Данилу, но он не подал виду. Козлы и есть козлы!

– С чего вы взяли, что они обязательно явятся к нам? Какой от этого прок? – быстро затараторил один, – лучше прийти и потребовать дань.

– Да! Поделиться мы всегда готовы. Даже старый жопистый Патриарх, уж на что был скряга, но вроде всегда оставался нами доволен!

– А Патриарх нынче мёртв? – вдруг спросил Строганов.

– Да чёрт его разберёт. Многие говорили, его ещё в Шипстоуне оприходовали, другие – что успели забрать из осаждённого города. Но в том или другом случае ему не повезло: рены вроде как его завалили.

– Ну и пухом ему земля, – пожал плечами сеньор. – И вам тоже. – и собрался уходить.

– Стой! Как так? – изумился один из толстяков.

– Да вот так. Вскроют ваши задницы на эшафоте, и будете знать. Хотя, впрочем, знать вам уже ничего не придётся.

– Стой! Стой, тебе говорят! Ну что за позёрство, дружище! – замахал другой бородач. – Так же диалог не строят.

– Ещё как строят, хрен ты волосатый, – резко ответил Строгонов. – Я тебе битых два часа пытаюсь доказать, что Лига придёт сюда и вырежет всех к чёртовой матери, а ты мне всё про дань и пошлины. Да сунь ты себе это золото в задницу! Их не интересует это, понимаешь? Деньги – цель для дурака. Накопить гору злата и сдохнуть. Для них необходим контроль над всем материком, едрит тебя! Это же Орден! Какова их цель, а? Детям по гостинцу, а бабам цветы? По-моему, каждому по кинжалу в глотку во имя Тьмы!

– Да я общался с этими темными – вменяемые ребята! Вполне. – пробормотал самый пухлый с густыми бровями. Его рожа Даниле сразу не понравилась.

– А позволь поинтересоваться, по какому вы делу с ними общались? – нахмурился Строгонов.

– Да было дело. – буркнул тот и насупился. – Купеческая Гильдия много чем занимается.

– Ой, не вешай ты мне лапшу, а? За дурака держишь? Рабов вы им поставляли. А что они с этими рабами делают, знаешь?

– Нам это безразлично.

– Торгаш ты проклятый! Признаюсь, мне за тебя трястись нечего, сам бы зарубил с удовольствием, – Строгонов шёл в безрассудное наступление. Насколько Данила знал сеньора, тот использовал сей отчаянный приём только тогда, когда дело заходило в тупик. – Но мне детишек жалко. Я понимаю, для тебя легче взвалить мешок со своей требухой в повозку, да укатить как можно дальше, только вот что я тебе скажу: не выход это для тебя и твоего дела. Ты вложил сюда слишком много денег, и все они сгорят в два счёта, а договориться с «вменяемыми ребятами» тебе не удастся, можешь поверить. Моё предложение простое: помоги себе и людям. Подумай, как твои деньги выиграют от того, что ты поучаствуешь в общем благе. Престиж дело такое – за деньги не купишь, зато при безденежье хорошо обменяешь.

– А что вы предлагаете? Воевать со всей Лигой? С учётом их нового оружия, которое вы описали в красках? – вдруг заговорил другой толстяк.

– Оружие несовершенно. На любой добротный меч найдётся хороший крепкий щит. Это соревнование вечно.

– Ладно, в военном искусстве я полный профан, но в сроках понимаю кое-что. Армия Лиги может подойти к нашим стенам через два дня. Их зверушки – куда раньше.

– Не придут раньше. Им необходимо дорезать тех, кто остался на захваченных землях. Время есть.

– От нас что нужно? – выдавил из себя доселе горячий спорщик.

– Деньги, как тривиально это не казалось. Нужно нанять рабочую силу, а также вывести на стены как можно больше людей.

– Рабочие-то на что? – нахмурился бородач.

– Нужно, – отрезал Строгонов, дав понять, что эта часть плана разглашению не подлежит.

– Ясно. А командовать кто будет?

– Я. Есть иные кандидатуры?

Толстяки покачали головами.

– Но нам нужно внести предложение в Совет, одобрить его…

– Друг мой, вы настойчиво продолжаете держать меня за дурака, – в голосе Строгонова звенела сталь. – Я хорошо осведомлён, какую роль играет ваш Совет в принятии решений. Думаю, в данной ситуации можно решить иначе.

– Ну, ты обнаглел, – удручённо проговорил самый недовольный. Данилу уже тошнило от него.

– Это необходимость, а не прихоть. Так что? Мы строим оборону или разбегаемся по углам?

Толстяки призадумались. С одной стороны, их можно было понять: пришли тут некоторые и требуют денег да власти. Однако они отлично знали, что на севере происходит нечто неладное, но сидели на месте, спрятав ручонки в карманы.

– Вова, – вдруг пробормотал более сговорчивый бородач. Это он к кому? К Строганову, что ль? – Вова. Ну, ты на нас не серчай, а то смотрю, уж чуть за меч не хватаешься. Сам пойми, мы сие захолустье по велению отцов поднимали, строили и вот, как видишь, добились того, что сама Купеческая Гильдия обратила на нас взоры. Зря ты на нас ругаешься: благодаря нашей работе каждый ребёнок в Ватраде одет, обут и сыт. Каждая девка может руками, а не задницей зарабатывать. Ты посмотри, почти нет деревянных домов!

Ты думаешь, если бы каждый стал без разбору нести руду на рынки, жили б хорошо? Да ни черта подобного. Разругались бы, побили друг друга и на том закончили бы. А, как видишь, всё налажено, всё под умелым контролем. А ты нам предлагаешь войну, причём какую! Ренессанс же Шипстоун смел в два счёта! Шипстоун! Ты подумай! Это стены в четыре раза толще наших, это войска в два раза опытнее наших, это, наконец. бога защита! Это же самоубийство, Вовка! Мы всю жизнь положили на возведение города, а теперь…

– Стены бесполезны, стражи ваши – лишь часть войска нашего, а про бога забудь, он больше наблюдатель, – жёстко оборвал старика Строгонов. – Быть в стороне более не сможете. Грядёт Вторая Война Сил, и она, как и первая, перевернёт множество путей Судьбы с ног на голову. Пока мы здесь болтаем, войска Лиги идут сюда.

– Так ты считаешь, Орден захватил власть в этих кланах? – спросил самый несговорчивый. – Чем докажешь?

– Сейчас ничем. Вам придётся мне поверить.

– Ну, в таком случае твои доводы совсем неубедительны. Я… – бородач не договорил: сверкнуло лезвие, и остриё оказалось у его горла.

– Сейчас я тебя убью, а золото раздам стражам, усёк? – резко проговорил Строгонов. – Бояться будешь меня.

– Ну, полно, полно, – затараторил сговорчивый. – Он всё равно в подчинении моём. Меня ты, старый друг, убедил. Я же тебя отлично знаю, золота нашего тебе не нужно. Ты лучше скажи, кто на помощь подойдёт, и во сколько обойдётся нам эта война?

– На помощь подойдут остатки моих солдат: четыреста мечей и около пятидесяти отличных магов, – проговорил Строгонов, убирая клинок в ножны. Бородач остался сидеть с испуганным лицом. – Далее, сеньор Белых Рыцарей, покинув свой секретный лагерь в Пустошах, спешит сюда с шестью сотнями воинов. Если собрать воедино все сообщения лидеров мелких шаек, то они ведут сюда не менее тридцати десятков бойцов. Это все, кто подойдут сегодня к вечеру. Из более серьёзных подкреплений стоит ожидать Нейтралз и варваров Остермана – там не менее двух тысяч спешат к нам на кораблях по Темерне. Думаю, подоспеют завтра к полудню.

– Как так? Прорвали Северный тракт?

– Да. Видимо, Лига оттянула все основные силы на Север, посчитав восточных врагов сильно ослабленными. Честно говоря, я сам не ожидал столь быстрого восстановления этих кланов. Но они вовремя подтянули резервы.

– Так-так. Своих у нас сейчас пятьсот ребят, и если поднять ополчение, то не менее тысячи наберём, – стал подсчитывать сговорчивый. – Волонтёров нужно оружием снабдить, да едой обеспечить – но этого, благо, в хранилищах полно. Стражникам придётся выплатить двойную плату, но невелика беда. А союзникам, я понимаю, за помощь причитается?

– Думаю, об этом договоримся после дела, – кивнул Строганов.

– Ясно. Ладно, Володенька, убедил ты меня. Назначу тебя Командором в Высочайшем Манифесте. А там уж божья сила тебе в помощь!

– Командором – это хорошо. Сейчас мне необходима полномочная грамота на использование необходимых материалов и проведение работ.

– Это каких? – поинтересовался несговорчивый толстяк.

– Не ваше дело!

– Не кипятись, Вова. Напишу тебе грамоту, но могу ли я рассчитывать на твоё слово, что если нам повезёт, и Лига будет отброшена, ты не станешь здесь хвататься за власть?

– Дядя Лёша, ну вы совсем! – обидчиво произнёс Строгонов. Данила чуть не прыснул от смеха: дядя Лёша!

– Обещаешь? – серьёзно повторил толстяк, положив перед собой жёлтый лист, перо и печать.

– Можешь не сомневаться, – гордо ответил Владимир.

– Отлично! Сейчас передам тебе бумажку… Знаешь, где у нас мастеровая?

– Знаю, конечно! Документ давай, а там я сам…

Когда Строгонов и Данила спускались по ступеням Префектории, охотник не удержался и спросил:

– С какого это времени Нейтралз и варвары наши союзники? По-моему, у нас с ними никаких контактов не было.

– Были, личные. – тихо ответил Строгонов. – А сейчас политическая ситуация такова, что дружеские связи можно переоформить в крепкий союз.

– Однако мне этот толстый бородач не нравится.

– Агент Гильдии, что ль?

– Да.

– Мне тоже. Причём очень возможно, что он хороший партнёр Ордена. Или даже один из членов.

– Так может, шлёпнуть его ненароком?

– Нельзя. Не поймут купцы… если открыто действовать. Однако в любом случае понаблюдать стоит.

– Кто же этим займётся? Я?

– Эх, пригодился бы сейчас твой дружок… Ну да ладно.

– Не дружок он мне, – огрызнулся Данила.

– Знаю, знаю. Не серчай. Тебе дело найдётся иного сорта. Сейчас завернём в казарму, там на уши стрелков поставим. Дядя-то молодец, доверительную грамоту написал не только на производство работ. Поучишь здешних лентяев уму-разуму.

* * *

– Вот и болота. – пробормотал Найджел, разглядывая серо-зелёную жижу, растекавшуюся во все стороны, насколько хватало глаз. В этой части проклятого материка нестерпимый жар сменился промозглым холодом. Бывший Страж укутывался в разорванные обугленные тряпки, как мог, но это не помогало. Зубы отбивали чечётку в такт ударам сердца. Сгинуть здесь – раз плюнуть. Стоит ногу поставить в трясину, чтобы пропасть навсегда. Эх. а ведь мама так много и хорошо говорила…

– Вижу, – прохрипел Мерлон, подходя к краю слегка затуманенной поверхности болота. – Дрянное местечко, не находишь?

– Вы издеваетесь, Хозяин?

– Да, – рассмеялся безумец. – Смотрю, посмелее стал. Не боишься меня?

– Боюсь. Но что с того? – честно признался Найджел. За прошедший день в его душе стало совсем пусто. Может, здешние места оказали влияние. Может…

– А-а-а, потерял надежду, значит? Ну-ну. Хочешь, я тебе её верну? Ну-ка, полезай в болото.

– Что? – в голове Найджела застучало так сильно, что ему на миг показалось, будто кровь обильным потоком хлынет наружу, предварительно разорвав череп.

– Лезь в дерьмо, – менее сдержанно произнёс Мерлон, и в тот же миг что-то ощутимо ударило Найджела по затылку. Он не стал оборачиваться, знал: магия.

– Но я… я не хочу!

– Не имеет значения. Лезь. Или ты нуждаешься в помощи?

Найджел хотел сам сделать первый шаг в жижу, но тут на него налетел мощный поток сотворённого Мерлоном ветра, и несчастный, подлетев в воздух, грузно упал в жутко воняющую гниль. Его ноги угодили в вязкую трясину. Сапоги наполнились грязью. Стало засасывать. Благо здесь было неглубоко, и Найджел смог вынырнуть по грудь. Но ноги были в трясине. Нещадно тянуло вниз. Он старался не брыкаться, но болото не выпускало.

– Ну, как оно? – насмешливо спросил Мерлон, присев на корточки. – Чего не дёргаешься? Хочешь потихонечку, что ль?

Найджел не отвечал, а, тупо уставясь в приближающуюся к голове жижу, прислушивался к себе. Сейчас он не мог понять, страшно ему, или колорит чувств лишь что-то нагнанное извне? А вниз-то тянет. Медленно так. Ещё пару минут – и. его скроет с головой, и потом… всё. Всё?!

Найджел не понял, почему начал дёргаться. Словно все чувства изменили разуму и стали жить без него. Закричав, он стал брыкаться руками и ногами, тщетно пытаясь вырваться из цепких лап смерти. Ничего, кроме как ускорить свою гибель, он не мог. Гниль коснулась рта, ворвалась в глотку. Найджела вырвало. Смерть коснулась глаз. Всё потемнело. И только дикий и довольный смех в ушах умирающего сопровождал уход…

Мама, твой несчастный сын идёт к тебе…

– Глупенький, держи меч прямо. Выстави левую ногу вперёд, да, вот так. Хорошо, слегка присядь. Да нет, не так! Слегка, понимаешь? Пружинь на ногах. Помни, находясь в движении, проще наносить удары и легче уклоняться от атак врага. Хорошо, теперь поднимай меч, слегка наклонив лезвие вбок и резко опускай вниз. Раз! Ну что это такое? Меч чуть из рук не выпал!

– Не ругайся, мам! – расстроился ребёнок. – Я же только неделю учусь, как этой железкой махать!

– Не железкой, а мечом, Найджел, – укоризненно проговорила мать, разглядывая дитя. Её жёсткие тёмные волосы всегда так причудливо взъерошены по утрам, что удержаться от улыбки нельзя. Несмотря на грозный твёрдый взгляд опытного воина, для сына она всегда была мягкой и чуткой, пускай порой и сварливой.

– Ну, мечом. Лучше дай чучело порублю, куда больше толка выйдет.

– Нет. Так ты будешь просто баловаться, а для начала тебе нужно выучиться чувствовать оружие. Я больше тебе скажу: пройдёт год, а то и два, прежде чем ты возьмёшься за тренировочный манекен.

– За что?

– Эм, ну, за чучело. Пойми, в нашем мире только ты сам можешь отвечать за собственную жизнь. Никто – ни друзья, ни знакомые, ни любимые, не будут так заинтересованы в твоём существовании. Ну, может, родственники в большей части. Если ты не сможешь защитить себя – никто не сможет. Сражаться за себя и за тех, кто дорог тебе – вот смысл жизни, сын мой.

– А отец? Он был другим?

– Отец… – мать нахмурилась. – Нет, он был очень смелым человеком, Найджел. Он был благородным воином, он спасал людей.

– Правда? И он погиб в бою? Раньше ты говорила что-то.

– Нет, я просто врала.

– Зачем?

– Вырастешь, поймёшь.

– Ну да. как всегда.

– Эх, присядь-ка, – проговорила мать, устраиваясь на небольшую, скрипучую от дряхлости скамейку для отдыха. На импровизированном тренировочном поле, обставленном собственными руками матери на заднем дворике дома, ничего иного, кроме чучел, покрывал для борьбы, турников и тяжёлых гирь не было. Всё старенькое. дряхлое. – Как тебе в этой сельской школе? Нравится?

– Сказать правду? – спросил сынишка, хитро поглядев маме в глаза.

– Конечно!

– Так себе. Когда заставляют что-то делать – не люблю, а когда что-нибудь рассказывают – люблю.

– Ах ты, лентяй! – нежно улыбнулась она.

– Ну! Получше буду, чем Бровкин и его компания. Они вообще лоботрясы!

– Да. Это точно. Думаю, если будешь стараться, сможешь добиться впечатляющих успехов!

– Правда? Ты не врёшь?

– Я так думаю, сына. А как будет на самом деле, знает лишь Бог.

– Ну, Бог ведь хороший? Он же только хорошего нам желает?

– Да, сына, хорошего. – ответила мать после недолгого раздумья.

Сегодня выдалось великолепное утро. После вчерашних дождей выглянувшее из-за южных холмов солнце казалось таким нежным и ласковым, что под его осторожные лучи хотелось подставить лицо, закрыв от наслаждения глаза. Терпкий запах свежескошенной травы игриво щекотал нос, а лёгкая морская свежесть, занесённая с недалёкого берега, обдувала щёки. Найджел очень любил утро. Он и мать вместе, здесь, на дворике, сидят в обнимку.

– Мам, а Лешка сказал, что ты целым войском командуешь! Это правда?

– Войском? – рассмеялась в ответ мама. – Куда уж там. Отрядом в шесть человек. В него, кстати, входят Волк и Зоркий Глаз.

– А! Правда? Они такие классные! Всегда со мной балуются. Дядя Волк особенно, такой смешной! С этой седой шевелюрой на голове и этим странным шрамом на кончике носа! Ну, прямо самый настоящий волк!

– Ну да, вот и прозвище получил такое.

– А у тебя тоже есть прозвище?

– Да, – улыбнулась она в ответ. – Все хорошие воины за дела свои заслуживают особенное имя.

– А у тебя какое?

– Сокол.

– Это почему?

– Хорошо из лука стреляю! Хотя связь с именем этой гордой птицы сомнительная, но мне нравится.

– А чего тогда меня мечом заставляешь махать? Лук бы дала!

– Меч куда надёжнее, сына. У лука много недостатков, а любой клинок суть продолжение твоей руки. Полагаться можно лишь на то, что принадлежит тебе, является твоей частью. Понимаешь?

– Не-а, – лукаво ответил Найджел.

– Ну, вот и поймёшь! Ну-ка, за работу!

– Постой, мам. Скажи, а против кого ты сражаешься?

– Против… – мать замялась. – Нехороших людей.

– Вы за кладом охотитесь, да? Школу-то в селе на найденные деньги построили?

– Да, сына. На клад. Всё, пора заниматься!

Тут в доме что-то загремело и мать, быстро метнув взгляд к двери, невольно коснулась даги на поясе. Створка вскоре резко отворилась, и во дворик вышел большой широкоплечий мужчина с полностью седой головой и странным шрамом на кончике носа.

– Дядя Волк, привет! – обрадовался маленький Найджел.

– О! Бандит! За упражнениями? Хорошо! – добродушно рассмеялся вояка, подходя к мальчику и хлопая его по плечу. – Мамку твою одолжу на время, не возражаешь?

– Возражаю, но разве ты послушаешь? – улыбнулся Найджел.

– Эх. Что правда, то правда. – пробормотал Волк и перевёл взгляд на мать мальчика. – Лена, идём. Есть дело, – коротко проговорил Волк и зашёл обратно в дом.

– Да. Сейчас, – кивнула она. – Так, сына, тренируй удар с плеча и выпад вперёд. Не забудь тридцать раз отжаться и двадцать раз подтянуться. Буду смотреть в окно!

– Хорошо, – пробурчал Найджел, и нехотя, но с чувством, принялся заниматься.

В тот день мама была вынуждена уйти на задание с отрядом. Сказала, что вернётся к вечеру. Однако впоследствии Найджел её больше не видел. Никогда.

Мощная сила выдернула его из болотной грязи, словно пушинку. Отплёвывая залившуюся в глотку жижу, Найджел висел над безумным магом, который его с интересом разглядывал.

– Я знаю, что ты видел, – вдруг проговорил он.

– И что? Решил ещё помучить? – прохрипел раздавленный Страж. Горло жгло от боли.

– Даже умирая, ты всеми помыслами стремился к тому, что для тебя было лучшим, самым значимым. Ты надеялся увидеть мать после смерти? Не так ли? Это помогало тебе принять смерть?

– Да пошёл ты, – от души ответил Найджел и сплюнул под ноги Мерлону. – Давай, топи меня, ублюдок. С тобой я больше труп, нежели в этой грязи.

Страж почувствовал, как медленно поплыл в воздухе обратно к земле. Вскоре ноги коснулись твёрдой почвы.

– Ну-ка, дай посмотреть на тебя. – пробормотал Мерлон и взял Найджела руками за голову. Его черные пустые глаза заглянули ему в душу. Но ничего, кроме жгучей ненависти к нему там не увидели. Даже страху не осталось места. – Однако разительные перемены…

В этот миг, пока Мерлон рассматривал Найджела, тот медленно достал из-за пазухи кинжал и резко всадил его под рёбра проклятому безумцу. Выдернув, он ещё несколько раз ударил того в область печени и сердца. Но треклятый урод даже не пошатнулся. Он с интересом посмотрел на оружие, торчавшее из груди, потом перевёл полный едкой ухмылки взгляд на Найджела и, медленно вытащив клинок из тела, отбросил в сторону.

– Совсем недавно я был Хозяином, – усмехнулся Мерлон. – А теперь чучело для битья? Что ж, могу признать одно: теперь ты будешь слегка поинтереснее. Но всё равно продолжишь тащиться за мной. Сам на себя руки не наложишь, поверь. Велика в твоём сердце надежда.

И с этими словами он отвернулся от Найджела.

Страж спокойно стоял, тупо уставившись в серую землю. Он не мог в точности объяснить, зачем сделал это, но почему-то знал, что так надо. Теперь он не боялся смерти, нет. Безумец был прав: его душа была переполнена надеждами на лучшее. Но всё пустые мечты. Глупые желания.

– Надежды нет, Найджел. Нет будущего и нет лучшего, – проговорил через плечо Мерлон. – Есть настоящее. Остальное – всегда прошлое. Однако, как бы я ни твердил это, ты будешь считать по-своему. Но я сломаю тебя. В конечном итоге, разогну об колено. Идём, наша цель близка.

И он двинулся по болоту, еле касаясь зловонной жижи. Медленно, не спеша. Глядя тому вслед, Найджел неизбежно приходил к мысли, что безумец прав. Чертовски прав. Сам он себя не прикончит. не хватит сил. Проклятье! Чудовище!

И Найджел побрёл за сумасшедшим магом, спокойно ступая по поверхности болота. Далеко впереди виднелись мощные стены чёрной крепости, чья высокая башня пропадала в темных облаках тумана. Скоро. Очень скоро.

* * *

Обучение стражников мастерству стрельбы оказалось занятием не то, чтобы трудным, но весьма утомительным. Здоровые, широченные хлопцы поначалу поглядывали на щуплого Данилу с нескрываемым презрением, но потом, когда тот показал пару несложных приёмов бесприцельной стрельбы из лука, а также несколько правильных манёвров с арбалетом, у многих поубавился молодцеватый пыл. Ребятки, лениво пожимая плечами, брались за оружие и повторяли сказанное. Однако не все.

Парочка парней повнушительнее отошли в сторонку, и, присев на лавку, стали раскуривать трубки. Данила сначала не стал обращать на то внимания, давая людям покурить, но когда лентяи сняли с себя тренировочную одежду и легли под солнце загорать, старый вояка почуял неладное. Остальные стали поглядывать на них с нескрываемой завистью, и исполнение упражнений необычайно ухудшилось. Надо было действовать.

Сняв мокрую от пота щегольскую рубаху, Данила подхватил увесистую дубину, мирно стоявшую в уголке, и, спрятав за спину, направился к отдыхающим. Ребята безмятежно лежали на лавочке, закрыв от удовольствия глаза. Они не заметили, как подошёл Данила. Не говоря ни слова, вояка двумя быстрыми ударами в пах заставил одного согнуться в приступах дикой боли. Очнувшийся от крика товарища второй боец успел лишь глазом моргнуть, когда дубина, описав в воздухе пируэт, с хорошим треском прошлась по его бритой голове. Закатив глаза, стражник повалился с лавочки на мягкий песок тренировочного поля. Данила не убил его, нет, так, оглушил разве. Как ударить для этого, он знал.

Подхватив за грудки завывающего и прижимавшего руки к паху стражника, охотник стащил того с лавки, и что было сил ухнул лицом об землю. Тот затих.

– Кто-нибудь ещё хочет отдохнуть? – тихо проговорил Данила, смиряя замерших в изумлении бойцов строгим взглядом. – Я могу помочь.

Желающих не нашлось. Ну и славно. Остаток дня тренировка прошла в повышенном темпе и с куда большей эффективностью. Два наглеца очнулись через полчаса и были поставлены в общий строй. За ними Данила наблюдал строже всего, и чуть что, нещадно лупил дубиной. Зато к вечеру они садили из арбалетов не хуже него.

Тем временем Строгонов, взяв всю возможную рабочую силу в оборот, подготавливал укрепления. Несмотря на некоторое сопротивление со стороны прорабов, в целом никто не решился пойти против предписаний доверительной грамоты.

Первым делом по приказанию Владимира умелые кузнецы принялись оббивать ворота мощными железными прутами для большей устойчивости. К сожалению, хотя створки и были заключены в стальные каркасы, преимущественно состояли из дерева. Менять их на чисто стальные времени не оставалось, поэтому было принято единственное правильное решение: скрепить прутами потуже, дабы войскам врага пришлось поломать зубы.

Также плотникам было поручено подготовить мощные брусья, чтобы подпереть створки и не дать расшататься. Главное – заставить врага прыгать на стены. А там их будет ждать другой сюрприз.

Строгонов отрядил отряд человек в двадцать хороших мастеров и приказал сколачивать до полусотни двустворчатых досок с тугими петлями. На одну из створок был дан наказ приделать колья и подвязать канатами, а другую прикрепить к стенам. Приспособление было устроено так, что при срыве канатов с предохраняющего крюка, одна из створок резко схлопывалась, выставляя вверх острые колья.

Больше всего удивило работяг, когда Владимир приказал копать ров перед воротами, но с внутренней стороны. Причём не меньше, чем два метра глубиной и метров двадцать шириной и длиной, да с непременным требованием сделать отступ от стены метра в три, чтобы несколько человек могли свободно пройти по краю ямы. Зачем? Кто его знает. Лишь кто-то из ребят позадиристее съязвил на эту тему, но после хорошей оплеухи от прораба с тихой злобой взялся за лопату.

Пока готовился ров, Строгонов львиную долю рабочей силы оправил на самое ответственное и тяжёлое задание: тянуть трубы из городских водохранилищ. Трубы, конечно, веско сказано, скорее деревянные водостоки в большом количестве, соединённые вместе. Их было приказано тянуть от центра по специально вырытым траншеям, причём закрывать сверху досками и засыпать землёй. Но этим Строгонов ограничиваться не собирался.

Выкопанную из траншеи землю он приказал перемешать с песком, коего под стенами лежало немерено, и насыпать из получившихся плотных куч вал перед основным рвом. Из близлежащих домов семьи были переведены к центральной площади в палатки, а сами дома переделаны под башни для стрелков. Все телеги, столы, стулья несли на построение баррикад.

Не совсем понимающие, что происходит, жители Ватрад Вил стекались к Префектории, где их ожидали три герольда, вещавшие о начале войны. Женщины хватались за сердце, бросались в плач. Суровые мужчины без лишних разговоров записывались в ополчение и вели жён да детей укрываться в подвалы. Они-то знали, что их благоденствие зависит лишь от их жёстких мозолистых рук. Никто, кроме них самих, не заинтересован в их жизни. Поэтому чего спорить? Если защищаться, то защищаться. А политика – дело тех, кто для этого выбран.

Где-то к трём часам дня на горизонте появилась группа из трёх бойцов, во весь опор спешащих к городу. Выставленные с утра лазутчики приметили гостей и затрубили тревогу. Тренировавшиеся под стенами стражники похватали оружие и поспешили занять оборону. Рабочие же лишь посильнее сжали лопаты, да топоры, готовясь сражаться тем, что в руках. Но меры были преждевременными.

Бойцы оказались высланными вперёд гонцами от приближавшегося войска Белых Рыцарей. Строгонов лично вышел навстречу подходящим союзникам. Они скоро появились на горизонте, и, сверкая начищенными до блеска доспехами, под строгий ритм боевых барабанов двинулись к городу. Во главе войска шёл сеньор Артес Серебрянский. Странное имя он объяснял своеобразной фантазией родителей, но никто этому особого значения не придавал. Многие на Севере хорошо знали, что в лихое время Артес – он же Мишка Серебро – грабил торговые караваны, покуда не попал в темницу и еле спасся от рук Инквизиции. С тех пор жизнь переосмыслил, и, влившись в другую молодую шайку, постепенно поднял её с низов и вывел в люди. В своё время Глефа успела повоевать с ними, но после того, как появился Бреган Дэрт, Белые Рыцари стали хорошими союзниками Строгонова.