Текст книги "Забытая сторона перемен. Как творческий подход изменяет реальность"

Автор книги: Люк Брабандер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3
Увидеть – значит поверить?

Мы не знаем, кто первым обнаружил воду, но можно не сомневаться, что это была не рыба.

Маршалл Маклуэн

Во второй главе мы видели, что сегодняшний мир меняется быстрее, чем когда-либо, со скоростью безусловно большей, чем то, что могли наблюдать в свои времена Гераклит, Бэкон и даже основатели института Пало-Альто.

Парадокс заключается в том, что во время столь стремительных перемен человеческое сознание остается все тем же старым инструментом, каким было на протяжении сотен или даже тысяч лет. И это печально, потому что сознание – наше единственное орудие, помогающее изменить восприятие, что, как уже говорилось, и приводит нас к новым идеям.

В настоящей главе я хочу рассмотреть, как человеческий мозг «смонтирован» на определенный образ мышления. Затем я покажу, как эта функция распространяется на его «программное обеспечение», и объясню, почему мы формируем стереотипы и парадигмы и продолжаем цепляться за них, даже если убедились, что они ошибочны.

На простых примерах можно легко доказать, что мы все имеем тенденцию одинаково реагировать на определенные визуальные стимулы. Ну или практически все, если учесть, что исследователи обнаружили некие сообщества, которые, существуя в иной среде обитания, развиваются по-другому.

Левая стрела в знаменитой иллюзии Мюллера-Лайера (о ней речь ниже, рис. 3.14) интерпретируется большинством из нас как угол комнаты, увиденный изнутри. Но на африканских зулусов, привыкших жить в круглых хижинах, фокус не подействует. (Иллюзия заключается в том, что древко стрелы слева выглядит длиннее, чем древко стрелы справа, хотя на самом деле они одинаковы.)

Пигмеи, обитающие в самом сердце глухих джунглей, попадая на открытый ландшафт, считают удаленные объекты маленькими и пытаются дотянуться до горизонта. Этот феномен неизбежно распространяется и на концепции. Бенджамин Ли Уорф, американский лингвист, обнаружил, что индейцы Хопи «не имеют общего представления или ощущения времени как ровно протекающей непрерывности, в которой все во вселенной перемещается с одной скоростью из будущего, через настоящее, в прошлое».

Действительно, восприятие связано с культурой и подвержено ее влиянию. В словарном запасе американских индейцев Навахо и Таос, к примеру, есть только одно слово для синего и зеленого цветов. Антрополог Клайд Клакхон утверждал, что «любой, кто хочет хоть что-нибудь понять об индейцах Навахо, должен иметь представление об их языке и о том, как он формирует мышление, интересы и поведение». Еще один американский антрополог-лингвист, Эдвард Сэпир, заявил: «Суть дела заключается в том, что «реальный мир» в большой степени построен на языковых традициях группы».

Но вернемся к примерам с визуальными стимулами. Если вынести за скобки влияние культуры или опыта, все мы реагируем сходным образом. Первый важный момент состоит в том, что мы не можем не создавать моделей-образцов. Наш мозг делает это за нас. Взгляните на фигуры на рис. 3.1.

Рис. 3.1. Визуальные стимулы

Картинка (а). Вы обратили внимание, что ваше сознание моментально «видит» прямоугольник, хотя его не существует? Картинка (b). Ваше сознание пытается превратить четыре точки в несуществующий на самом деле аккуратный четырехугольник, не правда ли? Картинка (c). Вам представляется белая черта, перечеркивающая слово IDEA, но никакой белой черты там нет.

В каждом из этих случаев человеческий разум совершает, так сказать, «акт веры». За этим стоит нечто, уходящее корнями в глубины прошлого. Возможно, дело в том, что человек не выжил бы, если бы дожидался, пока все линии соединятся.

Мозг всегда ищет шаблоны. Существуют сотни законов, управляющих восприятием, слишком сложных, чтобы все их здесь перечислять. Но вот семь важнейших.

1. Закон близости

Первый закон – это закон группировки по принципу близости. Элементы, которые достаточно близки друг другу, связываются вместе в единое целое.

На рис. 3.2. в случае (а) мы спонтанно распределяем точки, расположенные рядом, в группы по две, а не представляем себе две симметричные структуры по шесть элементов или три группы, каждая из которых состоит из четырех кружочков. Конфигурация (b) может быть рассмотрена как минимум тремя разными способами. Можно увидеть три горизонтальных ряда, смещенных друг относительно друга, серии точек, сгруппированные по диагоналям или три параллелограмма. Вторая возможность – диагональное расположение – объясняется именно близостью точек.

Рис. 3.2. Объединение по принципу близости

2. Закон сходства

Можно группировать элементы, обладающие сходными свойствами. Этот организационный принцип часто одерживает победу над принципом близости. Два этих закона, совсем не противоречащие друг другу, часто дополняют друг друга.

На рис. 3.3 часть (а) кажется чередой колонок, потому что отчетливые точки больше бросаются в глаза, чем расстояние, которое их разделяет. В части (b) тот же эффект позволяет нам увидеть горизонтальные ряды.

Рис. 3.3. Объединение по принципу сходства

3. Закон «общей судьбы»

Движение – третий элемент, влияющий на то, как реагируют наши каналы восприятия. В животном мире этот закон присутствует повсюду. Замаскировавшееся животное практически инстинктивно осознает, что останется неотличимым от окружающей среды, только если замрет. Стоит ему пошевелиться – его тут же заметят.

Распознавая формы, мы склонны объединять элементы, объекты и характеристики, которые иногда сильно отличаются друг от друга, но тем не менее могут участвовать в одном «ходе», даже в такой парадоксальной ситуации, когда этот «ход» не предполагает движения! Возможно, именно в этом направлении нужно мыслить, чтобы понять, как появились созвездия.

4. Закон непрерывности

Организация восприятия предпочитает ровную непрерывность резким изменениям, группируя вместе непохожие элементы, которые, как нам кажется, тем не менее «подходят друг другу» и составляют некую общность. Этот закон подкрепляет закон «общей судьбы» следующим образом: принцип непрерывности заставляет нас соединить в одно целое извилистую линию на рис. 3.4 и только затем соотнести результат с прямой линией.

Рис. 3.4. Непрерывность и «общая судьба»

5. Закон простоты

Объясняет этот феномен, наверное, потребность в простоте, которая, похоже, присуща каждому из нас. Когда возможны разнообразные интерпретации, первой в нашем сознании обычно формируется наиболее простая. Так, изображение слева на рис. 3.5 воспринимается как параллелепипед, простой объект в пространстве, тогда как правая картинка кажется орнаментом, простым объектом на плоскости.

Рис. 3.5. Ассоциация по принципу простоты

Нам требуется некоторое время, прежде чем мы начинаем видеть в правой фигуре левую – с недостающей стороной (которая нам все равно не видна).

Если вы спросите у нескольких человек, какая заглавная буква алфавита может быть представлена фигурой, изображенной на рис. 3.6, то большинство скорее всего назовет букву L, тогда как с тем же успехом это может быть перевернутая буква F.

Рис. 3.6. Буква F или буква L?

6. Закон ориентации

Этот закон может быть разделен на два основных принципа. Первый: меньшая из двух плоскостей обычно воспринимается как фигура на фоне большей. И второй: фигура, сориентированная по вертикальной и/или горизонтальной оси, легче воспринимается как более крупная фигура на фоне более мелкой. Необходимо заметить, что второй тип превалирует над первым.

Таким образом, на левой картинке рис. 3.7 черную поверхность, которая меньше, чем белая, легче представить как черный ротор на белом фоне. Если повернуть это изображение на 45°, то появится белый ротор на черном фоне.

Рис. 3.7. Ориентация и фон

7. Закон симметрии

Согласно этому закону, симметричность фигуры способствует ее спонтанному узнаванию.

На рис. 3.8 точки в части (а), находящиеся ближе друг к другу, формируют подобие линии, в то время как одинокая точка слева не кажется принадлежащей к этой группе, поскольку расположена в отдалении. Но стоит добавить еще одну точку, создавая симметричную расстановку (b), как появляется новая геометрическая форма, и невозможно сомневаться, что в нее входят все точки.

Рис. 3.8. Ассоциации по принципу симметрии

Грамматика видения

В своей книге «Eye and Brain» («Глаз и мозг») британский нейропсихолог Ричард Грегори утверждает, что восприятие – это «динамичный поиск наилучшего толкования доступной информации… Мозг во многом предназначен для вычисления вероятности, и наши действия основаны на лучшем из возможных в данной ситуации вариантов».

Как мы видели на предыдущих примерах, наш мозг постоянно пытается осмыслить мир, вбирая в себя разношерстную информацию и подбирая к ней подходящий «шаблон».

Мозг явно предпочитает – и создает – когерентные структуры, формы и общности. Психолог Гаэтано Каниза окрестил умение человека создавать узор из отдельных точек «грамматикой видения». Сегодня выявлено около ста законов, управляющих тем, как люди комбинируют разрозненные формы. На эту тему написано огромное количество работ.

Гештальт-теория (gestalt в переводе с немецкого означает «форма») в действительности утверждает, что найти новую идею – значит найти новую форму. Поиск ответа, между тем, очень похож на перемещение от одной структуры к другой. Это вопрос реорганизации нашего поля восприятия.

Посмотрите на линии, изображенные на рис. 3.9.

Рис. 3.9. Гештальт

Пока они не соединены, можно увидеть много разного: первые наброски для карты, стул, лабиринт, букву Н. Но увидев Н, вы скорее всего не сумеете запросто вернуться к трем отдельным линиям. То же самое верно и для идеи – в ней есть нечто необратимое. В ней всегда существует «до» и «после».

Представьте, что я сейчас добавлю еще одну линию, как на рис. 3.10. Поклонники Н-теории сочтут это вандализмом.

Рис. 3.10. Гештальт

Но если вы думаете, что это лабиринт, вам понравится такое уточнение конструкции.

Толкуя подобным образом законы восприятия, мы можем свести их к целостному принципу теории информации. Это правило экономного потребления информации, которое заставляет нас видеть в любом изображении наиболее обычные, простые, самые симметричные или наиболее вероятные геометрические структуры.

Изучение механизмов восприятия, безусловно, не ограничено теорией форм. Исследователи смогли идентифицировать и другие феномены.

Посмотрите на черные квадраты на рис. 3.11. Можете ли вы разглядеть серые точки на пересечениях? Это нормально. А теперь посмотрите на одну из серых точек. Она пропадает, как только вы пытаетесь на ней сфокусироваться, не так ли? Это тоже нормально.

Рис. 3.11. Оптическая иллюзия

Мы называем эти явления оптическими иллюзиями, и они довольно широко распространены. К примеру, то что точки в центре фигур на рис. 3.12 одного размера, далеко не очевидно.

Рис. 3.12. Оптическая иллюзия

Две тысячи лет назад греки вытесывали изгибы в храмовых колоннах, чтобы они казались прямее. Сегодня, чтобы обратить внимание водителя на окружную развилку, находящуюся впереди, на дороге вешается знак с разомкнутым кругом. Шаг от оптической иллюзии к парадоксу был сделан уже давно.

Составители карт прекрасно это знают. Представьте, что вам нужно изобразить десять домов, расположенных вдоль дороги. При определенном масштабе десять маленьких квадратиков будут казаться сплошной линией. Поэтому картограф рисует шесть черных квадратиков. Они создают у наблюдателя впечатление, более приближенное к реальности: убирая четыре дома, составитель карты яснее дает понять, что на самом деле вдоль улицы стоит десять отдельных домов.

Вот о чем идет речь на этих страницах. Наше видение мира управляется странными законами, которые нам необходимо знать. За всеми показанными здесь рисунками скрывается повседневная реальность.

Черные точки могут быть вашими клиентами, прерывистые линии – продукцией, а конкуренты могут быть представлены пунктирной кривой. Вы можете поддаться влиянию закона симметрии в одном случае, и закона простоты – в другом. То, что творчество когда-то было названо революцией видения, или даже вторым зрением, не случайность. Сегодня конкурентное преимущество может состоять в способности увидеть нечто прежде, чем это сделают все остальные, в способности быстрее заметить новое и удивиться раньше других.

Приглядитесь к рис. 3.13. На первый взгляд это просто собрание черных пятен. Но задержитесь и дайте себе возможность посмотреть еще раз. Попытайтесь сконструировать единое целое.

Рис. 3.13. Пятна

Разглядели ковбоя на лошади? Правильно.

Теперь, когда вам ясно виден всадник, попытайтесь снова перестать его видеть и рассматривать просто набор черных пятен. Короче, постарайтесь вернуться к состоянию, в котором вы находились всего несколько мгновений назад.

В чем смысл этого упражнения? Он прост. Существует шесть сходств между созданием подобных изображений и возникновением идей.

1. Вы никогда не увидите ковбоя, если не верите, что нечто подобное в принципе существует.

2. Их (ковбоев) трудно найти.

3. Искать легче сообща.

4. Отделаться от них невозможно.

5. Они появляются неожиданно.

6. Наконец, и новое изображение, и новая идея состоят из элементов, которые сами по себе не новы.

Посмотрите, как возникает план отпуска. В один прекрасный день он вдруг обретает ясность, а ведь еще накануне ее и в помине не было. На самом деле все компоненты были вам известны a priori. Новая «идея» – это просто-напросто результат выбора времени, цели путешествия, способа передвижения и того, кого вы берете с собой.

Давайте разовьем эту метафору. Вообразите, что пятна (из которых составляется картинка) представляют собой ваш рынок и ваших покупателей. Рынок казался вам неизменным в течение многих лет, и у вас уже давно устоялись подходы к нему.

Представьте теперь, что ваш самый свирепый конкурент внезапно замечает новый потенциал в картине рынка. Вы, конечно, догадываетесь, чем кончится эта история. Месяц за месяцем вы наблюдаете, как ваш конкурент разрабатывает идею, которую вам приходится признать блестящей. «Но как же это пришло ему в голову?» – спрашиваете вы себя. Очень просто – он увидел то, чего не увидели вы.

Создание новой концепции и развитие иного взгляда на вещи – есть идентичные, по сути, шаги. Искусство мышления заключается в создании новых форм. Усилия, необходимые для того, чтобы увидеть вещи по-другому, похожи на попытку восприятия трехмерного изображения в стереограмме, где вы должны расфокусировать зрение, глядя на изображение в целом, вместо того чтобы сосредоточиться на определенной точке (для этого лучше сначала смотреть вблизи и постепенно отодвигаться назад). Процесс усложняется тем, что, как и со сдвигом восприятия в повседневной жизни, вы не знаете, что именно вы пытаетесь разглядеть.

Ведь «теория идей» Платона называется еще и «теорией форм».

Если вы покажете рисунок из пятен курильщику сигарет «Мальборо», он скорее всего сразу увидит ковбоя. Это показывает, что часть нашего восприятия запрограммирована как компьютер. Давайте с этого и начнем.

Из приведенных выше примеров очевидно, что наш мозг делает скоропалительные выводы. Обычно потребность сознания найти систему и когерентность в случайной и разрозненной информации идет нам на пользу. Более того, именно благодаря этому возможны внезапные озарения.

Но иногда это свойство может подавлять нашу способность находить новые идеи.

Мышление – это переработка форм – малых (стереотипов), средних (шаблонов, образцов) и крупных (парадигм).

Стереотипы

Слово стереотип связано с печатным станком. Typos по-древнегречески означает отпечаток. Stereos – цельный. Стереотип был позитивным явлением – полезным приспособлением, противостоявшим износу.

В повседневной жизни стереотипы очень важны. Собственно, без них мы не смогли бы ни жить, ни думать. Чтобы справиться с неразберихой мыслей, захлестывающих наше сознание, нам необходимы категории – этикетки, упрощающие понятия, иначе мы застрянем намертво. Как стальные прутья укрепляют цемент, так стереотипы структурируют наше мышление. Без стереотипов мы бы просто не смогли мыслить!

Неудивительно, что разум умело сокращает слово «Канзас» до нескольких простых символов, а слово «любовь» – до нескольких пульсирующих мыслей. Неудивительно, что от незабываемых, казалось бы, летних каникул или от романа, прочитанного несколько месяцев назад, остается лишь два-три изображения. Иначе не бывает. Воспоминания поблекли и застыли. Мы больше не можем изменить то, что думаем о месте, в котором побывали, или о книге, которую прочли. Чтобы изменить этот стереотип, потребуется то, что физики называют квантовым скачком.

Однако те же характеристики, которые порождают стереотипы, также и ослабляют их. Поэтому само слово «стереотип» может иметь и негативное значение. Это клише, банальное, избитое и изношенное.

Стереотип обладает следующими характеристиками:

• Стереотип – суждение. Он принимает форму «А есть Б». Он может быть фактическим суждением («Ирландия – дождливая страна») или ценностным суждением (например, «Сингапурские авиалинии работают хорошо»).

• Стереотип – упрощение. Это всего лишь несколько связанных слов. В нем нет места для нюансов, деталей и исключений.

• Стереотип возникает в коллективном пространстве. Стереотипа не существует, если его не разделяют многие. Ошибочная идея безусловно является реальным фактом, но она также есть факт общества.

• Стереотип живуч. Это его недостаток. Его очень трудно изменить или уничтожить. Стоит сказать «кинозвезда», «техасец» или (боже упаси) «консультант по управлению», как на поверхность тут же выскакивает заготовленный образ. Вероятнее всего, он ошибочен, потому что ни один отдельно взятый мысленный образ не может охватить всех кинозвезд, техасцев и даже всех консультантов по менеджменту.

В этом и состоит проблема стереотипов. Наш разум производит их постоянно. Без них мы не способны мыслить. Но именно они являются зеркалами, которые искривляют мысль и создают интеллектуальные иллюзии. Мы должны оторваться от них, чтобы мыслить свободно. Эдисон подверг сомнению стереотип о том, что для создания света необходим огонь. Он добился, чтобы нить лампы накаливания не возгоралась.

В своей наиболее конкретной форме стереотипы – это «упаковки» восприятий, которые (примерно так же, как пакетная коммутация в телекоммуникациях) упрощают процесс хранения и передачи идей и служат общей валютой для людей, их использующих. Даже внешне соблюдая политическую корректность, многие из нас лелеют идеи относительно представителей других культур, которые, в лучшем случае, имеют очень отдаленное отношение к реальности и, более того, категорически не учитывают все исключения, содержащиеся в этой культуре.

В знаменитой книге «We Europeans» («Мы, европейцы») культуролог Ричард Хилл объясняет, какие взгляды и свойства стоят за европейскими стереотипами: «Подобные культурные воззрения, отражая базисные позиции и предубеждения, уходят корнями глубоко в коллективное подсознание страны». Он цитирует сицилийскую поговорку, записанную Фрэнсисом Бэконом (опять он!) и другими авторами в XVII веке (к тому времени сицилийцы имели возможность полюбоваться на французских и испанских оккупантов своего острова): «Французы мудрее, чем они кажутся, а испанцы кажутся мудрее, чем они есть». Пятьсот лет спустя этот остроумный и хорошо сконструированный стереотип бьет не в бровь, а в глаз.

Стереотипы, по определению, на шаг отстоят от реальности. Поэтому всем, кто ими пользуется (а кто этого не делает?), важно помнить, что это лишь стереотипы – и ничего более.

Образец

Образцы злокозненны: они присутствуют повсюду, и даже когда их нет, наше сознание продолжает их отыскивать! Представьте, к примеру, что я прошу вас классифицировать страны мира в зависимости от их валового национального продукта. Шансы, что вы включите Россию в первую десятку, достаточно велики, скорее всего потому, что вы первым делом представите ее размеры. Но это ошибка! Последние данные утверждают: Россия находится на 19-м месте, после Индии, Австралии, Нидерландов и Бразилии.

Представьте, что речь идет о продолжительности жизни различных животных (один из примеров, приведенных в книге Роджера ван Оиха – см. библиографию). Как вам наверняка известно, слоны доживают до вполне приличного возраста (50 с лишним лет), в то время как мышь может считать, что ей повезло, если на ее долю выпадет года два. Можно ли считать это образцом, в соответствии с которым будут строиться все подобные отношения? Чем больше животное, тем дольше оно живет? Что ж, возможно. Но даже среди самых маленьких видов черепах средняя продолжительность жизни превышает полвека (а некоторые из галапагосских разновидностей доживают до 200 лет). Так что ориентироваться на образец не стоит. Тем не менее этот принцип поразительно живуч.