Текст книги "Турецкий променад по набережной забытых обид (СИ)"

Автор книги: Люси Фер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 25

– Осторожнее, Эмма!.. – без остановки звучит у меня в мозгах будоражащий шепот Орлова, и когда мы едем в машине, и когда медленно поднимаемся в гору, навьюченные туристическим скарбом.

"Он что меня поцеловал?!" – никак не успокаивается истеричный внутренний голосок, баламутя нутро.

"Чушь!" – строго отрезвляю я саму себя, – "просто случайность!"…

Однако сама же в свои убеждения ни капли не верю.

– Скоро причалим… – оборачивается на меня весёлый предмет моего волнения, когда легкие сумерки начинают опускаться на вершины каменных пик. – Минут двадцать…

– Отлично… – тяжело выдыхаю я, стараясь не показать, как тяжёло мне даётся подъём, отягощаемый дурацкими думами о пернатом.

Катя и Андрей плетутся позади нас, то активно о чем-то споря, то мило воркуя, то и вовсе игнорируя друг друга тягостным молчанием. В общем, семейная идиллия…

– Добрались! – спустя некоторое время провозглашает важный птиц, скидывая с плеч громоздкий рюкзак.

Обвожу взглядом открывшееся пространство в недоумении. Небольшая площадка в окружении каменных пиков выглядит, безусловно, впечатляюще, но эффекта от восторженного рассказа Кати не оправдывает.

– Всё будет! – замечает моё недоумение девушка, – едва стемнеет, всё увидишь…

– Хорошо… – обвожу я взглядом небольшие выступы, покрытые скудной растительностью.

– Как дышится… – довольно тянет Катя, наполняя лёгкие горным кислородом. – Просто сказка…

– Девчонки, – прерывает момент наслаждения Андрей, – мы с Михой пойдём по окрестностям побродим, насобираем веток для костра, а вы тут пока располагайтесь…

– Надеюсь, ты не припрятал в карманах никакого сладкой чуши?! – строго смотрит на мужа Катя, уперев руки в боки.

– Будешь проверять? – начинает выворачивать перед ней свои карманы обиженный супруг.

– Не буду… – тихо ворчит Катя, провожая удаляющуюся спину мужа подозрительным взглядом. – Могу дать голову на отсечение, что-то он всё-таки заныкал… Уверена…

– С чего начнём? – вырываю я её из тумана подозрительности.

По походам, признаться честно, я ходила нечасто. Лишь в школе пару раз, да с Майкиным старшим братом, когда он был в настроении, чтобы терпеть двух крикливых "соплюх". Потому я не имела ни малейшего представления, что Андрей подразумевал под словом "располагайтесь"…

– Вот сюда поставим стулья… – будто выныривает из сна Катерина и указывает пальцем на небольшую, но ровную площадку в центре места нашей стоянки. – Да, – рассуждает она вслух, – здесь разведём костёр, а палатку… – задумчиво кружится она вокруг своей оси, – поставим вот там… – наконец, выкрикивает она, указывая на участок с одной стороны защищённый каменным выступом.

– Прекрасно… – стараюсь я не показать ей своего профанства в данном вопросе, – а стулья где?

– Держи… – отцепляет она от рюкзака Михаила черный вытянутый чехол и протягивает его мне, затем она проделывает то же самое и со скарбом супруга, в котором тоже обнаруживаются сложенные походные стулья. – И столик… – указывает она мне на алюминиевые прутки мало походящие на стол.

– Ого! – удивляюсь я, когда Катя умело и быстро из невразумительного нечто собирает вполне себе настоящий туристический стол.

– Опыт! – с гордостью улыбается мне девушка. – Мы с ребятами часто походы устраиваем, Мишка вообще в этом деле профи… Знаешь, сколько у него всяких туристических приблуд?! В пору свой магазин открывать, да он всё отели бросать не хочет…

– Никогда бы не подумала… – удивлённо качаю я головой, – он всегда казался мне любителем комфорта и роскоши…

– Оооо, это точно не про него… – смеётся Катя, доставая из рюкзака небольшую газовую горелку.

– А костёр тогда зачем? – хмурюсь я, не понимая зачем мужчины отправились на поиски валежника.

– Для антуража… – подмигивает мне подруга Орлова, – ну, и чтоб насекомые нас не сожрали…

– Не подумала… – киваю я ей, признавая разумность данного решения.

Мужская часть нашей походной компании возвращается спустя полчаса с полными охапками веток, и свалив их в центре полянки, еще дважды отправляются на поиски пищи для огня. Мы же с Катей в это время достаем из сумок всё необходимое и обустраиваем себе импровизированную кухню.

– Где ставим палатку? – громко вопрошает Андрей, когда они с Орловым, натаскав вдоволь сухостоя, наконец, возвращаются к нам.

– Там… – царским жестом указывает Катя выбранное место, и мужчины активно берутся за установку места сегодняшнего ночлега. – И спальные мешки туда бросьте… – просит она, когда огромная палатка ярким парусом надувается среди каменной пустоши.

Время в горах летит незаметно. Мы с Катериной под неспешные разговоры готовим еду и напитки, тогда как мужчины, разведя костёр жарят сосиски на тонких стальных шампурах.

– И я ему говорю… – весело вскрикивает Андрей спустя час, когда славно отужинав, мы медленно тянём подогретое со специями вино, сидя возле небольшого костерка. – У вас нет никакой аллергии, это просто вши… Лобковые…

– Боже… – выдыхаем мы хором, веселясь…

– Что за ужас?! – смеется Орлов, отпивая из своей кружки. – Даже думать не хочу, как ты это обнаружил…

– У врача нет пола… – важно заключает Андрей, поднимая вверх палец.

– И потолка… – хрюкает Катя, хохоча. – Ой, что-то меня подразвезло… – хмурится она, когда от смеха едва не падает со стула. – Давненько не пила…

– Пойдём спать… – кивает ей Андрей, поднимаясь и они удаляются по направлению к палатке.

– У тебя хорошие друзья… – обращаюсь я к Орлову, разрывая неловкую тишину. – Мне они нравятся…

– Согласен… – кивает на мои слова Михаил, – Андрюха ушёл и теперь хочется чего-то сладкого… – задумчиво тянет он, кидая на меня вопросительный взгляд. – Жарила когда-нибудь зефир на огне?

– Как в американских фильмах? – удивляюсь я. – Не приходилось… Однажды мы с папой увидели по телевизору такую сцену и загорелись её повторить… Но так как была зима, вместо костра использовали плиту, да и зефир был обычным ванильным… Кто ж в те времена ведал про маршмеллоу?! – усмехаюсь я, видя как пернатый достает из своего рюкзака маленький пакетик с лакомством.

– И что? – с интересом спрашивает он меня, насаживая на шампуры воздушные облака, – получилось?

– Едва ли… – прыскаю я, вспоминая наш провал, – дом ещё неделю сладкой гарью вонял, а бабушка и спустя годы припоминала это отцу.

– Как он? – неожиданно спрашивает Орлов, обращая на меня серьёзный взгляд. – Твой отец…

– Не знаю… – пожимаю я плечами, отворачиваясь от важного птица, чтобы не показать своей печали. – Надеюсь у него всё хорошо…

– Не понял… – хмурится Миша, – вы не общаетесь?

– Такими способностями я пока не обладаю… – горько усмехаюсь я, и видя тотальное непонимание в глазах пернатого, спешу пояснить. – Он погиб… Месяца через четыре после нашей с тобой первой встречи…

– Прости… – хмурится важный птиц обескуражено.

– Так странно и нелепо… – бормочу я, вперив взгляд в звёздное небо. Права была Катя, вид чарующий и поражающий самую глубину сердца. – Ему было тогда столько, сколько и мне сейчас… Несчастный случай на производстве… В момент, когда, казалось бы, всё вновь наладилось: мама снова начала улыбаться, бабушка перестала буравить папу строгим взглядом, да и отец признаться, казался довольным жизнью…

– Соболезную… – серьёзно смотрит на меня важный птиц, – и мне жаль, что из-за моей матери в вашей семье был разлад…

– Это закономерно… – отмахиваюсь я от него, – родители поженились едва им исполнилось восемнадцать… Бабушка настояла… Думаю ты понимаешь, какого склада характера она у меня была… Полжизни главврачом в городской поликлинике отпахала, командирские замашки не оставляла и дома…

– Помню-помню… – согласно кивает Орлов, а я продолжаю.

– Родители друг друга считай и не знали вовсе, да только почти сразу же появилась я… Вот и маялись, ища утешения в чём-то или ком-то другом…

– Частая история… – соглашается со мной собеседник, вертя шампуры с потемневшим зефиром над огнём.

– К сожалению… – киваю я, принимая из его рук угощение. – Спасибо…Ммм, – тяну я, смакуя сладость с карамельной корочкой, – необычно и вкусно…

– Подашь еще маршмеллоу? – просит меня пернатый, кивая головой на свой рюкзак, демонстрируя обе руки, занятые шампурами.

– Конечно… – выдыхаю я, передавая ему свою опустошенную палку, и поднимаюсь.

– Чёрт! – выдыхаю я ошеломленно, когда проходя мимо Орлова, его цепкая рука ловит мою и тянет на себя.

Неготовая к подобному я валюсь на пернатого, и маленький складной стул под ним не выдерживает такого коварного захвата, с громким хрустом он опрокидывает наши тела на землю.

– Что ты делаешь? – ошеломленно выдыхаю я, падая на твердое мужское тело.

– Не знал, как сделать… – озорно улыбается мне Орлов.

– Сделать чт… – не успеваю я закончить свой вопрос, когда горячие губы пернатого накрывают мои, а его язык нежно проводит поверх приоткрытых от неожиданности губ.

Сладость поджаренного зефира, смешанная с терпкостью выпитого нами вина будоражит кровь, заставляя нутро предвкушающе трепыхаться…

– Не останавливайся… – хрипло бормочу я, когда его язык ласково заигрывает с моим.

– Никогда… – уверенно обещает мужчина и усиливает свой напор.

– Так хорошо… – бормочу я спустя некоторое время, лёжа в объятиях своего бывшего врага, на расстеленном им же спальном мешке прямо возле догорающего костра.

То и дело я неверяще прикладываю холодную ладонь к горячим, слегка распухшим губам, проверяя не причудилось ли мне всё-это.

Однако тёплое тело под боком и его надежные руки, обвившиеся вокруг моего тела, уверяют меня в реальности происходящего.

Я смотрю на мерцающее небо, поражающее своей обыденной красотой, и ощущаю безграничное счастье.

– Звезда… – неожиданно вскрикиваю я, заметив яркую падающую точку. – Красная… – недоверчиво бормочу я, вспоминая Катины слова, и мысленно загадываю:

– Пусть всё будет хорошо!..

Глава 26

– А что это вы тут разлеглись? – будит нас с утра Катин голос, раздавшийся откуда-то сверху.

Над нами, скрестив руки на груди, возвышается хмурая девушка, что с неподдельным интересом буравит наше лежбище взглядом.

– Вы храпели… – недовольно цедит Орлов, не размыкая глаз, – пришлось нам с Эммой искать тишины вне стен ходящей ходуном палатки…

– Не ври… – удивлённо вскрикивает Катя и пинает Орловскую ногу, спрятанную под спальным мешком.

– Мы за падающими звёздами наблюдали… – встреваю я, улыбаясь девушке. – Увлеклись и заснули…

– И как?

– Успешно… – бормочу я, приподнимаясь.

Кидаю осторожный взгляд на Орлова и замечаю его довольный взгляд, следящий за мной из под полуприкрытых век.

Кто бы мне пару недель сказал, что я проведу ночь в объятиях Орлова, и при этом никто не пострадает, в жизни бы не поверила…

"Что ты делаешь со мной жаркий воздух Турции?!"

– Эмма, поможешь с завтраком? – кричит мне Катя, достающая продукты из сумок.

– Конечно… – отвечаю я ей, и улыбнувшись Орлову поднимаюсь с нашего походного ложа.

Горный завтрак проходит в задумчивости. Я то и дело бросаю украдкой взгляды на пернатого, а он в свою очередь не особо и таится. Катя с Андреем без умолку что-то обсуждают, не обращая внимания на наши переглядки… Однако нет-нет, да всё же Катя обводит нас с Орловым хитрым взглядом, не оставляя без внимания поломанный ночью стул.

– Не хочешь прогуляться? – обращается ко мне важный птиц, едва я допиваю свой чай.

– Конечно… – пожимаю я плечами и поднимаюсь со стула.

Михаил берёт меня за руку и уверенно ведёт в ему одном известном направлении. Я испытываю необычное ощущение волнения и робости от тепла его крепкой ладони, но неприятия или отторжения не чувствую.  К ни го ед . нет

Молча бредём с ним по окрестностям, наслаждаясь величественными многовековыми красотами.

– Хотел показать тебе… – неожиданно произносит пернатый, подводя меня к обрыву.

Передо мной расстилается далекий вид на турецкий курортный городок с синеющим бескрайним морем вдали.

– Вот там мой отель… – указывает Орлов на невнятную точку в отдалении. – Там мы с тобой бродили по Набережной Забытых Обид, а там… – поворачивается он левее, – пещера Сердце Дьявола…

– Очень красиво… – восторженно выдыхаю я, с замиранием сердца обводя взглядом окрестности с высоты птичьего полёта. – А там что? – спрашиваю я, показывая на восьмиугольное сооружение, возвышающееся на берегу.

– Это Огненная башня, – поясняет мне пернатый, – там сейчас музей, а рядом есть чудный ресторанчик. Если хочешь, можем съездить…

– Хочу… – удивляю саму себя поспешным ответом, – очень…

– Заметано… – подмигивает мне Орлов, и некоторое время мы стоим в молчании, наблюдая за открывшимся перед нами чарующим видом.

– Эмма… – неуверенно начинает важный птиц, когда мы направляемся назад к месту нашей стоянки, – я хотел сказать, что вчера…

Орлов неожиданно замолкает, подбирая слова, а я в напряжении ожидаю, что же он скажет… Сердце скачет как безумное, в истерике страшась услышать его оправдания и сожаления о вчерашнем вечере.

Однако, наконец, произнесенные слова заставляют меня облегчённо выдохнуть и неистово внутренне захохотать.

– Мне было хорошо… Очень хорошо… Уже и не помню, когда я ощущал такое спокойствие, умиротворение и единение с кем-либо…

– Мне тоже понравилось… – смущенно отвожу я взгляд, краснея словно томат на июльской грядке.

– Надеюсь, ты не будешь против моих ухаживаний? – серьёзно смотрит на меня Михаил, вынуждая поднять на него глаза.

– Не буду… – спустя несколько волнительных секунд выдыхаю я.

– Вот и славно… – чмокает меня в нос пернатый и мы, не разжимая рук, медленно возвращаемся к палатке, которую, как оказывается чуть позже, ребята уже сложили и упаковали.

Весь туристический скарб собран и отставлен в сторонку, за исключением единственного стула, на котором в центре нашей стоянки хмуро восседает Катерина, скрестив руки на груди. Поодаль от неё напряжённо стоит супруг, насупившись и гордо смотря вдаль.

– Что это с вами? – настораживается Миша, переводя взгляд с одного на другую. – Нас не было от силы полчаса… Что вы успели натворить?

– Спроси у своего дружка… – гордо отрезает Катя, даже не поворачивая на нас головы.

– Что? – переводит вопросительный взгляд на Андрея пернатый.

– Ничего нового… – словно камни бросает он в жену острые слова. – Моя дражайшая супруга возомнила себя Гитлером в юбке и решила устроить геноцид всему сладкому в моей жизни.

– Потому что мой дражайший супруг – пентюх, каких поискать… С упрямством осла он ищёт любые способы себя убить… – парирует ему девушка.

– Катя! – повышает голос друг пернатого. – Я врач! Я осознаю риски и последствия и могу оценить своё состояние… Хватит нянчиться со мной словно с недомерком… Поигрались и хватит!

– Вот именно! – кричит ему в ответ разгневанная супруга. – Хватит играть со смертью!

– Это невыносимо! – со злости пинает маленький камень Андрей и размашистым шагом уходит прочь.

– Из-за чего опять сыр-бор? – хмурится Михаил.

– Маршмеллоу… – грозно кивает Катя на пустой пакетик от зефира, валяющийся в кустах.

– Кать… – тяжело вздыхает Орлов, присаживаясь перед подругой на корточки. – Это наш зефир… Мы с Эммой его вчера на костре жарили…

Неверие, а затем и осознание пробегают по лицу Екатерины, но спустя долгие минуты раздумий, она всё же произносит:

– Неважно… Я устала бороться с ветряными мельницами…

– Знаешь, Кать… – присаживаюсь я рядом с Орловым, – иногда мы сами громоздим у себя в голове эти самые ветряные мельницы и отчаянно боремся с ними, сетуя на всех и вся…

– Ты порой перегибаешь… – соглашается с моими словами Миша и подмигивает мне.

Катя оставляет наши слова без ответа, задумчиво устремив взгляд вдаль. Спустя несколько тягостных минут молчания, она с тяжёлым вздохом поднимается и бредёт в направлении, в котором ранее ушёл её разгневанный муж.

– Может пойти с ней? – неуверенно обращаюсь я к своему бывшему врагу. – Как бы не поубивали друг друга…

– Разберутся… – отмахивается от моих опасений Орлов и неожиданно притягивает меня к себе.

Перед тем как горячие губы накрывают мои, у меня в голове успевает проскочить неожиданная мысль:

"Как быстро Орлов смог снести все барьеры и ветряные мельницы, что не один год громоздились в моём сознании…"

Глава 27

Андрей и Катя действительно быстро мирятся… Через несколько дней их отпуск заканчивается, но оставшиеся дни они проводят в тотальной любви и понимании.

Вчетвером мы объезжаем все знаковые местечки города, посещаем уйму дорогущих ресторанов и крошечных бюджетных кафешек. Орлов, кажется, всерьёз решает взяться за ухаживания, а я млею и таю то ли от жаркого турецкого солнца, то ли от его знойных взглядов и томительных прикосновений.

В день отъезда друзей пернатого мы стоим в аэропорту и провожаем их в Россию.

– Так уезжать не хочется… – хнычет недовольно Катя, обводя печальным взглядом виды, открывающиеся из огромных окон воздушной гавани.

– Оставайтесь… – предлагает Орлов, не выпуская меня из своих объятий.

– Андрею завтра на работу… – пожимает девушка плечами, и её супруг согласно машет головой.

– Печаль… – тянет он недовольно, и на табло появляются сведения об их рейсе.

– Ладно, ребят! – оставляет грусть Катя, поочередно нас обнимая, – рада была с тобой познакомиться! – обращается она ко мне и хитро шепчет на ухо, – Дурака с Мишкой не валяйте! Я его давно таким не видела… Надеюсь у вас всё сложится…

– И я… – коротко реагирую я на её пожелания, и Андрей, поднимая багаж строго произносит: – Ждём Вас теперь у нас! Предложение отклонению не подлежит!

– Будет сделано! – по-военному чётко отвечает Миша, и супружеская пара отправляется на паспортный контроль.

– Ненавижу прощаться… – бормочу я, грустно смотря им вслед.

– Мы и не прощаемся, – парирует мне Орлов, увлекая меня к выходу из аэропорта. – Всего лишь расстаёмся на какое-то время…

– Возможно… – отчего-то сомневаюсь я.

– Точно! – останавливается пернатый и серьёзно смотрит на меня. – Так и будет!

Киваю на его слова и мы вновь двигаемся в сторону черного коня моего бывшего врага, а ныне внимательного ухажёра.

– Знаю, как победить твою грусть… – неожиданно весело сверкая глазами, предлагает Орлов. – Бабаанне живёт неподалёку, хочу вас с ней познакомить…

– Ты уверен? – не нахожусь я с быстрым ответом и нервно отираю взмокшие ладошки о хлопок платья.

– Полностью… – бросает на меня быстрый взгляд пернатый, – но если ты не хочешь…

– Я просто боюсь… – признаюсь я, наконец.

– Поверь она тебе понравится, чудная старушка…

– Хорошо… – киваю я, соглашаясь.

Познакомиться с женщиной, о которой слышала столько всего хорошего, мне очень хочется, но природная робость и застенчивость вопят о своём протесте.

– Только сначала заедем в магазин… С пустыми руками в гости не ходят. Что она любит?

– Меня! – без капли смущения отвечает уверенно Орлов, вызывая у меня удивлённую улыбку.

– Что, а не кого! – включаю я учительницу русского языка.

– Ну, тогда… – тянет задумчиво мужчина, выруливая с парковки на оживлённую трассу, – цветы… В горшках…

– Отлично!

После долгих поисков в цветочном магазине я нахожу небольшой горшочек с крупными, кудрявыми, жёлтыми цветочками в обрамлении мясистых, мохнатых листьев.

– Фиалка? – спрашиваю я Орлова, тыча ему под самый нос горшок с этикеткой на турецком.

– Она самая… – кивает мне пернатый, вчитываясь в надпись.

– Как думаешь, она понравится бабаанне? – с сомнением верчу я перед собой, маленький горшок.

– Уверен! – выпаливает Орлов, уставший от моего придирчивого кастинга, и, не давая мне вставить ни слова, утягивает меня на кассу.

– Всё таки маловат… – неуверенно осматриваю я цветок, когда мы уже стоим на пороге небольшого, но уютного домика.

– Расслабься… – ободряюще сжимает мою ладонь Миша, и весело здоровается с женщиной, отворившей дверь.

– Мераба! Мераба! – с удивлением и радостью бормочет старушка, обнимая названного внука, а затем переводит вопросительный взгляд на меня.

Не зная, что сказать или делать, я глупо улыбаюсь и протягиваю ей горшок. Михаил в это время что-то вещает ей на турецком, а бабаанне заинтересованно оглядывает меня с ног до головы. Наконец, она расплывается в доброй улыбке и притягивает меня в свои не по возрасту крепкие объятия. От неожиданности я крякаю и стараюсь не раздавить нежные лепестки своего подарка.

– Спасибо… – медленно и с явным акцентом произносит бабаанне, отстраняясь от меня и принимая из моих рук многострадальную фиалку.

– Ей очень понравилось… – переводит мне пернатый, когда женщина, осмотрев цветок, начинает что-то быстро ему говорить. – Она любит фиалки, но жёлтой у неё не было… Спасибо! – подмигивает он мне и бабаанне дарит мне свою улыбку.

– Хади гиделим! – неожиданно вскрикивает она и, схватив меня за руку утягивает в дом, попутно что-то высказывая важному птицу.

– Она ругается? – тихо обращаюсь я к Орлову, оценив строгие интонации в голосе женщины.

– Ага… – веселится Миша, обнимая бабаанне за плечи. – Бранится, что не предупредил о приезде, ей нечем нас угощать…

– О, скажи ей, что мы сыты, не о чем беспокоиться… – спешу я погасить гнев женщины.

– Эмма, – исподлобья ухмыляется Орлов, – ты удивишься, когда осознаешь, что по словам бабаанне означает "нечем угощать"…

Тем временем пожилая женщина ведёт нас в просторную кухню, а я с интересом осматриваю окружающее меня пространство.

Дом изнутри не кажется маленьким, всюду стоят интересные интерьерные штучки, создающие непередаваемый уют и внутреннее ощущение теплоты. Чего стоят только вязанные подушки в виде кошачьих мордочек или кружевные салфетки лежащие поверх резной мебели.

– Присаживайся… – предлагает Миша, едва мы входим в солнечное царство различных вкусностей.

Бабаанне резво кидается к холодильнику и достаёт оттуда свежие овощи, передав их Орлову, она командирским тоном отправляет его их мыть.

Я сижу на стуле и ощущаю неловкость о своего бездействия.

– Миш, может тебе помочь?!

– Кесмек– кесмек! – вместо внука отвечает женщина и вручает мне нож и разделочную доску с забавным котиком на ручке.

Видимо бабаанне помимо цветов, питает слабость и к мурчащим усачам.

– Ба распорядилась порезать… – укладывает передо мной на стол Миша крупный болгарский перец, наливные помидоры, лук и зелень. – Перец, помидор крупными квадратами, лук полукольцами, а с зеленью сама разберёшься… – переводит он инструктаж пожилой турчанки. – Будет нам сегодня Пияз… – улыбается мужчина, довольно улыбаясь, – салат такой… – поясняет он, когда я выпучиваю на него глаза от непонимания.

– Чабук гит! – повышает на названного внука голос властная старушка, и тот наигранно испугавшись спешит исполнить её новое поручение.

– Я в кладовку, не скучай… – украдкой целует он меня в щёку и несётся прочь.

Я режу овощи, складывая их в поставленный перед мной толстостенный расписной салатник, украдкой наблюдая за бабаанне, с которой мы периодически обмениваемся смущенными улыбками.

– Баклава… – указывает женщина пальцем на поднос с лакомством, вытащенный секундой ранее из морозильной камеры.

Переложив заготовку на противень, женщина умело запихивает его в духовой шкаф и я понимаю, что сегодня смогу отведать её знаменитый десерт.

Орлов возвращается быстро, неся в руках стеклянные банки с белой фасолью и чем-то невнятно-зелёным, издали напоминающим маринованные огурцы.

– Долма… – видя мой неподдельный интерес к банке, выпаливает Михаил, – а это… – машет он передо мной плоской палкой, напоминающей нашу колбасу, – суджук…

– Тутмак! – прерывает внука женщина, вручая ему тарелку с неочищенными куриными яйцами.

Тяжело вздохнув, Орлов присаживается напротив и начинает очищать скорлупу, хитро глядя на меня.

– От печали ни следа?

– Какая ж тут печаль… – усмехаюсь я, заканчивая измельчать овощи.

– Не спеши… – трясёт головой мой экс-недруг, – яйца тоже для тебя…

– Как резать? – откашливаюсь я смущенно, услышав в его словах некую двусмысленность.

– Не мельчи…

Тем временем бабаанне успевает залить сиропом пахлаву томящуюся в духовке, разогреть долму в микроволновой печи и состряпать для неё соус.

Покончив с яйцами, Орлов открывает банку с фасолью и высыпает её в мой салатник.

– Осталось только масло и специи… – бормочет он и завершает наше совместное блюдо.

– Масая! – командует женщина выставляя на стол блюда.

– К столу! – переводит для меня Орлов, и подхватив со стола тарелки с едой, уносит их прочь.

– Куда ты? – непонимающе хмурюсь я, смотря ему вслед.

– Ба не кормит гостей на кухне, для этого есть столовая… – на ходу выкрикивает Орлов, и я, подхватив салатник несусь за ним следом.

Стол ломится от турецких лакомств, и теперь я понимаю иронию Миши о том, что для его бабаанне значит "нечем угощать".

– Я сейчас лопну… – тяжело вздыхаю я, когда вечером нам удаётся вырваться из цепких рук женщины, которой всё время казалось, что мы не наелись. – Но пахлава бабаанне будет еще долго мне сниться…

– Говорил же… – ухмыляется Орлов.

– Спасибо за вечер! – улыбаюсь я ему, – было так тепло, уютно и вкусно… – бормочу я вспоминая нашу посиделку.

– Ты понравилась ба… – неожиданно произносит Миша, и я расплываюсь в довольной, но слегка смущённой улыбке.

– Она мне тоже…

Спустя час нас встречаеттихий отель, а на ресепшене мнётся вновь чем-то взволнованная Гизем, которая едва завидев хозяина, начинает нервно верещать на турецком. Улыбнувшись поникшему Михаилу на прощание, я бреду в свой номер.

Неспешно принимаю ванну, попутно отвечая на сообщения мамы и Майки, и утверждаюсь в принятом мною решении.

– Нечего бояться! – подбадриваю саму себя, накидывая халат поверх обнажённого тела.

Едва дверь в комнате Орлова хлопает, я делаю глубокий вздох и покидаю свой номер.

Легкий стук в соседнюю дверь, перекликается с неистовым стуком моего сердца, и я резко выпаливаю прямо в удивлённое лицо показавшегося в проёме Михаила.

– Хочу тебя…