Текст книги "НЧЧК. Теория Заговора"
Автор книги: Людмила Астахова
Соавторы: Яна Горшкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Глава 7
Распадок. 19–21 июня
Это только в чувствительных и слезливых историях про эльфов, на сочинительство которых горазды романтически настроенные попаданки и от которых самих эльфов натурально тошнит, ушастому главному герою злокозненные вражины главным образом калечат пальцы. Возникает закономерный вопрос: зачем трогать пальцы, если есть почки, печень, ребра, челюсть, коленные чашечки и, в конце концов… хм… извините за выражение… яйца?
Еще дальше от реальности находятся сцены из пиндостанских боевиков, где отважному борцу за демократию подлый тоталитарист заезжает сапогом в челюсть, а тот вместо получасового выключения из процесса активного познания мира, лишь только головой потрусит и снова ринется в неравный бой. Так это ж герой боевика, заранее обреченный сценаристом на славную победу над супостатом любой масти. А на самом деле, в пресловутом и неуютном реальном мире одноразовое соприкосновение крепкого кулака с лицом на высокой скорости грозит тяжелым сотрясением мозга, удар в пах – долгосрочной потерей сознания, а сильный пинок в живот – разрывом селезенки. Фотогеничной романтикой и художественным героизмом тут и не пахнет.
Нет ничего проще и эффективнее, чем отходить бесчувственную жертву ногами по чему попало, а когда она чуть отойдет от первого шока, взяться за планомерное и тщательное превращение внутренних органов в ливерный фарш. Чем, собственно, и занялся вампир, едва сознание частично вернулось к Эрину. Утешало только одно – кровосос бил не с целью убить, а, если так можно выразиться, для повышения уровня коммуникабельности. То бишь, чтобы разговорить эльфа на интересующие упыря темы. А настойчивое любопытство вампира простиралось исключительно на местонахождение посылки от покойного Элеммира ап-Морвениона. Слишком важным оказалось её содержимое.
– Где ты его спрятал? Говори!
«Ага! Значит, все-таки была посылочка! Не обманула леди Лаириэль», – обрадовался энчечекист в коротком промежутке между двумя обмороками.
От побоев глаза Эринрандира заплыли кровоподтеками до состояния узеньких щелочек, но даже через них он видел, с кем свела кривая судьбина. И открытие его совершенно не радовало. Вампир – он и на Северном полюсе вампир. Внешне не отличишь от человека, особенно когда рот закрыт.
«Среднего роста мужчина, волосы темные, короткие, говорит с легким пиндостанским акцентом, особых примет не имеется», – автоматически составлял ориентировку Эрин.
Так сказать, полнейшая мимикрия под естественную жертву, чтобы удобнее было прятаться среди пищи до поры до времени. Аура только иная, но люди ведь малочувствительны к таким нюансам. А вот Эрин даже через боль чуял, что нарвался по-крупному. Это вам не бешеный зверь – гангрел,[14]14
Гангрел – наиболее близки к натуре Зверя, подчинены животным инстинктам. При обнаружении на территории СИВР подлежат немедленной ликвидации (Инструкция № 352прим ИГБ)
[Закрыть] и даже не малкавиан, это – самый натуральный либрусек,[15]15
Либрусек – редкая и очень опасная разновидность вампиров. Злые извращенные дьяволы, наслаждающиеся пытками и извращениями. При обнаружении на территории СИВР подлежат немедленной ликвидации (Инструкция № 352прим ИГБ)
[Закрыть] чье появление в Распадке по степени общественной опасности сравнимо лишь с крупным террористическим актом, сопровождаемым массовыми жертвами среди мирного населения. Только это был какой-то неправильный либрусек. Эльфья кровь его не обжигала до костей, хотя брызги летели во все стороны.
Обычно либрусеками становились лишь высшие вампиры, причем только гомосексуалисты-некрофилы, и то после очень сложного, болезненного и, прямо скажем, омерзительного ритуала, который мог выдержать далеко не каждый кровосос. Эру Великий! Либрусек в Распадке! Спасайся кто может! Да от него за триста метров должно разить мертвечиной, к тому же аппетит у гадов такой, что уже пол-Распадка иномирян было бы выпито досуха.
– Ты будешь говорить, ушастик? Или мне тебя наизнанку вывернуть? Я могу. Веришь? Ага! Вижу – веришь. Так говори! – потребовал вампир, крепко сжимая горло жертвы.
На руках у него были надеты странные перчатки – тонкие, очень холодные и шершавые.
Эрин молчал, но вовсе не потому, что был такой стойкий, хотя и силы воли у него не отнять, и не оттого, что его не страшила боль. Надо признаться честно, ТАК качественно и профессионально эльфа еще никогда не били, так, чтобы чувствовать, как рвутся кровеносные сосуды и хрустит каждая косточка. Но капитан ап-Телемнар прекрасно понимал – признайся он в своем неведении, и либрусек его тут же умертвит. В самом лучшем случае, одним движением свернет шею, а в худшем… Самое главное, не думать о том, на что горазд обозленный вампир, и сколь далеко простирается его живодерская фантазия.
А жить-то хотелось, причем так сильно, как никогда ранее. Хотелось еще раз увидеть родителей и сестер, хотелось поцеловать Нолвэндэ, а так же выпить домашнего самогона с товарищем Шраком и – да! балрог всех раздери! – наорать на Желудьковскую. Потому так цепко и сжимал зубы Эринрандир ап-Телемнар, словно вождь синекожих пиндостанских гоблинов, заживо поджариваемый на медленном костре, в то время, пока либрусек отрабатывал на нем всевозможные приемы рукопашного боя. Терпел и пытался спасти хоть малую часть внутренностей. Просто на память о лучших временах.
Пробив серию пенальти по печени энчечекиста, запыхавшийся вампир наклонился к самому его уху и ласково спросил:
– Молчишь, красавчик?
Поддерживать беседу со сломанной в двух местах челюстью довольно затруднительно. Кто не пробовал, лучше не экспериментировать, можете поверить на слово.
– Это похвально, но все равно не поможет, даже если язык себе откусишь, – продолжал настаивать двуногий клоп. – Придется покопаться в твоих мозгах, остроухий.
– Фафел ф фофу, – прошепелявил Эрин, захлебываясь собственной кровью.
И, прежде чем хорошо поставленным ударом либрусек отправил эльфа в нокаут, тот успел подумать: «Познакомься со щитами профессиональной мыслечтицы леди Анарилотиони, урод!»
Именно они, те самые ментальные щиты, которые Нол ставила после горячего свидания в дровской раздевалке, и спасли Эрину жизнь. Благодаря им вампир не убил энчечекиста на месте. Их качество и сила уверили кровососа в том, что эльф все-таки знает что-то важное, а, следовательно, умерщвлять единственную ниточку к искомому посланию неразумно.
С другой стороны, не так уж и сильно спасли, потому что к тому времени, как над Распадком грянула долгожданная гроза, Эрин определенно помирал, одним глазом уже всматриваясь в Чертоги Мандоса. Хотя умирать ему не хотелось совсем. Правда-правда.
* * *
Великое дело – рефлексы! Мозг еще не успевает осознать и проанализировать происходящее, а оружие само прыгает в руку, и тело, контроль над которым перехватили инстинкты, уже действует, да так, что сознание не поспевает за происходящим.
Аминаллон мгновенно вырубил фонарик. В кромешной тьме дроу бесшумно скользнул в приоткрытую дверь, оставив меня, тоже с пистолетом наизготовку, охранять тылы.
– Чисто! – оповестил он, возвратившись. – Никого.
– Там – никого. – Я кивнула. – Но не чисто.
– Чуешь след чужого разума?
– Не совсем… След мощного ментального блока. Кто-то очень не хотел, чтоб остался след разума… Входим!
– Я – вперед. – Дроу вновь проник в квартиру, умудрившись не изменить положение двери и ни коснуться ничего даже краем одежды. Я вошла следом и, исхитрившись обернуть руку подолом футболки, включила свет.
– Что здесь искали? – хмыкнул Аминаллон, обозревая… нет, не разгром, это было бы слишком мягким определением. В квартире Эрина даже половицы были отодраны от паркета. Прямое попадание фугаса и то не наделало бы таких разрушений.
Версию ограбления мы оба отмели сразу, не сговариваясь. Даже самый глупый вор не рискнет залезть в дом к офицеру НЧЧК… хотя бы потому, что брать на казенной жилплощади провинциального следователя попросту нечего. Кроме…
– Документы. Материалы дела. Видимо, не нашли. – Почти независимо от желания, я уже разговаривала короткими и резкими фразами. – Вызывай наших.
Так. Шаг первый – убедиться, что в опасном месте нет посторонних. Уже выполнено.
Шаг второй – оповещение уполномоченных лиц. Аминаллон уже вовсю выдергивал руководство из кабинетов и постелей. Сделано.
Шаг третий – ничего не трогать до приезда группы. И не собираюсь.
Одной рукой продолжая сжимать пистолет, второй я уже набирала номер.
– Дзиру звонишь? – на миг оторвался от трубки дроу.
Я кивнула.
Эрин! Висок вновь стрельнул болью. Теперь понятно, откуда взялась эта тревога… и эта разламывающая, пульсирующая, какая-то сверлящая боль в голове. При нашей столь прочной ментальной связи… учитывая, что я наглухо заблокировалась после недавнего скандала… Если меня трясет так, это может значить только одно. Его где-то убивают.
И очень скоро, клянусь честью, я буду знать – где. Чего бы мне это не стоило.
Я успею. Если не стану паниковать и торопиться. Все вопросы – потом, все эмоции – тоже.
– Дзир! – Резко – не было времени на реверансы! – бросила я в трубку. – Ты мне нужен. Квартира ап-Телемнара вскрыта.
– Где он? – так же кратко отозвался командир ДОБРа, мгновенно включившись в ситуацию.
– Скоро буду знать. Жду тебя в конце пешеходки. Аминаллон останется на месте ждать группу.
– Буду через четыре минуты, – ответил дроу и отключился.
Я задержалась ровно на столько времени, сколько потребовалось Аминаллону для того, чтоб передать мне свой более тяжелый, чем у меня, «Куталион ТМ» и две запасные обоймы к нему.
Обменявшись с дроу оружием, я кивнула на прощание и вылетела в ночь.
* * *
Некоторые иномиряне уверяли, что в предсмертной агонии перед глазами человека проходит вся его жизнь – от рождения до последних мгновений, в мельчайших подробностях. Должно быть, Эринрандир прожил на свете слишком долго для такой молниеносной ретроспективы, потому что вместо поистине золотых лет детства и отрочества в маленьком уютном городке, окруженном фруктовыми садами, ему привиделись события, далекие от идиллии и находящиеся где-то за гранью разумного. Да что там мелочиться – любой маг-глюколов от зависти все локти бы себе изгрыз до костей, явись ему, как ап-Телемнару, могучая гоблинша Готзилла Шахидовна в ярко-желтом комбинезоне с красными лампасами, рубящая в капусту вампиров урукхайским мечом. Причем энчечекистская целительница отчего-то перекрасилась в блондинку и начала бойко лопотать по-пиндостански. Не успел Эрин подивиться столь неожиданной метаморфозе в облике старой знакомой, как верхом на свинообразном Ытхане Нахыровиче прилетела совершенно голая Желудьковская и сделала пару кругов над отважной Готзиллой, хохоча и улюлюкая. Потом к ней присоединился мрачный товарищ Шрак в длинном черном плаще и черных очках. Летал особист сам по себе, без каких-либо подручных средств и приспособлений, по всей видимости, на одном только желании и силе воли, столь суровым и сосредоточенным он выглядел.
Под влиянием гоблина Эрин тоже призадумался и по итогу размышлений решил, что особенно удивляться происходящему не стоит, ведь, как известно, бытие определяет сознание, даже если оно омрачено болевым шоком и обширной кровопотерей. Вот почему видения энчечекиста-трудоголика закономерно и постепенно увлекли его беспокойный дух не сияющим Тоннелем, а привычным коридором управления НЧЧК, и заполнились знакомыми образами коллег и друзей. Ну, подумаешь, пьет Грэй Вольфович кефир вместе с хоббитянкой-криминалисткой в красной вязаной шапочке? Так не водку же? А знаете, как тяжело оборотню, который пребывает в волчьем облике, лакать из тетрапака? Не знаете. Вот и не надо придумывать ничего лишнего, не надо! И глаз у Вольфовича светится зеленым отнюдь не по злобе звериной, а от чрезмерного усердия и служебного рвения.
И ежели вредный гном Маки сын Вуки стал почему-то называть начальницу криминалистической лаборатории Юслагюлшаху – Белым Снежком, а себя считать единым в семи лицах, то кто сказал, что неразлучным близнецам-дроу – Меноваззину и Аминаллону – заказано переодеться в женские платья и весело наяривать что-то легкомысленное на контрабасе и саксофоне? Ведь девушки любят погорячее, а по высоким температурам в разных частях тела у нас специализируются как раз славные ДОБРовцы. Их отважный командир, тот вообще в воде не тонет и в огне не горит. Вот кинь его в чан с расплавленным металлом, так он только красным глазом сверкнет, ручкой помашет и пообещает еще вернуться. Аста, понимаешь ли, ла виста, деточка! Ничем не проймешь бравого сына Дома Ушшос-Нах.
Энчечекисты все такие – непоколебимо-непобедимые. На том стоим, как говорится. И расколись мир на тысячу кусочков, товарищ Леготар не прервет на полушаге романтическое танго со своей невозмутимой супругой. Да что там Рагнарёк! Явись средь бела дня сам Великий Кирдык и пади на головы невинных огненный чюлк к ухепсу – истинный энчечекист не дрогнет.
Не дрогнул и Эринрандир, захваченный врасплох безумными видениями умирающего разума. Он стойко выдержал зрелище кикимор в карнавальных костюмах из перьев и блесток, отплясывающих тропическую румбу, татуированных дриад в черной коже с заклепками, гоблинов, исполняющих стриптиз, гномов-психотерапевтов, Грушу Солончак в рабочей спецовке с кувалдой наперевес и прочие чудеса высвобожденного подсознания.
А потом из кровавой мглы приплыл гигантский черный Геннадий Александрович, презрительно хмыкнул и проглотил всех и вся, включая невкусного капитана лорда ап-Телемнара. И Великое Ничто сомкнулось над эльфом окончательно, даруя наконец-то блаженный покой, в котором не осталось места боли и ужасу. Только сладкая теплая тишина и знакомый нежный запах преступно дорогих духов.
«Нолвэндэ!» – беззвучным шепотом позвал Эрин.
Ему вдруг отчаянно захотелось увидеть любимую… в последний раз…
* * *
Скорость, с которой в экстремальных ситуациях способны бегать эльфы, общеизвестна и с древнейших времен служит мишенью для шуточек и подколок, вестись на которые попросту глупо. В конце концов, наши предки уже не раз и не два доказывали этому миру и десятку сопредельных, что умеют потрясать воображение врага не только резвостью ног. Хотя бегаем мы и вправду быстро. А еще песенки красивые поем, ага.
Только как бы быстро я не неслась через ночную Ново-Форменовку, Дзир подъехал еще быстрее. Не через четыре минуты, как обещал, а всего лишь спустя три с половиной. То ли был неподалеку, то ли гнал так. Честно скажу, в тот момент этот вопрос меня волновал в последнюю очередь. Единственное, о чем я думала во время своего спринтерского рывка по мирно спящему району, так это о том, как удачно я переоделась. Способности и навыки – это, конечно, много значит, но в походных бриджах и сандалиях бегать не в пример удобней, нежели в вечернем платье и туфельках.
Нет, я не думала об Эрине, не строила версий и догадок, не глотала на бегу слезы, представляя себе всякие ужасы. Была конкретная цель – успеть. Для начала – к машине Дзира, не теряя ни одного драгоценного мгновения. Все остальное – после. Эрин жив, я это чувствую. Я даже сквозь все свои щиты достаточно отчетливо ощущаю все, что с ним сейчас происходит… но это неважно. Он жив. Пока. И никто, кроме меня, не сможет его найти. Значит, я должна добежать и успеть.
Знаете такую игру «холодно-горячо»? Самый долгий и ненавистный метод локализации объекта, на самом-то деле. Но другого способа у меня нет… пока.
Черный джип Дзира резко затормозил прямо передо мной, и я впрыгнула в распахнувшуюся дверцу.
– Гони! – гавкнула я вместо приветствия. – Север… северо-восток! Километров семь-восемь, если навскидку… Его там убивают, Дзир… Гони! Мы должны успеть.
– Успеем, – хищно оскалился дроу, вдавливая педаль в пол. – Северо-восток… километров восемь… Промзона?
– Точно! – Я ухватилась за ручку над дверцей. – Где мы вампира брали.
– Понял, – непостижимым образом дроу умудрился одной рукой достать и подключить к уху гарнитуру. – Первый на связи. Группу в квадрат восемь, объект один-четыре. Красный код, – и бросил мне, не поворачивая головы. – Достань сзади АКМ[16]16
АКМ – Автомат Келебримбора модифицированный, излюбленное оружие спецназа.
[Закрыть] и заряди.
Я повернулась и протиснулась между сиденьями. И прямо-таки уткнулась в забившуюся в угол машины белую, как простыня, Тавариль. Эльфийка молча таращилась на меня и Дзира огромными, круглыми как плошки, глазами и затравленно молчала. Балрог! Вот только стажерки тут и не хватает… для полного счастья.
– Где он, Дзир?
– Посмотри в ногах. Запасные рожки в кармане на спинке.
– Нашла! – я прожгла Тави ненавидящим взглядом и вернулась в исходное положение, прихватив добычу. Проклятье! Ведь эта девчонка, пусть и невольно, пусть и по принуждению подлого колдовства предателей и изменников, но тоже послужила одной из причин, по которым мы летим сейчас сквозь ночь туда, где…
Нет. Эмоции – потом. Все потом!
– Мы на месте, – сказал Дзир и остановил машину. И сразу вдруг стало ужасающе тихо, словно в склепе… только еле слышные всхлипывания Тави на заднем сидении нарушали эту могильную тишину.
– Запрись изнутри и стреляй на поражение в любого, кроме наших. Даже если к тебе подойдет милая бабулька и спросит, как пройти в библиотеку, – проинструктировал Дзир эльфийку. – Нол, отдай Тави свой ствол.
– Хм, – ответила я, но пистолет послушно отдала. – Запасная обойма. Держи. Сиди тихо, Тави… лучше всего, на полу. Вот так, молодец.
– Бери АКМ.
– А ты, Дзир?
– У меня свое.
Многое можно разместить в дровском джипе. Даже штурмовую винтовку и пару гранат под сиденьем.
– Ждем группу? – добровец спокойно зарядил винтовку и посмотрел на меня. Увы, в тот момент я была не в состоянии оценить, насколько… убийственно привлекательным выглядел дровский воин. Ничего, пусть Тави полюбуется.
– Нет времени. – Я дернула головой. – Пошли.
– Веди, – Темный эльф кивнул. – Я прикрою.
«Не бежать, – словно заклинание, повторяла я, пробираясь руинами знакомого цеха к источнику боли и угасающей… проклятье! Не думать! Не сметь думать об этом!.. жизни. – Не бежать! Враг все еще рядом».
Медленно, слишком медленно… Балрог, как же мы ползем! Словно беременные улитки по мокрому тулупу… А одновременно держать направление и обшаривать пространство в поисках следов притаившегося врага…
– Чисто! – окончательно убедившись в полном отсутствии противника, сообщила я Дзиру. Но автомат не опустила.
Покосившаяся бетонная балка… переплетение ржавой арматуры какого-то каркаса… битый кирпич под ногами… Есть!
Я рванула вперед, позабыв и про опасность, и про автомат. Есть! Жив! Дышит… Нет… Не дышит! Проклятье!
Рухнув на колени прямо в маслянисто блестевшую в свете фонарика темную лужу, я обеими руками схватила запястье… Эру, это… больше всего это напоминало кусок свежего мясного фарша… Причем фарш тот был явно не высшего сорта, ибо из кровавой мешанины местами торчало нечто острое, в неверном свете показавшееся мне белым… Кости. Обломки костей и ворох мокрых тряпок, бывший когда-то одеждой. В общем, по одежде-то я его и опознала.
Дзир страшно выругался по-дровски, и я ощутила всплеск творимого колдовства.
– Стой! – взвизгнула я не хуже баньши. – Нет, Дзир, стой! Нельзя! Здесь чары!
– Где?
– В моих щитах… верхние слои… – Я продолжала держать Эрина за сломанное запястье и лихорадочно рылась направленным поиском в том хаосе, в который неведомый враг превратил внешние слои мною же недавно поставленных мыслеблоков. – Так… все, вижу!
– Блокируй. – Дроу опустился на колени рядом. – Вколи ему это. – Мне в руку ткнулся пластиковый шприц-ампула из дровской аптечки. – В любую мышцу. И держи его, поняла?
– Ясно. – Недолго думая, я вколола темноэльфийское снадобье Эрину в шею.
Блокировать наружные щиты… О, это просто. Я же их ставила. А вот удержать ускользающую прямо из рук жизнь… Но я удержу. Иначе – отправлюсь следом.
– Ты куда это собрался, с-собака сумрачная?! – то ли вслух, то ли мысленно прорычала я и, отбросив все лишнее, рванулась сознанием туда, в темноту. – Врешь… надо будет – я тебя от престола Намо вытащу… за шкварник… Ты у меня не уйдешь, слышишь?!
Какая-то часть меня все еще блокировала щиты, давая возможность Дзиру обезвредить ту магическую бомбу, что заложил неведомый враг, а другая… Проклятье, ты у меня будешь дышать! Если понадобится – я буду дышать за тебя. Если нужно, я разнесу к вражьей бабушке Чертоги Ожидания, куда ты так резво устремился… Я могу. Веришь? Тогда дыши!
Есть! Ухватила… зацепилась… удержала. Сил вытянуть обратно у меня не хватит, но и дальше я не пущу. И буду держать столько, сколько понадобится. День, век… Эпоху… – неважно! Ты не просто мой, ты – это я, а я – это ты. Так что – стоять! Я тебя еще не отпускала. Умирать команды не было!
Вязкая темнота жадно и мерзко всхлипнула, напор усилился… я, кажется, заступила дорогу кому-то… чему-то… Ну, давай, попробуй! Только попробуй отобрать у меня – мое! Нет… не просто мое. Меня. Ну, кто тут смелый?!.. Когда это нолдор отдавали свое без боя?
А потом… появился еще кто-то… и еще. Чьи-то руки протянулись в темноту, нашли нас, зацепили – и потянули назад…
– Нол!!! – Кто-то тряс меня за плечи и пытался оторвать от Моего Эрина. – Нол, очнись! Все, Нол… отпусти его. Все, уже все.
– Все? – Я очнулась и повела вокруг настороженным взглядом. Не слишком-то многое я различала сквозь красный туман в глазах. Так. Вот Эрин. Дышит. Хорошо дышит, почти ровно. А главное – сам. Вот Дзир – присел рядом на корточки и держит меня за плечи. А вокруг… веночком… Балрог! Сколько ж их сюда слетелось!
Над раненым Эрином склонились распространяющий вокруг себя аромат гоблинского «ликера» товарищ Шрак в чем-то вроде шелкового черного шлафрока с кровавым подбоем и Готзилла Шахидовна в необъятной ночнушке. Голова главной энчечекистской целительницы, усеянная бесчисленными рогульками бигудей, напоминала очертаниями глубинную мину времен Первой Пиндостанской. Гоблины шаманили сообща и в своем сосредоточении не замечали никого вокруг. Я прислушалась… связь, хоть и приглушенная, была вполне явственной. Так что я прекрасно знала, можно сказать, ощущала на своей шкуре, что именно сейчас происходит с Эрином. Ничего нет страшнее неизвестности… разве что бессилие что-то изменить. Но, милостью Эру, от этой пытки я была избавлена. Все, что я могла сделать, я сделала, а дальше… Дальше он будет жить. Дышать. Говорить со мной и любить меня, и… Проклятье!!! За этот фортель я сама его прибью. Потом. А сейчас…
– Все, Нол, – повторил Дзир. – Ну и сильна же ты ругаться, миледи! Много я слышал, но чтоб такие матюги использовать, как целительные заклятья… Ну, хватит. Все уже закончилось.
– Да нет. – Я с невероятным усилием все-таки разжала пальцы, отпустила запястье Эрина и встала, опираясь на руку дроу. – Все только начинается, Дзир.
Ибо мой ищущий взгляд уже разглядел среди слетевшихся на место происшествия товарищей того, кто, несомненно, и нес личную и персональную ответственность за эриновы сегодняшние подвиги. Ведь за действия подчиненного отвечает его командир. А командир, откупающийся шкурой и жизнью подчиненного, чтоб спасти свою толстую задницу, не достоин ни уважения, ни погон, ни чина.
– Готово! – Шрак утер со лба испарину и устало откинулся на пятки рядом с отдувающейся Готзиллой. – Жить будет, герой недоделанный… Какой балрог понес его сюда в одиночку?
– Мне тоже интересно, – сухо заметила я, прожигая взглядом Ытхана. – Весьма интересно, кто же поставил моего напарника в такие жесткие условия, что он был вынужден так рисковать.
«Не желаете просветить меня на этот счет, полковник?!»
Нет, я и не думала ломать теперь мыслеблоки руководства. Я их просто не заметила. Хорошие были щиты… качественные.
– Что за… – начал было орк и шагнул ко мне – и к Моему Эрину!
«Два шага назад! – прорычала я, как бы невзначай перебрасывая автомат из-за спины на грудь. – Не приближайтесь к нему, иначе вы даже до трибунала не доживете, полковник! Я вам это обещаю».
Глаза Ытхана полезли на лоб, лицо побагровело. Шеф распадинской НЧЧК выглядел так, словно его вот-вот хватит удар. Думаете, я остановилась?
«Какого балрога, Нолвэндэ?!»
Ага, вот и реакция. Хорошо играет. Натурально.
Трус и предатель! Двуличная продажная шкура, с каким удовольствием я собственноручно поставила бы тебя к стенке и пустила десяток пуль в затылок. Чтоб наверняка.
– … интенсивная терапия не требуется, – тем временем комментировала состояние раненого Готзилла. – Отлежится пару дней и будет как новенький. Ну что, повезли теперь в госпиталь?
И доктор Жах вопросительно посмотрела сначала на Ытхана, затем на Шрака, а после – почему-то на меня. А вслед за ней – и все присутствующие, даже санитары, не говоря уж о выступивших из темноты добровцах.
– Это необходимо? – спросила я. – Везти его в госпиталь?
– Ну, а куда еще-то? – Гоблинша пожала могучими плечами. – Квартира, как я понимаю, уже опечатана… К тому же, на ближайшие сутки ему понадобится уход.
– И охрана. – Я поджала губы. – Надежная охрана, каковую не сможет обеспечить персонал госпиталя.
Теперь все смотрели на Ытхана, а тот – удивительное дело! – угрюмо молчал. И в мыслеполе – тоже.
– И что вы предлагаете, миледи? – хмуро поинтересовался Шрак. – Отвезти ап-Телемнара в управление и запереть в омега-камере?
– Неплохой вариант, но не хотелось бы обременять господина ап-Халдамира обязанностями сиделки. Нет. Везите ко мне. Уход и охрану я обеспечу. В конце концов, Эринрандир – мой напарник и друг, и позаботиться о нем – дело чести для меня.
И окинула всех присутствующих настороженным взглядом. Ну?! Кто возразит?! Или хотя бы ухмыльнется?
Никто не возразил, даже Готзилла. И, что самое странное, никто и не прокомментировал.
– Ытхан? – спросил Шрак. – Что скажешь?
– Делайте, как она говорит. – Взгляд орка прямо-таки сочился обещанием грядущей разборки. Ничего, мне тоже есть, что ему сказать.
– А капитан Ушшос-Нах мог бы выделить кого-нибудь из бойцов для дополнительной охраны, – добавила я, посмотрев на Дзира. Дроу кивнул.
– Разумеется.
– Ну, тогда взяли. – Готзилла поманила мявшихся чуть поодаль санитаров. – Грузите его в машину, ребята.
Провожая взглядом носилки, я подавила желание немедленно помчаться следом. Нет. Осталось еще одно незаконченное дело.
– Думается мне, нам с вами есть, что обсудить, господа. – Я зло посмотрела на Шрака и Ытхана. – Отойдем?
– Что ты себе позволяешь, девчонка?! – страшно прошипел орк, едва лишь мы остались втроем. – Сдурела от безнаказанности, да? Думаешь, если ты – дочь моего товарища, то можешь вот так кидаться на своих командиров?
– Командиров?! – Тут у меня окончательно сорвало крышку котла с негодованием. – Командиров, а?! Ну-ка, скажите-ка мне, полковник, как называется командир, который спасает свою шкуру, подставляя подчиненного? В лучшем случае – паршивый трус!
Ытхан задохнулся, и пока орк сипло хватал ртом воздух, вмешался Шрак:
– Что за ересь ты несешь, Нолвэндэ?
– Ересь? Ха! – Я оскалилась. – Думаете, я настолько тупа, что не сложила два плюс два? Сначала вы даете Эрину провальное дело, подсовываете соглядатая, при этом – убираете подальше меня. Затем натравливаете на него писак, которые внезапно куда-то пропали, едва лишь врагу понадобилось влезть в квартиру ап-Телемнара! Далее! Вы ставите его в такие условия, что он был вынужден – просто вынужден! – отправиться на встречу с убийцей в одиночку, никого не предупредив! А почему это капитан не оповестил собственное начальство, а? Может быть, он просто вычислил крысу и не хотел облегчать вам задачу?! Вы подставили его! И теперь я просто не позволю никому из вас, двуличные твари, подойти к нему и на шаг, ясно? – увлекшись обвинениями, я наступала на Ытхана; орк непроизвольно пятился. – Хорошо же вас нагнули, полковник! Интересно, чем им удалось вас запугать… или вы просто позволили себя купить?! Тогда за сколько? В какую сумму нынче оценивается честь офицера?!
– Нолвэндэ… – Шрак тоже почему-то попятился.
– А вы, гражданин Шрак, – я развернулась к гоблину, – если до сих пор не вычислили предательство, либо тоже куплены, либо попросту – некомпетентны!
– Ты соображаешь, что после таких заявлений просто вылетишь из НЧЧК с позором? – у Ытхана наконец-то прорезался голос.
– А плевать! – прорычала я и демонстративно сплюнула. – Только я вылечу не одна! Уж громкое разбирательство, суд офицерской чести и трибунал я вам с превеликим удовольствием обеспечу. В случае чего, за одну решетку сядем. Вы, граждане, кажется, забыли, что имя Анарилотиони что-то да значит в Столице. Если понадобится, то я и до самой Владычицы дойду, используя право личной аудиенции.
– Ытхан… а ведь у нее и впрямь на это дури хватит, – обеспокоено заметил Шрак.
Орк тоже сплюнул.
– Давай, иди! Дрянь такая, еще и семью свою приплела! А о репутации своего знаменитого семейства ты подумала?! Как на чести твоего отца отразятся твои сегодняшние выходки?
– Ах-ха, давайте, расскажите мне о репутации, дорогой полковник! – я фыркнула. – Давайте-давайте! Может быть, именно о репутации думал Таурендил ап-Нимгиль, когда трое суток вытаскивал на себе раненого бойца из-за линии фронта, хотя по инструкции должен был его попросту пристрелить, а?!
– Нечестный удар, Нол, – вздохнул гоблин.
– Моя честь всегда со мной, – я вдруг успокоилась и перестала кричать. – И сейчас она велит мне защищать раненого товарища, от явных врагов или от тайных, неважно. И мне плевать, какого цвета мундиры у предателей или сколько звездочек у них на погонах. Не таких шишек к стенке ставили. А репутация… да срала я на репутацию. Это – дело наживное.
– А я говорил, что ей давно пора к нам, – с непонятной интонацией заметил Шрак, обращаясь к орку. – Ты продул, Ытхан. Гони проигрыш.
– Как только, так сразу, – отозвался шеф. – Вот сейчас все брошу и начну доказывать этой… наследнице Железного Маэдроса… свою невиновность! С этаким фанатизмом, Нол, ты в конце концов окажешься либо на верхушке СИБ, либо у той самой стенки, которой ты нас тут пугаешь. Охолони. Тебе еще нет нужды в том, чтоб сажать и расстреливать своих командиров. Никто твоего ап-Телемнара больше не тронет. Я тебе обещаю.
– Очень надеюсь, – хмуро ответила я.
– Я так понимаю, полковнику ап-Нимгилю в ближайшее время светит знакомство с потенциальным зятем? – Шрак двусмысленно подмигнул.
– Ни хрена вы не понимаете, гражданин Шрак, – отозвалась я и поджала губы. – И не надо переводить вопросы офицерской чести и профессиональной этики в плоскость личных отношений. Я бы и вас так же защищала, если б вы оказались на его месте. Это – дело принципа, только и всего.
– Вот тебе, такой принципиальной, теперь и придется охранять нашего недобитого героя, – Ытхан ухмыльнулся. – Иначе нам со Шраком свою непричастность в жизни не доказать.
– Посмотрим, – сухо ответила я. – Но одно запомните крепко – Анарилотиони не бросают своих.
Удивительно, но на этой торжественной ноте мы и закончили. Граждане начальники более не делали попыток отобрать у меня Моего Эрина – их счастье! И все равно… если хоть кто-то из них попробует… Клянусь честью предков, в этом Распадке всем станет очень тесно. Я сказала.
