Текст книги "Тихий омут (СИ)"

Автор книги: Людмила Кантемирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

–Кто тебе сказал, что отец… что Павел Олегович…

– Мама сказала… перед смертью…В той аварии отец сразу умер. А она некоторое время жива была. Недолго, но успела сказать мне: «Будет трудно, ты к Павлу иди. Он твой отец…»

Андрей поверил сразу – не мог Сашка на мать такое наговорить, он ее боготворил.

Да и память услужливо подсовывала картинки из прошлого – отец действительно относился к Сашке с бОльшей любовью. Теперь понятно, почему так происходил. Вина перед его матерью, которую он, видимо, любил, перед другом своим, которого предал, оборачивалась любовью к их, а, по сути, его сыну. Эта любовь была искуплением греха. А после гибели Воропаевых она дополнялась еще и любовью-долгом живущего по отношению к мертвым.

Перед тем, как уйти, спросил

– Отец знал, что ты знаешь?

– Знал.

– И когда ты ему сообщил? Когда тебе стало особенно трудно?

– Перед выборами президента.

– Надеюсь. Ты не будешь это афишировать? Тут ведь и твои родители замешаны.

– Не буду, конечно. Именно из-за родителей. Из-за мамы. Я бы и тебе не сказал, если бы ты Киру не бросил. Еще и ребенка не признал. Не могу видеть твою счастливую физиономию!

– Ребенок не мой! Я это знаю!

– А чей-же? Павла что ли?

– Ты что, совсем уж отца унизить хочешь? Не мог он с Кирой… он пожалел ее, дал ребенку свою фамилию. А чей ребенок, ты у Киры спроси. Ты же брат, тебе она скажет

– В том-то и дело, что не говорит. И это подозрительно.

– Ну, все, закроем тему. Будем считать, что братский разговор прошел в теплой, дружеской обстановке.

– Ты не вернешься в компанию?

– А ты этого хочешь? Боишься не справиться?

– Справлюсь! И не надейся…

– Тогда прощай!

Все прошедшие годы Андрей боялся, что Воропаев нарушит свое обещание, и Маргарита узнает об измене отца, но Александр молчал. Тогда отец был жив, а теперь… Теперь он может заявить свои права. Он смотрел на Воропаева со страхом и мольбой, и лихорадочно думал, как остановить его в случае чего.

Положение спасла Юлиана. Она вместе с дочкой и Романом подошла к Маргарите, они стали разговаривать, и Александр отошел. Вслед за ним ушел и Роман с девочкой – зачем ребенку участвовать в столь печальном событии. Андрей вообще удивился, зачем Юлиана привела ее? Она никогда раньше не появлялась в Зималетто с ребенком. Большинство и не знали, что у нее есть дочь. А если и знали, то понаслышке. А видели очень немногие.

Ни Андрей с Катей, ни Кира, своих детей сюда не привели – они попрощались с дедушкой дома. В домашней обстановке все не так трагично.

К ним подошла и Кира. Она вела себя здесь как полноправная невестка – сидела рядом с Маргаритой – по правую руку! Там Андрей должен был сидеть, по правилам, но не будет же он спорить. Он сел напротив. А Катя…. Она вообще старалась быть не на первом плане – не признали ее Ждановы-старшие, ну и ладно, что теперь сделаешь. Она бы вообще не пошла сюда, но папино воспитание не позволило – надо отдать долг уважения! Он отец ее мужа! Любимого и любящего! И она пришла, но держалась в тени, села за спиной Андрея, и чувствовала себя там в безопасности.

Будто почувствовав, что без него ей неуютно, Андрей отошел от компании светских львиц во главе с матерью, и вернулся на свое место. Мимоходом дотронулся до жены, и она на секундочку, на крохотное мгновение прижалась к его руке, и обоим стало не так тяжело.

========== Катя ==========

Катя

Сколько раз за прошедшие годы она задавала себе этот вопрос: что было бы, если бы Андрей не нашел ее в Египте? И каждый раз она пугалась ответа, который сама себе давала.

Она тогда не готова была самостоятельно решить свою судьбу. Скорее всего, послушалась бы совета Юлианы, родителей, Кольки – да кого угодно, только не своего сердца. Тогда она сердцу не верила. Жила разумом – пыталась жить! Только разума ее хватало на производственные проблемы, а житейские вопросы она решать не умела – опыта жизненного не было. В этом возрасте поступают или по зову сердца, или по расчету. По расчету она не могла – воспитание не то, а сердцу верить боялась.

Вычеркнула бы она, как учила Юлиана, Андрея из своей жизни, перевернула страницу их любви, открыла новую страницу – с тем же Михаилом, например, которого Юлиана ей и припасла, вышла бы за него замуж – вполне вероятно! Родителям он бы понравился! Папа был бы в восторге – зять служил в любимых танковых войсках! Неважно, что поваром…Об этом он бы не узнал, а если и узнал, постарался бы забыть. Особенно после наливочки – Миша умеет и наливочку делать, рассказывал… И байки папины Миша принял бы на « Ура» – он и сам рассказывает похожие.

И маму бы Миша очаровал – сам готовит! И столько рецептов знает…Нескончаемая тема для разговоров. Ему бы, Мише, на маме жениться. На такой, как она – домовитой.

Но он и ее, Катю, полюбил бы – очень он хотел ресторан в Москве открыть. Мечтал просто. А Катя – москвичка, с жилплощадью…

Юлиана в своих советах на постоянном браке внимание не заостряла, шла дальше – вокруг столько достойных мужчин. Сама она уже трижды меняла семейное положение.

Но это вовсе не для Кати! Она воспитана как Пушкинская Татьяна: «но я другому отдана и буду век ему верна»…Так что был бы родительский вариант – с Михаилом.

Да… Счастливая бы у нее жизнь была! Папа, мама, Миша – на кухне, и она – рядом…

Колька, друг ее верный, в любви и личной жизни посоветовать не мог – он совсем еще ребенок… Он советовал отомстить с финансовой точки зрения – присвоить компанию! Купить яхту… поехать в Гонолулу…С Викторией в придачу!

Колькин вариант она даже не рассматривала – Мальчишка… Ему бы в «монополию» еще играть…

Хорошо, что Андрей нашел ее! Ему она доверила решение их проблемы. И сразу стало спокойно. Только он повел себя странно – он больше не говорил ей о своей любви. Не целовал, и обнимал как-то «по-дружески». Она не сразу поняла это – Андрей был рядом, и одно это уже делало ее счастливой. Они много гуляли по вечерам. И в городе, совмещая проулку с посещением открытых кафе, – надо же и подкрепиться! И по берегу моря, босиком, проваливаясь по щиколотку в мелкий, белый песок, который еще не успел остыть от дневного зноя. Ногам было горячо, но набегающие волны остужали их.

Иногда купались – ночью, под луной. Это совсем не то, что купаться днем, разомлев от лежания под солнцем. Днем купание охлаждает, а ночью, наоборот, в воде тепло.

В лунном свете морская вода серебрится, мерцает яркими бликами – будто осколки зеркала рассыпаны по поверхности. В ночном купании нет того веселого озорства, брызганья водой, попыток «утопить», или испугать, подплыв тайком под водой и ухватив за ногу, что бывают днем. Солнце – источник буйной, рвущейся наружу энергии!

Под луной все иначе – плывешь, подгребаешь под себя серебристую радость, и наполняешься ею… И такое умиротворение наступает. Такое тихое, щемящее душу ликование переполняет сердце!

А если ты не один?. Если рядом тот, с которым…ради которого… Который и есть все твое счастье…

Это про них! Так они плавали! Медленно, рука об руку. Или лежа на спине, раскинув руки, и опять же переплетя пальцы… Смотрели в черную бездну южного неба, на огромную луну, едва не падающую в море, на звезды, мигающие им как лампочки в елочной гирлянде. Реальность исчезала, и они плыли в море вечности, одни во вселенной…

Ах, море…Ах, Египет…

Вернулись в Москву.

Юлиана предлагала Кате уехать сразу после того, как узнала о их примирении, но Катя решила отработать весь положенный срок – она обещала и не может подвести Виноградову! Жданов тоже остался – а куда ему спешить? Он безработный…

Из-за Кати остался, чтобы побыть с ней.

А когда конкурс «Самая красивая» закончился, они вернулись в Москву. И здесь все было как нельзя лучше – тоже гуляли, ходили в бары и рестораны (по выбору Андрея), или в театр, или на выставку модных, современных или старинных художников – это уже по желанию Катерины. А то и просто в кино – кино оба могли предложить. На разные фильмы только. Андрей любил боевики, но предлагал мелодрамы – ради Кати! А ей жертвовать своими пристрастиями не приходилось – она сама любила остросюжетные фильмы.

Все было замечательно! И даже с работой все уладилось – открыли свою маленькую фирму, используя Никамоду в качестве основы. Штат был небольшой: Андрей, Катя, Роман и Колька. Периодически привлекали Валерия Сергеевича для бухгалтерских расчетов. Катя могла бы и сама посчитать, но хотелось помочь родителям. Просто так они деньги не возьмут, а за работу – это как должное. Тем более, что они все стоят на довольствии у Елены Александровны – она кормит их обедами.

Помещения под офис тогда еще не было, работали в квартире Жданова.

Да, все было хорошо… Не хватало самой малости – слов любви не хватало! Объятий… Поцелуев не дружеских…

Она понимала, что сама виновата. Когда он говорил ей о любви, она не верила, не хотела верить. И слушать не хотела! И когда прощала его…Он сказал, что изменится, станет другим, и она его полюбит. Почему не возразила? Почему не сказала, что любит его любого, такого, какой он есть – со всеми его достоинствами и недостатками!

А теперь что же? Он видимо считает, что еще недостаточно хорош, что не полностью искупил свою вину…

А она не знает, как поступить… Не может же она первая признаться… Это же неприлично – так ее воспитали. Хотя, помнится, в гостинице она ему признавалась, и не думала о приличии…Влюбленная была! А теперь? Разве теперь она его не любит? В том то и дело, что ЛЮБИТ, а не влюблена. Это серьезнее. И признаться в этом труднее, особенно после его слов о принце и мечте.

Любит ли она его реального? Сможет ли мириться с его привычками? А если они будут ее раздражать? Он ведь не должен от них избавляться, только потому, что ей они не нравятся? Ему вот ее внешний вид явно не нравился, а он ни разу не сказал ей об этом…

И она должна принять его такого, какой он есть!

«Даже если будет оглядываться на красивых женщин?» – вопрошало сердце.

«Даже если будет улыбаться им! – отвечал разум. – Иначе все не имеет смысла».

Как она ненавидела себя за это раскладывание чувств на составляющие! Это ее вечное копание в себе… Нет, чтобы жить просто – он ее любит, она любит его…

Им помогла Кира. Невольно…Хотела она совсем другого…

В тот день, в воскресенье, они собирались поехать за город, на природу. Не в пансионат, и не на дачу, а просто так – остановиться там, где понравится, поставить походный столик в тени. Расстелить одеяло на солнышке. Хочешь – загорай, хочешь – чай пей.

Накануне они с мамой приготовили съестные припасы, а остальное должен был Андрей взять.

Родители уехали на дачу к дяде Володе, а она ждала Андрея. Почему-то волновалась. Предчувствие было непонятное.

Оно ее не обмануло. Едва Андрей вошел, она сразу поняла – что-то случилось! Был он не мрачный, и не взволнованный, а потухший. На нее глаз не поднимал. Сидел, ссутулившись, обреченно опустив голову, и руки безвольно свисали меж колен.

– Андрей… Андрюша! Что с тобой? Случилось что?

– Случилось.

– Расскажи!

– Ты не поверишь… И все будет кончено…

– Андрей! Не томи! Говори!

– Кира заявила, что у нас с ней будет ребенок. Кать! Это не мой ребенок! Я точно знаю!

Она смотрела на него, собиралась с духом: сейчас или никогда! Или она ему безоговорочно верит , и дальше все проблемы они будут решать вместе, или…Если она усомнится, он будет скрывать от нее все, что может вызвать подозрение, и это приведет к тому…

Она даже не додумала эту мысль, отвергла ее

– Андрюш, а ты, почему так переживаешь? Раз ты уверен, значит, так и есть. Я тебе верю!

– Кать… Я же взрослый мужчина, я знаю – не мой ребенок! Если он вообще существует…У нас и не было с ней ничего, после той, НАШЕЙ ночи… Хотя и спали в одной постели, не скрою…

Она просто хочет, чтобы я женился на ней. А этого не будет! Никогда!

-Упокойся! Чего ты боишься? Насильно тебя никто не женит, даже если и существует ребенок…

– Я не этого боюсь.

– А чего?

– Ты… Я так и не стал принцем…А теперь еще это…

– А мне и не нужен принц! Я тебя люблю! Любого! И когда ты смелый и решительный, и когда сомневаешься и даже боишься, когда улыбаешься, и когда хмуришься…И Кирин ребенок ничего не изменит, чей бы он ни был…

Она не договорила. Не успела. Протянула руку, чтобы погладить его по волосам, и оказалась в кольце его рук, и губы сжал его поцелуй, и услышала она долгожданные слова

– Люблю тебя… больше жизни люблю! С тобой я сильный, ради тебя я смелый. Будь со мной! Всегда будь. Без тебя я не могу жить…

Никуда они не поехали…Едва сил хватило до диванчика ее добраться.

Кто-то сел рядом, и она очнулась от своих мыслей. Увидела Юлиану Виноградову.

– Здравствуй, Катюш! Давно не виделись. Как поживаешь?

– Все хорошо… Только Павел Олегович…

– Да… Павел… Неожиданно…

После Египта она сторонилась Юлианы. С одной стороны, ей было неловко за себя – она вроде бы не оправдала вложенных в нее усилий, пренебрегла рекомендациями.

С другой стороны Кате было неловко и за Юлиану – зачем она так рьяно старалась устроить ее судьбу? Не дала возможности подумать, осмыслить то, что произошло, и уж потом решить: забыть Жданова или простить. И с Мишей совсем не нужно было знакомить! Она же не такая, как Юлиана, она клин клином вышибать не может.

После их с Андреем свадьбы отношения наладились, тем более Роман проявлял к Виноградовой нешуточный интерес. А Малиновский Андрею друг! Поэтому и Юлиана вошла в их круг – стали дружить семьями, хотя Роман и Юлиана женаты не были. Да какое это имеет значение.

А потом она узнала такое…

Ей Мария Тропинкина сказала. Уж лучше бы не говорила! Катя и так-то не любила женские пересуды, и еще работая в Зималето старалась не участвовать в дебатах в курилке, а потом ее общение с женсоветом само собой прекратилось.Она перезванивалась только с Уютовой – чувствовала к ней особое расположение. И с Тропинкиной общалась иногда, но уже по ее инициативе. Машка сама ей звонила, рассказывала о своих приключениях на стороне – в компании она об этом молчала, так как могло дойти до Федора. Он ее жутко ревновал(не без оснований!), сторожил, и… любил. И Машка его любила, как ни странно это звучит, если учесть ее взгляды налево.

Катерина всегда недоумевала по этому поводу: как можно любить и изменять? И как можно любить, зная, что тебе изменяют? Она приставала с этим вопросом к Андрею, а он только смеялся, а потом шутя, грозил ей: «Смотри у меня! Я не потерплю!».

И лишь однажды ответил серьезно: « Это нам повезло. Мы как две половинки одного целого – идеально подходим друг другу во всех отношениях. Другим везет меньше, и они ищут то, чего не хватает».

Она долго думала над этими словами мужа, и с тех пор частенько уже засыпая, благодарила Бога за то, что наградил ее…их… этим чувством. И просила помочь сохранить его, не растерять в суете жизни.

В тот день Мария пригласила ее в кафе пообедать вместе. На самом деле ей необходимо было «поплакать в жилетку» -очередной «мужчина ее мечты» оставил ее.

Катя не знала, как ее успокоить. Сказать: «Найдешь еще лучше»,– язык не поворачивался, так как не понимала она ее поведения и Федора жалела. Попыталась вразумить:

– Машь, ну что ты все мечешься? Федя так тебя любит, и Егорку твоего растит. А ты ему даже ребенка родить не захотела. Почему?

– Я думала, временно это у нас. Все надеялась на богатого… А они все… сволочи! – она с ожесточением затушила сигарету и тут же достала из пачки другую. Заказала крепкий коктейль, потом еще, и еще…

Видно горела у нее душа, а Катя оказалась не тем человеком, который мог понять ее.

Изрядно опьянев, стала говорить, не обращая внимания на то, как относится собеседник к ее словам, слушает ли ее вообще.

– Ты вот Катюха осуждаешь меня, считаешь порочной, безнравственной… А я обычная! Все такие! Только прикидываются праведными, прикрываются изысканными манерами! Кроме тебя, конечно – бросила она в сторону Катерины, – Ты и вправду святая.

А остальные… Вот Юлиану возьми – такая из себя бизнес-леди! Вроде только о работе и думает, а на самом деле крутит двумя мужиками. И на жен не оглядывается!

– Ты про Малиновского? Так он не женат…

– Он свободен, это да…А Пал Олегыч?

– Что ты сказала? Павел и Юлиана? Этого не может быть! Он Маргарите никогда не изменял! Он не такой…

– Не такой… Какой не такой?

– Ну…это Андрей… раньше…с модельками крутил…

– А Павел, думаешь, нет? Он почище Андрея Палыча… Да что Андрей Палыч! Он же никого не обидел! Все сами на него вешались! А он их любил! И жалел… Ни одна в обиде не осталась… А Павел жестокий!

– Маш, откуда тебе знать! Не так много ты с ним проработала…

– Уж кому как не мне и знать, – ее рот скривила горькая усмешка, – ты думаешь, я просто так в компанию пришла? Мне деваться было некуда! Егорке два года, работы нет, родители гонят… Я и пришла к нему помощи требовать. А что? Ребенок его…

Наверное, в Катиных глазах был ужас, и она пояснила

– Я правду говорю, не придумываю. Я с ним в пансионате познакомилась. Я с мажором одним приехала на выходные, а он там был с Юлианой. Не знаю, на выходные они приехали, или дольше жили. Они поссорились видно, и она уехала. Он меня в баре увидел и пригласил… к себе…. Я согласилась – думала: вдруг это мой шанс? Зачем мне молодой мажор? Все равно не женится. А этот в возрасте… богатый…

– Неужели ты надеялась, что он на тебе женится?

– Не такая я дура, Кать! Я думала, он содержать меня будет…обеспечивать…

А он…Переспал и думать забыл! Уехал утром и не простился. Ни адреса… ни фамилии…

И не предохранялся, гад!

Фамилию я все же узнала у портье, а больше мне ничего о нем не сказали – не положено!

Конечно! Там же все «такие» пары отдыхают.

А через три года случайно увидела рекламу Зималетто в журнале, и его на первой странице.

– И как он тебя встретил?

– Как… Не узнал! Выгнать хотел – все равно, говорит, ничего не докажешь! А потом опомнился. Я, конечно, ничего не докажу, я может и сама не совсем уверена, но скандал устроить могу… Зачем ему такая реклама?

А я пообещала молчать, если поможет. Помог – взял на работу. Квартиру обещал купить, да забыл, видно…

– Не могу поверить…

– Ой, Катька… Святая простота! Ты прости меня, дуру пьяную… Заморочила тебе голову… Ты только не говори никому! А главное – Андрею! Если до Павла дойдет, выгонит он меня. А работу найти сама знаешь, как трудно.

– Маш, а Федя знает?

– Никто не знает. И тебе я зря все это рассказала.

Юлиана продолжала что-то говорить ей, но Катя не могла вникнуть – вспомнившиеся откровения Тропинкиной и упоминание о Виноградовой не давали ей покоя. Тогда она не придала им значения, потому что не верила до конца Машке – та часто выдавала желаемое за действительное!

А теперь все выстраивалось в логическую цепочку. И траурный наряд обеих, и слезы в глазах… Хотя…Вон и Ольга Вячеславовна плачет. И мужчина рядом с ней – так на нее похож! Сын, наверное… Он-то зачем здесь?

И опять мысли перескочили на Юлиану – дочка с ней! Зачем?

Она была уверена, что это Ромкина дочь. Он так ее любил! Они с Андреем часто говорили на эту тему: почему Малиновский не женится на Юлиане? Андрей говорил, что Юлиана против, что она просто боится официальных отношений – обжигалась уже, и не раз…

А теперь Катя усомнилась в этом…

Виноградова говорила шепотом, но Катя все равно посчитала неудобным, обсуждать здесь какие бы то ни было вопросы, и вежливо попрощалась.

– Извини, Юлиана, мне нужно позвонить родителям, узнать, как там дети. Встретимся завтра. Ты будешь на похоронах?

– Разумеется. До завтра, Катюш.

Катя ушла, а Юлиана осталась возле Павла. Давно они не были так близко…

========== Юлиана. ==========

Юлиана.

Дома ее ждали дочка и Роман. Они уже и ужин приготовили, и, дожидаясь ее, читали, сидя на диване, но не рядом, как обычно, а в разных концах.

«Опять…» – подумала Юлиана, но вслух ничего не сказала, сделала вид, что не заметила.

Собралась после ужина поговорить с Романом – зачем он лезет на рожон? Опять, наверное, пытал бедную девочку, почему она против их женитьбы. Не время сейчас говорить об этом. Девочка переживает смерть отца…

Но пока она мыла посуду, все изменилось: прибежала дочка, чмокнула ее в щеку, пожелала спокойной ночи, и ушла к себе в комнату.

Вместо нее появился Роман, чем-то очень довольный. . Обнял ее сзади, зашептал на ухо.

– Она согласилась… Слышишь, Юль…

– Ром, ну зачем ты сегодня об этом? Пощадил бы ее!

– Она сама! Сидела на диване, книжку вроде бы рассматривала, а сама думала все – страницы-то не переворачивала, я видел. А сейчас я зашел к ней, чтобы пожелать спокойной ночи, а она говорит: «Женитесь. Я не против. Теперь все равно»

– Раньше значит надеялась…

– На что? Что Павел станет твоим мужем?

– Наверное. Она его очень любила. И он ее. У него же все сыновья, а он девочку хотел.

– Почему же не женился ?

– У него же возраст…А я молодая. Он понимал.

– А ты? Ты хотела быть его женой?

– Хотела, только не смогла бы. Ты же меня знаешь – я женщина темпераментная…

– А вы что, и раньше были знакомы?

– Были…

Сказала и умолкла надолго. Роман ждал, что она расскажет, а она смотрела на фотографию Павла, стоящую на полке книжного шкафа, и молчала – погрузилась в воспоминания.

Давно это было. Она только закончила дизайнерские курсы и пришла в Зималетто устраиваться на работу. А работы не было… Милко Вуканович занял вакансию.

Она стояла такая потерянная – это была ее последняя надежда. Павел ее увидел, пригласил в кабинет, расспросил обо всем… Обещал помочь. И помог! Устроил на работу в рекламное агентство. Стали встречаться – не как любовники! Он приглашал ее на Показы новых коллекций своей компании, и компаний-конкурентов, на презентации ювелирных украшений и на выставки дизайнеров – она не должна забывать свою профессию! Сам он всегда был с женой, а ее сопровождал кто-либо из сотрудников или гостей. Никаких намеков… И она ни о чем таком не думала! Тогда она была наивна и чиста…

А потом она поехала в пансионат на выходные. Начальница предложила свою путевку – не могла она сама поехать, причина была какая-то…

Поняла она потом, какая это была причина – Павел все устроил! Он тоже там оказался. И даже номер у них был один…Она возмутилась, наговорила ему такого…

А он сказал только: «Извини. Я поспешил. Не подумал…»

Ей тут же оформили отдельный номер. Но она уехала.

Много лет они пересекались по работе – она же занималась рекламой. Эта профессия увлекла ее, и о дизайнерстве она не вспоминала. Со временем стала руководить агентством – неплохая карьера! А в личной жизни не везло – дважды выходила замуж, и все неудачно. Оба брака закончились разводом. И детей не было. Ее это обстоятельство не волновало – успеется! Впереди целая жизнь! Опомнилась, когда «сороковик» замаячил впереди. К тому времени у нее все было: деньги, дом, положение в обществе, но ничто не радовало. Хотелось даже не семьи, а только ребенка – держать его теплое тельце у груди… смотреть,как его ротик ищет сосок, и. найдя его, сладко чмокают его губки…

Она решила родить – для себя. Чтобы почувствовать себя настоящей женщиной, испытать все, что заложено в нее природой.

А это оказалось не так просто! От кого родить? Те, кто вьется возле нее, для этого не пригодны. Их удел – небольшие радости, расслабление после трудового дня.

Ей нужен мужчина серьезный, умный, и… не молодой! Молодым она может увлечься, и тогда будет не до ребенка. А она хотела стать матерью, а не любовницей.

Вспомнила о Павле… Кандидатура показалась ей идеальной – связь с ним не будет долгой и обременительной. Он уже в почтенном возрасте, у него сложившаяся определенным образом жизнь, и менять ее устои он не будет. Для него это будет воспоминанием молодости, глотком свежего воздуха, утверждением своей мужской силы. А потом они расстанутся и будут жить каждый своей жизнью.

Она все продумала! До мелочей! Приехала в Лондон в то время, когда Маргарита с Кирой и ее сыном отдыхали на море. Павел такой отдых не любил, предпочитал одиночные поездки в санаторий, предпочтительно зимой. Оставшись в одиночестве в Лондоне, он тоже отдыхал – возился в саду со своими любимыми розами, по вечерам курил сигары и читал толстые газеты, сидя в кресле перед камином, если было прохладно – такое в Англии случается часто – или у открытого окна, наслаждаясь прохладой после жаркого дня.

Она «случайно» встретила его кафе, где он обычно назначал деловые встречи. Они искренне обрадовались друг другу – у каждого была на это своя причина. Юлиана была довольна, что ее план удачно осуществляется, а Павел рад был возможности пообщаться с человеком из Москвы. Как ни хорошо было в Лондоне, а тоска по Москве все же имела место быть…

Она пожаловалась ему мимоходом, что условия в гостинице далеки от совершенства, и он, как она и рассчитывала, пригласил ее погостить в его доме.

Ну, а дальше все банально…Молодая(по его меркам), изящная женщина, знающая толк в науке обольщения…тишина… аромат роз и фиалок, проникающий из ночного сада… терпкое вино, которое чуть кружит голову, делает молодым и пылким…

За две недели все получилось! Она уехала счастливая – уже не одна! План удался, но дальше все пошло совсем не так, как она придумала. Павел узнал, что она родила девочку, и воспылал отцовскими чувствами. Он приезжал к ней почти каждый месяц, а потом и вовсе перебрался в Москву – якобы того требовали дела в компании. Отчасти это было правдой – Александр тогда проиграл крупную сумму в казино и покрыл долг из бюджета компании. Чуть было не разразился скандал. Павлу удалось не допустить этого, но на какое-то время он отстранил Воропаева – под благовидным предлогом перехода его в Министерство, и сам стал руководить Зималетто. Маргарита осталась в заграничном доме с Кирой и ее сыном, а Павел жил в Москве, и по нескольку раз в неделю наведывался к ней. Вообще-то, приезжал он не к ней. Как женщина она его больше не интересовала – угас романтический огонек. Он приезжал к дочке – ее он любил больше, чем кого-либо…И девочка отвечала ему такой же привязанностью. Чем старше она становилась, тем, больше любила его, хотя со временем он снова перебрался в Лондон, вернув Воропаева в президентское кресло. Все вернулось на круги своя…У нее уже был Малиновский, а девочка ждала папу… Надеялась…

К реальности ее вернул голос Романа – он долго ждал, и не вытерпел

– Я так больше не могу, Юлиана! Сколько еще он будет стоять между нами?

– Подожди, не кипятись. Мы все решим! Со временем…

– Я не хочу больше ждать. Мне надоело замещать его! Он умер, а ты все равно думаешь о нем…

– Я не о нем думаю.

– Но и не обо мне! Решай – или мы женимся, и у нас будет нормальная семья, или я ухожу. В конце концов, я не мальчик по вызову – сегодня я тебе нужен и ты меня зовешь, а завтра у тебя другие планы, и ты обо мне не помнишь. А о моих желаниях ты когда-нибудь думаешь?

– Тебе мало того, что я люблю тебя?

– Мало. Потому что урывками. Я хочу быть с вами постоянно. С тобой и с дочкой – я хочу, чтобы она стала моей дочкой, а не Павла.

– Ты серьезно?

– Серьезно! Решай.

– Хорошо. Я согласна, – она решительно встала, – поехали!

– Куда?

– К тебе! За вещами. Ты прямо сейчас переедешь жить сюда. Совсем!

Видя его нерешительность, спросила насмешливо:

– Что же ты стоишь? Или может, хочешь, чтобы мы к тебе переехали?

– Сейчас же ночь… Куда ехать? Завтра уж…А кто к кому переедет, ты решай – как тебе удобней.

– Вот и решили. Вот и отлично. – и уже другим голосом, без начальственных ноток, – Ром…Пойдем спать, а? Я так устала… И так соскучилась…

Куда подевалась его решительность и воинственность? Два ее слова, сказанных жарким шепотом, и он готов сделать все, как она хочет. Потому, что она женщина, которую он любит…

========== Роман. ==========

Роман.

С Юлианой Виноградовой он был знаком давно. Работая в Зималетто, приходилось часто общаться – работа того требовала. А потом он потерял ее из виду на несколько лет. Встретились, когда она была беременна. Ей было плохо в этом состоянии, мучил токсикоз, раздражала необходимость носить свободные одежды. Она никогда так не одевалась, это был не ее стиль, она чувствовала себя неудобно, но и показать всем свои округлившиеся формы не могла – пересудов, конечно, не избежать, но хотелось это оттянуть подольше.

В один из таких «плохих» дней он и встретил Юлиану. Отвез домой, помог справиться с плохим самочувствием – заставил переодеться в удобный халат, уложил на тахту, напоил чаем с лимоном…

Дома Юлиана была совсем другая: незнакомая, непривычная… Не было игривой феи с зонтиком, а была обыкновенная не очень молодая, не совсем здоровая женщина, решившая испытать чувство материнства, и страдающая ради этого.

Роману было знакомо это чувство – не беременность, конечно, а желание быть родителем, отцом в его случае.

В бытность работы в Зималетто, Виктория Клочкова заявила ему о своей беременности от него. Он тогда здорово испугался! Не хотел расставаться со своим свободным образом жизни. Спать перестал, есть перестал, только пил. Но и алкоголь не заглушал тревоги и смятения – ему повсюду мерещились орущие младенцы, в кошмарных снах присутствовала совсем не элегантная Виктория в бигудях , старом халате и стоптанных тапочках. А потом, когда история благополучно завершилась – беременность оказалась придуманной, ему стало жалко, что так и не стал он отцом. Он уже смирился, и даже сроднился с этим мнимым ребенком. И находил в этом положительные моменты и эмоции. Период младенчества он как-то опускал, а вот с подросшим сыном – представить, что родится девочка, он не мог – он уже готов был и в футбол играть, и зверей кормит в зоопарке. И вдруг у него отняли эту нафантазированную будущность… Он переживал! и довольно долго.

Поэтому и Юлиану стал опекать – вроде как она того, нарожденного ребенка вынашивала.

Постепенно, незаметно все заботы о доме (ее доме!), легли на его плечи. А когда девочка родилась – тем более.

И дружба с хозяйкой дома довольно скоро перешла в другой статус…Сначала просто обычные в их среде отношения между мужчиной и женщиной – оба вели до этого довольно свободный образ жизни, и считали это нормальным. В заботах и хлопотах, связанных с новорожденной и не заметили, когда перешагнули черту, за которой была любовь. Оказывается так тоже бывает… У каждого человека свой путь к любви. У них он был такой.

Может быть, они уже тогда бы поженились – любовь вспыхнула такая, что дух захватывало! Но не получилось… Павел вмешался. Он почти жил у Виноградовой – с дочкой возился. Роман знал, что это его ребенок и препятствовать не считал возможным, тем более, что Юлиана допускала это общение. Он отошел в тень, стал реже бывать в этом доме, но любовь меду ними не угасла – теперь Юлиана приезжала к нему. Бывало даже такое, что Павел ждал ее дома, а она «задерживалась на работе» – у Малиновского…