Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Я вернулся в Алексеевский зал, всё ещё чувствуя на плечах тяжесть княжеского плаща – после политической тюрьмы, её сквозняков и мрачных каменных сводов, праздничная атмосфера казалась почти нереальной. Зал гудел, словно разбуженный улей: сотни гостей обсуждали прошедший ритуал, сияющие венцы над головами императорской четы и то невероятное обстоятельство, что фениксы впервые благословили сразу двоих. Я проталкивался сквозь толпу, отвечая на приветствия кивками, пока не отыскал взглядом бабушку. Княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова стояла в компании архимагов и, завидев меня, тотчас же откланялась, направившись ко мне.

– А вот и герой дня, – с понимающей улыбкой не то похвалила она меня, не то пожурила.

– Так уж и герой, – попробовал я отказаться от излишних подвигов, но был остановлен взглядом бабушки.

– Не скромничай. Это другим лишнее знать не положено. Свои, – бабушка выделила это слово и обвела взглядом архимагов, – уже в курсе.

– Всё равно, – решил я расставить точки над ё со своей колокольни, – я сделал то, что от меня ждали: уловил неправильность происходящего и попытался помочь. Не я их короновал, а духи рода. Как по мне, герои сегодня Андрей и Шанталь.

– Не нам судить о происходящем с императорской четой. Там никто ничего не видел и не знает. А вот твои действия мы оценить смогли. Не забывай внук, что мы – люди войны. Солдаты. Хороший солдат тем и отличается, что всегда выполняет приказы. Все мы, кроме тебя, нынче были хорошими солдатами, но плохими вассалами. Стояли и ждали результата, не вмешиваясь в таинство. А ты единственный оказался хорошим вассалом и верным другом… сделав всё и даже больше, когда от тебя этого не ждали. Ты ответственность взял, когда другие спасовали.

Мы отошли к столику с прохладительными напитками. Бабушка взяла себе бокал игристого вина, в то время как я попивал ягодный морс, не желая перед ритуалом туманить сознание. Отрезвин никто не отменял, но зачем излишне воздействовать на себя алхимией, если можно было обойтись без этого.

– А ты знакома с Грозой Кавказа? – решил я резко сменить тему.

– Знакома, – с озорной улыбкой отозвалась бабушка. – А что, понравилась?

Оценив моё выражение лица, бабушка расхохоталась:

– Да шучу я, шучу! Тем более она наследников тебе не родит. Старая травма.

– Допустим, с этим я ей помочь могу.

– Тоже в Океанию повезёшь? – удивилась бабушка. – Неужто так понравилась? А как же Эсрай?

Вот теперь взгляд Елизаветы Ольгердовны мне не понравился. Она будто меня без штанов на Грозе Кавказа застала.

– Притормозите коней, княгиня, – осадил я бабушку. – Нашли её потомка с соответствующими родовыми силами. Сейчас склоняем к сотрудничеству. Если удастся, то Великий князь организует им встречу.

Бабушка от моей отповеди даже побледнела.

– Как?.. – она не стала дожидаться ответа, просто опустошив бокал и взяв ещё один со столика. – У нас с ней беда одна на двоих была с наследованием. Со всеми вытекающими. Только её ещё и с родной земли выгнали.

– Если мальчишка дурить не будет, то шансы вернуть княжество и щёлкнуть по носу османов будут непризрачными.

Тем временем я отметил, что в зал вернулся и султан Баязед. Он вошёл в сопровождении своих безмолвных магов тьмы, но его лицо, доселе бесстрастное, теперь несло на себе следы глубокой задумчивости. И при этом он жадно, почти неприкрыто поглядывал в сторону Тенишевых – туда, где стоял глава рода с семейством, Алисы среди них не было. Излишнее внимание к тенемантам отметил не только я, но и Франц-Фердинанд. Австро-венгерский император, всё ещё курсировавший среди гостей, на мгновение замер и перехватил взгляд Баязеда, после чего многозначительно приподнял бровь. Конкуренты? Похоже на то.

Я же решил обратиться к бабушке ещё по одному вопросу, пока не забыл:

– Елизавета Ольгердовна, просьба есть, – я наклонился к её уху, понизив голос. – Завтра же, не откладывая, отыщи девочку. Ульяну Ночину, с Рыбацкой слободы, Щучьего переулка. Я неизвестно на сколько застряну в Скандинавии, а вопрос срочный.

– Что за девица? – деловито уточнила бабушка, и её глаза хищно блеснули. – Чем нам интересна?

– Маг тьмы, возможно ещё неинициированная, – пояснил я. – Брата тьма поглотила, а девочку можно попытаться уберечь. Отдадим в обучение Тенишевым, а если выяснится, что она чей-то бастард, то ещё кому-то услугу окажем.

Бабушка удивлённо хмыкнула, и в её взгляде промелькнуло что-то похожее на гордость:

– Я даже не буду спрашивать, откуда у тебя такие знакомства и информация подобного рода. Сделаем. Завтра же отправлю Алексея с охраной, если девчонка там, найдём и перевезём в интернат.

Я кивнул, чувствуя, что неожиданно близко к сердцу принял просьбу узника. Почему-то казалось, что у девочки совсем не осталось времени. Если брат был единственной роднёй, то одинокая девочка в рабочей слободе очень быстро попадала в рабство или публичный дом. Вытащить из проблем мы её сможем, но восстанавливать психику подростку после злоключений будет сложно. Да и Тьма, вероятно воспользуется случаем для прорастания в душе и теле. Оставалось надеяться, что девочка дождётся нашего прихода и не превратится в маньяка-убийцу как её брат.

От подобных мыслей меня отвлекла делегация Зислангов. Герцог Алард с сыном Альфредом приблизились ко мне с выражением лиц, которое можно было бы назвать «хорошая мина при плохой игре». Одноглазый морской змей с вечно обветренным лицом морского волка, развёл руками:

– Князь, нас принцессы чуть на сумочки, сапожки и перчатки не пустили! Могли бы хоть предупредить о подобных планах.

– Это было требование духа рода Пожарских, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал сочувственно. – Его не мог предугадать никто. Вам бы сейчас радоваться и приданое готовить…

– Да мы уже, – невесело хмыкнул Алард. – Это не стоимость ледяной виверны, тут реальней сумма оказалась.

Заметив моё скептическое выражение, герцог поправился, явно опасаясь, что его слова сочтут за жалобу:

– Не подумайте, приданое не хуже, чем у наших принцесс. А в части коллекции редкостей, поднятых с глубин морских, местами и побогаче будет. Вы наши дары смотрели?

– Ещё не было времени, – честно признался я. – Подготовка к коронации, сами понимаете…

Наш разговор на этом прервался. Церемониймейстер трижды ударил жезлом о мраморный пол, и гул голосов мгновенно стих. Он набрал в грудь воздуха и провозгласил зычным, хорошо поставленным голосом, перекрывающим любой шум:

– Его Императорское Величество, Андрей Алексеевич Пожарский, Император и Самодержец Всероссийский, Повелитель Огня и Хранитель Северных Пределов, Великий Князь Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Лифляндский, Эстляндский и всея Севера Повелитель! И Её Императорское Величество, Шанталь Пожарская, Императрица Всероссийская, Хранительница Огня и первая из супруг, благословлённая пламенем фениксов!

Зал взорвался аплодисментами.

Императорская чета вступила в Алексеевский зал. Судя по обилию камней и вышивки на коронационных одеяниях, стоили они, вероятно, как годовой бюджет какого-нибудь небольшого княжества. Во всех деталях сквозил символизм.

Андрей Алексеевич был облачён в мундир из алого бархата, расшитый золотыми нитями так густо, что ткань, казалось, была соткана из самого пламени. По плечам, рукавам и полам мундира вились вышитые фениксы, чьи хвосты переходили в языки пламени; каждый глаз птицы был выполнен из крошечного рубина, каждое перо переливалось в свете артефактных светильников. На плечах императора лежала горностаевая мантия, подбитая алым шёлком и застёгнутая на груди пряжкой в виде двух фениксов, сжимающих в клювах державу. Скипетр в его руке был увенчан огненным опалом размером с кулак – камнем, который, как говорили, был найден в кратере древнего вулкана и никогда не остывал. Но короны на голове императора не было, пока её заменяло пламенное сияние венца благословения рода, парящего над лбом и отбрасывающего золотистые блики на лицо.

Шанталь шла рядом с мужем. Уж не знаю каким чудом, но платье императрице сообразили на коленке, объединив сразу и венчальный наряд, и коронационный.

Оно было сшито из белоснежного шёлка, расшитого серебряной нитью, но главным его украшением были живые узоры из червонного золота и электрума, блуждающие по ткани, словно огненные ручейки. Эти узоры не были вышиты – они двигались, перетекали, меняли очертания, превращаясь то в распускающиеся цветы, то в летящих фениксов, то в причудливую вязь, напоминающую древние письмена. Корсаж платья был отделан алыми рубинами, выложенными в виде сердца феникса, а с плеч ниспадал длинный шлейф, расшитый языками пламени. Над её головой сиял такой же огненный венец, как у императора, благословение рода, принявшего её в свои объятия.

Чета прошла к тронам. Троны эти были выполнены в виде двух фениксов с распахнутыми крыльями, застывших в брачном танце. Их тела, выкованные из золота и бронзы, переплетались, образуя сиденья, а крылья служили спинками и подлокотниками. Глаза фениксов горели изнутри – в них были вставлены самоцветные камни, добытые в глубинах Уральских гор. Андрей Алексеевич опустился на один трон, Шанталь – на другой, и в этот момент они действительно казались не людьми, а существами иного порядка.

Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна отошла к стулу, стоявшему чуть в стороне, по левую руку от императора. Она держалась с достоинством, но в её глазах всё ещё стояли слёзы. Принцессы Елизаветы Алексеевны и вовсе не было видно, что меня несколько напрягло. До того я видел её среди гостей – девочка стояла рядом с фрау Листен, своей бессменной гувернанткой, но теперь её место пустовало. Что-то случилось?

Император заговорил, и его голос разнёсся под сводами Алексеевского зала – спокойный, уверенный, с теми властными нотками, которые я уже слышал у него прежде:

– Дорогие гости, союзники, друзья и соседи! От всего сердца благодарю вас за то, что вы разделили с нами эту радость. Коронации предшествовало много потрясений, но мы с ними справились. Лёд сошёл с Причерноморья, последствия землетрясения ликвидируются. И именно из-за этих печальных событий я опасался объявить вам о другой, светлой новости – об обретении мною личного счастья с моей дражайшей супругой, ныне императрицей Шанталь.

Он обернулся к Шанталь и улыбнулся – тепло, открыто.

– Ни к чему было устраивать два пышных празднества, если можно было объединить их. Да и плох тот император, что в балах да праздниках прозябает. Вместо этого мы решили сэкономленные средства отправить на восстановление Причерноморья.

Зал разразился овациями. Гости рукоплескали, быть может, не все искренне, но громогласно.

Андрей Алексеевич продолжал вещать что-то о долге, родине и новой эре для империи, но я уже мысленно отрешился от происходящего. Одна из моих химер – Мурка, подаренная Елизавете Алексеевне ещё в бытность мою камер-юнкером принца, – показывала мне весьма необычную картину.

Ещё недавно мелькнувшая у меня мысль о том, что не хватало принцессы на коронации, вдруг проявилась в видении от лица Мурки. Химера, сидевшая где-то в тёмном углу, транслировала мне картинку: девочка находилась в одном из залов – наподобие того, где мы разбирались с африканцами, – и при этом наблюдала бой. С учётом скорости восприятия Мурки двигались эти двое не в смертоносном танце, а будто бы танцуя медленный вальс, благодаря чему я легко рассмотрел участвующих в поединке. Гувернантка принцессы, фрау Листен, она же Лассия Расхес, как я помнил по досье, и князь из Шрингар-Кот, Такаши Нага, тот самый четырёхрукий наг, сопровождавший Шайянку Раджкумари на коронации.

Судя по тому, с каким выражением лица – попеременной ненависти, решимости и остервенения – обменивались друг с другом ударами поединщики, ничего хорошего этот бой не должен был принести ни одному из них. При этом я прекрасно осознавал: фрау Листен была прекрасной телохранительницей для принцессы, в то время как Такаши Нага, будучи потомком Малявана, в теории входил в коалицию Индийской Конфедерации. Терять его означало обречь княжество на передел влияния и приход к власти неизвестно кого. Мне этого не хотелось.

Бабушка и Эсрай, стоявшие рядом, тут же заметили изменившееся выражение моего лица и едва ли не хором спросили шёпотом:

– Что на этот раз?

– Похоже, у меня сегодня день вмешательства в семейные разборки, – пробормотал я. – Пойдём, – кивнул я Эсрай, – присмотришь за ребёнком, пока я вправлю кое-кому мозги.

Невеста уже даже не удивлялась моим стремительным появлениям и исчезновениям и лишь тихо посмеивалась:

– Похоже, для тебя любое торжественное мероприятие превращается в череду квестов и испытаний. Кого на этот раз хоть спасать идём?

– Технически Елизавету Алексеевну, – ответил я, уже разворачиваясь к выходу. – Фактически – её гувернантку.

Эсрай лишь неопределённо пожала плечами, не став перечить:

– Надо так надо. Идём.

* * *

Самое интересное началось, стоило нам покинуть Алексеевский зал. Едва мы свернули в боковую галерею, как в моём сознании вспыхнула картинка – Мурка передавала визуальный образ, от которого у меня кровь в жилах застыла. Наг практически под ноль разделывал фрау Листен. Его клинки мелькали с такой скоростью, что воздух вокруг них закипал, а бедная гувернантка, хоть и держалась на удивление стойко, явно уступала четырёхрукому противнику в темпе и мощи. Но самым жутким было не это. Во взгляде нага читалось нечто среднее между яростным предвкушением и отеческой любовью хозяина, до того активно откармливавшего свинью и решившего зарезать её в честь праздника.

Разбираться, какого демона у них там происходит, было попросту некогда. Я схватил Эсрай за локоть, толкнул её в ближайшую нишу за зелёными цветами – та сдавленно охнула, но спорить не стала, – и рывком открыл портал прямиком в тренировочный зал, тот самый, что нынче служил ареной для решения дипломатических вопросов.

Мы вывалились из портала прямо в гущу событий. Я, кстати, недооценил фрау Листен. Наг – тот самый князь из Шрингар-Кот, которого я видел на площади, – произнёс что-то на своём шипящем наречии, после чего гувернантка буквально воспряла духом. Её аура вспыхнула с новой силой, и темп рубки взвинтился на порядок. Она стала едва ли не равной своему сопернику, и клинки её замелькали с удвоенной скоростью.

Я одним глазом поглядывал на схватку, а сам принялся быстро и осторожно опрашивать принцессу, жавшуюся в углу зала.

– Свет моих очей, Елизавета Алексеевна, не подскажете, что у нас здесь происходит?

Девочка сперва смутилась – щёки её порозовели, и она потупила взгляд, – а после подняла на меня серьёзные глаза.

– Юрий Викторович, произошло недоразумение, – заговорила она, тщательно подбирая слова. – Вот этот господин, он, кажется, князь из Индийской Конфедерации. Он прихватил нас, когда мы возвращались в Алексеевский зал, и принялся что-то выговаривать фрау Листен. Поскольку мои знания в местных языках Конфедерации ещё слабы, я уловила только с пятого на десятое кое-что… Что-то про то, что от любой клятвы легко освобождает смерть. И что некая Лассия Расхес понадобилась князю на родине.

Я нахмурился. Похоже, прошлое таки нагнало фрау Листен в лице нага. Ещё бы понять, не явился ли бывший муж за безвременно исчезнувшей годы назад супругой.

– И что же ответила ваша гувернантка? – спросил я.

– Что-то о том, что Лассия Расхес умерла больше ста лет назад, когда отец отдал её на опыты. Но вот здесь я не очень поняла, почему тогда фрау Листен готова перевернуться в гробу, но не сесть за один стол с князем…

Однако интересно выходило. Похоже, Такаши Нага некогда продал дочь, а теперь она вдруг ему зачем-то понадобилась. Фрау Листен же явно не желала иметь с ним общих дел. Смущала меня и фраза о том, что от любой клятвы можно освободить смертью. Смерть фрау Листен и оголение фронта по защите Елизаветы Алексеевны в мои планы категорически не входили.

– Князь, вы же поможете фрау Листен? – тихо спросила Лиза, и её огромные глаза смотрели на меня с надеждой. – Я специально попросила Мурку позвать вас на помощь.

– Какое умное дитя растёт, – хмыкнул я про себя, а вслух ответил: – Конечно, помогу, Елизавета Алексеевна. Как же я могу вас оставить без защиты? Вы не в курсе, где здесь отключается силовое защитное поле?

Девочка серьёзно кивнула и указала на небольшой рычажок, торчащий из стены – словно канделябр или держатель от древнего факела.

– Эсрай, Мурка, защищайте принцессу! – отдал я команду и, дождавшись, пока троица перебралась в угол зала подальше от разразившейся схватки, повернул рычаг. Защита опала.

Действовать я решил старым проверенным способом, используя благословение Рассветом. Ослепительная вспышка чистой энергии обрушилась на обоих поединщиков разом. Мало того, что резерв у них выжрало подчистую, так ещё и корчиться заставило, словно кипятком ошпарило. Наги отскочили друг от друга и с шипением обернулись в мою сторону. Фрау Листен и князь, кое-как удерживаясь на собственных хвостах, словно пьяные, уставились на меня с мечами наизготовку.

– Фрау Листен, к принцессе, – тихо скомандовал я, и мне даже голос пришлось повысить, чтобы та послушалась. Гувернантка, всё ещё тяжело дыша, попятилась к Лизе.

– А ты… —

Я вдруг сообразил, что без помощи алтаря вряд ли смогу сносно объясниться с индийским махараджей. Пришлось обернуться в сторону фрау Листен:

– Попрошу переводить.

Наг замер, опираясь на клинки. Его немигающие глаза следили за каждым моим движением.

– Единожды я дал тебе шанс под стенами дворца раджпутов, – начал я, и каждое слово падало холодно и весомо. – Когда основатель вашего рода отправился отговаривать вас от нападения на Раджпутан, он должен был предупредить вас о грядущей войне. Что делаешь ты? Вместо того чтобы готовиться, отправляешься за тридевять земель и пытаешься убить дорогого мне человека.

Я выдержал паузу, глядя прямо в змеиные глаза князя.

– Если бы не союз княжеств внутри Конфедерации, я бы убил тебя на месте без раздумий. Но в таком случае Шрингар-Кот падёт первым в предстоящей войне, ослабнув после междоусобных распрей. Мне же нужно, чтобы наги выступили единым кулаком под единым руководством.

Фрау Листен безропотно всё переводила, хоть и смотрела на меня очень странным взглядом. Не говоря уже про принцессу – та и вовсе взирала на меня, как на ожившую легенду. Или на талантливого сказочника.

– Так я и хотеть усилить Шрингар-Кот перед война, – вполне сносно по-русски ответил наг. – Лассия моя дочь. Вторая сила, боец. Её место дома. Пусть русский махараджа освободить от клятва.

Я обернулся к фрау Листен и в лоб спросил:

– Что сама думаешь по этому поводу? Хочешь вернуться домой и освободиться от клятвы?

– Да пошёл он! – фыркнула нага, и в её голосе зазвенела столетняя обида. – Однажды он уже расплатился мной, отдав на изуверские опыты. Сейчас его слово гроша ломаного для меня не стоит. В какую бы войну он ни ввязался, пусть сам из этого дерьма и выгребает. Я уже говорила ему и повторюсь: Лассия Расхес умерла на экспериментальном столе.

– Что ж, – я повернулся к князю, и на моём лице не дрогнул ни единый мускул, – ответ фрау Листен вы слышали. Исключительно из союзнических побуждений отвечу: здесь вам делать больше нечего.

Открыв портал прямо под нагом, я отправил его прямиком под стены дворца раджпутов. Князь даже возразить не успел – только полыхнули на прощание жёлтые глаза, и портал захлопнулся.

– Я думаю, он домой дорогу найдёт, – произнёс я, отряхивая руки. – Правда, придётся поговорить с бабушкой, чтобы она на время приютила индийскую делегацию у нас, пока я не вернусь из Скандинавии и не помогу двоюродной сестре добраться домой.

Очень уж мне хотелось поговорить с фрау Листен по душам. Но время для этого было явно неподходящее. По всем ощущениям я уже начинал опаздывать в родовые владения Утгардов. Если даже у нас, в столице, солнце начало клониться к закату, то что говорить о Севере? Там оно должно было садиться ещё раньше.

Потому, подарив многообещающий взгляд наге, я сказал:

– С вами мы поговорим после моего возвращения. А пока проводите принцессу на коронационные торжества. Её там уже заждались.

Глава 17

Зря, конечно, я надеялся, что нага отпустит меня столь спокойно, не получив ответы на свои вопросы. Потому, признаться, даже не удивился, когда фрау Листен преградила мне дорогу, предостерегающе выставив клинок. Лезвие тускло блеснуло в свете магических светильников, и я на мгновение залюбовался хищной грацией этой женщины, в боевой стойке она была великолепна.

– Всего один вопрос, – произнесла она, и голос её звучал глухо и сдавленно, словно каждое слово давалось ей с трудом. – О какой войне идёт речь, если вы вдруг оказались с моим отцом союзниками?

Она перевела дыхание, и в её глазах полыхнула застарелая, не угасшая за столетие боль.

– Уж мне лучше, чем кому-либо, известно, какая он тварь. Верить ему нельзя. Пойти на союз он мог только под страхом смерти, а как только угроза его жизни исчезнет, тут же предаст, не моргнув глазом. Для него даже родная кровь не стала препятствием для предательства.

Нага покосилась на принцессу Елизавету, всё ещё жавшуюся в углу под защитой Эсрай и Мурки, и добавила:

– Вы сами знаете, что я обязана защищать их. – Фрау Листен указала головой на принцессу, при этом явно подразумевая и уже коронованного императора. – Если вы пошлм на предательство…

– Махарани, – перебил я её, и губы мои тронула лёгкая усмешка. – Как оказалось, не только у вас в прошлом имеются индийские корни. У меня, знаете ли, генеалогическое древо тоже оказалось весьма ветвистым.

Я выдержал паузу, давая ей время осознать услышанное.

– Так вот, союзниками с вашим отцом мы будем в рамках Индийской Конфедерации. В более глобальном смысле союзником Индийской Конфедерации станет Российская Империя во главе с Андреем Алексеевичем. Поэтому вам не стоит опасаться предательства, во всяком случае, с моей стороны.

Я сделал шаг в сторону выхода, давая понять, что разговор окончен.

– Уж простите, большего пока сказать не могу. Опаздываю смертельно. Как вернусь из срочной командировки, мы с вами продолжим этот разговор. Но если не утерпите, можете поговорить с императором. В конце концов, как махарани Шрингар-Кот вы имеете право знать подробности.

Фрау Листен убрала клинки и тут же сменила ипостась на вполне человеческую. Змеиная чешуя втянулась, четыре руки слились в две, и передо мной снова стояла та самая чопорная гувернантка, которую я привык видеть в коридорах дворца.

– Прошу простить меня, князь, за резкий тон, – произнесла она с лёгким поклоном. – И благодарю за своевременное вмешательство.

Я коротко кивнул и взглядом указал фрау Листен на выход. Та оказалась барышней догадливой, мгновенно поняла намёк и взяв за руку принцессу Елизавету, вывела её из кабинета-арены. Следом за ними весело посеменила Мурка, явно находя происходящее забавным приключением, а не смертельно опасной стычкой.

Я же, прикрыв за ними дверь, решил более не возвращаться в Алексеевский зал. А то, зная мою счастливую звезду, обязательно вляпался бы ещё в какие-нибудь разборки, а время и так было на исходе.

Обернувшись к невесте, которую при всех уже неоднократно назвал женой, я взял ту за руку и поинтересовался:

– Тебе нужно что-то захватить для церемонии? Если да, то можем перенестись в городской особняк.

– Да, благодарю, было бы прекрасно, – вдруг официально заговорила со мной Эсрай. Что-то в её голосе заставило меня уточнить:

– Если ты хочешь сменить наряд, и на это понадобятся три камеристки, две горничные и ещё целый штат прислуги для того, чтобы сделать тебя хуже, чем ты есть на самом деле, то давай оставим это на официальную часть свадебной церемонии. – Я слегка сжал её пальцы. – Сейчас мне нужна лишь ты, и ничего наносного.

Эсрай на секунду задумалась, а после махнула рукой:

– Отбой по переносу в особняк. Отправляемся сразу по месту назначения.

Я улыбкой приободрил невесту и крепче сжал её руку в жесте поддержки. У любой женщины где-то на подкорке запрограммировано, что она хотела бы в столь особый день выглядеть краше всех и счастливей. Мне казалось, что уж богиня или дух, имеющие магическую природу и сами по себе являющиеся совершенством, не подвержены подобным установкам. Но, видимо, и духам ничто женское не было чуждо.

Радовало меня то, что Эсрай вполне могла контролировать свои женские порывы, выбирая момент для разговоров и капризов. Сейчас же, видя, что нынче не время и не место, она спокойно изменила свои планы и не стала выносить мне мозг.

Оставался ещё один момент. Планируя провести обряд обмена клятвами у родового источника, я предполагал отправиться не в сам донжон на мысе Нордкин, а подумывал открыть портал прямиком к гробнице первопредка Торвальда Ледяного Великана, бывшего аватаром первостихии Хаоса.

Честно говоря, я слабо представлял, каким образом на проведение обряда может отреагировать сама Первостихия. Расстались мы с Хаосом на минорной ноте, ведь я отказался стать его первожрецом. Потому можно было ожидать всяческих подлянок. Другой вопрос, что подобным ритуалом я вроде бы как и уважил бы Первостихию рода.

Имела значение и сущность моей будущей жены. Будь она человеком, я бы не решился вести её в эпицентр Хаоса. Но она имела несколько иную природу, потому, я надеялся, сможет перенести краткий визит к родовому источнику без существенных осложнений. Правда, я всё же предупредил Эсрай на всякий случай:

– Если тебе вдруг станет нехорошо, не молчи. Мы уйдем.

Невеста несмело кинула, и я открыл портал прямиком к могиле Торвальда, Ледяного Великана Утгарда.

* * *

Говоря по правде, Эсрай сейчас выглядела более похоже на скандинавскую воительницу, чем я на северного ярла: серебряные локоны, безупречные черты лица, холодная и смертоносная красота, глаза цвета аметиста! Доспех и оружие с искусной чеканкой и вовсе можно было считать отдельным произведением искусства.

Во мне же очень сильно проявилась кровь отца, с его южной смуглостью и тёмными волосами.

Потому сейчас мы выглядели как олицетворение восточных противоположностей Инь и Ян.

Портал открылся в аккурат у надгробия, но с первого взгляда нас захватило звёздное небо, мерцающее разноцветными всполохами. Река Времени переливалась разными цветами, будто штормовое море поменялось с небом местами и накатывало волну за волной. Мы оказались в совершенно иной реальности, где нас по очереди омывали волны зеленоватого, фиолетового, синего оттенков, оседая каждый раз разноцветными блёстками и пылью.

Я заметил, как Эсрай зябко подёрнула плечами. Ей, в её открытом платье, всей в серебре, было здесь явно неуютно.

– Прими свою истинную форму, – произнёс я негромко. – Я хотел бы, чтобы ты не пряталась в нашем союзе и была тем, кем есть на самом деле.

Эсрай раскинула крылья, тут же завернувшись в них, будто в плащ. Огромные, серебристые, они переливались в свете Реки Времени, и на мгновение она стала похожа на ангела из старых преданий.

– Если тебе здесь дискомфортно, то мы можем подняться наверх, – предложил я.

– Сложно объяснить, – покачала она головой. – Опасности я не чувствую, но… стабильности нет. Как будто вместо того, чтобы расправить крылья, ловить воздушные потоки и парить, я со связанными крыльями кувыркаюсь, и земля всё приближается. А ещё здесь нет луны. От этого мне не по себе.

Она покачала головой и добавила:

– Я надеялась… – но оборвала сама себя: – Неважно.

– Это всё потому, что мы фактически находимся у источника Хаоса, – пояснил я. – А могила, которую ты видишь, это могила первопредка Утгардов, бывшего аватаром Хаоса. Считай, что это такое же подпространство, вроде того, где вы оказались с Шанталь. Мы не задержимся здесь надолго и проведём повторную церемонию в Дюльбере или в столице, как пожелаешь, в полнолуние. Более того, к этому моменту, я надеюсь, мы добудем росток мэллорна, и у тебя появится место. В котором ты будешь как дома.

Эсрай несмело кивнула и уже с большим интересом оглянулась по сторонам. Я же осторожно пробрался между её крыльями и коснулся сцепленных ладоней, лежащих отчего-то на рукояти кинжала. Осторожно, почти невесомо отцепив её пальчики, я взял ладони невесты в свои руки, возвысил голос, и он эхом разнёсся среди ледяного безмолвия, обращаясь не столько к ней, сколько к самой Вечности, внимавшей нам сейчас.

– Я, Юрий Викторович Угаров, князь Утгард и раджа Раджпутана, в прошлой жизни бывший Юрданом Эсфесом, перед ликом Первопредка, пред очами Хаоса и в присутствии духов этого места беру тебя, Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль, дочь Луны и Серебра, в законные супруги!

Слова падали в тишину, как камни в глубокий колодец.

– Отныне и навеки соединяю с твоею свою жизнь, свою душу и свою кровь. Клянусь любить тебя в радости и в печали, в силе и в слабости, в сиянии полной луны и во тьме новолуния, покуда бьётся моё сердце и течёт в жилах магия. Клянусь защищать тебя и наших детей от любого врага – зримого и незримого, смертного и бессмертного, – и положить за вас жизнь, магию и саму свою суть, если потребуется.

Я сделал короткую паузу, чувствуя, как подрагивают её пальцы.

– Обещаю уважать твою волю, чтить твою свободу и делить только с тобой кров, очаг и ложе. Вверяю тебе право продолжить мой род и обещаю стать достойным отцом нашим будущим детям.

Памятуя о нашем уговоре, я добавил, и голос мой не дрогнул:

– Если же придёт день, когда чувства одного из нас иссякнут, словно вода в пересохшем русле, клянусь сообщить об этом прямо и без утайки или же отпустить тебя с миром по первому твоему слову, не чиня препятствий и не тая обиды. В этом клянусь кровью, Хаосом и Рассветом, магией кошмаров и всем, что составляет мою суть!

Я резанул ладонь, и кровь заструилась, собираясь в горсти тяжёлыми рубиновыми каплями.

Эсрай заговорила следом, и голос её звучал торжественно, словно гимн луне, – казалось, сам воздух завибрировал в такт её словам, а серебряные всполохи на крыльях засияли ярче.

– Я, Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль, дочь Луны и Серебра, хранительница древней крови, перед ликом твоих предков, пред очами Первостихии и под взором небесных светил беру тебя, Юрий Викторович Угаров, князь Утгард, раджа Раджпутана, в прошлом Юрдан Эсфес в законные супруги!

Она выпрямилась, и её аура разлилась вокруг серебристым ореолом.

– Отныне и навеки соединяю с твоею свою жизнь, свою душу и свою кровь. Клянусь любить, уважать и оберегать тебя и тех, кто дорог тебе, ценой собственной жизни, магии и бессмертной сути. Обещаю быть тебе верной спутницей в странствиях, опорой в битвах и утешением в покое. Обещаю продолжить твой род и вскормить его силой Серебра и Луны, древней, как сам мир.