Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Во время одной из совместных подготовок к экзаменам Пётр всё-таки поведал мне, как ему удалось создать линзу, увеличивающую воздействие конструкта, созданного Капелькиным на Чёрном море.

– Понимаешь, Юр, я ведь раньше думал, что случайно усиливаю и проецирую на других свои эмоции. А ведь не факт. Стоя по грудь в стылых водах Черного моря, я услышал голос воды. Когда стихия заговорила, я там чуть в штаны не наложил от перенапряжения и страха. Если бы она не вмешалась, я бы ни за что не смог сделать то, что требовалось. Да и в собственные возможности наверняка бы не поверил. Уж больно они странные.

– Успокойся, Петь. Не страннее, чем у многих. Вопрос в том, что к твоим способностям можно просто-таки невообразимое количество применений придумать. Главное – воды держать рядом с собой объём поболее. Ну а то, что стихия с тобой заговорила… Так, может, не совсем стихия, а дух рода?

Обсуждать что-то отличное от учёбы уже было сродни отдыху. Мозг буквально наслаждался передышкой от штудирования книг и конспектов и спокойному разговору на отвлечённые темы.

– Вон у Орциусов, когда род практически выродился и первейшие их магические способности канули в небытие, тоже дух рода зашевелился и начал хоть что-то предпринимать. Так, может, и ваш дух тоже ожил по этой же причине? Я же правильно понимаю, ты чуть ли не единственный остался среди Усольцевых, кому наследовать придётся?

– Ну да, – удивился моей интерпретации Пётр. – Но я как-то никогда и не слышал, чтобы отец говорил, что у нас дух-покровитель был.

– Ну так, может, он с ним и не заговаривал, пока надобности не было.

Пётр обдумывал мысли так и этак, а после поднял на меня взгляд, полный мольбы:

– А давай ты приедешь ко мне погостить на зимних каникулах? У тебя как-то так получается, что всё, от чего бы у меня ум за разум зашёл, выстраивается в логические, понятные цепочки. А то я там с этим духом чего-нибудь набедокурю – мало не покажется. А так хоть посоветоваться будет с кем. Тем более ты же заранее сдашь сессию. Пока вернёшься из своей командировки, мы тоже управимся.

При этом Пётр взирал на меня таким взглядом, полным надежды, что отказать не было никакой возможности.

– Хорошо, Петь. Давай мы сначала переживём коронацию Андрея Алексеевича и мою командировку, – про себя я добавил, что ещё и свадьбу, – а после решим.

– Хорошо, – Пётр замялся, но всё же уточнил: – Так я бронирую для тебя билет на дирижабль? Всё-таки лететь к нам долго, места раскупаются загодя.

– Петь, я побережье Байкала у вашего родового имения очень хорошо запомнил из твоих снов. Поэтому, поверь, дирижабль нам не понадобится.

Глава 9

Декабрьское утро над столицей выдалось удивительно ясным. Свинцовое небо, низко нависшее над зубчатыми стенами Кремля, изливало на Дворцовую площадь редкий, неторопливый снег. Крупные хлопья, кружась в морозном воздухе, ложились на плечи гвардейцев в парадных шинелях, на расшитые золотом попоны фениксов и на праздничную толпу, запрудившую окрестные улицы.

Сам я наблюдал за происходящим со стены Кремля. Там я дежурил по просьбе Савельева. Зная о моих талантах, Григорий Павлович попросил меня отслеживать прибывающие делегации и отмечать имеющих особо мощные артефакты. Понятно, что все представители правящих семей будут обвешаны артефактами, словно новогодние ёлки гирляндами. Однако после всех провокаций, произошедших, за последние полгода, Савельев предпочитал дуть на молоко.

Служба безопасности носилась как наскипидаренная. Внизу, у ворот, агенты в штатском смешивались с толпой; на крышах особняков, окружавших площадь, засели снайперские расчеты с артефактными винтовками; в воздухе, невидимые глазу простецов, барражировали боевые плетения магистров из службы безопасности. Все ждали провокаций. Слишком много высоких гостей, слишком много старых врагов, собравшихся в одном месте.

Толпа внизу была разодета в пух и прах. От обилия драгоценностей, бликовавших в лучах солнца, слепило глаза. Меха, золото, парча, самоцветы – в ход шло всё, дабы выглядеть не хуже других.

Княжеский наряд, в который мне пришлось облачиться по случаю коронации, оказался не менее впечатляющим, чем у прочих высоких гостей. Я машинально провёл пальцами по холодному металлу серебряных пластин, соединённых в подобие кольчужной сетки. В каждой ячейке был выгравирован миниатюрный вихрь.

Впервые надев церемониальный костюм на литургию Ордена, я и подумать не мог, что и сам вскоре стану обладателем Хаоса. Тяжёлый плащ, подбитый песцом, ниспадал с плеч холодным стальным водопадом. Бабушка предлагала мне отдать золотую корону с горгульями, но я настоял, что останусь с венцом наследника Угаровых, ведь тот ближе соответствовал действительности своими вихрями. При этом в комплекте шли и скипетр, и наручи, и кольца – полный парадный княжеский набор. Непривычно, но статус обязывал.

Я опёрся ладонями в тёплых перчатках о холодный камень парапета и продолжил наблюдение.

Рядом со мной находилась Эсрай и отчего-то нервничала. Выглядела она шикарно, так что, не будь она моей невестой, я бы не сдержался и подошёл к ней с подобным предложением ещё раз. Строгое и величественное сочетание шелков стального оттенка и серебряной облегчённой кольчуги не скрывало обилия татуировок, выдавая боевой настрой альбионки.

– Есть причина для подобных демонстраций? – указал я на её неприкрытый татуаж.

– Есть, – хмуро отозвалась та. – На коронацию сегодня прибудет кто-то из альбионской монаршей семьи. А там мощь такая… – она замялась, подбирая слова, после махнула рукой: – по уровню сильнее меня будут, просто в другом направлении.

Я присвистнул:

– Неужто тоже боги по местной классификации?

– Да, по сути, – вновь прикусила губу альбионка, будто не решаясь рассказать мне правду. – По сути, не боги мы, а духи. А поскольку связь с природой у нас прямая, то и сила великая в нас сокрыта. С учётом того, что духов практически не осталось, каждый из нас в местной классификации вполне может считаться сильнее любого узконаправленного архимага. А кто у нас сильнее архимагов считается? Разве что боги.

– Так давай немного уточним, – решил я разобраться с классификацией, используемой невестой. – То есть ты дух, а не богиня? Всё верно? – Эсрай кивнула. – И это особый вид существ, вроде тех же демонов, способный к размножению и олицетворяющий определённые явления природы или стихии. – Невеста вновь кивнула. – И сейчас ты должна увидеть кого-то из своих. Если вас осталось так мало, то вы в теории должны держаться вместе. Как тот же Кродхан, Маляван, Кхимару.

– В теории, – вновь хмуро отреагировала Эсрай, чуть увеличив длину клыков при улыбке. – Но что-то я не поверю, чтобы альбионская монаршая чета не была в курсе о томящемся в саркофаге духе под цитаделью Эльтрандуила. А если они в курсе, то, значит, скорее всего, сами участвовали в его упрятывании туда. Отсюда возникает вопрос: а такие ли уж они свои для меня? И если уж совсем копнуть поглубже, то они отменно придумали как скрыть собственную природу, подменив её наследственной передачей власти внутри одной семьи. При самом негативном варианте стечения обстоятельств, они вполне могли вести последовательную политику истребления себе подобных через Совет Достойнейших. Поэтому ничего хорошего от местной королевской четы я не жду, кто бы ни явился.

Между тем заиграли фанфары и на площади появилась первая официальная делегация.

Под сенью огромных имперских штандартов с черным вороном, вышитым на алом шелке, вступала процессия Австро-Венгрии. Впереди, верхом на белоснежном грифоне, по случаю праздника имевшем сбрую, расшитую рубинами, ехал император Франц-Фердинанд. Он был облачен в белый парадный мундир, расшитый серебряной нитью так густо, что тот сиял, словно рыцарский доспех; через плечо шла алая лента какого-то государственного ордена. Рядом с ним на грифоне меньшего размера, чья сбруя была отделана топазами, ехала его сестра – Ульрика Катарина Августа Орциус, герцогиня д’Эсте, в платье цвета тёмного вина.

Ещё совсем недавно австро-венгров считали врагами Российской империи, но после оказанной помощи в Крыму маятник общественного отношения к Орциусам качнулся в сторону союзничества.

Да и сами Орциусы не выглядели испуганными или напряжёнными. Напротив, расслаблено переговаривались между собой и улыбались.

Их процессия проследовала к ступеням Грановитой палаты, где их уже встречала Мария Фёдоровна. Вдовствующая императрица, мать восходящего на престол Андрея Алексеевича, в тяжёлом платье из бархата сапфирового цвета, сошла по ступеням навстречу кузенам. Император Австро-Венгрии спешился и помог спешиться сестре, лишь после этого склонил голову в приветствии и обозначил поцелуй руки государыни. Катарина же сделала реверанс. Обмен обязательными по этикету приветствиями закончился, и Орциусы отправились курсировать среди местной знати в поисках кого-то.

Я даже знал в поисках кого. Франц-Фердинанд в сопровождении сестры, целенаправленно двигался к представителям рода бывших ханов Казани, старательно прячущихся в тени кремлёвских стен. Латиф Сафарович Тенишев, седобородый старик в расшитом жемчугом кафтане, выглядел нынче значительно лучше, чем при первой нашей встрече.

Компанию ему составлял его брат, Митрий Сафарович и внучка Алиса. На приближение Орциусов Тенишевы отреагировали по-разному: мурза вежливо улыбнулся, его брат обозначил поклон, а Алиса попыталась было слиться с тьмой, но была вынута из неё цепкой хваткой дедушки.

Франц-Фердинанд, видимо, представлял свою сестру, но при этом смотрел на Алису, не отрывая взгляда. Та нацепила на лицо нейтральную маску с полуулыбкой, но тут же воспользовавшись каким-то вопросом Катарины, увела герцогиню в сторону, растворившись в толпе.

Манёвры Франца-Фердинанда заметила и Эсрай, отреагировав с неприкрытым удивлением:

– А что Орциусам понадобилось от Тенишевых?

– Он хочет взять в жёны Алису, – не стал я скрывать подоплёки действий Франца-Фердинанда. – Ворон дал благословение, вот император и пошёл на штурм.

Но обсудить матримониальные планы Орциусов нам не дали. Наше внимание привлёк низкий, вибрирующий рокот, который докатился даже до вершины крепостных стен. На площадь вступала персидская делегация.

Они появились верхом на чёрных пантерах. Огромные звери, каждый размером с доброго тигра, ступали мягко, перекатывая мышцы под угольно-чёрной шерстью; их изумрудные глаза светились в полумраке декабрьского дня, а из приоткрытых пастей вырывались струйки пара. Сёдлами им служили расшитые золотом ковры, а поводья были сплетены из серебряных цепей. Сами персы, в белых тюрбанах с плюмажами из павлиньих перьев, в халатах из золотой парчи, поверх которых были надеты чешуйчатые доспехи искусной работы, сидели в сёдлах с надменным достоинством. Впереди всех на пантере-альбиносе с глазами цвета крови ехал шахзаде Дарий, наследник персидского трона, и его аура пульсировала золотом, что вызвало у меня недоумение. Такого цвета я ещё не видел и не мог сопоставить с какой-либо из магий.

– У Каджаров, правящей династии Персии, ведь огненная стихия считается наследственной, как у Пожарских. Но у шахзаде цвет ауры не похож на огонь.

– Потому что он маг песка. Сильный. Поговаривают, что шах впервые может передать трон не пироманту, – заметила Эсрай. – Так что есть вероятность, что Дарий приехал знакомиться с тем, с кем в будущем ему предстоит иметь дело на международной арене. Кошечек жалко, – тут же перевела тему разговора Эсрай.

Действительно, будь Дарий магом огня, пантерам не пришлось бы дрожать от снега и холода. Но видимо гордость для перса была важнее комфорта ездовых питомцем.

Не успели пантеры пройти и половины пути до Грановитой палаты, как небо на юге расцвело огненными сполохами. Сначала я подумал, что это фениксы, но Эсрай лишь усмехнулась:

– Нет. Это дешёвая замена.

Над площадью, снижаясь кругами, летели виверны. С чешуёй цвета ржавчины, с перепончатыми крыльями, от каждого взмаха которых вниз срывались снопы искр, они выглядели грозно, но неуклюже – словно бутафорские драконы, выкованные второпях. На спинах виверн восседали китайские всадники в лакированных доспехах, а за ними реяли штандарты – огромные полотнища с изображением огненного дракона, изрыгающего пламя. Император Цинь, глава государства, сидел на самой крупной виверне, чья голова была увенчана короной из червонного золота. Его лицо было скрыто маской из нефрита, а пальцы, унизанные перстнями, сжимали поводья.

– Наследники огненного дракона, – фыркнула Эсрай. – Пытаются подражать Пожарским. Но существование драконов так никто и не смог доказать, потому им и приходится заниматься селекцией виверн в надежде вывести хоть что-то отдалённое похожее на ледяных виверн, виденных в Скандинавии.

М-да. Сколько бы не пыжились китайские наследники драконов, но в присутствии фениксов Пожарских их «драконы» выглядели всего лишь ящерицами. Что же касалось ауры, то тут императору Циню стесняться было нечего. Аура по насыщенности цвета вполне соответствовала Андрею Алексеевичу.

Виверны приземлились у дворцовых ворот, подняв тучу снега, смешанного с пеплом, и после степенно пошлёпали к Грановитой Палате. Им на смену прибывала японская делегация.

Японцы прибыли на паланкинах. Дорогущие, резные, инкрустированные золотом и драгоценными камнями, они плыли на плечах безмолвных носильщиков, чьи лица были скрыты чёрными шёлковыми повязками. Каждый паланкин был произведением искусства: на одном – сцены охоты на китов, вырезанные из слоновой кости; на другом – цветущая сакура, выложенная розовыми бриллиантами. Но я смотрел не на них. Я смотрел на фигуру, сидевшую в главном паланкине, – женщину в кимоно цвета утреннего тумана, чьё лицо было скрыто веером. Аура, исходившая от неё, была слабой, на уровне четвёртого-пятого ранга.

– А напомни-ка мне, дорогая, не считается ли женщина, пусть даже императорского рода в Японии вторым сортом? – решил я сверить собственные впечатления с альтернативной точкой зрения.

Та проследила за моим взглядом и подтвердила опасения:

– Считается. Подобный представитель даже не фигура вежливости, а…

– Дипломатическая пощёчина, – закончил я за Эсрай. – Вроде бы и отрядили своего представителя на коронацию, и одновременно указали своё отношение к будущему императору.

– Идиоты! – резюмировала Эсрай. Сложно было с ней не согласиться.

Делегации сменялись одна за другой.

Священная Римская Империя прислала маркграфа Монферрата, младшего брата нынешнего императора. Сухопарый аристократ в плаще, расшитом гербами всех провинций, от Сицилии до Дании прибыл в открытой карете, запряжённой четвёркой вороных, и его аура мага благословений сливалась с белой мглой усилившегося снегопада.

А затем на площадь опустилась объединённая делегация испанцев и португальцев.

Делегация прилетела на тех самых быстрых птичках, на которой нам устроил диверсию османский маг воздуха. Птички беспрекословно слушались женщину, старавшуюся держаться в тени. Но в магическом спектре отчётливо было видно, что именно она управляла летающими питомцами, и управляла виртуозно: ястребы садились на брусчатку один за другим, синхронно, словно единый организм, подчиняющийся беззвучной команде.

Наследных принцев – инфанта дона Карлоса и инфанта дона Мигела – я узнал сразу по сходству с гравюрами. Я лишь три дня назад сдал зачёт по международным отношениям, потому забыть лица некоторым представителей правящих династий Европы еще не успел. Но всё моё внимание оказалось приковано к их спутнице.

Она была экзотически красива. Оливкового цвета кожа, казалось, источала собственное тепло даже посреди декабрьского мороза. Тёмные вьющиеся волосы, собранные в огромную, толстую косу, спускались до пояса и удерживались множеством золотых колец, позвякивающих при каждом движении. На вид ей можно было дать лет восемнадцать, не больше: точёные черты лица, гладкая кожа, яркие, чётко очерченные губы. Но взгляд… взгляд выдавал её с головой. Так смотрят не юные девицы, а опытные хищницы, прошедшие через десятилетия боёв, интриг и потерь. Взгляд матёрой волчицы, познавшей вкус крови и пепел поражений. И этот взгляд сканировал площадь, оценивая угрозы и союзников с холодной, почти механической точностью.

Делегация приблизилась, и я смог ближе рассмотреть ауру незнакомки, надеясь опровергнуть собственные догадки. Черта с два! Погонщица ястребов имела ауру сильного аэроманта с одной маленькой особенностью, которую я уже видел неделей ранее.

Стихия воздуха, доведённая до такого уровня мастерства, что напоминала клубящийся ураган, заключённый в человеческую форму, то и дело бликовала молниями. Именно этот магический почерк я запомнил у мальчишки-османа в Крыму.

Заметив, с какой пристальностью я изучаю сопровождающую инфантов, Эсрай тут же не преминула выдать на неё справку. Признаться, я поражался тому, с какой лёгкостью она оперировала информацией об абсолютно незнакомых мне людях. И, кажется, последнее я произнёс вслух.

– Юра, перед прибытием к вам в академию, я проштудировала все местные аристократические расклады в персоналиях, чтобы знать, с кем предстоит иметь дело.

– И кто же это за гроза-девица, что с птичками столь успешно управляется? – поинтересовался я у невесты.

Та в ответ хихикнула, но пояснила, что её развеселило:

– Точно гроза! Это Ашхен, кажется, последняя представительница династии Аршакидов, по прозвищу Гроза Кавказа. Бежала с родины в Испанию после предательства ближайших советников. Те продали княжество Османской империи. До девицы ей, конечно, как твоей бабушке, но это всё же чуть помоложе будет. Птички, на которых она прилетела, выведены ещё её древними предками почти полторы тысячи лет назад. Подчиняются исключительно носителям крови династии Аршакидов и перемещаются по воздуху с неимоверной скоростью.

– А у неё случайно дочерей не было? – наобум поинтересовался я.

– У Грозы Кавказа не было точно. У них там какая-то легенда связана, что женщины из их династии рожают всего одного ребёнка и умирают. Зато дитя гарантировано будет сильным магом.

– С учётом подобных условностей, не удивительно, что Гроза стала последней из династии, – хмыкнул я. – Ну или предпоследней.

– Последней, – поправила меня невеста. – Ашхен в результате военных действий потеряла возможность иметь детей. И только поэтому дожила до такого преклонного возраста, развив собственный магический потенциал.

– А боковые ветви? Всегда же есть бастарды, если поискать хорошенько. Нас с Эльзой именно так и отыскали, – привёл я личный пример.

– Была там какая-то история с пропажей наследной принцессы во время штурма княжеского дворца. Сколько бы ни искала себе Гроза преемника, отыскать никого так и не смогла.

– Не там искала, – хмыкнул я, продолжая провожать взглядом женщину, управлявшую птичками. Значит, в активе мы имели обозлившегося на османов аэроманта, жаждущего мести. Ко всему прочему ещё и женщину, что кратно увеличивало размер вероятных проблем Баязедам. Нужно всего лишь было дать столь необыкновенной женщине цель.

Глава 10

– Юра, – задумчиво уставилась на меня невеста, – чем дольше на тебя смотрю, тем больше во мне крепнет уверенность, что ты сейчас по щелчку пальцев разрешишь кому-то династический кризис.

– Очень даже может быть, дорогая, – отозвался я, делая себе мысленную пометку пообщаться с принцем насчёт мальчишки, сидящего в темнице. Если мои догадки верны, то мальчишка может оказаться ключом к решению не одной, а сразу нескольких проблем.

А затем на площадь вступили те, от чьего вида у простецов в толпе началась паника.

Представители Индийской конфедерации явились верхом на ездовых змеях огромного размера. Твари, каждая длиной в шесть метров, ползли по брусчатке, переливаясь чешуёй, как жидкими сапфирами. Их раздвоенные языки пробовали воздух, а глаза горели жёлтым огнём. На спине самой крупной змеи, в плетёном седле, увитом гирляндами из живых цветов, восседала принцесса Шайянка Раджкумари. Она была облачена в сари цвета шафрана, расшитое звёздчатыми рубинами; её волосы, чёрные как вороново крыло, были уложены в высокую причёску, увенчанную диадемой из лунного камня. Она улыбалась, но её взгляд то и дело скользил по толпе в поисках кого-то. Вероятнее всего, меня. Дабы успокоить кузину, я отправил ей звуковую иллюзию, у самого её уха воспроизведя всего две фразы:

«Взгляни на стену. Встретимся на приёме».

Шаяйянка тут же вскинула взгляд на парапет и кивком поздоровалась со мной и Эсрай.

М-да, мне вообще-то следовало быть на её месте, но поскольку мы пока не афишировали моё родство с Раджпутами, отдуваться двоюродной сестрице приходилось самостоятельно. Братья-то были привязаны алтарём к родовым землям и не могли покинуть их пределы.

Но прибыла Шайянка не одна, а в компании четырёхрукого нага, ради большего эпатажа находившегося в своей естественной форме.

Выбор, не сказать, чтобы был удивительным. Если демоны продолжали сколачивать коалицию, то союз двух родов с их кровью был вполне логичным шагом. Свою кровь Маляван мог контролировать, потому, вероятно, спутником Шайянки и стал махараджа нагов.

Тот, казалось, наслаждался произведённым эффектом. Толпу он осматривал хозяйским взглядом, будто это его встречала челядь после удачного боевого похода. Вертикальные зрачки особенно задерживались на женщинах, выдавая интерес отнюдь не эротического характера. Махараджа искал кого-то. А поскольку при русском императорском дворе я знал лишь одну нагу… у меня резко появилось желание предупредить фрау Листен о прибытии соплеменника.

Пока же имперская служба безопасности преградила путь махарадже, вежливо попросив сменить ипостась на человеческую перед посещением Кремля. Нагу пришлось подчиниться. Ему тут же подвели змея из хвоста процессии для продолжения пути верхом.

В человеческом обличье махараджа выглядел лет на тридцать, был слишком красив для мужчины, имел кожу цвета тёмной бронзы и длинные тёмные волосы, сплетённые в множество косичек. Змеиные чешуйки подчеркивали переливами атлетическое телосложение махараджи, который явно не забыл, что такое тренировки. Из одежды на нём остался какой-то местный индийский аналог камзола, расшитый золотом и драгоценностями, белоснежные шаровары и сапоги, неожиданно из змеиной кожи.

Почему-то мне казалось, что для нагов жизнь змей священна, всё же почти братья и сёстры. Но, видимо, я ошибался.

Пока я рассуждал о превратностях взаимоотношений между змеями и нагами, на площадь вступила не менее экзотическая делегация, родом явно откуда-то из Африки.

В декабре, посреди русского снега и зимы, они шли с голыми торсами. Их кожа, цвета обсидиана, блестела на морозе, и от тел поднимался пар – но не от холода, а от жара, исходившего изнутри. На плечах у них были шкуры леопардов, а в руках они несли копья с наконечниками из обсидиана.

Но самым поразительным были ритуальные ожерелья из клыков, каждый размером больше, чем предплечье взрослого мужчины. Впереди шли старейшины, два мужчины и одна женщина. Наряды их отчасти напомнили мне доспех бабушки с множеством костяных вставок. Но у этих кроме ожерелий, наручей и поножей, были ещё и черепа-маски.

Я тихо выругался. Судя по огромным клыкам черепа при жизни принадлежали горгам. За старейшинами носильщики несли дары: огромные бивни, золотые самородки и что-то завёрнутое в шкуру, пульсирующее алым светом.

Толпа затихла. Даже маги смотрели на африканцев с изумлением.

– №'? *еть! – вырвалось у Эсрай ни разу не приличный возглас удивления. – Не врали, выходит! Племена из района Килиманджаро, – негромко произнесла Эсрай, и в её голосе впервые за весь день прозвучало уважение.

– Откуда знаешь? Опять что-то из донесений альбионской разведки? – пошутил я.

На самом деле в шутке была лишь доля шутки. Ведь если Альбион так готовил своих аристократов, то его следовало опасаться куда больше, чем мы сейчас.

– Разведка, Юра, здесь не при чём! – хохотнула Эсрай. – Тебе бы следовало чаще ходить на учёбу, тогда бы ты узнал, что в юности отец Андрея Алексеевича путешествовал и бывал в Африке, где в тот момент произошёл прорыв тварей из пустоши. Пожарский не отступил, а ввязался и помог местным отразить атаку. Так что единственными племенами Африки, с которыми у вас есть дипломатические отношения, являются племена из окрестностей Килиманджаро. А вот то, что они не поленились прилететь через полмира, сюрприз не только для нас.

Африканцы прошли через площадь, и мороз отступал перед ними. Снег под их босыми ногами таял, оставляя следы на брусчатке. Старейшина, идущий первым, ударил копьём о землю, и глухой удар разнёсся над площадью, как гонг.

Навстречу старейшинам вышел сам Великий князь, как носитель крови Пожарских. За его правым плечом шествовала женщина с идентичным африканцам цветом кожи, но уже приодетая в меха.

Судя по тому, как легко завязался диалог, это была переводчица.

– Интересно, какую ещё экзотику нам ждать.

Но дальше пошла не экзотика. На коронацию явились, как ни в чём ни бывало, османы.

Тени сгустились, словно сам день отступил перед прибывающей делегацией. Маги тьмы Османской империи приземлились на площадь в полном молчании. Они прибыли верхом на тварях, лишь отдалённо напоминающих скакунов. На деле же, у них имелась клыкастая пасть, пара длинных рогов, торчащих из лба, и крылья.

– Про́клятые пегасы, чтоб их… – зябко передёрнула плечами невеста, хоть и находилась вдали от тёмных.

Лица всех магов, кроме одного, были скрыты капюшонами, но из-под них вырывались струйки чёрного тумана. Впереди всех, в плаще из чёрной с серебром парчи вышагивал на пегасе султан Баязед IV. Его аура хищно облизывалась на толпу, заставляя людей осенять себя обережными знаками и пятиться в безопасность.

С надменной улыбкой султан наблюдал, как его вдруг ожившая тень принялась нарочито ругать людей, вызывая взрывы визгов и криков.

– Вот сука!

Признаться, было у меня желание накинуть на османов благословение рассвета или что-то чуть менее затратное, чтобы сбить спесь, но тут к делегации метнулся сонм щупалец, хлестко щёлкающих у самой границы тени султана. Тень предводителя османов посопротивлялась для приличия, но всё же вернулась к своему обычному состоянию, утратив весь напор. Зарвавшимся гостям указали на их место, загнав в рамки приличия щупальцами-кнутами, словно отару баранов в загон.

Я же проследил взглядом к истоку щупалец и заметил Латифа и Митрия Сафаровичей, работавших в паре для укрощения османов. При этом на лицах у братьев Тенишевых отражался мальчишеский азарт и явное желание, чтобы Баязед продолжил нарываться.

Но тот, будто наигравшись, стал вести себя смирно, как и полагалось в ситуации. Даже пегасы их втянули рога и клыки, став похожими на обычных лошадок.

Но что-то мне подсказывало, что неприятности от османов нас ещё ждут.

И, словно ожидая этого момента, брусчатка на дворцовой площади разлетелась в разные стороны. Из-под неё принялось прорастать просто-таки гигантское древо с изумрудно-зелёной листвой и с толщиной ствола в пять человеческих обхватов. Сформировалось оно буквально за минуту. А после кора треснула, обрызгав всё вокруг соком, и оттуда вышли два представителя альбионского племени – прекрасных по своей внешности и одновременно ужасных по своей сути. Визуально они явно отыгрывали принадлежность к магии природы. Если для всех взглядов их оплетали живые лианы с распускающимися бутонами на платье у королевы и твердеющей серебристой корой в виде доспехов у короля, то я видел несколько иную картинку. Признаться, если перейти на магический спектр, правящая чета Альбиона выглядела как-либо разлагающиеся под воздействием тлена создания, либо долго мутирующие под влиянием неизвестных факторов. Под кожей у них бугрились чёрные наросты, копошащиеся, словно черви на трупе. Пусть они сдерживали свою ауру, но даже та из изумрудно-зелёной местами приобрела чёрно-красные разводы.

– Знакомься. Его величество Таурохтар, защитник Альбионского леса, и Её величество Таурэтари, – представила мне колоритную парочку Эсрай, предчувствия которой только что подтвердились у нас на глазах.

Появление альбионской правящей четы явно не было запланировано нашей службой безопасности. Ибо с момента появления древа до выхода из него представителей Туманного Альбиона пятачок вокруг них закрыли собой королевская гвардия Пожарских и представители службы безопасности империи, переодетые нынче в цвета родовой гвардии Пожарских. Среди встречающей делегации я заметил и Димитра Потоцкого, вот-вот готового выпустить собственную ауру. При этом в том же магическом спектре я невооружённым взглядом видел, что Димитр боится и абсолютно не уверен в том, что сможет подавить столь чудовищную по силе магическую мощь.

И будто только этого мне не хватало, лесная владычица, которая почему-то мысленно у меня стала ассоциироваться с кикиморой, подняла взгляд точнёхонько на стену Кремля и максимально слащаво улыбнулась, кивнув нам с Эсрай.

– Передай принцу, чтобы никакие древа дружбы, семена, растения, кусты и что-либо в подарок не принимал, – ответила кивком королеве Эсрай, при этом процедив мне сквозь стиснутые зубы рекомендации.

– А ты сегодня держишься возле меня всегда, куда бы я ни отправился, – предупредил я невесту.

– Даже в свиту Андрея Алексеевича?

– Даже туда.

Эсрай едва заметно кивнула, но всё же добавила:

– Тогда тебе придётся меня сопроводить для обязательного по этикету обмена приветствиями с королевской четой Альбиона. И хоть клятву защищать я приносила не им лично, а мэллорну, вывернувшись из-под прямого подчинения, но проигнорировать их появление, сам понимаешь, я не могу.

– Без проблем, – согласился я. – Но и бежать стремглав засвидетельствовать своё почтение, словно собачки, увидевшие хозяев, мы не станем. Коронация длинная – успеется.

Губы альбинки дрогнули в едва заметной улыбке.

– И да, – всё же решил я предупредить напоследок невесту, – если они потребуют от тебя вернуться на Родину или попробуют применить силу, я воспрепятствую, заявив, что ты уже моя жена. Отпечаток твоей клятвы, данной ещё в темнице, у меня остался. Его и предъявлю. Имей в виду.

– А почему у меня тогда нет татуировки?

– Потому что у тебя отпечаток клятвы появится, как только я свожу тебя на родовые земли в Утгард и приобщу к древнему алтарю.

Эсрай кивнула, удовлетворённая вполне стройной теорией, и мы вновь обратили свои взгляды на площадь у Кремля.

Там как раз появились голландцы в расписной карете, вырезанной из аквамарина. Я даже представить себе боялся, какой холод сейчас стоял в этой карете, явно предназначенной для помпезных выездов в более тёплое время года. Сейчас она демонстрировала внутри скалящих улыбки трёх принцесс из Голландской империи, наиболее подходящих по возрасту Андрею Алексеевичу. Похоже, голландцы заглотили наживку в виде намёка на матримониальные планы. Только решили, что посредником в оных между принцем и Голландией буду я – как верный, хоть и отставной камер-юнкер Андрея Алексеевича. Морские принцессы, кстати, в отличие от Эстерхази, были весьма и весьма хороши собой. Только непонятно, на что они надеялись со своими рангами в магии воды от пятого до седьмого. При том, что сам принц был фениксом с яркой стихией огня. Конечно, имелся прецедент в лице Марии Фёдоровны, но и дальше разбавлять силу крови династии было бы кощунством с точки зрения евгеники. Однако никто же не мешал голландцам обманываться и показывать собственный товар лицом. В конце концов, кроме Андрея Алексеевича, местный рынок женихов и невест был широко представлен наследниками самых разных династий. Не удастся впечатлить феникса – вполне можно было попытаться провернуть подобную схему с кем-нибудь из других представителей правящих династий.