Текст книги "Турецкий променад по набережной забытых обид (СИ)"

Автор книги: Люси Фер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7

6 лет назад

– Говорю же… – в сотый раз повторяет Майя, волоча меня за руку в небольшой бар под названием Морской Конёк, – это крутое место! Оно не для туристов, чисто для своих…

– Ну а ты-то о нём откуда знаешь? – бормочу я, внимательно смотря под ноги, боясь споткнуться от напора подруги и свалиться на каменистую дорогу, ведущую к неприметной тёмной двери. Колено, травмированное в поезде, зажило не до конца и бередить покрытую коркой рану жутко не хотелось.

– Я свои источники не сдаю! – хитрит подруга, и мы, наконец, вваливаемся в небольшое помещение с ярким запахом горького хмеля и сигаретного дыма.

– Май, ты уверена? – обвожу я взглядом странную публику, но Майка всегда была слишком упёртой, чтобы сбить её с панталыку.

– Абсолютно! Идём!

Усевшись за небольшой круглый столик, затерянный в углу местного бара, я внимательно изучала окружающее нас пространство, пока Майя с видом знатока вчитывалась в меню заведения.

Местечко было действительно колоритным: каменные стены украшали причудливо изогнутые железяки, в которых порой действительно можно было укгадать нечто отдаленно похожее на морских обитателей. Над барной стойкой висела огромная ржавая стальная балка, чья форма, видимо, должна была оправдывать название сего заведения, но почему-то в большей степени напоминало то ли русалку, то ли огромную рыбину.

– Круто тут, да? – воодушевленно пропела подруга, отрываясь от меню.

– Не сказала бы… – морщусь я, от тяжёлого запаха пива, из-за которого у меня начинает кружится голова.

– Да ладно тебе, Маслова! – машет на меня рукой подруга детства. – Наслаждайся моментом!

– Обязательно! – выхватываю я у неё меню и с удивлением понимаю, что кроме алкоголя там ничего нет. – А есть что?

– Ты что сюда жрать пришла?! – недовольно прищуривается Майка, – в столовке поешь… Здесь пить надо!

– Я не пью! Ты же знаешь!

– Никогда не поздно начать… – устало отмахивается от меня она, – в самом деле, Эмка, тебе девятнадцать, а ты ведешь себя словно десятилетняя! От одного бокала пива, тебя в канаве не найдут…

– Ну если только одного… – неуверенно бормочу я, полностью доверившись более опытной подруге.

После трёх бокалов нефильтрованного окружающая обстановка начинает мне нравиться. Я весело оглядываю слегка смазанные лица посетителей бара, в то время как Майка активно строит глазки смазливому брюнету возле стойки.

– Говорила же, тут весело! – подмигивает она мне, салютуя наполненным пенящейся жидкостью бокалом.

Согласно ей кивнув, я жадно отпиваю горький напиток и перевожу взгляд на входную дверь, которая отчего-то привлекала моё внимание.

– Только для местных, говоришь… – изумлённо бормочу я, вперив испуганный взгляд на подругу.

– Что? – непонимающе хмурится Майка, и оборачивается в поисках объекта моего изумления. – Твою мать! А эти-то, что здесь забыли?!

– Видимо тоже, что и мы… – улыбаюсь я через силу, вновь отпивая янтарную жидкость.

– Прости! – качает головой моя лучшая подруга. – Давай уйдём отсюда…

– Вот еще! – слегка заплетающимся языком чеканю я, буравя спину Орлова, усевшегося за дальним столиком, злым взглядом. – Из-за каких-то придурков такое хорошее место покидать… – подмигиваю я, пристально смотрящему на меня белобрысому парню, что уже долгое время отирался вблизи нашего стола.

– Горжусь тобой, Маслова! – бьет по столу ладонью счастливая Майя, и наши бокалы начинают недовольно дрожать. – Тише! – приказывает им разомлевшая подруга.

– Мне бы в дамскую… – начинаю подниматься я, но неготовая к головокружению, сваливаюсь обратно на диванчик. – Ого…

– Аккуратней! – смеётся подруга. – Сама найдёшь? – пристально осматривает она меня, когда я, наконец-таки, опираюсь на свои ходули.

– Найду! – уверенно киваю я, не смущенная даже тем, что дорога в туалет проходит мимо столика моего давнего неприятеля.

Уверенной походкой, по крайней мере в моих мыслях она именно такая, я бреду в нужном направлении, бросая при этом игривые взгляды на хмелеющих мужчин.

– И эта тут… – доносится до меня мерзкий голос третьекурсницы с иняза, которая в сопровождении своей подруги восседает за столом Орлова и его друзей, и таращит на него свои влюбленные коровьи глазки.

– Именно! – неожиданно даже для самой себя счастливо кричу я, и спотыкнувшись, облокачиваюсь на их столик.

От резкого движения бокал с ядреной зелёной жидкостью дорогого коктейля опрокидывается на блестящее мини девушки, и та, вереща по чём свет зря, вскакивает со своего места.

– Ох, прости… – нарочито испуганно качаю я головой, – ЭТА такая неуклюжая! – отрываюсь от стола, и под взгляды, сочащиеся ненавистью, слегка шатаясь бреду в место уединения.

На Орлова я стараюсь не смотреть, но картина, с каким презрением и ненавистью он смотрит мне вослед, очень красочно нарисовалась в моем затуманенном алкоголем мозгу.

Холодная вода в тесном закутке местного "вотерклозета" приводит меня в чувство, и я начинаю испытывать лёгкие муки совести, которые, однако, быстро улетают, едва я напарываюсь на ядовитый взгляд его птичьего величества.

Их стол заметно опустел: теперь там можно было увидеть только представителей политеха, дамочки, видимо не стерпев такого пренебрежения с моей стороны, ретировались.

Довольно хмыкнув, я удивленно созерцаю наш с Майкой столик, который за время моего отсутствия наоборот вдвое увеличился.

– Привет! – машет мне рукой белобрысый парень, которому я смело подмигивала некоторое время назад. – Антон… – протягивает он мне свою загорелую руку и утягивает на диван рядом с собой.

– Эмма… – ошеломленно бормочу я, слегка улыбаясь.

Напротив нас рядом с Майей сидит смазливый брюнет, с которым весь вечер подруга играла в гляделки, сейчас же она раскрасневшаяся громко хохочет над чем-то, что он игриво шепчет ей на ухо.

– Кирилл… – отрывается он, наконец, от неё и посылает мне обворожительную улыбку, – не против скрасить нам унылый вечер?

– Нет… – трясу я неуверенно головой, бросая косой взгляд на Антона, который одобрительно мне подмигивает и щедро предлагает:

– Заказывайте, девчонки, что хотите, мы платим!

– И почему я раньше не пила?! – кричу я на ухо Майке некоторое время спустя, отчаянно дрыгаясь под звуки модных басов на танцполе. – Так весело!

– Говорила же… – улыбается Майя, притягивая к себе Кирилла, и кружа вокруг него подобно пчеле над дивно пахнущим цветком.

Кавалеры нам действительно достались щедрые, какие только коктейли и напитки мы сегодня не попробовали.

– Я отойду… – шепчет мне на ухо Антон, который всё это время танцевал позади меня, всё ближе и ближе прижимаясь своим телом к моему.

– Ок… – кивая я, отчего-то мазнув взглядом по столику, за котором восседал Орлов. Сейчас его место, однако, пустовало.

– Ну и хорошо… – проносится в голове довольная мысль, и я полностью отдаюсь магии танца.

Спустя некоторое время из музыкального транса меня выдёргивает вернувшийся Антон, что озадаченно шепчет что-то на ухо своему приятелю.

– Мы сейчас… – произносит последний, – покурим и вернемся… – на ходу перекрикивает музыку он.

– Странные… – поворачивается ко мне Майка, – а говорили, что не курят… Спортсмены тоже мне…

Я неуверенно пожимаю плечами, и предлагаю подруге отдохнуть за столиком.

Ожидание наших ухажёров ощутимо затягивается, я недоуменно буравлю взглядом входную дверь, мельком отметив, как довольная физиономия Орлова вместе с компанией собирается на выход.

– Пойду посмотрю, куда они запропастились… – гневно шипит Майя и вылетает в прохладу ночной курортной жизни.

– Их нет! – плюхается через некоторое время на диван злая подруга. – Нас слили… Какие же гады! Попадись они мне…

– Как слили?! – никак не доходит до моего одурманенного алкоголем сознания, – кинули что ли?

– Именно! – ударяет ладонью по столу Майка, – как последних лохушек развели… Официант, счёт, пожалуйста, – вылавливает она из толпы взмыленного юношу в тёмной футболке, и тот согласно кивнув, скрывается за дверьми служебного помещения.

– Может случилось что? – всё ещё не веря, бормочу я. – Хорошие вроде парни…

– Думается мне твой Орлов к этому руку приложил… – кривится Майка недовольно, – я когда на улице их искала, он мне сказал, что это бессмысленно. Цитирую: «Ваши голубки упорхнули восвояси!», – гнусавым голосом пародирует она моего недруга.

– Вот гад! – ярость разжигает мою кровь. – Это он мне так за своих подружек с иняза отомстил…

– Что? – отрывает Майка взгляд от принесенного чека, – что за история? Хотя, потом расскажешь… Спасибо хоть половину счёта эти козлы всё-таки оплатить успели…

– Сколько там? – тянусь я, чтобы посмотреть финальные цифры, но подруга прячет чек и командирским тоном цедит: – Я угощаю!

Вложив деньги в кэшницу, Майя грациозно поднимается и гордо тряхнув копной рыжих волос, посылает официанту воздушный поцелуй.

– Повеселились, пора и честь знать…

Потянув меня за руку, она уверенно направляется на выход.

Темный кисель ночи разлился по всему побережью курортного городка. Мы неспешно брели с Майкой по направлению к нашему пансионату, под неспешные рассказы о моей сегодняшней мести копмашке Орлова.

– Вот это да! – хохочет подруга, – не ожидала от тебя такой прыти! Моя школа!

– А который сейчас час? – вдруг осеняет меня, и я лезу в сумку за своим почти разрядившимся телефоном. – Май, – ошеломлённо останавливаюсь я, – час ночи…

– И? – недоуменно хмурится подруга.

– Пансионат до одиннадцати открыт. Комендантский час… – вспоминаю я инструктаж, услышанный в день заселения.

– Да брось… – уверенно машет рукой Майя, – не закроют же они ворота в самом деле…

– Закрыли… – спустя некоторое время шепчу я, когда подруга яростно теребит железные прутья, обмотанные толстой цепью. – Попали…

В молчании мы пялимся на железный забор, пытаясь решить, как действовать дальше. Неожиданно тишину ночи разрезает мужской хохот и пред нашими очами оказывается компания из политеха во главе с важной птицей.

Окинув нас презрительными взглядами, Орлов хмыкнул и в два счёта перемахнул через ограду, его приятели, будто по негласной команде, проделали то же самое.

– Я не полезу… – испуганно бормочу я на ухо Майке, буравя взглядом острые пики ржавого забора. Не хватало еще повиснуть на одной из них, вот Орлову тогда потеха будет.

– Я и сама туда не сунусь… – кривится девушка, и внимательно изучает пространство под воротами. – Смотри, от земли до прутьев достаточно места, чтобы пролезть. Вымажемся, конечно, но, если ты хочешь спать в теплой кроватке, а не на сыром пляжном песке, стоит рискнуть.

– Надеюсь не застрянем там как Винни Пух… – согласно киваю я Майке, наблюдая как она ловко перелезает на противоположную от меня сторону.

– Давай! – шепчет она мне, отряхивая свои ноги. – Представь, что ты гусеница…

– И представлять не надо! – неожиданно раздаётся из темноты мужской голос, сопровождаемый заливистым хохотом.

– Они что не ушли? – в ужасе шепчу я, вглядываясь в чернь ночи, и угадываю там силуэты политехнической компашки.

– Да пошли вы, уроды! – кричит им Майя и тянет меня за руки, волоча по каменистой земле.

– Ты кого уродами назвала?! – вываливаются на свет тусклого фонаря разъярённые мужские рожи.

Я, стараясь перевести дух и отряхнуть слегка ободранные острыми камешками колени, резко выпрямляюсь от испуга, и то ли от резкого движения, то ли от неаккуратного Майкиного волочения моего бренного тела по земле, а может и просто от количества выпитого сегодня за вечер, всё содержимое моего желудка отчаянно несётся ввысь, стремясь на свободу.

– Твою мать! – ревёт кто-то, и отпрыгивает от меня на добрый метр. – Ты дура что ли? Чёрт, запачкала, идиотка…

Поднимаю взгляд и вижу недовольную рожу Орлова, что стоит рядом с ругающимся парнем и хмуро осматривает низ своих кипельно-белых брюк, что тоже слегка запачканы содержимым моего желудка.

– Простите… – хрипло бормочу я, но новый рвотный позыв вновь скручивает меня в три погибели.

– Вот это ты им отомстила… – хохочет Майка, когда спустя некоторое время мы приняв душ, улеглись на свои постели. – Глаза этих придурков навечно в моём сердце…

– Перестань… – заливаясь краской бормочу я, накрывшись с головой одеялом. – Стыдно так…

– Пфффф, – вскакивает с кровати подруга, – даже не смей этого стесняться. Вспомни сколько дерьма от него хапнула, это закономерный ответ вселенной…

– С каких пор вселенная стала моим желудком?! – выдавливаю я из себя улыбку.

– С тех самых, как этот олух решил, что может самоутверждаться за счёт хрупкой девушки! – поднимает вверх палец Майка. – Так ему и надо!

– В одном ты оказалась права… – проваливаясь через некоторое время в сон, бормочу я, – в канаве меня и вправду не нашли, а вот под забором…

Под хихиканье засыпающей подруги и я погрузилась в темноту сна.

Глава 8

Воспоминания о моём незабываемом алкогольном дебюте проносятся перед глазами, когда я, стоя перед зеркалом, наношу на лицо последние штрихи макияжа.

Гоню от себя прочь воспоминания из прошлого, но все последствия столь неаккуратного посещения местного бара, вновь и вновь вспыхивают столь ярко, будто это было только вчера:

Вот по утру на двери нашей с Майей комнаты мы обнаруживаем большую бордовую надпись «Пьянь!».

– Щедрая… – бормочет подруга, оттирая маслянистые буквы, – столько помады перевела…

Вот за завтраком в столовой крикливый дружок Орлова, будто невзначай опрокидывает на меня поднос с его утренней трапезой.

Воспоминания о горячих ручейках манной каши, стекающих за шиворот, до сих пор заставляют меня зябко ёжиться и передёргивать плечами.

– Кретин! – кричит подруга, помогая мне освободится от молочной массы. – Она же горячая…

Вот на протяжении долгих дней за спиной то и дело раздаётся шёпот наших с Майей совузовцев, стоит нам только оказаться в месте их скопления.

– Пьянь!

– Шлюхи!

– Выкусите! – неизменно показывает им Майя средний палец и гордо уносит свои длинные ноги прочь от презрительных взглядов будущих педработников. Я же смущенно плетусь за ней следом, стараясь абстрагироваться от неприятной ситуации.

Апогеем становится моё желание зарыть с Орловым топор войны и вызов его на беседу тет-а-тет.

– Хватит! – строго говорю я своему отражению в зеркале, промокнув алые губы бумажной салфеткой.

Воспоминания об итогах наших «мирных переговоров» до сих пор больно ударяют по самолюбию, заставляя внутренности испуганно сжиматься.

– К чёрту Орлова! – в сотый раз за день повторяю я, оглядывая себя в зеркале.

Платье великолепно гармонирует с лёгким макияжем, акцентом в котором выступают ярко-накрашенные губы. Слегка подкрученные локоны добавляют образу воздушности и эфемерности, а высокие лакированные шпильки завершуют образ "Фам Фаталь".

Довольно причмокнув, я хватаю свой телефон и глянув на время, отчаянно несусь к двери, чуть не забыв о чёрном клатче, сиротливо лежащем на огромной кровати.

– Опаздываю! – подгоняю я себя, несясь к блестящему лифту.

На каблуках, что сегодняшним вечером украшали мои ноги, спускаться по лестнице я не решаюсь, всё-таки весь вечер впереди, а прийти на старт словно запыхавшаяся старая кляча, не хотелось.

– Ну же! – недовольно притоптываю я ногой, ожидая, когда серебристые створы лифта раскроются на моём этаже. – Наконец-то… – залетаю в просторную кабину и нажимая на цифру один, внимательно оглядывая себя в зеркальной стене верного турецкого подъёмщика.

– Чёрт! – вырывается неожиданно у меня, когда в почти закрывшиеся двери пролезает загорелая мужская рука, и они послушно разъезжаются назад, явив моему взору самодовольное лицо важной птицы.

– Привет! – как ни в чем не бывало произносит он и нажимает на кнопку под цифрой ноль.

Ничего не ответив этому наглецу, я демонстративно отворачиваюсь к зеркалу и с придельным вниманием изучаю свой свежий макияж.

Лифт, будто ощущая моё взвинченное состояние, ведёт себя довольно странно: закрывшиеся створки неестественно хрипло крякают, заставляя меня бросить быстрый взгляд на Орлова, который, однако, спокоен и невозмутим.

На втором этаже электронное табло начинает истерично мигать, а цифры остервенело скачут от семёрки до нуля в хаотичном порядке.

– Что это? – испуганно бормочу я, когда между вторым и первым этажом, освещение начинает моргать.

– Лифт… – задумчиво пожимает плечами Орлов, – в последнее время пошаливает… Всё никак руки не доходят вызвать мастера.

– Сервис! – презрительно бормочу, молясь, чтобы двери, наконец, разъехались и выпустили меня в вестибюль отеля. В сотый раз я уже прокляла и шпильки, и своё нежелание воспользоваться лестницей.

На табло загорается цифра один, и мой облегченный вздох разрезает напряжённую тишину небольшого пространства. Однако радость моя оказывается преждевременной: не открывшись на нужном мне этаже, лифт отчаянно ухает вниз, натужно хрипит и, наконец, останавливается.

– Что за чёрт? – недовольно выкрикиваю я, когда свет в кабине полностью гаснет.

– Застряли… – спокойно констатирует Орлов, подсвечивая себе фонариком последней модели дорогущего телефона. Пытаясь разжать плотно сжатые железные створы, он натужно бормочет. – Видимо между первым и цоколем зависли…

– Сервис! – вновь кривлюсь я, стараясь набрать на телефоне сообщение для Наташи. – А с сетью-то что?

– Не ловит… – мило улыбается мне Орлов, мельком бросив взгляд на экран своего смартфона. – На нулевом со связью всегда беда, видимо поэтому…

– Что за отель у вас такой? – гнев вылетает из меня, подобно лаве из жерла проснувшегося вулкана. – Бронь потеряли, лифт руки починить не доходят, сеть не ловит… Вам за что пять звезд на фасаде налепили, чёрт возьми?!! Ваш хозяин должен больше внимания уделять подобным вещам, это никуда не годится! Так ему и передай! Деньги дерёте, а сервиса ноль!

– Обязательно передам! – важно кивает головой Орлов, – ты права! Это просто недопустимо!

– Именно! И сколько нам тут сидеть? – недовольно бормочу я, зло топнув острой шпилькой, – у меня вообще– то планы!

– Не больше часа… – лучезарно улыбается мужчина, окинув меня заинтересованным взглядом. – Не волнуйся, Гизем, уже точно вызвала мастера, скоро сможешь лететь по своим делам… Ну или вызовет в ближайшее время, – неожиданно добавляет он, весело мне подмигивая.

– Не вижу причин для радости! – моё лицо сейчас выражает всю гамму эмоций человека, засунувшего в рот целый неспелый лимон.

– Отчего же?! – недолго думая, опускается на пол важный птиц. – Импозантный мужчина и красивая женщина заперты в тесном пространстве лифта – сюжетная линия многих романтических фильмов с хэппи эндом.

– В лифте наедине с тобой может быть сюжетом только для хоррора или триллера… – бормочу я, и не выдержав, тоже сажусь на пол, подложив под пятую точку свой бедный клатч, купленный на распродаже в турецком магазине кожгалантереи.

– Ну, это ты загнула… – качает головой Орлов. – Куда собиралась пойти?

– О, Боже! – недовольно вырывается у меня, – давай отбросим все эти светские условности. Не нужно пытаться отвлечь меня разговорами! Я – не клаустрофоб, и в лифтах застревала не раз… Поэтому прошу тебя закрыть рот и в молчании дождаться вашего лифтового волшебника…

– Как скажешь… – с ноткой лёгкой грусти и тихой покорности шепчет Орлов, – но ты права! Счастье любит тишину…

– Он что совсем рехнулся?! – проносится в голове тревожная мысль, – кажется, у кого-то птичий грипп, пора вызвать турецкого Айболита!

Глава 9

Время в лифте тянется подобно замороженной жвачке: натужно и со скрипом. Я молча буравлю экран своего телефона, ожидая увидеть хоть какое-то проявление сети, Орлов же, кажется, полностью расслаблен и весело насвистывает незамысловатую детскую песенку про жареного цыплёнка. Хотя, о ком еще петь столь важному птицу как не о своих собратьях?!

– Можем ждать в тишине? – наконец, не выдерживаю я.

– Рад бы… – отвечает мне Орлов, – но тишина меня угнетает…

– А меня угнетает твоё немелодичное мычание…

– Что ж поделать?! – вздыхает Орлов, – медведь действительно весело топтался на моих ушах… Не хочешь, чтоб я пел, давай поговорим…

– С тобой? – ехидно тяну я, включая фонарик и наводя его на довольную физиономию своего врага по несчастью.

– Если здесь есть кто-то ещё… – пожимает он глумливо плечами.

– Послушай! – стараясь успокоить свой гнев, тихо произношу я. Фонарик на телефоне, будто чувствуя моё настроение, драматично гаснет. – Не знаю, какую игру ты затеял, но все твои псевдо-дружественные знаки внимания меня не обманут. Мы оба знаем, что не перевариваем друг друга, и для того есть действительно веские причины… Поэтому строить из себя милую простушку, забывшую обо всех обидах, я не собираюсь! Было бы идеально если мы бы просто забыли друг о друге раз и навсегда, будто и не было всех тех событий в нашей жизни…

– О тех-то событиях я и хотел с тобой поговорить. Эмма… – начинает Орлов, но я тут же его перебиваю.

– Не нужно! Я вычеркнула их из своей жизни, и возвращаться к ним не собираюсь!

– Как скажешь… – спустя несколько секунд молчания бормочет важный птиц, – нет так нет. Есть предложение! Раз уж петь мне нельзя, говорить о прошлом тоже, давай просто поговорим о жизни. Тишина действительно сильно давит мне на уши.

– Ты смеёшься?! – визгливые нотки возмущения проскальзывают у меня в голосе.

– Почему нет? – невозмутимо хмыкает Орлов.

– Говорить о жизни с тобой?!! Я еще, к счастью, не выжила из ума… – ухмыляюсь я в темноту.

– Не хочешь говорить со мной, представь на моём месте незнакомца… Мы же в темноте, а она как говорится лучший друг обиженных…

– Молодёжи, Орлов! Перестань перевирать народные выдумки!

– Да ладно тебе, Маслова, ты такая серьёзная будто баллотируешься в президенты… Хотя и они порой повеселее будут… – бормочет Орлов, и не давая мне вставить ни слова, продолжает, – представь, что застряла в лифте с незнакомцем, и чтобы скрасить ожидание ведёшь с ним беседу… Простую, светскую, ничего не значащую беседу…

– Но ты не незнакомец!

– У тебя что, беда с воображением?! Ты же в школе работаешь! Представь на моём месте другого, уж темнота тебе в этом поспособствует. Хочешь, я могу даже представиться Мистером Рочистером?

– Вот еще… – шиплю я недовольно, – где ты, а где Эдвард… Не собираюсь я участвовать в твоих идиотских выдумках, ты говорил ваш лифтер быстренько всё починит, значит ждать осталось недолго…

– Ну как знаешь… – недовольно тянет Орлов и вновь начинает напевать дебильную песенку про несчастного ребёнка курицы.

– Ладно! – спустя несколько минут выкрикиваю я, когда на самом драматичном моменте он начинает гнусаво пропевать слова. – Давай поговорим будто два незнакомца случайно застрявших в лифте. Но всё, что здесь произойдёт, останется в стенах этого лифта.

– Заметано! – оживляется Орлов, переставая, наконец, мучать несчастную птицу. – Михаил… – неожиданно живо представляется он.

– Эмма… – слегка тушуясь от глупости ситуации, еле слышно бормочу я.

– Какое интересное имя… – тянет он довольно. – В вашем роду были немцы?

– Были… – удивленно отвечаю я, слегка смущаясь от осведомленности Орлова о происхождении моего имени. – Моя бабушка из семьи поволжских немцев, её мать, мою прабабушку, звали Эммой. А вы? – задаю я неожиданно даже для самой себя встречный вопрос. – В честь кого назвали вас?

– Умоляю, давайте перейдём на ты… – ласково шепчет он, и тут же переключается на ответ. – Даже не знаю… Мать всегда говорила, что это имя выбрал мне отец. А уж почему он это сделал, поди разберись…

– А что он сам говорит по этому поводу?

– Он умер едва мне исполнился месяц… Автокатастрофа…

– Прости… – жалость растекается во мне горячими потоками, но я отчаянно стараюсь её подавить.

– Ничего… Трудно горевать о том, кого даже не знал… Лишь пара фотографий на память, да и те уже неизвестно где…

– Расти без отца непросто… Наверное… – резко добавляю я в конце.

– Не сказал бы… Порой такие отцы бывают, что дети молятся о их безвестном исчезновении, так что… везёт далеко не всем…

– Это точно… – тихо киваю я.

– Что это мы всё о грустном?! – неожиданно воодушевляется Орлов, – давай поговорим о весёлом… Кем ты работаешь?

– Не знаю выйдет ли из этого что-то весёлое… Я учитель… – вздохнув отвечаю я. – Преподаю русский язык и литературу в обычной общеобразовательной школе…

– Ты святая… – наигранно удивляется Орлов. – Мне кажется, более тяжёлой и неблагодарной работы трудно себе представить…

– В каждой профессии есть свои сложности… Но я свою люблю, несмотря ни на что… Поверь, глаза детей, смотрящих на тебя с искренним интересом, стирают любые негативные мысли…

– Значит, ты одна из немногих, кто таки смог найти любимое дело, которое приносит деньги…

– Вероятно… – неожиданно смеюсь я, – хотя многие бы с тобой поспорили… Где учительство, а где деньги…

– Это точно… – тихо произносит Орлов, и спустя несколько мгновений ошарашивает меня фразой: – У тебя красивый смех…

– Спасибо! – спутанно отвечаю я, всё ещё в шоке от подобного комплимента. – Чем занимаешься ты? – пытаясь сгладить неловкость ситуации спрашиваю я.

– Работаю в турецком отеле… – хмыкает он. – Работа, конечно, не ахти… Но на жизнь хватает… Всю юность я мечтал быть инженером-конструктором… Проектировать автомобили было моей давней идеей фикс, я даже учился в техническом вузе… Но… – тяжело вздыхает важный птиц, – не срослось… Вуз пришлось бросить, ушёл прямо с последнего курса.

– Обидно… – удивлённо шепчу я. – Всего год – это же не срок…

– Конечно, но иного варианта в тот момент не было… Семья превыше всего… – тишина повисает в лифте подобно вязкой паутине.

Я осознаю, что тема ухода из университета для Орлова слишком болезненна, любопытство нещадно грызёт меня, но я, наплевав на это, спешу сменить тему разговора:

– Читать любишь?

– С детства ненавидел… – весело хмыкнув восклицает Орлов, я же закатываю глаза к потолку, убеждаясь в его умственной непроходимости. – Но с возрастом кажется распознал истинный вкус чтения… Обожаю Чехова, Достоевского, порой перечитываю Булгакова…

– Неожиданно… – вырывается у меня.

Я всё еще с сомнением качаю головой, пытаясь уличить Орлова во лжи.

– А что читаешь сейчас?

– Гроздья гнева… Я пока в самом начале, но книга обещает захватить…

– Ричард Докинз… – уверенно произношу я, – хорошая книга… Жизнь индейцев в Америке девятнадцатого века была непростой…

– Соглашусь… – хмыкает мужчина. – Однако жизнь американцев во времена Великой Депрессии была также крайне тернистой… А уж как мастерски Джон Стейнбек заставляет читателей сопереживать своим героям… – важный птиц многозначительно останавливается, а затем неожиданно смеётся: – Проверку прошёл?

– Прошёл… – недовольно выдыхаю я, всё еще неприятно удивлённая начитанностью своего соседа по лифту.

– Не верится, что умею читать?

– Верится… Но с трудом… Я тоже обожаю Чехова, а по Стейнбеку даже писала курсовую работу в университете…

– Да ладно… А как же Мистер Рочистер и Джейн? – хитрый нотки прорезываются в голосе Орлова.

– Любимая книга детства, – нехотя поясняю я, – читаю её, когда…

Неожиданный треск не даёт мне закончить мысль, и лифт глухо выдохнув начинает подниматься наверх. Освещение в лифте восстанавливается, и проморгавшись я наблюдаю довольное лицо Орлова, что с милой улыбкой взирает на меня. Я же смотрю на него в ответ, не зная, что сказать.

Наш разговор был мне неожиданно приятен, и даже заставил поверить в то, что Михаил не так ужасен, как я привыкла о нём думать.

Звонкий писк извещает нас о прибытии на нужный этаж, а цифра один на табло указывает, что мы, наконец-то, окажемся в вестибюле.

– Эмма… – начинает неожиданно Орлов, но в это время блестящие створы лифта начинают разъезжаться и в проёме показывается раскрасневшееся, взволнованное лицо Гизем.

– Хозяина звать… – перебивает она Орлова, чуть ли не крича. – Кричит, подпись надо… Хозяина звать и звать… – обвиняюще тыкая в грузного турка в синем рабочем комбинезоне позади себя, верещит турчанка.

– Владельца подпись надо… – трясёт бумажками мастер, и переводит вопросительный взгляд на Орлова. – Подпишешь?

– Подпишу-подпишу… – бормочет важный птиц, окидывая меня внимательным взглядом. – Эмма, нам нужно поговорить…

– Не стоит… – прерываю я его, выдавливая из себя лучезарную улыбку, – спасибо, что скрасили тёмное одиночество вашего лифта.

Выскочив из лифта, я несусь в сторону лестницы, ведущей на третий этаж. Неимоверно хочется отгородиться от мира за дверью своего номера.

Этот гад снова меня обманул…

– Владелец… Хозяин… – глумливо произношу я про себя, кривясь от воспоминаний обо всем его вранье.

– Эмма! – кричит мне вослед его птичье гадство, но я, не поворачивая головы, показываю ему средний палец.

– Эх, Майкины уроки не прошли даром…

Затворив за собой деревянную дверь комнаты 665, я вновь и вновь бормочу ставшую уже излюбленной фразу:

– Пошёл ты к чёрту, Орлов!