Текст книги "Забытая сторона перемен. Как творческий подход изменяет реальность"

Автор книги: Люк Брабандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Оксюмороны

Существуют сотни убийственных фраз. Одна из классических гласит: «Избегайте неопределенности!» А я очень люблю неопределенность, потому что она позволяет нам вернуться к Гераклиту.

Нам привили неверное представление о неопределенности. В школе объясняли предельно ясно: двойственности быть не должно. Есть друзья и есть враги. Либо одно, либо другое. Дверь может быть либо открыта, либо закрыта. Нам нужно сделать выбор. Вся логика Аристотеля основывается на этом условии. Декарт признавал только ясные и отчетливые идеи. Пропади пропадом любая расплывчатость, а пуще того, противоречие!

Между тем их прославленный предок Сократ был менее категоричен по этому вопросу и даже оставлял дверь полуприкрытой или полуоткрытой для оксюморонов. Когда его спросили о том, что такое добродетель, он не стал клеймить безрассудную трусость или интеллектуальное невежество, а ответил, что она может быть найдена между двумя крайностями, одна из которых недостаточна, а другая – чрезмерна. Смелость находится где-то между трусостью и безрассудством, а мудрость, если вообще существует, где-то между невежеством и интеллектуальностью.

Оксюморон – стилистическая фигура. Это кристаллизация парадокса в собирательном выражении, которое соединяет два мира, теоретически несовместимых, например, «мертвый-живой» или «холодный-горячий». Как сказал Виктор Гюго: «Меланхолия есть получение удовольствия от грусти».

Оксюморон используется чаще, чем нам может показаться. Мы даже не замечаем его, когда говорим об огромных креветках, постоянных переменных, открытых секретах, абстрактных образах или гибком стекле. Менее добродушные добавят сюда административную эффективность, автомобильный спорт, военную разведку или даже Microsoft Works.

Действительно, соблазн изобрести оксюморон зачастую далек от поэзии. Чистая война или оперативный удар – это формулы, изобретенные с единственной целью – заставить людей забыть, что конфликт жесток, ужасен и грязен.

Литература, естественно, кишит оксюморонами. Верлен говорил о «влажной искре», Малларме – о «стерильном дожде», Шекспир – о «сладкой грусти», «трагичном веселье» и даже «горячем льде», Корнель – о «невразумительной ясности», Бальзак – о «невежественном мудреце» и «неверующем священнике».

Жерар де Нерваль определил меланхолию как «черное солнце». Писатели продвинулись еще дальше в языковой игре: стилистический прием, связанный с противоречием, оказался полезным! Оксюмороны отрицают логику, но, тем не менее, помогают прояснить мысль. Поэтому оксюморон это не тупик, но, напротив, приглашение задуматься.

Борис Цирюльник, французский этолог, напомнил публике об этом несколько лет назад в своей книге «Восхитительное несчастье». Тема книги серьезна: что происходит двадцать или тридцать лет спустя с детьми, которые перенесли глубокую психологическую травму? Обширные исследования показали, что примерно для трети из них рана, нанесенная в детстве, постепенно превратилась в источник энергии, потому что в горе они нашли мощный источник силы, и помог им понять это некто, протянувший им руку. Борис Цирюльник был еврейским ребенком во время второй мировой войны, так что он знает, о чем говорит.

Оксюморон неоднозначен. Он необязательно сбалансирован; один из двух элементов вполне может поглотить другой. Это не раздвоенность, как любовь и ненависть, которые связывают любовников. Это и не двойной узел, о котором говорила Школа Пало-Альто. Знаменитый вердикт «будьте спонтанны» состоит из одинаково интенсивных противоречий – приказа не подчиняться другим. Нет, восхитительное несчастье кривобоко – оно хромает. Личность ребенка, которому нанесли ужасный эмоциональный удар, раскалывается. В лучшем случае одна часть постоянно страдает и в конце концов умирает, а другая, менее пораженная, реагирует с удвоенной энергией.

Оксюморон нуждается в обоих своих компонентах. Как ни странно, он может породить огромную силу. Микеланджело был перфекционистом, который оставил многие из своих работ незаконченными. В наши дни некоторые спортсмены объясняют свои успехи ослабленной концентрацией. Билл Клинтон накопил большую политическую мощь благодаря своей неверной преданности. У всех нас есть свои недостатки и достоинства. Возможно, стоит пойти дальше и разглядеть некоторые наши достоинства в самих наших недостатках.

Оксюморон ошеломляет своим семантическим диссонансом, и при этом высвобождается огромная энергия. Это верно и применительно к индивиду, и когда речь идет о коллективе. Эффективной организации свойственны и «жесткая податливость», и «иерархическая сеть». Она нанимает только «молодых людей с опытом» и в летнее время организует «рабочие праздники» с «внутренним университетом», посвященным «виртуальной реальности».

Если смотреть шире, оксюморон применим, кажется, ко всем проблемам нашего общества.

Как относиться к невероятным возможностям биотехнологии? Люди говорят, что они ни хороши, ни плохи. Это неверно, мы должны понимать, что они хороши и плохи. Закон бизнеса – это закон сильнейшего, и он по своей сути несправедлив. Тем не менее нам понадобилось изобрести «справедливую торговлю» и «этичные инвестиции». Ресурсы нашей планеты ограничены. Поэтому нам необходимо «сдерживаемое развитие» с целью предотвратить «гуманитарную катастрофу», даже если все это довольно противоречивые противопоставления.

Сартр сказал, что мы обречены быть свободными. Сегодня мы понимаем, что дела обстоят еще хуже, потому что мы обречены жить с оксюморонами.

Я уверен: теперь вы убедились в том, что творчество – это «организованный беспорядок».

Ключевые идеи этой главы

✓ Вам необходимы два вида интеллекта, даже если они не ладят друг с другом.

✓ Ни одна идея не рождается хорошей.

✓ Воображение имеет дело с количеством, оценка – с качеством.

✓ Лучший способ найти хорошую идею – это иметь множество новых идей.

✓ Прежде чем сказать «да, но…», попробуйте произнести «да и…».

✓ Оцените силу оксюморона.

Десять парадоксов творчества

Искусство быть прекрасным начальником может быть сведено к способности распознавать парадоксы, типичные для проявления творчества, управлять ими и преодолевать их. Вот эти парадоксы.

1. Поощрять дивергенцию, обеспечивая конвергенцию.

2. Когда доходит до изобретательства, широкие междисциплинарные знания – большой плюс. Впрочем, как и полное отсутствие знаний.

3. Одна голова – хорошо, две – лучше, а три – еще лучше. Но в какой-то момент возникает обратный эффект. Толпа никогда ничего не изобретет.

4. Чтобы создавать, необходим комфорт. Но необходимо также его отсутствие.

5. Компьютер будет тем лучше запрограммирован, чем лучше сумеет себя распрограммировать пользователь.

6. Творческий потенциал высвобождается в людях, которым удается отключить в себе механизм критики. Вместе с тем, творческие люди имеют высокоразвитые критические способности.

7. Творчество может помочь нам построить лучшее будущее, но нигде так не проявляется творческий подход, как в разрушении.

8. Отсутствие творчества может привести компанию к катастрофе. Излишнее творчество может довести ее до бедствия.

9. Мы хотим творчества. Но мы его и боимся.

10. Творчество старо как мир, и вместе с тем оно – самый главный инструмент для создания нового мира.

Вот упражнение, которое часто используется на семинарах: как с помощью линейки измерить диагональ небольшого параллелепипеда.

Ответы обычно поступают самые разные. Участник, который смутно помнит геометрию Евклида, предлагает использовать теорему Пифагора и быстренько вычислить квадратный корень из суммы квадратов двух сторон треугольника. Другой, которого Пифагор раздражает даже больше, чем само упражнение, предлагает просто сломать ящик. Ответ вы, конечно, получите, но урон будет непоправим. Менее агрессивный вариант заключается в предложении проколоть дырочки в стенках с помощью иголки или карандаша.

Чтобы обойтись без вандализма, кто-то предлагает поставить коробку перед слайдопроектором. Тень, измеренная на экране, поможет найти правильный результат при условии, что диагональ коробки расположена строго вертикально и вы помните теорему Фалеса и свойства треугольников.

Менеджер более высокого уровня, раздраженный поворотом событий, без сомнения, предложит кому-нибудь позвонить. Привычка отдавать поручения помогает (в случаях, когда на семинар приходят члены исполнительного комитета, эта идея, как правило, оказывается первой).

Легкие изменения в задании оказывают влияние на очередность поступающих ответов. Если в вашем распоряжении кирпич, стеклянный блок, словарь или деревянный брус, порядок предложений изменится. Так или иначе, появляется другое моментальное решение! (См. решения к упражнениям в конце этой главы.)

То, что «латеральный» метод не приходит на ум первым, объясняется, вероятно, его вдвойне парадоксальной натурой. Познания в области математики и начальственные привычки оказываются препятствиями. Решение находится вне проблемы. Соблазнительно щегольнуть своими знаниями, и потом, когда вопрос поставлен, зачем ходить куда-то еще, если ответ под рукой? В конце концов, ошибка учета корректируется в бухгалтерии, а чтобы устранить неполадки в моторе, нужно чинить сам мотор, правильно? Оказывается, не всегда.

Связь между творчеством и парадоксом изматывает. Возможно, творчество и есть парадокс. Как только удается установить правду, довести до совершенства творческую технику или добиться хороших результатов с помощью нового метода, возникает срочная необходимость доказать, что иногда обратное тоже работает. Тогда вы рискуете покинуть мир творчества и уйти в мир алгоритмов, где от машин ожидается только умение прогнать программу.

Чтобы проиллюстрировать это утверждение, вернемся к нашему упражнению. Мы дублировали систему и создали виртуальную систему-близнеца, где все становилось простым. Вот еще одно небольшое упражнение, которое покажет, что тут нет никакого метода, а есть только творческий подход. Эта задача тоже решается чрезвычайно просто. Только делать все нужно совершенно наоборот! Из двух систем необходимо создать одну.

Действие происходит в Альпах. Опытная альпинистка решает взойти на гору, которую ей раньше никогда не удавалось покорить. Существует только одна тропа, но она очень извилиста. Некоторые ее отрезки достаточно просты, и их можно преодолеть легко, другие намного круче, и подъем идет гораздо медленнее. Восхождение, считая все остановки и перерывы, длится 12 часов. Уйдя в 7 часов утра, альпинистка доходит до стоянки в 7 вечера. Отдохнув ночью, она решает вернуться в поселок.

Это гораздо менее утомительно, и просто из интереса она решает спуститься без остановок. Уйдя в 9:30 утра, она приходит к подножию горы в 5 вечера. Внимание, вопрос: есть ли точка на тропе, через которую альпинистка проходит в одно и то же время во время подъема и на пути назад?

Это непросто! Скорости различны, привалы происходили в разное время, и спуск короче, чем подъем. (Решение – в конце главы.)

Я недаром сопоставил эти два упражнения. Творчество нельзя описать формулой. Один подход может годиться для некоей ситуации, а в другой будет лучше работать противоположный ему.

Следующая сцена разворачивается в суде. Судья предлагает сторонам в процессе представить свою версию конфликта. Истец описывает факты только частично, доказывая, что его оппонент был неправ.

– Я прекрасно вас понимаю, – говорит судья. – Вы совершенно правы.

– Что? – возмущается ответчик. – Я еще не успел ничего сказать, а вы уже говорите моему оппоненту, что он прав?

Ответчик пункт за пунктом опровергает все обвинения, доказывая, что это он был прав во всех отношениях.

– Я согласен, – говорит судья. – Если все было так, я полностью на вашей стороне. Вы совершенно правы.

Тут до плеча судьи дотрагивается судебный клерк и говорит, что обе стороны не могут быть правы одновременно.

– Вы совершенно правы, – соглашается судья.

Решения упражнений

1. Еще один хороший пример дошел до нас от несравненного Исаака Ньютона. Развитие его бинома (х + а)ⁿ, который является для алгебры тем, чем бетховенская Девятая симфония для музыки, дает нам немедленный ответ, когда мы задаем х = а = 1.

2. 79! Для этого необходимо увидеть, что ответ заложен в самом вопросе! Если вы посмотрите на теннисный турнир сквозь призму «латерального мышления», то увидите, что цель каждого матча состоит в том, чтобы исключить одного из игроков. Тогда, если в итоге должны выбыть все игроки, кроме одного, то количество сыгранных матчей будет равно количеству игроков минус один! Это тот случай, когда время, необходимое для того, чтобы просчитать решение, не зависит от размеров задачи.

3. Достаточно поставить коробку на угол стола и опустить ее вниз на расстояние, равное ее ширине. Таким образом, вы создаете пространство, идентичное размерам коробки. А затем уже вы производите нужные измерения в этом пространстве. Слишком просто, чтобы быть очевидным? И да, и нет. Однажды один ребенок предложил опустить коробку в грязь.

4. Если тут возникают проблемы, они коренятся в нежелании выслушать сам вопрос. Рассудок начинает размышлять, где это место, и есть ли оно вообще. Давайте объединим две системы в одну. Представьте, что два дня совмещаются, как две фотографии на фотоаппарате, на котором мы забыли перемотать пленку. Что происходит? Нечто очень простое: все указывает на то, что две альпинистки (понедельничная и вторничная) пройдут друг мимо друга, и в этот момент они будут находиться в одном месте и, естественно, в одно время. Ответ на заданный вопрос, следовательно: да, конечно!

Глава 6
Магия воображения

Когда не понимаете, что происходит, сделайте вид, что это вы все устроили.

Жан Кокто

Почему начинает бить волшебный фонтан идей? Что за магия стоит за силой воображения?

В XIX веке многие задавались вопросом, бывает ли, что все четыре копыта лошади, несущейся галопом, оказываются в воздухе, или же одно копыто всегда касается земли? Ответа на этот вопрос не было до 1872 года, пока железнодорожный магнат Лиланд Стэнфорд, заключив пари, не нанял фотографа Эдварда Майбриджа, который запечатлел лошадь на полном скаку. Когда серию фотографий проявили, мир получил ответ: все четыре копыта парили над землей.

С мышлением то же самое. Можно представить обыденные мысли, которые носятся у нас в голове, но воображение скорее похоже на галопирующего скакуна, от которого обычные мысли разбегаются в разные стороны. Но на самом деле штука не только в этом. Разнообразные прорывы, совершенные в так называемых науках о мышлении, позволяют отчасти изучить процесс рождения новой идеи, процесс, который мы называем мыслью. Между моментом, когда идеи нет, и моментом, когда она есть, не перекинут мост, даже простенький настил не уложен. Есть лишь несколько четких шагов.

Давайте рассмотрим три из них. Они составляют уравнение:

Удивление + Вопросы = Новые идеи

Внимание: воображению можно помочь, добавив четвертый шаг; он называется креативные техники или методики. Но этот разговор мы отложим до следующего раза.

Рис. 6.1. Удивление

Способность удивляться может стать не только источником идей, это свойство, которым наделен каждый из нас. Мы имеем в виду умение поражаться, восклицать: «Боже мой!» и «Ух ты!».

Возможно, вам знакомы люди, которые редко удивляются. Если вы спрашиваете: «Встретилось что-нибудь необычное?», они как правило отвечают: «Да в общем нет». На вопрос: «Что новенького?» следует ответ: «Ничего особенного». Если вы поинтересуетесь: «Как дела?», они пожмут плечами: «Понедельник…» или, если вы работаете в международной компании: «Бизнес, как обычно». Подобная реакция не очень-то стимулирует нейроны, но именно благодаря таким вот скучным мыслям и вялым реакциям мы обнаруживаем, откуда стартует воображение и где заложен фундамент творческого подхода.

Шопенгауэр как-то сказал: «Быть философом означает в том числе иметь способность удивляться обычным вещам, рутинным событиям и выбирать для исследований все распространенное и обыденное». Там, где начинается мысль, должна быть определенная степень открытости, хронические и добровольные сомнения и легкое, ноющее беспокойство. Спокойное течение мысли должно уступить место постоянной взволнованности, удовольствию от появления идей и мягкое, неотвязное беспокойство. Не бывает, чтобы два понедельника прошли совершенно одинаково или чтобы не случилось совсем ничего нового. Всегда есть о чем рассказать.

От присутствия чего-то. Отсутствия чего-то.

Что раньше было. Что есть. Чего больше нет. Чего еще нет.

Удивление – это дар, который мы можем пожаловать себе и другим людям. Такая характеристика взлета мысли, как «Ух ты!» – тому свидетельство. Это действительно подарок, который нас просят принять. Подарок, который представляет собой что-то, происходящее в данный момент.

Идеи произрастают только в почве с высоким содержанием удивления, удобренной любопытством. Но почва может быть разной, есть много ее типов, так что творческий человек должен постоянно следить за всем, что движется, и поражаться всему, что этого не делает. Существуют четыре типа удивления, и все они позитивны (см. рис. 6.2).

Рис. 6.2. Четыре типа удивления

1. Можно легко удивиться присутствию чего-то: возможно, это простейший тип из всех четырех «внезапно». Чашка плохого кофе, клиент, который не похож на других, странный звук. Происходит что-то, за что цепляются пять чувств, что-то меняется, и вы удивляетесь. Таково, например, удивление бельгийского туриста, который каждый раз, приехав во Францию, поражается, что там все еще пользуются чеками.

2. Гораздо сложнее удивление от присутствия чего-то, что существует давно, но чего вы раньше не замечали. Вы много лет ездили на работу по неизменному маршруту. Каждый день, утром и вечером, вы следовали одной и той же дорогой, мимо одних и тех же магазинов. А однажды кто-то вам говорит: «Слушай, ты все равно проезжаешь мимо, может, зайдешь в ювелирный и заберешь часы, которые я заказал?». Удивление. Ювелирный? А я его и не замечал. Но, конечно же, на маршруте, который вы, как вам кажется, знаете наизусть, в том доме, который вам указали, оказывается, есть ювелирный магазин. И вы удивляетесь, хотя со вчерашнего дня ничто не изменилось! Ничего? Конечно, ничего, кроме вашего взгляда. Другой пример – логотип сети супермаркетов Carrefour (см. рис. 6.3). Вы всю жизнь считали, что это две стрелки, и вдруг кто-то сказал, что это буква «С». И снова удивление, хотя, опять же, ничего не изменилось. Ничего? Нет, кое-что изменилось: ваша точка зрения, ваш взгляд на вещь, оставшуюся прежней. У этого феномена есть и подвид: иногда удивление испытываешь, новыми глазами взглянув на то, что не передвигалось и не менялось, просто вдруг замечаешь реальную, но крохотную перемену, совершенно не соответствующую размерам удивления, которое она вызывает. Вдруг, внезапно, вы замечаете, что ваш ребенок вырос, знакомый облысел – хотя ни рост, ни потеря волос не происходят мгновенно. На самом деле эти перемены происходят медленно; вы только обращаете на них внимание внезапно.

3. Помните, раньше на логотипе Apple были цветные полоски? А вы заметили, что они исчезли? (см. рис. 6.3).

4. Труднее всего, наверное, дается удивление четвертого типа – когда мы сталкиваемся с чем-то, чего нет, лицом к лицу с неизученным потенциалом. Procter & Gamble выпустили памперсы в коробке, которую можно использовать как кукольный домик. В один прекрасный день кому-то пришло в голову, что можно использовать и пустую упаковку. Этот, последний, тип удивления стоит в стороне от остальных, потому что новые правила экономики открыли массу возможностей для новых идей. Двадцать лет назад проявлять творческое начало значило придумывать, как что-то сделать. Теперь скорее – что сделать. Проведен рубеж. Раньше что-то новое было ответом, а теперь оно стало вопросом. Творческий потенциал, который долгое время был только одним из способов выйти за рамки привычного, нужно рассматривать по-новому, хотя бы потому, что рамок становится все меньше и меньше. Удивительно, правда?

Рис. 6.3. Логотипы

Это разделение на четыре типа дает возможность по-новому взглянуть на творческий подход великих ученых. Рассмотрим четыре примера.

1. Когда Дарвин прибыл на один и Галапагосских островов, его поразило, что местные черепахи сильно отличаются от тех, что обитают на других островах, находящихся всего в нескольких километрах.

2. Однажды Коперник удивился тому, что солнце заходит за горизонт, хотя и до него люди многие тысячелетия наблюдали это явление.

3. Фрейд привлекал внимание своих пациентов к тому, о чем они забыли или что подсознательно отвергали.

4. Карно, глядя на паровую машину, вдруг сказал, что должно быть какое-то термодинамическое теоретическое объяснение, которое объяснит низкую производительность.

Всех их вдохновило удивление – Дарвин поразился новой ситуации, Коперник – традиционной установке, Фрейд и Карно – отсутствию чего-то. Аристотель был бы доволен. В своей «Метафизике» он сказал, задолго до всех остальных, что «любой науке толчок дает удивление перед сущностью вещей».

Кто-то определил творчество как революцию во взгляде на мир. Но в этом заговоре не должны участвовать только будущие Нобелевские лауреаты; восстание должно привлечь всех, потому что ощущения каждого человека обогащают воображение всех людей. Нужно изучать свою жизнь как науку и удивляться: тому, что есть, тому, что всегда было, что исчезло и что могло бы быть!

Прекрасной лабораторией может оказаться супермаркет. Подумайте, как вы относитесь к продуктам, которые не собираетесь покупать. Это отлично проиллюстрирует все четыре состояния. Гораздо проще удивиться появлению в магазине нового продукта, чем тому, что старый в чем-то изменился. Еще сложнее заметить, что какая-то продукция исчезла с полок или что ее никогда не продавали. «Меня уже ничто не удивляет», – говорят нам люди, когда приходят в отчаяние. Напротив: им стоит позволить себе удивляться всему, и тогда надежда вернется к ним. «Ничего удивительного», – говорят иногда люди, считая, что все в мире логично. Напротив, рядом всегда есть что-то удивительное – а стоит удивиться, и эти вещи становятся волшебными.

Исчезнет удивление – и идеи перестанут рождаться. Ничего даже больше, чем ничего: не о чем рассказывать, не о чем думать, нечего делать. Вам может казаться, что вы вполне успешно продвигаетесь вперед, но на самом деле вы ходите кругами. «Ничего нового?» – неправильный вопрос. Вы должны спрашивать: «Что нового?», и идеи появятся.

Так что удивляйтесь и удивляйте других. Время от времени читайте газету, которую обычно не читаете, сходите на собрание партии, в которой не состоите, поезжайте куда-то, куда еще не ездили, по новому маршруту, прочитайте объявления о вакансиях, даже если вам не нужна работа, посмотрите футбол с комментариями на иностранном языке. В жизни есть множество важных вещей, но нигде не сказано, что они не должны меняться. Удивляйтесь, и вы будете поражены, насколько это пойдет вам на пользу! Даже если никуда не приведет.

Пять последних мыслей об удивлении:

1. Одно удивление может заслонить другое – как раньше было написано на французских железнодорожных переездах: «un train peut en cacher un autre» («один поезд может загораживать другой»). Поверьте мне, это может быт поистине удивительно. С Галилеем так и случилось. Когда он смотрел, как церковная люстра раскачивается в потоках воздуха, он вполне верно заключил, что время, за которое люстра совершает одно колебательное движение, напрямую зависит от длины веревки, на которой она висит, а не от размаха. Если бы он не был так увлечен своим открытием, он мог бы заметить нечто еще более важное: что направление движения люстры меняется в течение дня, потому что Земля вращается!

2. Даже Галилей не смог бы все придумать один – а нам ведь до Галилея далеко. Так что не бойтесь выражать свое удивление – это тоже дар, потому что ваше удивление может натолкнуть на мысль кого-то другого.

3. Будьте осторожны – удивление скорее похоже на падающую звезду, чем на комету. Оно непредсказуемо и может не вернуться. Все время будьте начеку.

4. Толпа никогда не удивляется; удивление – удел индивидуума. Столкнувшись с чьим-то изумлением, люди говорят: «Я и не думал!» или «А ты и не думал!», но никогда – «Мы и не думали».

5. Хотя удивление необходимо, его одного, конечно, недостаточно, потому что оно не наталкивает на вопросы автоматически. После приходит ощущение упущенной возможности, потраченного впустую шанса: «Я так и говорил, но..» или «Да, мне об этом говорили, но.». Это «но» – голос идеи, которая не пришла, хотя ее приглашали.

Когда рождается удивление, есть два пути: либо вы не сомневаетесь ни в чем и упускаете возможность «произвести» идею, или у вас есть какие-то сомнения, и удивление приносит вам пользу. За этим следует другой шаг или скорее вопрос.

Например, в ваш кабинет входит клиент, и сразу видно, что он не в духе. Вы можете решить, что у него неурядицы дома. В таком случае удивление не приведет ни к чему.

Помните: убежденность – плохая привычка!