Текст книги "Апорт (ЛП)"

Автор книги: М. Вайолет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– Я понял, что должен оставить тебя себе. Никто не любит меня так, как ты, красавица. И теперь ничто и никогда не встанет между нами.

Блядь. Даже и в миллионе снов я не могла представить, что он действительно меня заметит. Я сжимаю кулаки, чтобы пальцы не дрожали. Он расставил ловушку, и я сама в нее попалась.

– Ты нравишься мне очень давно. Я должна была сказать тебе об этом еще вчера… Ты же не сердишься?

Он достает член из спортивных штанов и проводит большим пальцем по головке, выжимая каплю смазки.

– Как я могу сердиться на свою девочку Джилл? На то, как ты молишься у моего алтаря, моя послушная маленькая сталкерша. М-м-м, ты довела меня до одержимости. Но если ты когда-нибудь попытаешься уйти, то я убью тебя.

В животе всё замирает, а трусики промокают насквозь.

– Никогда. Обещаю, Панк. Я не оставлю тебя.

Он касается моих губ пальцами.

– Ш-ш-ш, на колени.

Я опускаюсь на пол между его ног.

– Накажи меня.

Его глаза вспыхивают, и та самая дьявольская ухмылка возвращается.

– О, я это и планирую. Открой свой рот и расслабь горло. Да, вот так. Моя грязная маленькая шлюшка.

Я вздрагиваю, когда он с силой вгоняет свой толстый, покрытый венами член до самого упора, ударяя мне по задней стенке горла. Я хватаю ртом воздух, пока он держит мою голову и медленно трахает мой рот. Я веду языком по каждой вене, по каждому бугру его плоти, задыхаясь в собственных стонах.

– Это не просто «минет», Рокси. Это, блядь, святое причастие. И ты выпьешь каждую каплю моего семени в качестве покаяния. – Толчок. – О, детка. Блядь. – Ещё один толчок. – Мы будем творить по-настоящему грязные вещи.

Он истязает мой рот, оставляя синяки на губах и внутренней стороне щек. Мои зубы задевают его ствол, отчего он стонет еще громче. Снова и снова, каждый толчок мощнее предыдущего, так он заявляет на меня свои права. Я сосу и лижу, дичая от его вкуса.

Я давлюсь, когда семя взрывается у меня во рту. Горло сводит судорогой, я пытаюсь сглотнуть и одновременно бороться за глоток воздуха. Впиваюсь ногтями в его бедра и делаю медленные глубокие вдохи через нос.

– Умница. Блядь. Пей нектар своего бога, – он обхватывает мое горло рукой, чтобы чувствовать, как я сглатываю под его ладонью.

Я не останавливаюсь, пока не вылизываю его дочиста. Задыхаясь и чувствуя головокружение, я прислоняюсь к нему.

– Обожаю твой вкус.

Он приподнимает мой подбородок, вглядываясь в глаза.

– Я люблю тебя, красавица.

Теплое покалывание разносится по телу, как лесной пожар.

– Я тоже тебя люблю.

Он мой. Панк Уайлдер наконец-то принадлежит мне.

Эпилог

Сломанный фонарь на веранде болтается на ветру. Он держится на одном проводе и мигает, освещая облупившуюся зелёную краску на сайдинге одноэтажного трейлера моей мамы. По спине пробегает дрожь. Свет нигде не горит. Но я знаю, что он там.

– Уверена, что хочешь этого? Я могу зайти и сам со всем разобраться, – рядом со мной стоит Панк, весь в чёрном, лицо скрыто под светящимся в темноте маской.

Согласно киваю, не отводя глаз от входной двери.

– Я должна довести дело до конца. Он слишком много у меня отнял…

– Тут тишина, Рокси. Ни души на мили вокруг. Мы можем не спешить. Но всё же тебе нужно надеть это. На всякий случай.

Адреналин ударяет в кровь, когда он протягивает мне мою маску куклы. Я надеваю её без колебаний. Она как щит. Теперь я и есть эта маска. Сломанная кукла, с которой хватит этого дерьма.

– Молодец, – шепчет он мне в ухо, – теперь можем играть.

Каждую ночь мама уезжает в город на ночную смену в мотель. А отчим проводит это время, напиваясь до потери сознания. Когда я была ребёнком, то пряталась в лесу, пока не видела фары её ржавого пикапа за поворотом на последнем повороте грунтовой дороги.

Я сжимаю кулаки, вспоминая, как он вылетал из трейлера, когда слышал грохот закрывающейся двери. Я подползала ближе, прячась в кустах, испуганная и злая, что была слишком маленькой, чтобы помочь ей. Он бил её и забирал все чаевые, которые она заработала за ночь.

Когда я подросла, моя злость перекинулась на неё. Потому что она и пальцем не пошевелила, чтобы спастись. А когда у меня появились сиськи и изгибы, то его внимание переключилось на меня…

– Всё скоро закончится, красавица. Он получит по заслугам, – Панк обхватывает мою руку, удерживая рукоять зазубренного охотничьего ножа. – Заставь его орать, как свинью.

Тот же терракотовый горшок всё ещё стоит на веранде, с мёртвыми цветами и увядшими сорняками. Я пинаю его, находя запасной ключ там, где когда-то оставила. Затаив дыхание, поворачиваю его в замке. Дверь скрипит на ржавых петлях, но монстр внутри слишком пьян, чтобы заметить.

Панк заходит первым, используя своё тело как щит. Я делаю резкий вдох, и знакомый запах ударяет в ноздри: дешёвое пиво, сигаретный дым и грязное бельё. Меня едва не выворачивает прямо в маску.

Я обхожу Панка, вглядываясь в ошметки своего детства. В эту тюрьму, которую я когда-то сменила на другую, потому что не смогла прикончить его с первого раза. Больше я такой ошибки не совершу.

Он развалился на своем любимом месте в обшарпанном коричневом офисном кресле, украденном с какой-то распродажи. Потный пивной живот свисает над резинкой боксеров. Я двигаюсь вперед как одержимая, сходя с ума от жажды крови. Лунный свет очерчивает его тело, подчеркивая вечную брезгливую гримасу на роже. Он не расслабляется, даже когда спит.

Я не спеша стягиваю его лодыжки пластиковыми хомутами. Затем то же самое проделываю с запястьями и намертво приматываю их к подлокотникам кресла, которое он так обожает. Кресла, в котором он сдохнет.

– Аккуратнее, – шепчет Панк.

Я киваю и прижимаю кончик лезвия к его горлу.

– Просыпайся, мудак.

Панк отвешивает ему хлёсткую пощечину.

Глаза Хэнка распахиваются, округляясь от ужаса при виде кукольной маски, уставившейся на него в упор.

– Какого хера?!

– Скучал по мне, Хэнк?

– Роксана? Ты, тупая сука... – он дергается вперед, но Панк хватает его за плечи и впечатывает обратно в кресло.

– Ш-ш-ш. Тебя никто не услышит. Помнишь? – я веду кончиком ножа по его вздымающейся груди. – Не это ли ты мне шептал, когда я ревела?

Его взгляд метнулся к Панку:

– Эта сука невменяемая! Не верь ни единому слову из её пасти!

Панк с силой вдавливает большой палец в правый глаз Хэнка:

– Еще раз назовешь её сукой, и я на хер выдавлю тебе глаз.

Вместе с булькающими криками из глотки Хэнка вырывается тошнотворная вонь застарелого перегара.

– Не сейчас, любимый. Ведь я хочу, чтобы он видел, что я с ним сделаю, – мой живот скручивает от сладкого возбуждения. Я провожу лезвием по его щеке, слизывая кровь, сочащуюся из глаза. Наслаждаюсь тем, как под ним начинает расплываться фиолетовый синяк.

– Ты, блядь, снова сядешь, Роксана. Но в этот раз уже не выйдешь, я об этом позабочусь, – заплетающимся языком бормочет он.

Я склоняю голову набок, жалея, что не могу увидеть себя его глазами.

– Думаю, что начну с твоих пальцев. Они вели себя очень плохо.

Адреналин бьёт по венам, когда я режу острой сталью указательный палец. Панк зажимает Хэнку рот, когда тот начинает визжать. Я не тороплюсь, с хрустом перепиливая кость.

– Вот так. Осталось всего девять.

Хэнк бледнеет и обмякает в кресле.

– Прости... Пожалуйста, хватит. Обещаю, я больше тебя не трону.

Я усмехаюсь и проделываю то же самое со средним пальцем.

– Слишком поздно, – его вопли оглушают, когда я отсекаю безымянный. – И я пришла не за извинениями. А за кровью. За местью. За искуплением.

И не останавливаюсь, пока от его руки не остается лишь кровавая культя. Я больше не Роксана Луна. Сейчас я даже не Рокси. А ученица Панка. Я JillChick22. Кукла, которую он распорол по швам. Но каждый фунт плоти, который я забираю у этого урода, сшивает меня заново, кусочек за кусочком.

– Он отключится раньше, чем ты закончишь со второй рукой. Пора кончать с этим, милашка, – приказывает Панк.

Я покорно киваю. Не из слабости или отсутствия воли, а потому что Панк единственный мужчина, которому я когда-либо подчинюсь. Я его сакральный сосуд. Свет, в котором его тьма может гулять на свободе. Осколки наших разбитых душ сложились в мозаику, которая была скрыта веками. Его фрагменты – мои, а мои – его.

Я прижимаю кончик ножа к горлу Хэнка, едва протыкая кожу.

– Твоё последнее слово, Хэнк?

Он сверлит меня своим единственным уцелевшим глазом.

– Ты всегда будешь только папочкиной подстилкой. Грязная, ёбаная...

Панк резко дергает мою руку на себя, вгоняя нож Хэнку прямо в кадык.

– Пожалуй, с тебя хватит, – рыча говорит он. Мы делаем это вместе: одним мощным движением прорезаем плоть насквозь, пока окровавленное лезвие не выходит с обратной стороны шеи.

Мое тело каменеет, мышцы сводит судорогой, пока я смотрю, как зверь из моих кошмаров издыхает прямо передо мной.

– А ты всегда будешь мертвецом, – шепчу я ему на ухо.

Когда его голова безжизненно заваливается на бок, Панк помогает мне вытащить нож. Это не так просто, как показывают в кино. Приходится продираться сквозь слои мышц и сухожилий.

Панк забирает у меня нож, кладет его на кофейный столик и притягивает меня к себе.

– Джек так гордится тобой, Джилли.

Адреналин резко падает, и меня начинает трясти.

– Я... я ведь справилась, да?

Он снимает маску и подталкивает меня к столику, заставляя сесть.

– Ты была великолепна. Мой прекрасный ангел смерти. Ты заслужила награду. Ложись.

Внизу всё вспыхивает от резкого спазма. Ох, блять.

– Ты хочешь... прямо здесь?

Он опускается на колени между моих ног и задирает платье до талии.

– Да. В этом месте смерти и перерождения.

Он стягивает с меня трусики и разводит бедра.

– Сейчас я окрещу тебя своим языком.

Он раздвигает мои половые губы и одним движением языка вылизывает меня от промежности до клитора. И так снова и снова, словно кот, лакающий молоко. Я втыкаю окровавленный нож в деревянную поверхность стола, используя его как якорь. И сжимаю рукоять мертвой хваткой, пока Панк бьет языком по клитору, а затем снова спускается вниз.

– Блядь... – вскрикиваю я. – Почему это так охеренно? Матерь Божья!

– Ш-ш-ш, дай мне освятить тебя, – воркует он, продолжая терзать каждый нерв моей киски глубокими движениями языка. Он грубо разводит мои ноги в стороны своими татуированными пальцами. В этом нет ни капли нежности. Ничего милого. Только первобытная, животная похоть.

Мои бедра выгибаются, когда оргазм взрывается где-то глубоко внутри и разлетается по телу, как лесной пожар. Я мощно кончаю, срываясь на крик, и буквально затапливаю его язык своей влагой. Он жадно слизывает мою смазку, как изголодавшийся зверь, которого не кормили неделю. Я вжимаюсь лицом в его рот, растягивая каждую мучительную судорогу, пока рядом остывает окровавленный труп моего мучителя.

Сердце колотится так, что трудно дышать. Панк рывком поднимает меня на ноги.

– И из пепла она восстает: прекрасная в своем безумии, перерожденная и охваченная пламенем.

Он целует губы моей пластиковой маски.

Я обвиваю его шею руками. Что-то во мне изменилось. Навсегда. Это кайф, с которым ничего не сравнится.

– Я бы сдохла тысячу раз, лишь бы снова это почувствовать.

Он широко улыбается в ответ:

– Тогда давай сыграем в новую игру. Кто еще обидел тебя, милашка?

Я сдвигаю маску на лоб и судорожно вдыхаю. Он делает мне еще один подарок.

– Мой бывший. Когда я сломала колено, то застукала его с девчонкой, которая заняла мое место в танцевальной группе. Он бросил меня через пару дней после того, как я лишилась стипендии. Сказал, что я больше ему не нужна.

Глаза Панка темнеют. Голод, безумие и азарт искажают его черты.

– Пошли. Мне не терпится с ним познакомиться.

Я снова бросаюсь ему на шею, выдыхая полной грудью:

– Не знаю, что бы я без тебя делала.

Он прижимает два пальца к моим губам, и я повинуюсь без колебаний. Мне не нужны слова, чтобы понять, чего он хочет. Когда я открываю рот, то он надавливает на язык и проталкивает пальцы глубоко в горло.

– Ты никогда не останешься без меня, милашка... У каждого Джека должна быть своя Джилл.

Я давлюсь его пальцами, пока мы смотрим друг другу в глаза.

Мы – сама судьба. Несчастные влюбленные, которым суждено было найти друг друга. Как Ромео и Джульетта. Только вместо того, чтобы умирать ради любви...

Мы ради неё убиваем.

Продолжение следует…

Заметки

[←1]

Боа – длинный узкий шарф из меха или перьев.

[←2]

Sloppy joes – это американские горячие сэндвичи с мясной начинкой.

[←3]

термин из психоанализа, означающий склонность получать удовольствие через действия, связанные с ртом (еда, жевание, курение и т. д.).

[←4]

это жанр видеоигр (от англ. shooters), где основная механика – стрельба.

[←5]

Желейные шоты (Jell-O shots) – это алкогольные шоты в виде желе.

[←6]

ДерзкаяМалышка

[←7]

ДжиллЦыпочка22

[←8]

ПопробуйНайдиДжека11

[←9]

Скат

[←10]

МашинаЯрости

[←11]

маска маньяка из серии фильмов ужасов «Крик»

[←12]

Поколение X (Gen X) – люди, родившиеся примерно с 1965 по 1980 год. Они часто ворчат на современную молодежь и геймеров, считая их увлечения деградацией.

[←13]

это огромный внедорожник, которому специально задрали подвеску и поставили гигантские колеса. В США такие тачки, это символ «альфа-самца», деревенского шика или просто желания заявить о себе.

[←14]

Go Wolves (Вперёд, «Волки»!) – популярный фанатский лозунг школьной или университетской спортивной команды (в данном случае команды «Волки»). Наклейки с такими надписями на огромных пикапах – верный признак популярного в школе спортсмена, который застрял в прошлом и до сих пор гордится своими подростковыми достижениями на футбольном поле.

[←15]

Гермофоб – человек, испытывающий навязчивый страх перед микробами, грязью и заражением, поэтому старается постоянно избегать контакта с потенциально «нечистыми» поверхностями и часто пользуется масками, антисептиками и т. п.

[←16]

Кикфлип (Kickflip) – один из базовых трюков в скейтбординге. Он заключается в том, что райдер подпрыгивает вместе с доской и в воздухе закручивает скейт носком стопы от себя вдоль продольной оси. В результате доска делает полный оборот на 360° под ногами, после чего скейтер «ловит» её и приземляется.