Текст книги "Прошу актеров повторить убийство"

Автор книги: Мацей Сломчинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава восьмая

Лестничная клетка была тесной. Этот дом был построен за много лет перед войной и по странному стечению обстоятельств уцелел. Зентек медленно поднимался на четвертый этаж. Дождь уже давно перестал. Вторая половина дня была жаркой и душной. Посмотрев на табличку у двери, он прочел на ней:

«АННА СТРАХОВСКАЯ»

Он облегченно вздохнул, медленно поднял руку к звонку и нажал на белую костяную пуговку, минуту подождал. Снизу доносились приглушенные голоса улицы. Он услышал быстрые шаги внутри квартиры, и дверь отворилась.

На пороге стояла Анна Страховская. Она была одета в темно-красный халат, плотно облегающий ее маленькую фигурку. Только теперь капитан увидел, что она невысока ростом и худощава. Раньше ему казалось, что она более плотного телосложения.

«Интересно, – подумал он. – Люди, имеющий сильный характер, всегда на вид занимают меньше места. Но тогда мне не показалось, что у нее сильный характер…»

Он молча поклонился, ожидая, что хозяйка посторонится и впустит его.

– Это вы? – спросила она с легким удивлением. Она не казалась недовольной или испуганной.

– Я. Можно к вам?..

– Пожалуйста.

Только теперь в ее голосе зазвучало сомнение. Она отошла на шаг. Капитан снял шляпу и втиснулся в темную прихожую. Он осмотрелся, стараясь, чтобы глаза привыкли к полумраку. Заметил вешалку и пристроил туда свою шляпу. Хозяйка закрыла за ним дверь и встала с ладонью на дверной ручке, не двигаясь с места. Зентек опустил руку и ждал.

Анна придержала рукой полу халата и быстро подошла к застекленной двери в конце прихожей, открыла ее и сказала:

– Пришел этот пан из милиции.

Никто ей не ответил. Она повернулась к Зентеку.

– Пожалуйста, заходите. Вы к сестре или ко мне?

– К вам обеим, если это не причинит вам особенного беспокойства.

Он остановился в открытых дверях. Перед ним было открыто окно, а за ним темный массив стоящего напротив дома. Мария сидела на простой тахте, очень низкой и покрытой темно-голубым покрывалом. Голову она повернула к вошедшему. Легким кивком головы она ответила на его поклон.

– Прошу прощения, что я должен еще раз сегодня побеспокоить вас.

Она молчала. Ему даже показалось, что она сделала легкое, нетерпеливое движение головой. Может быть, это только вливающийся в окно ветерок пошевелил ее волосами.

– Чего вы хотите? – Анна показала ему на стул и уселась рядом с сестрой.

Зентек не стал садиться.

– Час назад я навестил магистра Хенрика Шульца на его работе. И прошу вас вообразить, что не успел я даже представить ему подробно все случившееся, как он немедленно признался в отравлении профессора Рудзинского.

– Признался… – сказала Мария так тихо, что они едва услышали ее.

Внезапно, прежде чем сидевшая рядом с ней Анна успела вскочить с места, она подскочила к открытому окну, поставила ногу на подоконник и…

Быстрота, с какой капитан Зентек пролетел через всю комнату, схватил ее и упал вместе с нею на диван, была поистине ошеломляющей.

– Пусти! – Мария боролась, как сумасшедшая. Зентек схватил ее за плечи и уложил. Девушка несколько раз конвульсивно дернулась. Потом она успокоилась.

Только в эту минуту Анна вскочила с места, подбежала к окну, закрыла его и встала перед ним, распахнув руки.

Зентек поднялся, потом подал девушке руку и помог ей подняться. Она встала, подбежала Анна. Глаза у нее были испуганные, она прижала Марию к груди и начала быстро, нескладно говорить:

– Тихо, тихо, перестань! Он лжет… он лжет…

– Не лжет, – вздохнул Зентек, отряхивая брюки и предусмотрительно занимая положение между женщинами и окном. – Вы не дали мне закончить фразу. Пан Шульц действительно признался в убийстве профессора, но мы знаем, что он не мог его совершить.

– Не мог…

Мария высвободилась из объятий сестры, сделала два неуверенных шага, обессиленная уселась на тахту. Анна подошла к ней и встала рядом.

Зентек смотрел на них совершенно неподвижно: одна сидела с лицом, спрятанным в ладони, другая стояла выпрямившись рядом с ней в своем кроваво-красном на солнце халате. Они напоминали ему какой-то скульптурный дуэт в мраморе. Он только не мог вспомнить, где он его мог видеть.

– У пана Шульца есть то, что называется «железным алиби», по крайней мере, так я его проинформировал, – сказал он.

– Но почему?.. – Мария подняла голову, она не смогла закончить эту фразу.

Капитан же немедленно ответил своим деловым, вежливым и спокойным голосом:

– Скорее всего, он в первый момент подумал, что это вы убили своего мужа. И поэтому решил взять вину на себя. Не хотел, чтобы вы подверглись наказанию, убив другого мужчину из любви к нему. Очень логично, если посмотреть на все это с его стороны. Я бы сказал даже, что это очень благородно. Впрочем, надо признать, что в благородстве вы ему не уступаете. Минуту назад вы хотели выскочить с четвертого этажа только потому, что я сказал вам о вине пана магистра Шульца. Из этого можно сделать два вывода: первый, что вы должны очень любить друг друга, и второй, что наша любимая Народная милиция, представленная здесь моей скромной персоной, – настороже.

– Перестаньте, пожалуйста! – резко сказала Анна. – Вы не имеете права говорить в моем доме все эти глупости! Это не относится к процессу следствия, если вы ведете какое-то следствие. Прошу вас спрашивать о том, что вас интересует. А потом прошу вас уйти!

– Разумеется. Прошу прощения, но мне казалось, что я должен проинформировать вас о ходе следствия в так близко касающемся вас деле. В конце концов несколько минут назад я спас жизнь вашей безрассудной сестре и, хотя это относится к моим обязанностям, я не могу рассчитывать на какую-то благодарность с вашей стороны, но мне кажется, что…

Он не закончил и развел руками, как обычно, по-мальчишески и беззащитно.

– Вы правы, – сказала Анна почти так же резко, как и до этого. – Я прошу прощения.

– Благодарю вас. Прошу вас поверить мне, что моя работа не принадлежит к самым приятным. Все стараются ввести меня в заблуждение. Буквально все. И это повторяется все время. А я ведь не детектив из сказки. – Он замолчал. – Но несмотря на это, иногда мне все же удается докопаться до правды. Сам не знаю, как это происходит… До свидания. Я уж пойду. Мне кажется, что нужно еще немного, чтобы выяснить все это дело, но… у меня еще много работы. – Он поклонился. Мария ответила ему машинальным поклоном. Он повернулся к дверям, потом слегка кашлянул.

– Вы, может быть, покажете, где выход?

Она не ответила, посмотрела на него широко открытыми глазами, в которых был дикий, почти звериный страх, медленно поднесла руку ко рту и заслонила его, как бы стараясь сдержать крик.

Зентек повернулся и тихо вышел.

Когда он медленно спускался по лестнице, на его губах все еще играла улыбка. Но он не был счастлив и был не уверен, не стоит ли перед угрозой компрометации себя как профессионала.

Глава девятая

Капитан Зентек вошел в кафе и осмотрелся. Было довольно пусто. За двумя или тремя столиками сидели люди, разговаривая приглушенными голосами. Какие-то старушки сидели, склонившись над чашками чая. В другом конце сидели две молодые девушки и скучающий мужчина, играющий ручкой черного зонтика, который он не оставил в гардеробе. В баре женщина со слишком черными и слишком блестящими волосами занималась, как всегда, протиранием бокалов. Два официанта, сидящие за служебным столиком утомленные и скучающие, записывали что-то в своих блокнотах.

Капитан медленно пересек зал и остановился, опершись локтем о стойку бара.

– Заведующий здесь?

Черноволосая барменша подняла голову, не переставая протирать бокалы.

– А зачем он вам?

Зентек еще больше наклонился и вынул из кармана милицейский жетон, незаметно показав его ей. Барменша поставила бокал, из-под пирамиды черных уложенных волос блеснул короткий любопытный взгляд.

Она сделала жест пухлой ладонью.

– Там его кабинет. Наверное, он у себя.

– Благодарю вас, – сказал капитан.

Она ничего не ответила. Он неторопливо направился к двери, спрятавшейся за портьерой. Нажал на ручку и вошел без стука.

Толстый, седеющий человек поднял голову над стопой счетов, лежащих перед ним на столе.

– Что вы себе…

– Милиция, – спокойно сказал капитан. Он вынул удостоверение, неторопливо показал его и уселся. – Вы заведующий этим кафе?

– Да.

– Послушайте, пан заведующий, у меня есть к вам одно дело. Сегодня рано утром здесь, по-видимому, была одна женщина. Я хотел бы убедиться, действительно ли она здесь была. Как вы думаете, кто-нибудь из вашего персонала мог бы ее опознать?

– Она пришла сюда с вами?

– Нет, но вот ее фотография. Сейчас у вас в зале тот же персонал, который был утром?

– Да. Они сменяются в шесть вечера. Во сколько это могло быть?

– Примерно между шестью тридцатью и семью, не могу вам назвать точное время.

– Проще всего пригласить сюда обоих официантов и пусть посмотрят.

– Только не обоих сразу, хорошо?

– Хорошо, пан капитан.

– Вы меня знаете?

– Разумеется, – спокойно сказал заведующий. – Это моя профессия.

Зентек усмехнулся, заведующий встал и вышел. Через минуту он вернулся, ведя за собой одного из официантов.

– Пану капитану нужно, чтобы мы сказали, была ли эта женщина сегодня утром около семи утра в нашем кафе.

Официант наклонился над лежащим на поверхности стола снимком. Какое-то время смотрел на него. Зентек молча приглядывался к нему.

– Да, вроде бы это она. Была тут такая с самого утра. Посидела немного и ушла. Но я ее не обслуживал, ото сделал Янковский.

Он выпрямился. Еще раз посмотрел на фотографию. Потом кивнул головой, как бы желая подтвердить, что не ошибся.

– Тогда пригласите сюда Янковского, – буркнул Зентек.

Официант взглянул на заведующего.

– Позовите его, пан Вацек.

– Хорошо, пан заведующий.

Официант вышел.

– Дисциплина, как в армии, – усмехнулся Зентек.

– А что делать? Вы же знаете это место. Днем тихо и спокойно, а ночью! Нужно иметь лошадиное здоровье. Рядом вокзалы и огромный отель. – Он посмотрел на фотографию. – Знаю их почти всех, но этой, по-моему, не видел. Воровка?

– Нет, – капитан протестующе покачал головой. – Историк.

Заведующий не понял. Он наморщил лоб. В эту самую минуту вошел Янковский.

– Вы меня вызывали? – спросил он, покосившись на Зентека.

Заведующий кивнул головой в сторону капитана, который, не говоря ни слова, пододвинул фотографию. Официант взял ее в руки, присмотрелся к ней и положил обратно на то же самое место, с которого брал.

– Была здесь она сегодня? – спросил заведующий.

– Столько людей сюда приходит, пан заведующий…

– Этому пану нужно это знать.

– Была. По-моему, с самого утра. Красивая и не такая уж молодая, правда? Очень вежливая. Да, я ее помню, пан заведующий. Она заказала кофе и два рогалика с маслом.

– Сколько тогда могло быть времени? – спросил Зентек.

Он слушал очень внимательно, но мысли его были далеко. Он знал, что должен еще узнать в «Орбисе»… А потом пойти поговорить с полковником. У этого разговора будет неожиданный исход. Об этом он тоже уже знал. Он чуть слышно вздохнул, но сразу же пришел в себя. Диалог между заведующим и официантом начинал становиться любопытным.

– Пришла вскоре после шести или перед шестью. Кофе выпила весь, а к рогаликам даже не притронулась. Заплатила и вышла.

– И сколько было времени, когда она ушла?

– Трудно сказать. Она сидела у нас, может быть, с полчаса. По-моему, не дольше.

– Это все, что мы можем вам сказать, – заведующий сделал официанту знак, что он может уйти.

– Похоже, что все… пан заведующий.

Зентек уловил чуть заметное колебание в последних словах говорящего.

Когда официант уже был у двери, он спокойно сказал:

– Вы, кажется, хотели что-то еще добавить, пан Янковский?

– Что?

Человек остановился и повернулся к нему.

– Мне так показалось.

– Э, нет. Такая ерунда, что и не стоило вспоминать. Обычное дело, – официант был явно зол на себя.

– Я капитан милиции из Главной комендатуры, – Зентек неодобрительно покачал головой. – Мы очень не любим, когда от нас скрывают информацию, которую должны дать. Я не в прятки пришел играть с вами. Итак, вы что-то еще знаете?

– Да, пан капитан. Ясное дело. Мне только показалось, что…

– Говорите, – спокойно сказал Зентек. – Мы уж сами как-нибудь решим, пригодится нам это или нет.

– Это был этот Франек, пан заведующий, – сказал официант человеку за столом. – Вы знаете, какой?

– Какой Франек? – спросил Зентек.

– Да есть тут один такой, – заведующий поморщился. – Часто приходит сюда. Даже слишком часто.

– Ну? – Зентек неожиданно встал и подошел к официанту. – Это очень важное дело и любая информация, которую мы получим, останется только между нами, понимаете?

– Это так? Потому что, видите ли, пан капитан, эти ребята не очень любят шутить. И если они узнают, что человек рассказывает о них там, где не нужно… Тогда могут быть неприятности. Не у вас, а у меня.

– Я понимаю. Спите спокойно. Вам нечего бояться. Они ни о чем не узнают.

– Очень прошу вас, пан капитан, чтобы не узнали. Потому что, видите ли, этот Франек ходит сюда с девицами и подсовывает их гостям из провинции. Много служащих сюда приезжают в командировки из разных мест и обычно не знают, чем бы заняться вечером, а как выпьют, то все начинают искать дамского общества, поскольку они мужчины. Тогда эти дамы каким-то чудом оказываются там, где их ищут. Вы понимаете?

– Понимаю. Что дальше?

– Так вот, этот Франек пришел сегодня примерно в то же самое время, что и она. Где-то прошлялся всю ночь и зашел выпить пивка. Когда эта женщина вошла, он спросил меня, знаю ли я ее. Я сказал, что не знаю и что никогда ее не видел, и сразу же его предупредил, чтобы он оставил свои штучки, потому что она выглядит порядочной женщиной. Нам не нравится, когда такие вещи происходят здесь, потому что милиция в последнее время очень…

Заведующий громко закашлял.

– Это значит, милиция в последнее время очень следит, чтобы ничего такого здесь не было. И нам это тоже не нужно. Он все понял и только издали на нее смотрел. Было видно, что она ему понравилась, а, может быть, у него были какие-то свои планы. Я его не спрашивал об этом. Нас интересует только то, что делается в кафе, а вне его каждый человек может вести себя как угодно, мы не вмешиваемся в его дела.

– Это прекрасно, – заметил капитан. – Так что с этим Франеком?

– Как только она расплатилась и встала, он бросил мне десятку на столик и, даже не подождав сдачу, пошел за ней. Его не было часа два, может быть, больше. Потом он вернулся и выпил еще одно пиво. Я спросил его: «Пан Франек, ну как там дамочка?»

Он меня обругал потихоньку, а потом рассказал, что полгорода за ней исходил, и так и эдак пытался с ней заговорить, но ничего из этого не вышло. Явно порядочная какая-нибудь. Злой был, как черт. Потом расплатился и вроде бы поехал домой, спать. Такие ведь тоже должны отсыпаться, не правда ли, пан капитан?

– Наверно. – Зентек встал. – А как его зовут, этого Франека?

– А кто его знает, пан капитан. Говорят «Франек», и все тут. Они там не торопятся называть фамилии. Друзья называют его «Тучка». У каждого из них есть какое-то прозвище: то «Тучка», то «Сухой» или как-нибудь по-американски. У девиц тоже разные прозвища, они дают их друг другу: «Никита» или «Сильвия», хотя все просто «каськи», пан капитан.

– Франек – Тучка, – сказал Зентек, как бы про себя. – Хорошо. Спасибо. – Официант вышел. Капитан оглянулся.

– Могу я воспользоваться вашим телефоном?

– Разумеется. А я немного пройдусь по залу.

Заведующий направился к двери. Зентек улыбкой поблагодарил его. Когда дверь закрылась, он поднял трубку и набрал номер.

– Юрек, это ты? Говорит Зентек. Да, я на месте. У меня есть к тебе один вопрос. Мне нужна фамилия молодого человека, который известен в кафе отеля «Савой» как Франек-Тучка.

Он с минуту слушал. Потом вынул блокнот и записал в нем что-то, прижимая трубку плечом.

– Да. Спасибо. Достаточно. Привет.

Он положил трубку и направился к двери, провожаемый к выходу заведующим, быстро вышел из кафе, успев поймать быстрый любопытный взгляд черноволосой барменши.

На улице было очень тепло. Он не спеша подошел к своей неприметной серой «Варшаве» и сказал водителю:

– Бюро «Орбис». Дирекция.

Машина рванула с места. Зентек сидел на заднем сиденье, удобно раскинувшись и закрыв глаза. Он знал, что не успеет повидаться с полковником до конца рабочего дня. Но знал также, что полковник его подождет. Это было важное дело.

Машина остановилась. Капитан вошел в здание и по покрытым толстым ковром ступеням направился наверх, в кабинет главного директора. Он мог получить информацию в бюро. Но ему не хотелось, чтобы информация о его визите сюда стала известна. Никогда не известно, кто с кем знаком в этом удивительном миллионном городе, где все знают друг о друге все, а иногда даже больше чем все.

Директор принял его сразу.

– Мне бы хотелось, пан директор, чтобы сведения были получены так, чтобы никто не догадался, что они нужны милиции.

– Нет ничего легче. – Представительный мужчина с сединой на висках нажал кнопку на столе. Когда вошла секретарша, он сказал:

– Нам поступила рекламация из спортивного клуба. Я хотел бы, чтобы вы немедленно принесли мне сведения о занятых местах в спальных вагонах из Закопане в Варшаву.

– На какой день, пан директор?

– Ночь со вчерашнего на сегодняшний день.

– Хорошо, пан директор.

Они немного подождали. Она появилась снова, принеся два зеленых листка. Положила их на стол.

– Благодарю вас.

Она удалилась, даже не взглянув на незаметного, не самым лучшим образом одетого человека, сидящего напротив директора.

Когда она вышла, директор взглянул на принесенные ею листки и показал пальцем:

– Вот видите, пан, здесь, где штемпелем проставлена большая буква «Д», это дамские купе. В первом вагоне были заняты только два места в одном купе второго класса. Верхние места были свободны. В первом классе ехала только одна женщина. Во втором вагоне ехала вообще только одна женщина. Впрочем, это не имеет значения, потому что оба вагона были заполнены менее чем наполовину.

– Понятно. А не было в этот день какой-нибудь брони, от которой в последнюю минуту отказались? Вы понимаете, о чем идет речь: иногда «Орбис» закупает все места, а потом оказывается, что отменяется какая-нибудь заграничная экскурсия и вагон идет пустой, хотя до этого многим людям было отказано в покупке билета.

– Нет. – Директор наклонился над бумагами. – Все купленные билеты и бронь должны были быть записаны здесь. Это исключено.

– Благодарю вас.

Капитан встал, пожал директору руку и вышел. Он выглядел еще более задумчивым. Ничего не совпадало. Неужели человек, планирующий умышленное убийство, может совершить такую простую ошибку? Нет. Наверняка, нет.

Но сначала все нужно проверить и исключить все несовпадения.

Он уселся в машину и назвал маленькую улочку в отдаленном предместье.

Через двадцать минут машина остановилась перед маленьким домиком, расположенным на задворках длинного ряда серых зданий. На покосившейся крыше сидели голуби, которые при виде подходящего Зентека взвились, сделали небольшой круг и с тихим воркованием уселись обратно.

Капитан подошел к двери и громко постучал.

Старая женщина, грязная, худая, одетая в платье неопределенного цвета и выцветший фартук, неожиданно появилась в темном проеме.

– Вы что ищете?

– Я хотел бы поговорить с Франеком Ремишевским. Он здесь?

– А по какому делу?

– Да есть у меня к нему одно дельце. – Зентек снова вытащил из кармана свой жетон.

– Милиция?

– Милиция.

– Что вам снова от него нужно?

Она не казалась испуганной, только сердитой. Зентек не знал – на милицию или на Франека.

– Пока ничего не нужно. Я хочу с ним поговорить по одному делу. Он дома?

– Спит.

– Так разбудите его. Я подожду здесь.

Она оглянулась.

– Войдите.

Повернулась и первая вошла из коридора в темную комнату. Франек Ремишевский спал под грязным толстым одеялом, но сразу же открыл глаза, услышав в коридоре шаги. Он сел на кровать и быстрыми темными глазами внимательно взглянул на вошедшего.

– Из милиции, – сказала женщина. – Хочет поговорить с тобой.

Франек кивнул головой.

– Хорошо. Пусть мама уйдет.

Она вышла, но перед этим подняла со стула разбросанную одежду сына. Зентек сел.

– Ну? – сказал Тучка. – Я спал…

– Но не со вчерашнего вечера, правда?

– Наверное, нет. Кто бы столько мог выдержать в постели?

– Вот именно. Дело простое. Я хотел бы узнать, что вы делали сегодня, Ремишевский?

– Ничего не делал.

– Прекрасное занятие. Но расскажите мне поминутно это ваше ничегонеделанье: где были, с кем разговаривали, кого встречали, все.

– За весь день?

– Ну хотя бы между шестью и десятью утра.

– Это уже лучше. А о чем идет речь?

– О том, чтобы вы точно припомнили, что делали сегодня между шестью и десятью утра.

– Это я уже слышал. Но зачем это вам нужно?

– Хотим это знать.

– Но человек не должен сразу вам все выкладывать.

– Не должен. Мы можем поговорить позднее в Главной комендатуре. Только не знаю, будет ли вам удобнее спать там под арестом. Таких одеял у нас там нет.

– Я ничего плохого не сделал. Что вы меня пугаете арестом?

– Я вас не пугаю, Ремишевский. Хотите – говорите, нет – нет. Машина ждет.

– Могу и поехать, – Ремишевский пожал плечами. – Ничего вы мне не сделаете. И нечего меня пугать. Впрочем, покажите мне удостоверение. Без этого я не поеду.

– Очень разумно.

Капитан вынул удостоверение и подал ему. Франек медленно прочитал то, что было там написано, шевеля губами, и повернулся к Зентеку.

– Так вы капитан из Главной комендатуры?

– Как видите.

– Но, клянусь Богом, я ничего плохого не сделал!

– В жизни или сегодня утром?

Франек откинулся на подушку.

– Что случилось?

– Это я вас спрашиваю.

– Не понимаю. Но раз вы хотите знать, то пожалуйста. Не будем упрямиться. В половине седьмого я заглянул в «Савой» выпить кружечку пива. Вы, наверное, хотите узнать, где я был до этого?

– Не хочу.

– Не хотите?

– Нет. Я хочу знать, что вы делали сегодня между семью и десятью утра. Не больше.

– Ну хорошо. – Франек пожал плечами. – Я заглянул в «Савой» выпить кружечку пивка, а потом вышел и прогулялся по городу.

– Один?

– Один.

– Без всякой причины? Только затем, чтобы пройтись?

Франек подозрительно посмотрел на него, потом усмехнулся.

– Это законом не карается.

– Что не карается законом?

– Вы знаете что.

– Нет, не знаю. Зато знаю, что карается. У меня нет времени, Ремишевский. Одевайтесь и пойдемте. Там в комендатуре мы с вами обстоятельно поговорим. Заранее могу вам сказать, что мы найдем достаточно материала, чтобы вас продержать все лето.

– Никого нельзя держать без санкции прокурора.

– Мне рассказывал один прокурор, что вы снитесь ему по ночам, как барышне жених. Жить без вас не может. Он очень обрадуется, когда мы вас ему покажем.

– Пошел за одной бабенкой, которая завтракала в «Савое».

– И долго вы за ней ходили?

Смуглое красивое лицо Франека еще раз осветила улыбка. Это была не слишком приятная улыбка, но Зентека в этот момент интересовало совсем другое.

– Часа три. Сам не знаю, что это на меня нашло. Она была старше меня и не так, чтоб очень. Но я увязался за ней.

– И что-нибудь из этого вышло?

– Да что вы! Ничего. – Франек еще раз усмехнулся, полез под подушку и вынул оттуда пачку сигарет. Он протянул их Зентеку, но тот качнул головой, отказываясь. Тогда он сам закурил и глубоко затянулся. – Я заговаривал с ней пару раз. Она постоянно меня отшивала, а под конец сказала, что позовет милиционера. Их как раз было двое недалеко, поэтому я смылся.

– А она?

– Села в такси.

Зентек вынул из кармана бумажник, а оттуда фотографию.

– Это она?

Франек наклонился.

– Да. – Он поднял на капитана глаза. – Так речь была не обо мне, а о ней?

Зентек ничего не отвечал. Он забрал фотографию и положил ее обратно в бумажник.

– Сколько могло быть времени, когда она села в такси?

– Может быть, без четверти десять, а, может быть, немного больше. Но нет, немного больше, потому что в половине одиннадцатого у меня была встреча с одним типом в «Савое», а я пришел за несколько минут раньше, чем он.

– Как же могло случиться, что вы за ней отправились, Ремишевский? Сами же говорите, что она была старше вас.

– Ну и что? Разве тем, кто старше, это не нужно?

– Наверное, нужно. Но она, как видно, на вас не польстилась.

– Не польстилась, – признал Тучка и лег на подушку с сигаретой в зубах. – Я думал, что это порядочная женщина. А оказывается, вы ею занимаетесь. Как человек может ошибиться!

– Я старше вас, и то ошибаюсь, – капитан усмехнулся и встал. – Может быть, вы мне еще потребуетесь, Ремишевский. Не забывайте того, о чем вы мне сегодня рассказали.

– Не забуду, шеф. Можете быть спокойны.

Капитан уже взялся за ручку двери, когда до него донесся голос Франека.

– А кто это такая, капитан?

– Да так, ничего особенного. Просто немного нервная особа. Зарубила десять человек топором, преимущественно ухажеров, – сказал Зентек и вышел.

Женщина вошла в комнату.

– Что он от тебя хотел?

– Да так, поговорить приходил. Капитан из Главной комендатуры. Комик какой-то.

Франек рассмеялся и укрылся с головой одеялом.

– Пусть мама подберет с пола сигареты, они упали. Теперь буду спать. Скоро нужно будет вставать на работу.

– На работу, – пожала она плечами. – За такую работу Бог Еву из рая выгнал.

– И правильно сделал, – Франек зевнул.