Текст книги "Апорт (ЛП)"

Автор книги: М. Вайолет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 9

Я усмехаюсь, когда читаю её ответ. Похоже, она нашла коробку, которую я ей оставил. Я начинаю печатать ответ, но чат вдруг исчезает. Желудок скручивается узлом. Я открываю список друзей и листаю. Её там нет. Ввожу её ник в строку поиска. Никаких результатов.

Ничего.

JillChick22 не существует.

Твою мать. Она меня, блядь, заблокировала.

Ох, Рокси. Думаю, пришло время тебе познакомиться с настоящим мной.

Небо становится ярко-оранжевым, когда я подъезжаю к «Вайнил Делайтс». От этого отсвета кажется, будто земля в огне. Я паркую байк перед входом и заглядываю в окно. Рокси смеётся вместе с Джунипер за стойкой. Когда она улыбается, она выглядит сногсшибательно. Всё её лицо сияет, как сегодняшний закат.

Я снимаю шлем и вхожу внутрь, избегая зрительного контакта, и направляюсь прямиком к секции классического гранжа.

Через пару минут Джунипер окликает меня:

– Позовите, если что-нибудь понадобится.

Я на секунду замираю у полки и поворачиваю голову так, чтобы они видели только мой профиль.

– Хорошо. Спасибо.

Они продолжают болтать, но я чувствую на себе их взгляды. Обе смотрят на меня с любопытством. Я кажусь им знакомым. Возможно, мой голос тоже кажется знакомым. Она будет гадать, где слышала его раньше. И когда я обернусь к ним лицом, она узнает во мне парня из телевизора. И её мозг решит, что именно оттуда ей знаком мой голос.

Я ухмыляюсь, стоя к ним спиной и просматривая стопки винила. Когда я наконец нахожу то, что искал, я зажимаю пластинку под мышкой и направляюсь к стойке. Их глаза расширяются по мере моего приближения. Рокси облизывает губы, буквально пожирая меня взглядом.

Все мои сто девяносто сантиметров роста. В кожаной куртке, выцветшей футболке с логотипом группы и рваных джинсах я прекрасно осознаю, какой эффект произвожу на женщин. Меня почти злит, что она заглядывается на меня, ведь она ещё даже не знает, что Панк и Джек – это одно и то же лицо. Стоит ли мне ревновать к самому себе?

Когда я кладу на стойку альбом Nirvana «In Utero», у них обеих отвисают челюсти. Пять. Четыре. Три. Два. Оди...

– О мой бог. Ты же Панк Уайлдер! – выпаливает Джунипер, напрочь забыв о приличиях.

Я провожу рукой по своим тёмно-русым волосам, убирая волнистые пряди со лба. Бросаю взгляд то на одну, то на другую, стараясь выглядеть немного неловко из-за того, что меня узнали.

– Эм… да. Вы меня знаете?

Она фыркает от смеха.

– Чувак, тебя все знают.

Я опускаю голову, делая вид, что смущён.

– Ясно. Вы катаетесь?

– Ага, конечно. Хотя Рокси раньше каталась.

Лицо Рокси становится ярко-красным. Это очаровательно.

– О, да? Бываешь в Хайтс-Парке? Я как раз помогал им строить новую рампу.

Она складывает руки на груди, явно защищаясь.

– Моя подруга, как обычно, преувеличивает. Я не прикасалась к скейтборду с двенадцати лет.

Я слегка склоняю голову набок и наслаждаюсь тем, как румянец с её щёк сползает ниже на грудь, поглощая её целиком. Готов поспорить, её соски – это два твёрдых пика под этим пушистым свитером. Уголки моих губ растягиваются в ухмылке.

– А как насчёт скейтеров?

Джунипер с трудом сдерживает смешок.

Рокси прищуривается, глядя на меня.

– Мы раньше не встречались?

– Мне часто это говорят, – я не свожу с неё глаз. Где-то глубоко внутри она меня знает. Её разум будет рационализировать это тысячей разных способов. Но Рокси Луна знает мой голос лучше, чем кто-либо другой. Она единственная, с кем я разговариваю так.

– Охотно верю, – растягивая слова, произносит Джунипер.

Я продолжаю сверлить Рокси взглядом, пока она пробивает мне пластинку.

– Ты геймерша, Рокси?

Её дыхание сбивается, пальцы на мгновение замирают на пластинке.

– С чего ты взял? – резко спрашивает она.

Я вскидываю руки в притворном защитном жесте.

– Значит, видеоигры ты не любишь. Понял. Мне просто было интересно, играла ли ты в мою игру. Раз уж ты раньше каталась, я подумал, тебе будет любопытно взглянуть.

Она глубоко выдыхает, пока её подруга отходит в сторону, качая головой.

– Извини. Эм, да. Я играю. Но я не играю в спортивные симуляторы.

Не могу понять, в замешательстве она, злится, возбуждена или всё сразу. Но я наслаждаюсь каждой секундой её смятения.

– Понятно.

Она бросает чек в пакет и протягивает его мне.

– Кстати, это отличный альбом. Один из моих любимых той эпохи.

Наши руки слегка соприкасаются, и это посылает дрожь возбуждения прямиком к моему члену.

– Взаимно. Я коллекционирую его копии везде, где бываю. Он помог мне пережить тяжёлые времена.

Впервые с того момента, как она меня увидела, выражение её лица смягчается. Моя история давно не секрет, потому что весь мир наблюдал, как я катился вниз.

– Какая песня на нём твоя любимая? – спрашивает она, закусывая губу.

Я так, блядь, хочу дотянуться до неё и прикоснуться.

– «Heart-Shaped Box» (Коробочка в форме сердца).

Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность, зажатые в тисках химии между нами. Наконец она втягивает воздух. В её глазах бушует шторм. Она делает шаг назад.

– Мне лучше вернуться к работе. Приятно было познакомиться лично, Панк.

Я подмигиваю.

– Взаимно, Рокси.

Потом засовываю пластинку под кожаную куртку и застёгиваю молнию, прежде чем снова сесть на байк. Перед тем как надеть шлем, бросаю взгляд через витрину магазина.

И, конечно, она всё ещё смотрит мне вслед.

Умная девочка. Такая же сообразительная, как и красивая. Совсем скоро она поймёт, кто именно пришёл за ней.

Скоро она будет стоять передо мной на коленях, с высунутым языком, такая же зависимая от меня, как я от неё.

Я прислоняюсь к байку, поглощая сэндвич и наблюдая, как Оливер пытается научить новичка делать кикфлип¹⁶ через мусорный бак. Парень ловок и бесстрашен в каждой попытке, сколько бы раз он ни «ел дерьмо», впечатываясь в асфальт. Меня уже не раз просили помогать с тренировками, но у меня больше не лежит к этому душа. Слишком больно осознавать, что я никогда не смогу кататься так, как раньше. Чудо, что они вообще меня об этом просят учитывая, как я сам поджёг и уничтожил всю свою жизнь. Наверное, время помогает людям забывать. Или хотя бы смягчает удар.

Но мне всё равно нравится приходить сюда и смотреть. Это на какое-то время успокаивает ярость внутри. И заставляет этих ребят стараться ещё сильнее, когда они видят, что их кумир стоит рядом у края площадки. Каждый раз, когда я появляюсь, начинается шум. По крайней мере, я стал для них примером того, чего не стоит делать, когда на тебя сваливаются куча денег и слава. У скейтеров всегда была своя дерзость, своя тайна. Но я вывел образ «плохого парня» на совершенно иной уровень. Я стал злодеем.

Старички в этом спорте всё ещё выказывают мне уважение, но люди, которые действительно важны – спонсоры, семья, грёбаные друзья… Они забили на меня давным-давно. То, что я завязал, не имело значения. Я утратил их доверие. И я, блядь, не виню их за то, что они отвернулись. Я творил по-настоящему ужасные вещи.

Но теперь у меня есть Рокси. И я сделаю всё, чтобы она никогда не захотела меня оставить. Она такой же изгой, как и я – сломленная, одинокая, непонятая. Когда я узнал, что она тоже потеряла карьеру из-за травмы, я почувствовал с ней ещё большую связь. Мы будто из одного теста. Это судьба.

Я опускаю взгляд на телефон и проверяю трекер на её машине. Она едет к своему дому. Я бросаю обёртку от сэндвича в урну, машу на прощанье Оливеру и завожу байк. Пока еду в сторону её района, обдумываю следующий шаг.

Часть меня хочет постучать в её дверь и потребовать, чтобы она меня разблокировала. Но я пока не готов раскрывать карты. Мне нужно знать, что она тоже меня хочет. И не потому, что я Панк Уайлдер, а потому, что я тот мужчина, который заставил её кончить так сильно, как никогда в жизни.

Тут не нужно быть гением, чтобы это понять. В ту секунду, когда я погрузил свои пальцы в её мокрую киску, когда почувствовал, как её складки дрожат под моей рукой, я понял: её так раньше не касались. Это сделало меня ещё более голодным, жаждущим её разрядки. То, как она, блядь, содрогалась, когда рассыпалась на части прямо в мою ладонь… Чёрт. Я подсел на это ощущение в тот же миг. Теперь я хочу увидеть, что ещё я смогу из неё вытянуть. На что я смогу её спровоцировать.

Я глушу мотор и паркуюсь в квартале от её дома, на всякий случай не снимая шлем. Она выскакивает из машины и почти бегом поднимается по лестнице, словно куда-то опаздывает. Интересно. Я киваю пожилой женщине, которая выгуливает собаку. Она смотрит на меня настороженно, поэтому я снимаю шлем и поднимаю телефон с открытой картой.

– Кажется, я заблудился. Не подскажете, как выехать на главную дорогу?

Она держится на расстоянии, но немного расслабляется.

– Развернитесь и езжайте прямо три квартала, потом направо. Выедете прямо к центру.

Я киваю.

– Благодарю, мэм. Хорошего вечера.

Она поспешно уходит, даже не оглянувшись. Я не торопясь надеваю шлем и газую. Как только она сворачивает на другую улицу, я подъезжаю ближе к дому Рокси. У неё горит свет, и я вижу, как её тень мечется по квартире. Это не похоже на её обычное поведение, когда она спокойно готовится ко сну.

– Что ты задумала, красавица? – бормочу я себе под нос.

Желание снова прикоснуться к ней разрастается внутри, заполняя каждую мысль, даже во сне, когда мне всё-таки удаётся уснуть.

Проходит ещё минут тридцать, когда её входная дверь резко распахивается. На улице уже темно, фонарей почти нет. Она не замечает меня, когда пулей слетает по лестнице и запрыгивает в машину. Похоже, моя куколка куда-то идёт. Что ж, значит, и я тоже.

Я выжидаю пятнадцать минут, прежде чем поехать туда, куда ведёт трекер. Снова «Push». Я усмехаюсь. Кто-то надеется снова столкнуться со своим любимым человеком в маске?

К тому времени, как я добираюсь, вокруг квартала уже выстроилась очередь. Я снимаю шлем и иду прямиком к главному входу, минуя всех. Сегодня без маски. Только я. Вышибала кивает мне и отступает в сторону. Я спустил здесь столько грёбаных денег за эти годы, что странно, как они ещё не переименовали «Push» в «Punk».

Толпа расступается, пока я иду через залитый стробоскопами клуб. Появляются шёпот и взгляды в мою сторону. Не могу сдержать ухмылку. Иногда я забываю, как это чертовски приятно – владеть залом одним лишь своим присутствием. Я могу согнуть и сломать что угодно и кого угодно.

Я замечаю Рокси у главной барной стойки. Волосы собраны в небрежный пучок, открывая татуировку змеи на затылке. Грёбанный Иисус. Я хочу обводить её языком до тех пор, пока у неё не подкосятся колени. В обтягивающих джинсах, чёрном кружевном корсете и красных туфлях на каблуках она выглядит как мой личный десерт. Что ж, это сюрприз. Она никогда не выходила в свет ни в чём, кроме кроссовок на танкетке. Неужели она надела эти сексуальные каблуки для меня?

Я неторопливо подхожу к бару в паре метров от неё и её друзей, оставляя достаточно места, чтобы они подумали, будто я их не заметил. Киваю бармену, у которого раньше покупал кокс, и он тут же подходит.

– Как дела, Панк? Всё ещё в завязке? – он протирает место передо мной мокрой тряпкой.

Я киваю.

– Ага. Мне клюквенный сок с газировкой.

Он усмехается.

– Жаль. У меня как раз новая партия. Оргазм от неё гарантирован.

Если он сейчас же не заткнётся, то добавлю его в список своих жертв.

Я подмигиваю ему.

– Мой член и без допинга отлично справляется, спасибо.

Я беру у него свой безалкогольный коктейль и поворачиваюсь к Рокси, по-прежнему делая вид, что не замечаю её. Краем глаза вижу, как они на меня смотрят. В животе всё приятно переворачивается. Жаль, что здесь так громко и не слышно, о чём они шепчутся. Хотя, могу поспорить, это из серии «подойти или не подойти».

Какова вероятность, что я купил у них пластинку утром, а вечером оказался в их любимом клубе? Нулевая. Только я и моя одержимость этим изысканным созданием. Когда она осознает, на что я пошёл, чтобы оказаться рядом, то перестанет сопротивляться и подчинится. Я так чертовски близко.

И вот они идут ко мне, медленно приближаясь. Адреналин подскакивает, отдаваясь дрожью по всему телу. Я широко раскрываю глаза, притворяясь удивлённым, когда они подходят.

– Дважды за день, – протягиваю я. – Вы что, преследуете меня? – я сам едва не смеюсь.

Рокси краснеет.

– Я здесь часто бываю. А у тебя какое оправдание?

Между её грудями выступили капли пота; корсет приподнимает их так, что они напоминают полку, на которую я хочу пристроить своё лицо. Как бы я выписывал кончиком языка круги вокруг каждого её соска…

– Раньше я тоже часто сюда приходил. Когда был запойным алкоголиком и наркоманом. Сейчас иногда захожу ради ностальгии.

Не совсем ложь.

Её лицо смягчается, и в глазах мелькает тень грусти. Не жалость, а сопереживание. Ещё одна причина, почему я люблю эту девчонку.

– И тебя не тянет? – выкрикивает Джунипер сквозь музыку, хотя я и так её прекрасно слышу.

Я прищуриваюсь:

– Каждый день. Поэтому это и называется зависимостью.

Она морщится:

– Прости.

Слишком резко получилось. Блядь. Я улыбаюсь и касаюсь её руки.

– Всё нормально. Ты меня не обидела.

Рокси внимательно изучает меня. Её горло слегка дёргается, дыхание учащается, пока она рассматривает меня с головы до ног. Я знаю эти признаки, потому что сам проделывал это с ней бессчётное количество раз.

– У меня всё равно ощущение, будто мы уже встречались, – Рокси скрещивает ноги и сжимает лодыжки. Она уже зажимает свою киску.

Я придвигаюсь к ней ближе и опираюсь локтем о барную стойку.

– Может, мы знали друг друга в прошлой жизни.

Её глаза загораются, и она расплывается в улыбке:

– Что-то типа родственных душ или вроде того?

Я пододвигаюсь ближе. Теперь я чувствую исходящий от неё жар.

– Что-то в этом роде. Никогда не знаешь наверняка.

Я делаю ещё шаг, так что ей приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на меня. Её полные губы блестят, а в глазах застыла смесь похоти и лёгкого опьянения.

– Не уверена, что верю во всё это, – Рокси опускает взгляд на мои татуированные руки. Она проводит пальцем по чёрному сердцу на моём большом пальце. – Ты безнадёжный романтик, Панк?

Её прикосновение проходит по мне электрическим разрядом. Мне приходится задействовать всю силу воли, чтобы снова не зажать её в том тёмном углу.

– Не безнадёжный.

Я облизываю губы, бросаю взгляд на пуговицу её джинсов, а затем снова на неё.

– Знаешь, ты очень красивая.

Её тело напрягается, и она делает шаг назад.

– Не говори так.

Моё любопытство только усиливается.

– Почему нет?

Она прикусывает нижнюю губу и начинает крутить трубочку в своём напитке.

– Всё сложно. Ты типа супергорячий, и у меня такое чувство, будто я тебя уже знаю… но у меня сейчас… запутанная ситуация с одним человеком.

Я не могу сдержать ухмылку. Она пытается отшить меня из-за чувств ко мне. Но всё равно это забавно.

– Уважаю твой выбор. Он счастливчик, Рокси.

Она на секунду закрывает глаза, тяжело сглатывает, прежде чем снова взглянуть на меня.

– Ты произносишь моё имя так же, как он.

Неужели она начинает догадываться? Невозможно. Для неё я просто знаменитость, на которую она немного запала, и которого случайно встретила. Дважды.

Но я не могу остановиться. И наклоняюсь, пока мои губы не касаются её уха:

– Тебе нравится, как я его произношу?

Её дыхание сбивается, она хватается за край барной стойки.

– Д-да… – запинается она. – Это напоминает мне о нём.

Я глубоко вдыхаю, чувствуя сладкий аромат её духов.

– Понимаю. Рад был снова тебя увидеть… Рокси.

Ставлю стакан на барную стойку и ухожу, оставляя её раскрасневшейся и взволнованной. Я так доволен собой, что готов взлететь от этого нового кайфа.

Потому что этот вид кайфа не закончится для меня лицом в грязном унитазе. Эта новая зависимость не оставит следов на моих руках. Но я очень надеюсь, что она оставит шрамы на моём теле. Я хочу, чтобы её метки были на мне повсюду, чтобы я мог набить поверх них татуировки и оставить их навсегда.

Ночной воздух сегодня особенно свежий. Сначала я еду по пустым улицам, а потом направляюсь к океану. Ветер так сильно разбивает волны, что я чувствую брызги даже на дороге, идущей вдоль скалистых обрывов.

Я с улыбкой слизываю соль с губ. Интересно, о какой из моих личностей она будет фантазировать сегодня ночью, вгоняя вибратор в свою мокрую киску?

А может, о двух сразу.

К тому времени, как я возвращаюсь в свой пентхаус, уже почти два часа ночи. Но я совершенно не хочу спать, потому что короткая встреча с Рокси зарядила меня энергией.

– Посмотрим, не спит ли ещё кто-нибудь, – бормочу я.

Я включаю консоль, надеваю гарнитуру и откидываюсь на кожаный диван. Запросов в чате полно, как обычно. Я меняю статус на «не в сети», пока пролистываю их, иначе меня завалят приглашениями в игру.

Пульс учащается, когда я дохожу до конца списка. Я подаюсь вперёд и несколько раз моргаю, не веря своим глазам. Новое сообщение от JillChick22. Она меня разблокировала. Пальцы покалывает, когда я кликаю на значок её чата.

Предэякулят выступает на кончике моего члена, когда я читаю её слова.

Мать твою.

Твой подарок во мне, и я готова играть.

Глава 10

У меня пульсирует всё: сердце, голова, киска. Всё. Слишком много совпадений, слишком много знаков. Будто сама вселенная толкает меня к нему. Я должна продолжать. Моё желание сильнее страха.

Встреча с Панком Уайлдером точно не входила в мои планы на сегодня. А встретить его дважды – ну, это уже судьба. Я смотрела все его интервью и ролики, где он катался на скейтборде десятки раз. Даже видела его однажды издалека… Может, поэтому он показался мне таким знакомым.

Он – икона культуры, даже несмотря на своё падение. В жизни он ещё более харизматичный и чертовски горяч. Что-то в нём напомнило мне Джека. У Панка тот же ритм речи. Та же хрипотца. И он приковывает к себе внимание точно так же, как Джек.

И вот я здесь, пьяная в хлам, жду, когда Джек увидит моё сообщение, пока эта анальная пробка всё ещё внутри. Мне пришлось трижды покрывать её лубрикантом, прежде чем она вошла без боли. Чем дольше она была внутри, тем сильнее я растягивалась вокруг неё. К тому моменту, как я ушла из «Push», ощущения заставляли мои соски затвердеть, а киску пульсировать.

В какой-то момент мне пришлось сжать ноги, просто чтобы они не дрожали. Блядь. Я так чертовски хочу кончить. И хочу слышать голос Джека, когда это произойдёт.

С тех пор как я вернулась домой около часа ночи, я сижу на краю дивана, выпрямившись, с плотно сжатыми коленями. Сняв джинсы и корсет, я решила надеть ещё и зажимы на соски.

Наливаю себе ещё бокал вина и стараюсь не думать о том, насколько промокли мои трусики. Я напоминаю себе, что Джек – убийца, сталкер и незнакомец, чьего лица я никогда не видела. Но этого недостаточно, чтобы остановить пульсацию в клиторе. Со мной определённо что-то не так.

Я вздрагиваю, когда экран издаёт сигнал и появляется уведомление о новом сообщении. Я резко тянусь за контроллером, и пробка внутри меня слегка поворачивается.

– Ох… чёрт.

Замираю и жду, пока трепет в киске утихнет. Не верится, что я сама себя довожу до края.

Глубоко вдыхаю и открываю сообщение.

Тогда давай поиграем, красавица.

По телу разливается жар, когда вслед за этим приходит приглашение в голосовой чат. Мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не начать тереться о диван. Я надеваю гарнитуру и включаю микрофон.

– Тебе понравился мой подарок? – спрашивает он.

Мои ноги дрожат.

– Да, – хрипло отвечаю я.

Он тяжело дышит в микрофон:

– Я хочу тебя видеть. Включи камеру.

Секунду я колеблюсь, думая, не пойти ли за маской. Чёрт. Он уже знает, как я выгляжу. Ладно. Я включаю камеру и вижу на экране его светящуюся в темноте маску. На нём чёрная толстовка, а под капюшоном бейсболка.

– Вот она, – бормочет он. – Ты разозлила меня, Джилли. Но посмотри на себя сейчас… мокрая и готовая исполнять мои команды.

Твою мать. Я подсела на это. На то, как он унижает и подавляет меня ради своего извращённого удовольствия.

– Я хочу увидеть твоё лицо.

Он цокает языком:

– Ш-ш-ш. Ещё не время. Раздвинь ноги. Я хочу видеть, как ты наслаждаешься этим растяжением.

Ох, блядь. Пот струится по моему телу, когда я откидываюсь назад и медленно развожу ноги. Чем шире я их раздвигаю, тем глубже уходит пробка. С моих губ срывается тихий стон.

– Ммм. Привыкай, красавица. Мой член гораздо больше этого. И не такой нежный.

По телу проходит волна дрожи.

– Пожалуйста, Джек. Сними маску.

Он качает головой.

– Только после того, как я накажу тебя за блокировку.

Ради всего святого. Я сейчас взорвусь. Я на самом краю.

– Ладно. Что мне делать?

Он тихо смеётся.

– Сначала сними трусики и засунь их себе в рот.

Сердце уходит в пятки.

Блядь. Я никогда раньше не делала ничего подобного. Он заставляет меня делать эти вещи, и я позволяю ему. Я стягиваю трусики. Когда подношу их ко рту, то чувствую запах собственного возбуждения. Чёрт. Он сидит тихо, ждёт, рассчитывая, что я подчинюсь.

И я подчиняюсь.

Глубокий стон срывается с моих губ, когда я чувствую собственный вкус.

– Вот так. Моя плохая девочка. Вылижи их как следует. Тебе нравится этот вкус, да? – он наклоняется ближе к камере, будто хочет рассмотреть. – Ммм. Я знаю, что нравится.

Голова кружится от алкоголя, всё плывёт перед глазами. Я наклоняюсь вперёд, чтобы не потерять равновесие.

– А теперь опусти руку между ног. Сможешь сделать это для меня? Вытащи пробку наполовину, а потом вставь обратно ещё глубже. Так глубоко, как только сможешь.

Я практически задыхаюсь. Киска ноет, соски набухли, а челюсть сводит от прилива слюны. Когда я медленно вытягиваю пробку, мои пальцы на ногах поджимаются. Я сдерживаю стон, когда ребристые края трутся о мой нежный вход.

– Подожди, красавица. Повернись задом, я хочу на это посмотреть.

Твою мать. У меня едва хватает дыхания, когда я переворачиваюсь. Стоя на коленях, я упираюсь одной рукой в спинку дивана и продолжаю. Есть что-то безумно возбуждающее в том, как он наблюдает за моим повиновением.

– Не могу дождаться, когда обхвачу губами эту штучку после того, как она побывала внутри тебя. Умница. А теперь вставь её до упора. Дай мне посмотреть, как ты растягиваешься.

Я с силой прикусываю язык сквозь чёрные кружевные стринги, до крови. Пробка даёт такое чувство наполненности, что я даже не могу представить, на что способен его член. Меня передёргивает, когда по задней поверхности бёдер пробегают электрические разряды. Что за чертовщина? О боже. Она вибрирует.

Я сжимаю спинку дивана так, что белеют костяшки, и стону сквозь ткань трусиков.

– Даже отсюда я управляю твоим удовольствием, красавица. Ммм. Мне нравится смотреть, как ты подчиняешься, – признаётся он.

Я трусь киской о подушки, пока пробка жужжит глубоко во мне. Я чувствую себя дикой, неистовой, словно бешеное животное, которое нужно пристрелить. Мои бёдра уже зашлись в ритмичном движении, когда он увеличивает интенсивность. Из горла вырывается глубокое рычание. Я с яростью ерзаю по ткани, отчаянно жаждая разрядки.

– Тсс, успокойся, малышка. Ты слишком разошлась, – он отключает вибрацию. – Сделай глубокий вдох и успокойся.

Я выплёвываю трусики, когда во мне вспыхивает злость. Мне нужно кончить.

– Это ты со мной сделал, – тяжело дышу я. – Так меня завёл.

Он тихо смеётся.

– Ты сама это сделала, Рокси. Просидела весь вечер, ожидая меня, с пробкой в заднице. Ты дикое создание, которое нужно приручить. Которое нужно сломать. Хорошо, что теперь у тебя есть я.

А вдруг он прав? Он не заставлял меня надевать зажимы на соски. Я сама это сделала. Потребность и ноющая боль поглотили меня без остатка. Я трясу головой, раздражённая сама собой.

Нет. Он снова мной манипулирует.

– Пошёл ты, Джек, – шиплю я.

Я кутаюсь в свой розовый пушистый плед и разворачиваюсь обратно к камере.

– Пошёл. Ты.

Он откидывается назад.

– Ты злишься. Но знаешь, что я прав. Я – тот бог, о котором ты молила. Тот, кто всегда будет ставить тебя на колени и заставлять кончать так сильно, как никто другой. Тот, кто будет поклоняться этому священному обету между нами. То, что между нами – это дым и пламя. Перестань убеждать себя, что не хочешь обжечься. Я знаю, ты жаждешь моего контроля. Так что, блядь, подчинись.

Нет. Я не хочу быть такой. Почему мне это так нравится? Это больно, извращённо и грязно. И я отказываюсь подчиняться безликому человеку.

– Не раньше, чем ты снимешь маску, – цежу я сквозь зубы.

Он тяжело вздыхает.

– Не сегодня, Рокси. Ты ещё не готова.

Я просто готова кричать от злости. Но усмехаюсь.

– Сними её прямо сейчас. Иначе я заблокирую тебя по-настоящему. Без возврата. Я больше никогда не буду играть с тобой в эту игру.

Он наклоняет голову набок.

– Не веди себя как капризный ребёнок.

Я задыхаюсь от возмущения.

– Как ты смеешь? Я имею полное право знать, кто ты на самом деле. Ты не можешь преследовать меня по всему городу, а потом ждать, что я просто подчинюсь. Я не собираюсь играть с тенью.

Он молча смотрит на экран, и эта тишина тянется, кажется, целую вечность. Я сижу, дрожа, и чувствую, как моё терпение заканчивается. Чем дольше он молчит, тем меньше я верю, что он даст мне то, чего я хочу.

Я вздыхаю.

– Прощай, Джек.

Затем выключаю камеру и гарнитуру прежде, чем он успевает ответить.

А затем блокирую его. Снова.

Я ворочаюсь, обливаясь потом под одеялом. Голова раскалывается, сердце бешено колотится, а перед глазами всё плывёт. Я то проваливаюсь в тяжёлый сон, то выныриваю из него, и так целую вечность. Чистилище из истощения, тревоги и опьянения. Пытаюсь убедить себя, что виной всему та половинка косяка, а не шесть коктейлей и бутылка вина, что я в себя влила. Но виновато и то, и другое. У-ух. Больше никогда не буду пить.

Я поворачиваюсь к тумбочке за водой, и в заднице отзывается пульсирующая боль. О нет. Я запускаю руку между ног и нащупываю анальную пробку – она всё ещё внутри.

Блядь. Не могу поверить, что вырубилась, не вытащив её.

Я стягиваю трусики, раздвигаю ноги и делаю глубокий вдох.

Чёрт… это будет больно.

– Даже не думай, – хриплый голос раздаётся из темноты.

Я замираю.

О боже.

Блядь.

Дыхание перехватывает, адреналин подскакивает сразу на три уровня. Сердце уходит в пятки. Он здесь. Он в моём, мать его, доме.

Джек выходит из темноты и медленно идёт к моей кровати. Высокий, широкоплечий, с такой подавляющей энергией, будто одним своим присутствием способен заставить воздух вокруг дрожать.

Он нависает надо мной, и его маска светится в темноте.

– Я не давал тебе разрешения это вытаскивать.

– Пожалуйста… не убивай меня, – моя грудь вздымается, я пытаюсь отдышаться, но это невозможно, когда сердце колотится как сумасшедшее.

Рукой в перчатке он убирает с моего лба влажную прядь волос.

– Я сниму маску, если ты согласишься подчиниться. И на этот раз по-настоящему, Рокси.

Эндорфины зашкаливают, смешивая мои чувства в токсичный коктейль из страха, возбуждения и любопытства. Всё, чего я хотела с начала этой игры, – это увидеть его лицо. Увидеть человека, который может уничтожить меня одним только голосом. Но от чего я отказываюсь? Что, чёрт возьми, со мной будет, если я сдамся?

Он проводит кожаной перчаткой по моей щеке, затем по линии челюсти. Я резко вдыхаю, когда его рука сжимается на моей шее.

– Ты одержима так же сильно, как и я. Хватит оттягивать неизбежное – подчинись. И тогда мы сможем поиграть по-настоящему.

Я вздрагиваю, когда он контролирует мой пульс, сердцебиение и покалывание в моей предательской, чёрт возьми, киске. Грёбаный стокгольмский синдром. Именно об этом я фантазировала. Об этом мечтала. И вот он здесь, настоящий, готовый сломать меня и подчинить своей воле. Но я больше боюсь, что он уйдёт, если я скажу «нет».

– Ладно, Джек, – шепчу я, поднимая руки над головой. – Я подчиняюсь.

Он вздрагивает и медленно выдыхает.

– Хорошо. Потому что я больше не собираюсь играть с едой. Я готов есть.

Пиздец. Он меня в могилу сведёт. Надеюсь, не в буквальном смысле.

Сначала он снимает перчатки. Знакомая татуировка бросается мне в глаза. Чёрное сердце на большом пальце. Видела ли я его руки в видеочате раньше? Мои воспоминания затуманены грузом алкогольного раскаяния.

В животе всё замирает, когда он медленно развязывает маску на затылке.

– Теперь пути назад нет, красавица.

Я задыхаюсь, когда маска падает на пол, открывая его лицо.

Лицо Панка, мать его, Уайлдера.

Охренеть. Теперь я вспомнила татуировку с чёрным сердцем на руке.

– Я не понимаю. Раньше, в магазине пластинок, и в клубе… ты обманул меня. Ты лгал мне.

Интересно, потрясло бы это меня меньше, будь я трезвой? Или это просто разозлило бы меня ещё сильнее?

Он облизывает губы.

– Я никогда тебе не лгал. Ты слышала и видела то, что хотела.

Затем склоняется надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

– Твоё тело знало то, чего не мог понять разум.

Каждый нерв на моей коже словно оголён: всё саднит и кажется неестественно чувствительным, как провод под напряжением. Я впиваюсь кулаками в простыни, сжимая шёлковую ткань, чтобы хоть как-то выстоять перед этим натиском сенсорной перегрузки.

– Ты следил за мной с той самой вечеринки в «Джойстике», – это не вопрос. Я чувствую это каждой клеткой тела.

Он отступает и садится в чёрное бархатное кресло у окна – то самое, на которое я обычно бросаю вещи, когда мне лень их вешать. Но сегодня я была так пьяна, что одежда не долетела даже до кресла, оставшись на полу.

Он откидывается назад и широко расставляет ноги.

– Я заметил тебя в ту же секунду, как ты вошла. Наблюдал за тобой всю ночь, мечтая оказаться той самой соломинкой, которую ты обхватываешь губами. Жаждал каждый твой дюйм: твой грудной смех, эти дьявольские ухмылки, предназначенные только мне… так отчаянно хотел слизать этот аромат персиков со сливками с твоей кожи.

У меня скручивает живот, а клитор пульсирует. Моё тело в смятении: оно в ужасе и одновременно дико возбуждено. Блядь.

– Что ещё случилось той ночью, Панк? Что ещё ты видел?

Он снимает бейсболку и проводит длинными пальцами по своим светлым волосам.

– Я видел, как ты бросилась вниз по лестнице к туалетам. И пошёл следом. Ждал. Ходил взад-вперед, пока женщины выходили одна за другой. Но не ты. Те, кто зашёл позже тебя, уже вышли. Я понял, что что-то не так.

Воспоминание о руках того мерзавца под моей юбкой вызывает горький привкус во рту.

– Очередь была слишком длинной, поэтому я пошла на заправку через дорогу, – шепчу я.

Его карие глаза темнеют.

– Тебе не стоило идти туда одной.

Мои руки дрожат, сжимая простыни.

– Знаю.

– Когда я распахнул заднюю дверь, ты пронеслась мимо меня. Ты была в шоке. Напугана. Подавлена. И когда я увидел лицо той свиньи… то понял, что он тебя тронул. В тот миг я также понял, что ты моя. И я прикончу любого, кто посмеет тебя тронуть.