Текст книги "Пора выбирать (СИ)"

Автор книги: Макар Авдеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Первый тираж доклада пришлось полностью отправить в утиль. И это при том, что каждый доклад занимал по 15 страниц. Если двусторонней печатью, то 8, но с точки зрения расхода чернил принтера то же самое. Принтер был самый недорогой, и поэтому, чтобы сделать двустороннюю печать, приходилось класть бумагу ещё раз другой стороной. Покупая принтер, Захар решил, что для его целей не нужен навороченный принтер и нужно брать самое простое, чтобы тратиться по минимуму. Оказалось, что чем дешевле принтер, тем дороже стоит картридж и тем быстрее он заканчивается. Для этого принтера картридж стоил около тысячи и хватало его страниц на двести.

Причина отбраковки первого тиража была в обнаруженной Захаром ошибке. Оказалось, что манифест 2002 года, который он упоминал в начале, являлся фейком. Такой манифест действительно существовал, но лишь в проекте, а люди, работавшие над ним, были со скандалом уволены из партии.

Захар узнал про этот мифический манифест в одной из публикаций Алексея Феврального, где он подавался как истинный, и поленился проверить. Решил, что раз Февральный говорит, значит, правда. Хотя вообще все данные для доклада отбирал придирчиво и тщательно. Самое удивительное, что ни Алиса, ни Постернак, которым он несколько раз показывал черновой вариант доклада, не обратили внимания на строчку про манифест. Но когда Захар сам стал искать о нём информацию в гугле, на третьей же ссылке оказалось, что это фейк. Предполагая, что скептически настроенный читатель не поверит анонимному докладу так безоговорочно, как Алиса, Постернак (и, получается, сам Захар) верили Февральному, Гордеев заменил в тексте доклада «манифест» выдержками из реально существовавшей программы партии «Великая Россия» 2001 года (самой первой), которую он откопал, и которая по существу от неутверждённого манифеста отличалась только меньшей конкретностью формулировок и отсутствием чётко датированных сроков. В целом смысл текста никак не изменился, но у Захара остался неприятный осадок из-за впустую потраченных чернил и того, что, пускай и не сильно, но поколебалось его доверие к Февральному. Конечно, глобально один жалкий манифест ничего не поменял, всё-таки на фоне действительно доказательных расследований это мелочь, но ложь есть ложь, даже маленькая, и она оставляет тёмное пятнышко на репутации.

Часть третья. Слава Украине! Глава 2. Невидимый фронт

Распространять правдивый доклад Гордеев решил начать со своего района. По соседству с его домом стояли несколько продолговатых девятиэтажных домов, также целиком занимаемых «гостинками». Плюс заключался в том, что на дверях подъездов не было замков, и внутрь Захар попадал беспрепятственно. Но вот почтовые ящики, несмотря на их непривычно большое количество, оказались практически все раскуроченные, со взломанными, кое-где даже отсутствующими дверцами, с напиханной внутрь смятой бумагой. Целые секции снаружи выглядели «примятыми», как будто по ним лупили битой, краска была ободрана. Захар потратил немало времени, чтобы среди этого непотребства найти несколько вроде бы функционирующих (по прямому назначению) ящиков, у которых были целые дверцы, защищённые (надёжно ли?) дополнительными навесными замками. Такие попадались даже не в каждом подъезде. В эти ящики Захар подбросил свою «информационную контрабанду». Для этого ему пришлось исхитряться, потому что гостиночные подъезды были очень проходимым местом (ввиду большого количества жильцов и открытости), и постоянно кто-то либо поднимался по лестнице, либо шатался по коридору, либо подходил к мусоропроводу (доступ к которому был на том же этаже, где и почтовые ящики), либо ехал на лифте (лифт отсутствовал только в доме Захара). Осложняло всё то, что у Захара было плохо со зрением, а очки он не надевал, чтобы не казаться лёгкой добычей для хулиганов. Поэтому когда на конце тёмного длинного коридора раздавался звук, Захар не мог разглядеть, то ли это кто-то идёт, то ли это просто фоновый звук. Да и особо пялиться по сторонам не мог, чтобы не встретиться с кем-то взглядом и не получить в лоб вопрос, что он, собственно, здесь забыл. А площадка, на которой находились ящики, была самым хорошо обозримым и людным местом, где Захар стоял как на ладони. Поэтому если кто-то появлялся, Гордеев либо заходил за угол (где был лифт и мусоропровод), либо делал шаги по направлению к лестнице, ведущей наверх, как будто собирается идти туда, либо доставал телефон, как будто он просто ошивается на этой площадке и ждёт кого-то. Когда же все скрывались, ему нужно было натянуть перчатку на одну руку (чтобы не оставлять отпечатков на бумаге), которая, падла, липла к руке, потому что ещё стояла жара, рефреном отстрелявшегося лета; потом другой рукой расстегнуть молнию на рюкзаке, засунуть первую руку в рюкзак и выудить там ОДИН доклад (пятнадцати– или восьмистраничные экземпляры он скреплял одной или двумя скрепками, и иногда клал в файлики) из целой стопки, и потом просунуть его в узенькое отверстие над дверцей ящика. Он не то чтобы боялся делать это на чьих-то глазах, но просто не хотел палиться. Если кто-то увидит его и запомнит, а потом всплывёт этот доклад, то кто-то может связать появление Захара с появлением доклада, далее описать внешность, составить фоторобот… Конечно, это очень маловероятно, но в России может быть ВСЁ, и если уж заниматься «диверсионной» деятельностью, то работать надо ЧИСТО, красиво, не оставлять следов. На первых докладах Захар всё-таки оставил кое-где свои отпечатки, но он успокоил себя тем, что экземпляров будет сотни в разных концах города, и если полиции или особистам и попадёт в руки какой-то из них, то навряд ли один из тех самых. Конечно, Захар ничего предосудительного не делал. Но он не знал, что будет, если его поймают с этими докладами, и старался быть предельно осторожным. Учитывая, что в тексте написано про Крым, могут притянуть и призывы к сепаратизму, и антиправительственную деятельность. Хотя это и будет смешно. Но проверять не хотелось.

Чтобы попасть в подъезды с домофонами (которые стояли уже почти во всех нормальных домах), приходилось прибегать к эксклюзивным уловкам. Никто Захару никакой инструкции не давал, сейчас он был сам по себе, и приходилось импровизировать. Например, если в подъезде были квартиры с 1-ой по 15-ю, он звонил в 13-ю и говорил, что он из 5-ой квартиры и у него нет ключа от домофона, и вежливо просил открыть дверь. Соседи сверху редко хорошо знали соседей снизу. И, как ни странно, это работало почти всегда. Ещё на ура заходила фраза: «Здравствуйте, это Ростелеком, проверка оборудования». Её он взял на вооружение у бабушки, когда один раз остался у неё в квартире, а она пошла на рынок, и ей в домофон позвонили и парень сказал эту фразу. «Ростелекомом» назывался провайдер, который раздавал интернет и кабельное телевидение почти везде в бабушкином районе, и в домах довольно большого радиуса вокруг неё мантра «Ростелеком проверка оборудования» работала практически беспроигрышно, чтобы попасть в подъезд. Только один раз на Эгершельде, совсем не в бабушкином районе, Захару ответили, что причём тут Ростелеком, ведь у них совсем другой провайдер.

Бабушкину квартиру Захар, без её ведома, использовал как своеобразный штаб. Добираться с Окатовой до Столетья, где жила бабушка, было о-очень утомительно, а район «Столетья» составлял значительный и объемлющий сектор города, один из основоположных. Поэтому, чтобы не кататься туда-сюда сто раз, Захар отвёз 2/3 напечатанных экземпляров к бабушке, незаметно спрятав их под диван, и возвращался за новой партией после каждой ходки (он старался брать с собой 5-10, максимум 15 докладов, чтобы если его застанут с ними, или, например, отоварят гопники, большая часть тиража сохранилась). Пару раз даже оставался у бабушки ночевать, а в перерывах между заходами мог сытно у неё поесть.

Ещё прокатывала такая схема: минут пять морозиться возле какого-нибудь рандомного подъезда, а когда в него заходит кто-то, у кого есть ключ от домофона, или, наоборот, выходит, направляться внутрь так уверенно, как будто попасть туда было целью твоей жизни. Если изредка кто и спрашивал: «Вам точно в этот подъезд?», Захар отвечал «да» с таким безразличным видом, как будто он здесь жил с самого детства. А если спрашивали: «В гости?», Захар отвечал, что у него тут живёт друг, или бабушка. «Всё-таки бывает ложь во благо, – думал он. – Если, чтобы донести до вас большую правду, мне нужно вам немножко соврать, я, так и быть, переступлю через себя».

Однажды приключился забавный случай. Обойдя вокруг дома номер 23 на Заре и заприметив номер на углу, Захар подошёл к подъезду, возле которого на лавочке сидел ушлый дедок, поглядел по сторонам с задумчивым видом, и спросил:

– А вы не знаете, это двадцать третий дом?

– Двадцать третий, – ответил дедок. – А вам какой нужен?

– Так вот как раз и двадцать третий! – обрадованно сказал Захар. Подошёл, подёргал железную дверь подъезда. Дверь, само собой, и не думала поддаваться. – Вот только у меня ключа нет от домофона…

– Тебе в подъезд надо зайти? – спросил дед, который по счастливой случайности оказался именно отсюда.

– Ага, – кивнул Захар и, поблагодарив деда, открывшего ему входной замок своим ключом, без лишней заминки юркнул внутрь.

Однако тут его ждал шок: почтовые ящики здесь были не стандартного «разъёма», а какие-то более новые с очень маленьким отверстием. Захар не хотел мять столь важный документ, как свой доклад, но всё же, сложив его пополам, постарался всунуть в щель. И тут не проходило! Как это возможно?!

«Какой мудак додумался установить почтовые ящики, в которые не пролезает даже сложенный пополам формат А4?» – закипая от ярости, подумал Захар.

Стараясь оставаться спокойным внешне, он вышел на улицу, и, чтобы как-то объясниться перед дедом, который всё ещё сидел здесь, сказал: «Нет, похоже всё-таки не этот дом». Бросился к следующему, когда в него заходила какая-то семья, – и там то же самое. По всей окрестности была такая подстава с ящиками.

И только уйдя достаточно далеко от изначально предполагаемой локации распространения, Захар, порядком устав от ходьбы, смог избавиться от энной «партии». Иногда, заходя в подъезд вслед за человеком или группой людей, он, чтобы не вызвать подозрений, не направлялся сразу к почтовым ящикам, а поднимался с ними по лестнице, пока они не остановятся на какой-нибудь площадке, проходил выше, типа ему на вышний этаж, ждал, пока они зайдут в квартиру, и только потом спускался.

Немного волнительным был момент Выбора. Захар не бросал больше нескольких докладов в одном подъезде (если только подъезд не о-очень большой!..), чтобы увеличить охват. Ведь, когда один человек найдёт доклад, он теоретически может показать его как минимум знакомым соседям, так что в каждый ящик в доме класть доклад не стоило. Да и не хватило бы столько чернил, на каждый дом в городе во все ящики. Поэтому приходилось выбирать дома подальше друг от друга, в разных районах, чтобы «опутать невидимой сетью» весь Майский. А в одном доме нужно было из пары десятков почтовых ящиков выбрать два-три, куда бросить доклад. И этот момент неопределённости немного волновал. Ты выбираешь случайную ячейку, не видя, кто её владелец – а им может оказаться как ватник, так и либерал, как злой человек, так и добрый, как бабушка, так и молодая девушка, или семейная пара, в общем, вариантов несть числа. И от того, угадаешь ты, куда кидать, зависело, зря ли потрачены бумага, чернила, твои время и силы, или наоборот, с огромным смыслом. Кинет ли адресат доклад с первых строк в корзину или скопирует и будет распространять дальше. И заранее (да и потом тоже) Захар этого узнать никак не мог. Результат будет виден потом, на выборах-2018. Конечно, один доклад сущая мелочь, которая не изменит глобальный расклад сил, но Захар успокаивал себя тем, что если бы каждый человек в стране сделал что-то подобное, как этот доклад, Клыков бы точно не победил.

Один раз, когда Захар узнал в интернете про существование универсальных ключей, открывающих любой домофон, он понял, что такие как раз ему очень пригодятся. В Майском их продавал один «умелец» на Кирова. При заказе он предупредил Захара, что любой такой «ключ» открывает лишь 30 % дверей. Это его смутило, но Гордеев решил, что и 30 % уже неплохо. Не прокатило. Несмотря на довольно существенную сумму (что-то около тысячи), реально ключ так и не открыл ни одну из дверей, к которым Захар его прикладывал. Барыга наколол. Ну, так официальных гарантий никто Захару и не давал. Контора, как он понял, находилась примерно на том же уровне легальности, что и те цели, для которых ему нужен был чудо-ключик. Пришлось пока обходиться собственной смекалкой и ловкостью.

Один раз ему приходилось раскидывать «компромат» по ящикам буквально в шаге от двух ведущих куртуазную беседу дам бальзаковского возраста, как бы невзначай повернувшись к ним спиной, и при этом почти на виду у надвигающейся спереди компании людей (подъезд был сквозной, и в нём два дверных проёма располагались напротив друг друга). Один раз он стоял в подъезде и ждал, когда оттуда уйдёт мужик, куривший возле почтовых ящиков. На его вопрос Захар ответил, что ждёт друга, и назвал наугад квартиру. Мужик сказал, что он лично знает того, кто живёт в этой квартире, и что Захар никак не может быть туда, и сделал совершенно правильный вывод, что Захар врёт, тот отнекивался, а курильщик попытался его пристыдить, что врать, мол, нехорошо, и подстрекал «подойти поближе, побазарить». После такого предложения Захар сказал, что он подождёт друга на улице, и поспешил переключиться на соседние подъезды (вслед ему донеслось «ну вот видишь» проницательного мужика). Один раз Захар ходил, вынюхивал, в какой бы подъезд ещё проникнуть, да и упёрся носом в табличку «Полицейский участок», который замаскировался среди самых типичных подъездов и, если бы не табличка, Захар вполне бы мог в него зайти. Один раз, забурившись довольно глубоко в район Столетья и подумывая возвращаться, так как уже надвигалась темень, он подошёл к довольно мрачному на вид дому, и решил, что вот этот подъезд, и всё. У двери стоял какой-то мужик, Захар, помня предыдущего мужика, был готов, если что, сразу рвать когти. Но неизвестный, как выяснилось, хотел попасть в подъезд. Захар позвонил в рандомную квартиру, сказал, что забыл ключ от домофона, и дверь открыли. «Молодец, парень!» – довольно похвалил мужик и отправился куда-то наверх, а Захару туда идти не понадобилось, почтовые ячейки были перед входом.

Спихнув последнюю на сегодня «партию», Захар направился к дому бабушки, насвистывая себе под нос песню «Пикника»:

Я, я, я невидим,

Наши лица, как дым,

Наши лица, как дым,

И никто не узнает,

Как мы победим.

«Завтра надо бы сделать перерыв на кубы, – решил он. – Давно я не выходил из тени».

Часть третья. Слава Украине! Глава 3. Выход из тени

Первый куб, на центральной Набережной города, выдался коротким по причине внезапного дождя. Только успел Захар взять горсть листовок и подойти к первому прохожему с фразой:

– Вы, наверное, уже слышали об Алексее Февральном… Так вот, он приезжает в наш город 23 сентября, чтобы ответить на вопросы избирателей, и мы приглашаем Вас на встречу…

…Как в небе охнула гроза, и тучи разразились водяным шквалом. Сначала Захар с остальными ребятами думали, может, дождь вот-вот кончится, но нет, город залило надёжно. Стало ясно, что нужно прятать агитку, внепланово раньше времени разбирать куб и ретироваться под уютное крыло штаба. Когда куб был разобран, Алисе и Ярику приспичило потанцевать под дождём, пока остальные стояли и ждали их недалеко под навесом около стадиона. При этом Алиса вручила Захару телефон и велела снимать их «перфоманс», тот с капитулирующим выражением лица принял камеру из её рук.

– Как дети малые, чес слово, – сказала Маша Васильева, которая стояла сбоку от Захара, и незаметно пристроила голову ему на плечо.

Захар скосил на неё удивлённый взгляд, но ничего не сказал. Штаб был хоть и недалеко, но когда они всё же туда припёрлись, то вымокли до нитки под разудалым летним… а, нет, уже осенним… сентябрьским, то есть… ливнем. Грани куба тоже вымокли, но это было не страшно, просохнут, пара запасных комплектов имелась на такой случай и ещё на случай, когда два куба (редко!) проходили в разных точках города одновременно. Главное, агитку удалось спасти. Искупавшихся (струи воды стекали с них), но довольных, как детей, ребят – Машу, Алису, Захара, Жору, Ярика – в таком виде сфотографировал компьютерщик Дмитрий Зубров, который всё это время сидел в тёплом штабе.

…Следующий куб проходил на другой набережной – на острове Русском возле ДВФУ. В том самом месте, где в прошлый раз случился неприятный инцидент с чоповцами. На этот куб Захар подъехал даже раньше всех, точно к назначенному времени, боясь опоздать, но в итоге ещё тридцать минут просто бродил по Набережной, ожидая приезда остальных. Сегодня он был в отличном настроении и в отличительной футболке с надписью «Февральный».

– Привет, – сказал ему какой-то узкоглазый парень и протянул руку.

– Мы знакомы? – удивлённо спросил Захар, потому что с ходу его память не выдала утвердительный ответ.

– Ты тоже здесь учишься? – спросил парень восточной внешности, не отвечая прямо на вопрос Захара (под «здесь» он имел, очевидно, в виду ДВФУ).

– Так мы встречались раньше или нет? – решил проявить настойчивость Захар.

– Я тебе руку протягиваю, говорю «привет», – возмутился парень. – Ты почему руку не пожимаешь?

– Но как я могу пожать руку, если я даже не знаю… – попытался сказать Захар, но парень его перебил:

– А ты чего оборзевший такой? Ты чего оборзевший такой?.. Ты хочешь, чтобы я тебе хлебальник разбил, паскуда?! – друг, всё это время стоявший рядом с азиатским парнем, поспешил придержать его за плечо.

– Ой, понятно-понятно, – Захар прикрылся от возможного агрессора и поспешил отойти в сторонку.

Вот так всегда – идёшь себе по песочку возле морюшка, никого не трогаешь, и обязательно найдётся какой-нибудь неадекват, который подпортит тебе настроение. Захар не мог пожать ему руку, потому что когда-то читал, что у гопников есть такая уловка: они протягивают человеку руку, типа привет-привет, чтобы его проверить, и если он пожмёт, то значит он фраер и его можно опустить, потому что нормальный пацан, типа, не «ручкается» с незнакомцами. Либо этот парень хотел так же его развести, а когда не получилось, открыто попытался вывести на агрессию (футболка «Февральный» вызвала у него жжение в области ануса?); либо он очень ранимый и не понимает, что не все люди с ходу готовы жать всем подряд руки и брататься с незнакомцами. Пусть даже те говорят «привет» и учатся в том же вузе (хотя Захар не учился в ДВФУ). Ранимый – его проблемы. Захар мог бы «наказать» его за «паскуду», но мирные принципы превыше всего. Да и ввязываться в драку со случайным прохожим как-то глупо. Если только он не ударил тебя первым.

Наконец, позвонила Алиса и сказала, что они с Юрием Тучиным вот-вот подъедут. Тучин, по классическому сценарию, подбросил волонтёров в нужный район, помог донести запчасти куба до места и уехал по делам, сказав звонить, если что (хотя в прошлый раз Алису приезжал спасать Жора), и даже не подсобив собрать куб. Но Алиса и Захар прекрасно справились вдвоём. Сегодня никого из знакомых волонтёров не было, позже подошли только двое каких-то ребят, тоже в футболках «Февральный», которых Захар вообще раньше не видел. Обошлось без эксцессов, и раздавали до самого вечера. Агитки – и листовок, и газет – ушло очень много, студенты брали активно, молодёжь почти вся была за Феврального (либо пока ещё нейтральна), и сегодня «февральнята» пригласили не одну сотню людей на предстоящую встречу с их кандидатом. Пусть на открытие штаба Февральный и не смог приехать из-за эпопеи с глазом, но теперь он отправлялся в масштабное турне по всем городам для открытых встреч с избирателями, куда каждый желающий мог прийти и задать волнующие его вопросы.

– Как там мои котики? – спросила Алиса Захара во время пятиминутного перекура.

– Приходят греться по ночам, – ответил Захар. – Особенно мне нравится, как толстая кошка – как её, Дуся или Пуся? Я их постоянно путаю. По-моему, Пуся это полная – пытается забраться на меня, когда я сплю на боку, но так как бок узкий, а она толстая, она сначала всё время соскальзывает, а потом как-то находит равновесие и устраивается, она очень тёплая и уютная.

Одна из девушек, которым он давал листовку, чем-то ему понравилась. На вид самая обычная. Внимательно выслушала его, и, не споря и не соглашаясь, с понимающим видом взяла листовку и последовала дальше, сказав: «Спасибо», когда он ей сказал: «Приятного дня». Потом он заметил, что она не ушла далеко, а сидит метрах в двадцати на лавочке в телефоне. Ему пришла в голову безумная мысль подойти и попросить у неё номер телефона. В конце концов, он теперь свободен, и может знакомиться с кем пожелает. Но его сковал озноб нерешительности. Он механически продолжал раздавать листовки, повторяя про себя: «Подойди. Подойди. Подойди». Наконец, Алиса на несколько минут зачем-то отлучилась и скрылась из виду, и Захар понял, что это его шанс. Пересилив себя, он подошёл к скамейке, сел рядом (!) – он сам не верил в то, что это делает, убедился, что девушка, кажется, та самая, и он не обознался, раскрыл рот и произнёс:

– Извините, а можно попросить ваш номер телефона?

У него перехватило дыхание. Конечно, Захар не верил в то, что она всерьёз посмотрит на такого дрыща, как он. Но а вдруг. Один раз из тысячи выпадает шанс.

– Зачем? – задала девушка логичный вопрос, без неприязни или мнительности в голосе.

– Ну, просто вы мне понравились, и, возможно, мы бы могли как-нибудь встретиться, – выпалил Захар.

– Я бы с радостью, но боюсь, что он будет против, – сказала девушка и показала в телефоне фотографию какого-то парня, которого Захар даже не рассмотрел, потому что у него было плохое зрение, которое в моменты волнения снижалось ещё сильней.

– Это ваш парень? – спросил Захар.

– Да.

– Ну ладно, я понял, спасибо, что уделили мне время, – сказал Захар, вставая. – До свидания.

– До свидания, – ответила красивая девушка.

Всё происходило с Захаром как будто во сне. Он не верил, что и впрямь на это решился. Жаль, что у неё уже есть парень. «Ну ладно, – подумал Захар, – по крайней мере, я попытался. ПОПЫТАЛСЯ, ПОПЫТАЛСЯ!.. А мог застесняться и не подойти». Алиса вернулась почти сразу, как по расписанию. Хорошо, что она не видела, как Захар «подбивал клинья», пусть думает, что он всё ещё сохнет по ней. Вдруг она рассорится с Жорой и решит утешиться в его объятиях.

И всё-таки, та девушка… Эх.

Наконец, самым «ударным» был куб возле торгцентра «Дружба», недалеко от района, где жила бабушка, в самый канун приезда Феврального (назначенного на 23 сентября). Захар носился, как заправский метеор, не считая пачек с розданными приглашениями. От самого «куба» он отправлялся в рейд по окрестностям: дворикам рядом с жилыми домами, парковым дорожкам, и один раз даже вместе с Максом Панфиловым к кинотеатру «Иллюзион» неподалёку, возле которого и должна была пройти встреча с Алексеем Февральным. Как сама локация, где проходил куб, так и её окрестности были местами очень оживлёнными. Поэтому улов был удачным и многочисленным. Когда ребята шли назад от кинотеатра, Захар даже предложил листовку продавщице в газетном киоске, а Макс сунул в окно припарковавшемуся возле тротуара покурить таксисту.

На саму встречу, правда, Захар не пошёл. Он как раз намедни получил по почте долгожданное – в синем обрамлении, со стильным шрифтом, красивой печатью нотариуса и колоритной размашистой «закорючкой» Сергея в правом нижнем уголочке – Приглашение, разорвав конверт, отправил отчётную фотку Сергею, мол, дошло, и принялся за сборы. Уезжать он собирался как можно скорей, а в городе остались ещё незавершённые дела. И он предпочёл день, свободный от агитации (потому что в него проходила та самая встреча) потратить на решение этих дел.

– Как же так, ты не пойдёшь на встречу, на которую пригласил сотни людей? Ты же раздал чуть ли не столько приглашений, сколько все остальные волонтёры, вместе взятые, – увещевала его Алиса вечером 22 сентября.

– Ну, это ты преувеличиваешь, – ответил Захар. – Да и потом, встреча для тех, кто либо не знает о Февральном, либо у них есть вопросы по его программе. У меня вопросов к нему нет. Я, ещё до того, как он пошёл баллотироваться, отсмотрел десятки интервью с ним, и знаю его позицию по всем ключевым вопросам. И, честно говоря, меня тошнит уже от фамилии ФЕВРАЛЬНЫЙ. Поэтому завтра я возьму выходной, и разберу наконец твои книги, раз уж обещал.

И он действительно заперся от внешнего мира в Алисиной гостинке и принялся «бороться» с нескончаемой прорвой книг. Распахнутые коробки занимали всю площадь комнаты, Захар перебирался между ними ювелирными скачками, стараясь не обрушить уже разложенные по порядку стопки книг, а кошки перебегали по стенам, как ниндзя. От сентябрьской вполне себе летней жары (несмотря на перманентно открытое окно) и клубов пыли, поднимавшихся от старых коробок, Захар буквально задыхался, но героически ставал и продолжал битву за Великую Гармонию против Вселенского Хаоса и беспорядка.

Роджер Желязны, 28 томов + 6 томов «Хроники Амбера», Пол Андерсон, 22 тома, Роберт Шекли, 10 + 2 тома, Филип Фармер, 23 тома, Айзек Азимов, 13 + 6 томов, Гарри Гаррисон, 18 томов, Клиффорд Саймак, 19 томов, Харлан Эллисон, 3 тома, Пирс Энтони, 7 томов, Урсула Ле Гуин, 12 томов, Уильям Тенн, 2 тома, Рэй Брэдбери, 8 томов, Ким Стенли Робинсон, 3 тома, Артур Кларк, 5 томов, Толкин, Стругацкие, Лазарчук, Снегов, Беляев, Олди, Семёнова, Белянин, Пехов, Перумов, Крапивин, Пушкин, Толстой (оба), Чехов, Тургенев, Горький, Пришвин, Куприн, Платонов, Есенин, Достоевский, Булгаков, Пастернак, Мандельштам, Ахматова, Рубинштейн, Окуджава, Цветаева, Вознесенский, Вийон, Замятин, Вальтер Скотт, Дидро, Митчелл, Ремарк, Вольтер, Уайльд, Данте, Рабле, Камю, Гюго, Лондон, Оруэлл, Расин, Лопе де Вега, Дюма, Бальзак, Гете, Бронте, Остен, Моэм, Конан-Дойл, Стивен Кинг, Сервантес, Теккерей, Верн, серия «Познай мир», серия «Мифы народов мира», серия «Детский детектив», и так далее, и так далее, и так далее…

В самой нижней коробке в самом дальнем углу обнаружились Алисины старые записи и фотографии. Эту коробку особенно облюбовали тараканы. Захар, который, по причине того, что раньше в быту не встречался нос к носу с таким явлением, не знал, что тараканы появляются бесконечно, как противники в компьютерной игре на том месте уровня, где это прописано кодом, решил объявить им войну и начал массово давить. От этого тараканы забегали быстрее, и давить их стало сложнее. По мере того, как Захар вынимал из коробки каждый следующий слой находящихся там бумаг, тараканов становилось на одно полчище больше. Минут через сорок Захар сдался и просто вынес злосчастную коробку в подъезд, чтобы потом выбросить. Извлечённые из неё «архивы» были в основном нещадно попорчены чёрными пронырами, но одна фотография, где Алиса была запечатлена в разгар своей бардовской юности, более-менее сохранилась, и Захар взял её себе в память о девушке.

В предпоследний день перед своим отъездом в конце сентября он избавлялся от последних докладов. Неохваченным остался только самый центр, вдоль улицы Светланская, где находилась квартира родителей. Захар специально оставил его напоследок, чтобы если доклады и всплыли, с местонахождением Гордеева это связали в последнюю очередь (о том, что он месяц жил у Алисы в гостинке, кроме него и девушки никто не знал). И вот, он проник в случайный подъезд. Так как в нём горел свет, а снаружи было уже темно, и у входа кажется тёрлись какие-то типы, Захар, подойдя к почтовым ящикам на площадке между первым и вторым этажами, предусмотрительно развернулся спиной к окну. Вытащив доклад, он застыл в раздумьях, в какую квартиру бросить послание, в 3-ю или 7-ю. Некоторые ящики были до отказа забиты корреспонденцией и по их виду было ясно, что они нерабочие (а у некоторых, наоборот, замок был вскрыт и сами они опустошены). Такие ящики по понятным причинам не подходили. И вот он подумал, и бросил в третий. В этот момент дверь третьей квартиры, которая была прямо напротив него на площадке первого этажа, распахнулась, и из неё вышла женщина в красном пальто. Захар сделал вид, что спускается по лестнице к выходу. Но выйти из подъезда он не мог, потому что тогда домофон закроется, и обратно попасть будет трудно, а ему ещё надо было кинуть второй доклад. К выходу он дошёл раньше, чем женщина, потому что та ещё закрывала дверь на ключ. Захар, не переступая порог дома, застыл как бы в нерешительности. Женщина в красном пальто пошла ему навстречу. Он ожидал, что она пройдёт мимо, но она спросила:

– Вы что-то ищите, молодой человек?

– Это ведь дом Х?.. – спросил Захар, и назвал номер дома, который увидел только что до этого на углу.

– Да, – ответила женщина.

– А, тогда всё правильно, – сказал Захар и уверенно двинулся вверх по лестнице. – Мне нужно в третью квартиру… – сдуру ляпнул он, и понял, что спалился. Потом, уже поднявшись на площадку первого этажа (где та самая квартира и была), деланно остановился, как будто что-то вспомнил, обернулся, и…

– А вы уверены, что вам в третью квартиру? – спросила женщина. – Потому что в третьей квартире живу я.

– А это точно дом Х? – спросил Захар.

– Точно, – сказала женщина. – Вы мне что-то в почтовый ящик бросили?.. – вдруг осенило её.

– Нет, что вы, – убедительно покачал головой Захар. – Наверное, мне всё-таки нужно на другой этаж. – И поспешил скорей ретироваться наверх.

Дождавшись хлопка двери подъезда внизу, он приспустился к почтовым ящикам, и, кое-как подцепив пальцами доклад из 3-го ящика (женщина его видела, значит, поймёт, что доклад от него!), кинул в 9-й. Однако в 9-м ящике с задней стороны была широкая щель (такое бывало у некоторых ячеек), и доклад провалился в неё и упал снизу, на пол площадки. Захар чертыхнулся и кинул доклад в другой случайный ящик, потом кинул второй и поспешил скорее смыться. Он надеялся, что женщина, выйдя из подъезда, сразу ушла по своим делам, а не стояла снизу под окнами, наблюдая его манипуляции (что легко сделать, потому что он на самой нижней площадке был как на ладони). И надеялся, что она не знает тех своих соседей, которым Гордеев подкинул послания, иначе они могут рассказать о докладах ей. По пути домой он ощущал стыд. Так близко от провала Штирлиц ещё ни разу не был.