Текст книги "Полюби меня таким (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 9
Дарья
Я просыпаюсь от разрывающихся спазмов, простреливающих моё тело судорогами. Оргазм волной накрывает мозг, затрудняя мыслительную деятельность. Привстаю на локтях и встречаюсь с наглым взглядом моего ненасытного любовника, оторвавшегося от оральных ласк и сжимающего бёдра, обездвиживая и блокируя попытки отодвинуться.
– Мааакс, ты обалдел? Ты меня пол ночи крутил вдоль и поперёк. Дай поспать, садист, – слабо возмущаюсь.
– Спи. Я и без твоего участия справлюсь, – обрывая моё недовольство, подтягивается наверх и медленно входит в меня.
Сон, как рукой сняло. Дрожь проходит по позвонкам, требуя более жесткого внедрения. Врезаюсь ногтями в его ягодицы, принуждая ускорить и усилить движения.
– Нет, милая, – шепчет в ухо, прикусывая мочку. – Сейчас я хочу трахать тебя медленно.
Он медленно выходит и входит, растягивая и наполняя, разливая горячее томление внизу живота. Кончики пальцев начинает покалывать, скрутившаяся спираль не находит выхода, изводя тянущей болью.
– Макс… Пожалуйста… – умоляю ускориться и освободить от этой боли. Но он продолжает меня мучать, прибавляя пальцы, растягивающие заднюю дырочку. Это сводит с ума и держит на грани.
– Скажи, что ты хочешь меня везде… – продолжает шептать. – Говори, что ты хочешь мой член во всех дырочках…
– Дааа… Хочу… – всё, что могу выдохнуть я.
Макс выходит из меня, и приподнимая бёдра, упирается головкой в анальное отверстие. Начинает не спеша вдавливаться сантиметр за сантиметром. Дыхание сбоит, как после пробежки, внутри всё распирает и нет возможности пошевелиться. Нет больше ничего. Только его движения, заполняющие меня до предела, подталкивающие к краю. Только мой стон, вырывающийся из груди и жуткое желание взорваться, разлететься на части. И я взрываюсь в крике, заполняя собой всё пространство, и чувствую подёргивания члена, изливающегося в меня. Максим переворачивает меня на бок, подтягивает спиной к своей груди и что-то шепчет, затягивая в сон. И я послушно проваливаюсь в мягкую темноту.
В течении дня, мы вылезаем из кровати только поесть, и возвращаемся обратно, одаривая друг друга ласками. Сегодня день нежности и шепчущей тишины. Даже в ду́ше, Макс не вбивается с громкими шлепками, а не спеша натягивает на член. От этой медовой тягучести, что-то меняется в воздухе, в отношениях. Предшествующая неконтролируемая страсть насыщается чувствами и это пугает. Я боюсь влюбиться и страдать после разрыва. Я боюсь боль, окутывающую сердце и душу.
Мы прощаемся всего лишь на ночь, но долго не можем отклеится.
– Я уже скучаю… – шепчет Макс.
– Мне будет не хватать тебя… – шепчу в ответ я, и возвращаясь домой, ложусь в пустую, холодную кровать, зарываясь с улыбкой в подушку и думая о завтрашнем дне.
Максим
Проводив Дашу, еду домой, продумывая дальнейшие действия по разрушения ячейки общества. Проведённые совместные выходные, усилили желание обладать Дарьей полностью, единолично и круглосуточно. Я подсел на неё, как на опиум и не хочу слезать с этой иглы. Я лелею свою зависимость и готов любыми средствами её подкрепить.
Приехав домой, звоню Ларри. Не смотря на позднее время, отвечает со второго гудка.
– Лар. Надо избавиться от Дарьиного мужа, – без расшаркиваний доношу свои желания.
– Совсем или убрать с горизонта?
– Я хочу его полное отсутствие в жизни Даши.
– Может девочку подложить? – помолчав минуту, предлагает Ларри.
– Да. Наверное, – прокручиваю последствия в голове.
– Должна быть похожа на Дарью? – задаёт глупый вопрос, от которого чешутся кулаки.
– Нет. Пусть будет как Лена и с запросами на замужество. Денег не жалей. Полное содержание, пока будет держать при себе этого козла. И организуй всё побыстрее. К маю Даша должна быть свободной.
Сбрасываю вызов и наливаю коньяк. Лар надёжный мужик. Делает всё быстро, тихо и качественно. Он единственный в моём окружении, которому я доверяю безоговорочно уже тридцать лет. Он единственный, кто знал о поиске Дарьи и сносе крыши на почве неудач. Именно он каждую ночь раздевал и укладывал в кровать моё ужравшееся тело, а утром приезжал с завтраком и таблетками.
Переложив проблему с мужем, задумался о детях. Устранить из жизни, естественно не могу, но что-то решить придётся. Закрытые школы, обучение за границей и ещё куча возможностей. А тоску по детям выдавлю страстью и нежностью. Она будет моей. Только моей.
Глава 10
Дарья
Обычное весеннее утро, обычный итальянский ресторан. Ленивый разговор ни о чём. И дёрнул чёрт поговорить о насущном.
– Макс. Через два дня майские праздники. Хотелось бы провести длинные выходные на даче с семьёй, – не хожу вокруг и около. Озвучиваю сразу свои пожелания.
Максим перестаёт жевать, напрягается, берёт телефон и нервно листает закладки.
– Нет. Длинных выходных в семейных объятиях не будет, – зло выплёвывает, сверля меня потемневшим взглядом.
Глядя на сведённые брови, сжатые губы и дёргающиеся желваки, смелость сжалась и с спряталась в задницу. Интуиция кричала: молчи и не спорь.
– Хорошо, – осторожно соглашаюсь. – Озвучь, пожалуйста, числа моих выходных. Макс снова уставился в телефон.
– С первое по третье, восьмое и девятое, – коротко отрезал и сверкнул глазами, обрубая все попытки поспорить.
В тяжёлом молчании заканчиваем завтрак, а я жалею, что не затронула эту тему вечером перед уходом, а ещё лучше по телефону, сидя в безопасности своей квартиры. В гнетущей тишине доезжаем до пентхауса и переступив порог получаю приказ:
– Раздевайся и на край кровати на четвереньки, – в словах лёд, не предвещающий ничего хорошего.
Не нарываясь, иду в спальню, быстро раздеваюсь и принимаю указанную позу. Страх сковывает, мешая расслабиться. Передо мной тот же урод, забравший из офиса. Не понимаю, куда делся мой Максим, нежный, страстный, заботливый?
Через пять минут Макс входит в спальню со стаканом виски и молча, заведя руки за спину, связывает в локтях и кистях, заставляя неудобно выгнуться. Грубо подтягивает ближе к краю, раздвигая шире ноги и пригибает лицом в матрас. От неудобства моментально затекают руки и шея, но это отходит на второй план, как только ягодицы обжигает острой болью. Дыхание заходится, слёзы брызгают из глаз. Чтоб не кричать, зажимаю зубами простынь и молча получаю ещё удар плетью. За ним следует ещё и ещё. И всё в ледяной тишине, в которой свист и удар раскалывают воздух. За что я получаю наказание? За свой язык. За розовые очки. За то, что забыла, как попала сюда и позволила себе расслабиться. Я всего лишь шлюха, нанятая для удовлетворения всех прихотей хозяина. И это одна из них. Поэтому тихо стою и удовлетворяю. А слёзы высохнут и боль пройдёт.
По окончании экзекуции, слышу звук расстёгивающейся молнии и в анальное отверстие упирается член. Напрягаю ягодицы, пытаясь защититься от сухого внедрения. Он меня порвёт, если не остановится. Молча закусываю простынь, готовясь ещё большей боли. Наэлектризованная тишина сводит с ума. Слышу, как скрипит кожа под руками.
На моё счастье, Максим передумал производить анальное внедрение и грубо заполнил собой влагалище. Жёсткие толчки, пошлое шлёпанье, злость, заполняющая мою душу. Я принимаю это наказание, глотая слёзы и разрывая зубами ткань.
Когда всё закончилось и руки получили свободу, переползаю на подушку, ложусь на бок, подтягиваю коленки к груди и закрываю глаза. Мне нужно отгородиться от всего мира и побыть в одиночестве. Максим уходит из спальни, укрыв меня одеялом и дав возможность успокоится.
Максим
Услышав о желании Даши воссоединиться с семьёй на праздники, темнеет от бешенства в глазах. Я как последний мудак, прыгаю перед ней, окутываю нежностью и заботой, а эта сука решила с мужем в семью поиграть! С неимоверным усилием сдерживаю себя, не сорвавшись и не наказав прямо за столом.
Доехав домой, спускаю себя с привязи. С удовольствием разукрашиваю задницу стеком, выбивая желание пообщаться с мужем. В голове звучит: «Наказать! Наказать! Наказать!». Еще больше бесило молчание и напряжение. Еле остановился от желания жёстко трахнуть в попку, и только благодаря невозможности прорваться туда на сухую. По жалким Дашиным попыткам втянуть в себя ягодицы, понимаю, что чуть не перешёл черту. Но наказание решаю довести до конца, жёстко трахнув в киску.
По её дальнейшему поведению, ощущаю себя полным козлом. Укрыв одеялом, ухожу на кухню, выпить ещё, успокоиться и подумать, как исправить навороченное.
Возвращаюсь минут через двадцать, раздеваюсь и ложусь сзади, притягивая к груди и зарываясь в волосы. Лежим долго в тишине. Боюсь шевельнуться или обронить хоть слово.
– Тебя секли в детстве? – тишину разрезает пустой голос Даши. Я весь напрягаюсь и забываю дышать. Не дожидаясь ответа, продолжает:
– Меня наказывали до восемнадцати лет. За всё: плохие отметки, замечания, опоздания домой, разбитая чашка, не причёсанные волосы, испачканная одежда, сбитая обувь… Мама считала, что меня надо держать в ежовых рукавицах, и этими рукавицами был тонкий кручёный провод. Он острее доносил что хорошо и что плохо. Я пыталась прятать его, но тогда ежовыми рукавицами становилось всё, что мама находила под рукой. И зачастую это было хуже провода, – она замолкает, а я, шумно выдохнув, притягиваю её к себе ещё сильнее, боясь отпустить.
– Я и замуж-то вышла в восемнадцать за первого, кто предложил, лишь бы уйти из-под провода, – тихо шепчет. – И до тридцати лет оправдывала её действия тем, что ей тяжело было одной растить троих детей. Но растя своих детей поняла, что только сука вымещает свою несостоятельность на детях. Для меня неприемлемо такое наказание. Я предпочитаю диалог, на крайний случай монолог. Если ты ещё раз возьмёшь без моего согласия плеть, я исчезну из твоей жизни наплевав на последствия.
– Почему ты не остановила меня? – с болью выдавливаю слова.
– Договор, чётко расписывающий права и обязанности, – зло отвечает, пытаясь отстраниться.
– Прости, милая… Прости… – переворачиваю её на спину, подминаю обездвиживая, покрываю поцелуями между слов. – Я мудак… Заревновал… Сглупил… Больше никогда…. Слышишь, никогда не сделаю тебе больно… Прости…
С поцелуями спускаюсь вниз, раздвигаю ноги и присасываюсь к горошине, вылизываю нежные складочки, пытаясь заслужить прощения. Готов сутками работать языком, только-бы простила. Почувствовав пальцы, зарываемые в волосы и вжимающие голову в возбуждённую плоть, готов выть от счастья. Простила! Моя кошечка! Моя!
Доведя до оргазма, продолжаю лизать, сосать, покусывать и активно работать пальцами, заставляя кончить ещё раз. После укладываю себе на грудь и, поглаживая спину, проваливаюсь в сон.
Вечером, сидя в ванной и намыливая Даше грудь, осмысливаю её исповедь. Жить в постоянном страхе, что тебя выпорют, независимо от твоих действий, каждый день бояться идти домой и знать, что вместо ласки и любви от матери получишь только наказание. При этом ещё и оправдывать её. Пиздец! Уйти от матери в руки мужа – козла, который воткнул её в рамки послушной жены, не требующей к себе поклонения, и шляется по бабам, цепляя заразу и загоняя в комплексы жену. Этот сукин сын сразу клюнул на Алевтину, подобранную моим помощником, и уже неделю не вылезает из её койки. Полученная им зарплата, не задумываясь ушла на гардероб этой шмаре. Про содержание жены и детей, этот мудак уже забыл. Такую козлину надо лишать родительских прав, что я и собираюсь в дальнейшем сделать.
– Макс, ты мне грудь сотрёшь, – выдёргивает меня из мыслей Даша.
– Не сотру, – целую в висок. – Только скрипеть от чистоты будет. Давай в других местах отполирую.
Полировка заканчивается бешенным трахом с последующей уборкой воды с пола. За ужином рассказываю смешные истории своего детства и юности. Дарья не остаётся в долгу, делясь своими подвигами, за которые потом огребала по полной.
– Я никогда не ударю и не унижу детей и свою женщину, – прижимая Дашу, обещаю ей.
– Я знаю, – отвечает, откидывая голову мне на грудь.
– Может останешься? – всё ещё надеюсь я.
– Не могу. Дети дома не поймут. Приеду утром. Как всегда, – кладёт руки по верх моих.
Проводя Дарью домой, звоню Борису, ювелиру от бога. Его изделия – эксклюзив, всегда в единичном экземпляре и безупречном исполнении. Кольцо, заказанное для моей женщины, будет готово через два дня. Обговорив доставку, прощаемся. Еду домой готовить сюрприз к завтрашнему дню.
Глава 11
Дарья
Когда ни будь наблюдали за мужчиной, сотворившим что-то и сгорающим от желания показать и похвалиться? Я смотрю на такого уже полтора часа. Мужчина превратился в пацана с горящими глазами, хитрой ухмылкой и загребущими руками, не прекращающими меня тискать ни на минуту.
– Макс, может скажешь, что задумал? – пытаюсь раскрутить хитреца.
– Сюрприз. Тебе понравится… Ммм… И мне понравится… – залезает под блузку, нащупывая грудь.
Попав в квартиру, оказываюсь раздетая с завязанными глазами, усаженная на что-то типа качелей с заваленной спинкой. Ноги и руки ждёт тоже, что и глаза – связаны и неподвижны. От лёгких покачиваний кружится голова. При очередном толчке насаживаюсь на член, плавно, глубоко. Макс регулирует скорость и силу движением моего тела, а я с головокружения упиваюсь чувством полёта с глубокими толчками, затрагивающими все нервные окончания. Ещё несколько сильных фрикций, и Максим с рыком изливается, не переставая вбиваться в меня и идёт на второй круг. После второго взрыва, чувствую себя невесомой, бестелесной и хочется спать.
– Макс, ты волшебник, – млею в кровати, лоснясь как кошка.
– Я старался. Пол ночи собирал и вешал качели, – прижимает к себе сильнее, зарываясь лицом в волосы.
Поспать так и не удалось. Максим спустил свою озабоченность с поводка и весь день подминал меня под себя, пользуя на всех плоскостях квартиры. К вечеру ноги трясутся, между ног распухло и саднит.
– Озабоченный гад! Мне сидеть и ходить уже больно! Сожри, наконец уже что ни будь, чтоб член стоять перестал! – возмущаюсь при очередном захвате.
– Сама виновата, – перегибает через подлокотник, утыкая лицом в диван. – Нехера на три дня выходные брать! – рычит, врываясь в измученную плоть.
Остаётся расслабиться, сделать всё равно ничего не могу. Похоже мой дискомфорт сегодня не трогает самца. Он даже воздух втягивает, как кобель на течную суку. Придётся потерпеть, а дома лёд на промежность положить.
Вырвавшись вечером от похотливого самца, возвращаюсь домой. Сумки и животных Вадик к моему приезду собрал. Остаётся дождаться мужа и вывозить семейство на дачу. Звонок от Дениса раздался около одиннадцати часов.
– Даш. Выйди к подъезду, – слышу в трубку подавленный голос мужа. Бегу вниз, надумывая всякую хрень. У подъезда стоит Денис, нервно куря, похоже уже не одну сигарету.
– Сядь в машину, – отбрасывает в сторону окурок и садится за водительское место. Сажусь на пассажирское, ломая голову, чем вызвано такое поведение.
– Что ни будь случилось? – осторожно интересуюсь.
– Я не еду на дачу. Я ухожу, – выплёвывает, глядя на руки, вцепившиеся в руль.
– Опять командировка? – начинаю заводиться. На даче дел по горло, а он свою блядскую натуру распустил. Дома не появляется, не интересуется, есть ли деньги, неделями не звонит. Как же задолбал этот семейный цирк. Нахрена терплю ненужное приложение?
– Я не в командировку. Я от тебя ухожу. К другой. Мне с ней хорошо, а с тобой я заебался в семью играть! Так что уёбывай с детьми на дачу! Дай мне вещи спокойно собрать! После праздников обсудим дальнейшее сосуществование!
Выскакиваю из машины оглушённая криком и эмоциями. Вот дерьмо! В семью, ублюдок наигрался! Вещи мы ему мешаем собрать! Сучара драная! На этаже пытаюсь отдышаться и привести мысли в порядок. Не хочу сейчас детей расстраивать. Потом придумаю чего ни будь, чтобы не так больно было.
Захожу в квартиру, командую детям на выход, хватаю переноску с кошками и покидаю «счастливое» гнёздышко. На дачу приезжаем за полночь, вымотанная пробками и мыслями. На детей оставляю разборку сумок и размещение животных, свекрови желаю спокойной ночи и закрываюсь в своей комнате. Доползаю до кровати и заваливаюсь в одежде. Рыдаю в подушку, закусывая кулак, чтоб не выть в голос.
Абсолютно не страдаю от потери такого сокровища. Просто обидно от его отношения к детям, семейным ценностям. Нашёл игру «Папа пришёл, папа ушёл». Махнул хвостом и оставил меня разгребать геморрой. Что я скажу детям и свекрови? Как я буду одна решать вопрос с ипотекой? А если он свою бабу к нам приведёт?
На удивление, слёзы быстро кончаются, в груди разливается горячая злость, даже дышать тяжело стало. Кажется, пар из горла пойдёт. Лежу и строю план мести. В фантазиях на вертел уже насадила и огонь разжигаю. На сладких криках и запахе жаренного мяса уплываю в сон.
На три дня нагружаю себя делами от рассвета до заката. Размышлять некогда. Отвлекаюсь только перекусить и ответить Максу на смс. Язык за зубами еле держу. На каждый вопрос свекрови про бедного сына, работающего круглые сутки как вол, хочется матом кричать.
Третьего мая уезжаю до обеда, сославшись на неотложные дела. По дороге покупаю две бутылки вина, закуску и сигареты. Острое желание надраться толкает, не раздеваясь на кухню и через пять минут я сижу с опустевшим бокалом и сигаретой в зубах. Уговорив пол бутылки, иду в комнату проверять шкафы на наличие вражеской одежды. Вешалки пусты, с полок исчезли даже модельные машинки. Глянув на комод, не сдерживаю мат! Этот козёл прихватил мой ноутбук и Алькин планшетник! Возвращаюсь на кухню, наливаю очередную порцию вина, набираю номер мужа и… Абонент выключен… Сука!
Как проходила пьяная ночь – не помню. Но до кровати как-то добрела и в одежде заснула.
Максим
Первого улетаю в Лос-Анджелес. Накопилось много нерешённых дел, требующих личного вмешательства. Останавливаюсь в квартире подальше от семейства. Сейчас мне требуется спокойная обстановка для изучения бумаг и принятия решения.
За Дашей установил наблюдение, поручив Дмитрию надзор. Подробный отчёт утром и вечером, и переписка по смс, сглаживают последствия острых углов на переговорах. Джон привозит подготовленные документы и советует не принимать поспешных решений, но мне похрен на советы. Я принял решение и требую сделать всё быстро и с малой кровью.
Звонит мама, просит заехать в гости. Отнекиваюсь, мотивируя большой загруженностью и нехваткой времени. Мама обижается, но не спорит. Со мной вообще не принято спорить. Бесполезное занятие, и семья это усвоила давно.
Четвёртого в пять утра прилетаю в Домодедово. Гена встречает на выходе.
– Доброе утро, Максим Валерьевич! Как долетели?
– Доброе, Ген. Долго… – тело хочет завалиться в кровать и выспаться, а душа рвётся к моей кошечке.
– Домой или за Дарьей Александровной? – слышу вопрос.
– К Дарье, – отвечаю, включая телефон. На экране мигает оповещение об смс. Открываю и охреневаю.
«За мной не приезжай. Заболела». Что могло произойти у Даши за ночь? Звоню Даше, но в трубке механическая кукла сообщает о выключенном телефоне. Набираю Диму:
– Что с Дарьей? – задаю вопрос, как только слышу звук соединения.
– Да всё хорошо с ней. Вчера днём довели до подъезда, и больше она не выходила. Ребята всю ночь у дома просидели, – опешил Димон.
Сбрасываю вызов и откидываюсь на спинку. Доезжаем за двадцать минут – помогает отсутствие пробок. Вылетаю из машины. Один из бойцов службы безопасности встречает у подъезда. Вбегаю на этаж, толкаю дверь, причём не закрытую. Квартира встречает тишиной, пустыми бутылками на кухне и полной пепельницей. Продвигаюсь вглубь, захожу в комнату и нахожу спящую красавицу в одежде и с перегаром.
Пытаюсь разбудить, но в ответ получаю слабые отмахивания и попытку перевернуться на другой бок.
– Э нет, милая. Так дело не пойдёт, – поднимаю с кровати и несу в душ. Ставлю в кабину, придерживая за талию и пускаю холодную воду. О… Как она кричит… Сирена, блядь!
– Ты охренел?! – орёт, отталкиваясь от меня.
– Трезвей, алкашка! Пойду на кухне приберусь! – закрываю дверь, оставляя сирену стекать по стенке.
Пока складываю остатки пиршества в паке и вытираю столы, Даша выбирается из ванной, замотанная в халат и злющая, как мегера.
– Кофе будешь? Или лучше рассольчика? – издеваюсь над ней.
– Ничего не хочу. Только таблетку от головы, – кривится, наливая воду и запивая нурофен.
– Головка болит? – нежно интересуюсь. – Приедем ко мне, задница заболит. Одевайся. Гена у подъезда ждёт.
– Как ты попал сюда? – спрашивает, поднимаясь со стула.
– Дверь надо закрывать! – рявкаю на неё. – Проходной двор! Заходи кто хочет!
Не дожидаясь взбучки, исчезает из кухни и через двадцать минут спускаемся в машину. По дороге заказываю еду посытнее и пожирнее. Придётся лечить похмельный синдром народными средствами: пельмени с бульоном и сметаной.
