Текст книги "Война Доминантов. Раунд 4 (ЛП)"

Автор книги: Люциан Бейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Ее дыхание участилось и стало прерывистым. Без сомнения, ее гнев и желание развязали войну. И я знал, что еще до того, как все закончится, это внутреннее поле битвы будет в крови и виной тому будут мои руки.

– Скажи мне, что ты знаешь, как сильно я это ненавижу. Просто скажи «да». – Я скользнул губами по ее подбородку и нежно прикусил ее губы своими, облизал. Я позволил голоду овладеть мной и с жадностью пососал ее нижнюю губу, затем верхнюю, продолжая мучить ее сосок.

– Да, ты этого хочешь, ты всегда этого хочешь. Не сопротивляйся. Тебе это нужно, милая. Удовольствие вместе с болью.

Я жадно пососал ее подбородок, затем щеку, позволяя поцелуям стать нежными на ее носу и лбу, прежде чем превратиться в голодные на ее упрямых губах.

Я ущипнул ее за сосок, и ее губы приоткрылись в крике. В безумии доминирования я протолкнул свой язык ей в рот, требуя подчинения, теперь уже успокаивающими движениями гладя сосок и постанывая от раскаяния ей в рот.

– Сделай это, – выдохнула она. – Прошу.

Переключатель моего безумия. Личный переключатель. Тара дала добро, и я потерял себя в ее потребности и желании. Движимый нуждой удовлетворить их любой ценой. Теперь я держал ее за обе руки, мои пальцы сжимали со смертельной силой, в то время как мои губы и язык начали медленный пир. Я с безрассудным голодом покусывал ее шею и лопатки, прикусывая достаточно сильно, чтобы вызвать острую боль. Просто за гранью разумного.

Я добрался до ее груди, и она произнесла мое имя, умоляя. Я засосал один сосок, пожирая его открытым ртом. Мой язык смаковал каждый ее дюйм, прежде чем сильно прикусить зубами нежную плоть.

– Люциан!

Я подлетел к ее губам с грубыми и требовательными поцелуями.

– Мне чертовски жаль, детка, – прохрипел я в отчаянии, молясь, что она почувствует их своей душой, поймет, как много я этим хотел сказать. Я опустил руку к низу ее живота, затем еще ниже, по ногам. – Раскрой их. Как можно шире.

Она повиновалась, захныкав и я отстранился от ее лица и наблюдал за ней, поглаживая ее складочки. Я медленно скользнул пальцем в лоно и приблизился к ней губами. Я отпустил свой голод и с рычанием щелкнул по ее клитору. Ее рот распахнулся с криком удовольствия, и я облизал и засосал ее губы.

Она слилась с моим поцелуем, ее отчаянные стоны заполнили мой рот, сводя меня с ума. Она начала покачиваться на моей руке, я прижал ладонь к ее бедрам, сильно вдавливая ее задницу в сиденье, пока изучал ее прекрасные секреты. Я официально был в бреду от этого гребаного безумия, пока целовал, сосал и кусал ее тело. Ее крики боли и удовольствия жгли мой разум, но все, о чем я мог думать, – это попробовать ее на вкус, высосать оргазм из ее тела.

Оказавшись между ее ног, я стал еще более безумным, вдыхая ее неповторимый аромат, позволяя ему проникнуть в каждую мою клеточку. Я потянулся и положил руку ей на шею, удерживая ее, в то время как сам присосался к клитору, одним пальцем поглаживая ее точку G, а другим надавливая на тугое кольцо ануса.

Машина наполнилась звуками моего ненасытного голода и ее отчаянной потребности в том, что я ей давал. Я сильнее сжал пальцы на ее шее, чувствуя ее стоны и сердцебиение. Тара схватила меня за руку на своем горле, и я сопротивлялся ее попыткам убрать ее, в то время как я проник в ее задницу безымянным пальцем.

Она вскрикнула и задрожала на моих губах, ее руки переместились к моей голове и схватили меня за волосы, сильнее прижимая к клитору, молча умоляя не останавливаться. Боже, блять, да. Я снова сжал пальцы на ее шее, и она захрипела, хватая ртом воздух, снова вцепившись в мою руку. Я позволил ей немного разжать мои пальцы и отпустил ровно настолько, чтобы она не паниковала. Я продолжал поддерживать адское равновесие, доводя ее до грани удовольствия и боли, пока она не забилась под моими губами в приближающемся оргазме. Я вобрал ее клитор в рот, и она, наконец, с визгом кончила. Я медленно сжал пальцы на ее шее, чувствуя дрожь ее оргазма в своей руке, пока она брыкалась и извивалась.

Она шлепнула меня по запястью, и я ослабил хватку, выпуская ее судорожные стоны. Самая милая песня на свете.

Я проложил дорожку из поцелуев вверх по ее телу, мой член жаждал разрядки. Приблизившись к ее губам, я крепко сжал ее подбородок одной рукой и поцеловал, заставляя ее попробовать себя на мне. На мне, где ей самое место.

– Ты была чертовски восхитительна, детка. – Я надавил на нее, заставляя раскрыть рот, чтобы глубоко поцеловать, застонав от желания. – Испугалась?

Ее пальцы порхали на моем каменном стояке.

– Нет... я... – Она боролась с пуговицами на моих джинсах. – Недовольна.

Я ухмыльнулся ей в губы, довольный таким ответом.

– Тебе лучше не бояться. Я бы разозлился. – Я убрал ее руку, решив наказать себя за то, что сделал с ней раньше. – Сейчас только ты, любимая.

– Что? Это совсем не то, что там было сказано. – Она накинулась на мои губы и начала задирать мою футболку.

– Нет, прекрати.

– Это ты прекрати. – Она задрала мою футболку и толкнула меня на сиденье. Я смотрел, как ее губы ласкают мой пресс, и задыхался от желания, разрываемый чувством вины. Она погладила меня по члену через джинсы, борясь с пуговицей. – Ты мне нужен. Пожалуйста. Внутри меня.

Я оттолкнул ее руки и снял с себя одежду. Прежде чем я успел усадить ее к себе на колени, она раздвинула мои ноги с такой силой, что мое желание вылетело на орбиту. Я уперся локтями в сиденье, когда она взялась за основание моего члена обеими руками и принялась поглощать меня целиком.

– Боже милостивый. – Я стиснул зубы, зашипел, толкаясь в ее рот, пока она с голодом склонялась к внутренней части моих бедер. Ее горло сжалось вокруг головки моего члена, и мой оргазм начал вырываться наружу.

Она быстро отстранилась, ее губы оторвались от меня с причмокиванием.

– Б-б-бля-я-я, Тара, что ты делаешь?

Вместо ответа она забралась ко мне на колени и замерла, так что пульсирующий конец моей эрекции едва касался ее влажных складок. Я в отчаянии завертел бедрами, пытаясь войти в нее. Она слегка опустилась, принимая внутрь только головку, а затем отстранилась, вырвав из меня рычание.

Я отпустил сиденье, в отчаянии сжал ее бедра пальцами и попытался притянуть ее к себе, но она сопротивлялась, позволяя мне лишь немного. Снова и снова, пока мой разум не затуманился от смеси агонии и удовольствия, и ее разочарованные крики не зазвенели в моих ушах.

Наконец, она опустилась, полностью принимая меня внутрь. Я взял верх, крепко обхватив руками ее талию, входя в ее сладкое тело.

– Боже, ты такая чертовски идеальная. Я люблю тебя, детка. Не могу остановиться. Не могу, блять, остановиться, я кончаю. – И, Боже, я кончил.

Глава 11

– Знаешь, я думаю, тебе действительно может понравиться мой отец. И определенно понравится моя мать. И, может, ты даже познакомишься с моими сестрами и братом.

Тара посмотрела на меня со своего места в машине. Она снова старалась держаться от меня на безопасном расстоянии. Интересно, она неосознанно сидела так далеко? Или намеренно сохраняла дистанцию? В любом случае, это было чертовски далеко.

– Почему? Мы встречаемся с ними?

– Я почти уверен.

– Почти?

– Да. – Я изредка посматривал в окно, наблюдая, как город проносится мимо нас. – Почти уверен, что это последнее задание в «Доминировании над демонами».

Когда она не ответила, я посмотрел на нее. Мое сердце неожиданно сжалось от беспокойства на ее лице, которого я не видел там, казалось, целую вечность. Я отвернулся, когда понял, что это ослабило мою защиту, заставив нуждаться в ней.

Учитывая то, как шли дела, это было последнее, что мне нужно. Что-то или кто-то, кого я не хотел бы иметь рядом со мной в этой последней битве. Я понял, что так всё и задумывалось. Чтобы мне пришлось идти одному на это последнее распятие. Хотя она могла бы посмотреть. Стать своего рода зрителем. Скорее всего, она пожалеет об этом, но будет уже слишком поздно. Я бы нашел то место внутри себя, куда всегда уходил, когда был рядом с ним. Подавляющее место. Я не мог не поехать туда, и был уверен, что это будет стоить нам всего. Я превратился бы в маленького мальчика, который прятался. Я знал это нутром.

Без нее... я был... никем.

– Ты боишься? – Ее тихий голос вернул меня в ауру безопасности.

Я потер рукой ногу, сопротивляясь искушению.

– На самом деле, не совсем.

– Не совсем?

– Я... на самом деле, немного равнодушен. – Как это объяснить, выдав минимум информации?

– Почему?

И снова ее нежный голос покачнул мою решимость. Я пожал плечами, пытаясь подобрать простые слова, чтобы объяснить это, не стуча по клетке монстра.

– Практика. Годы практики. Нельзя вечно подвергаться насилию и не найти от него защиты. Уверен, ты понимаешь, о чем речь?

Она, как никто другой знала это.

– Да, понимаю.

– Так я и думал – Мысли о ее боли легко отвлекали меня. – Как ты, милая? В порядке?

Она, казалось, пыталась справиться с эмоциями. И словами.

– Можно мне обнять тебя? Ненадолго. – Безумное желание пробило мою непринужденность, и, не глядя на меня, Тара медленно придвинулась ко мне. Я раскрыл объятия, не заботясь о том, что она сомневалась и с чем-то боролась, я был не в том настроении, чтобы трахаться.

Прижавшись, она обняла меня за шею и обхватила голову, коснувшись своим лицом моего, ее руки мягко пробежались по моим волосам.

– Каково это – иметь отца? Расскажи самое лучшее воспоминание, связанное с ним.

Мое сердце ужасно защемило от того, что у Тары не было таких воспоминаний. Я не мог понять эту пустоту. Я изо всех сил старался что-нибудь вспомнить для нее, что-то хорошее.

– Когда мне было пять лет... мы вместе разговаривали у костра. Это было всего несколько минут, но он рассказал мне историю о том, когда был молодым. Для меня это звучало как приключение. Он был хорошим рассказчиком. Очень артистичным. – Я погладил ее по спине, прикрыв глаза, когда она поцеловала меня в ухо. – Это была история о том, как он работал на ферме. На тракторе. Он наехал на улей и пчелы начали его жалить, и ему пришлось спрыгнуть с трактора и помчаться к пруду, спасаясь от них. Он рассказывал, – я улыбнулся про себя, – что он, должно быть, выжал на тракторе передачу, когда спрыгивал, потому что пять минут спустя появился трактор, дви... дви... дви... дви... двигающийся в сторону пруда. – Я усмехнулся. – Мой отец очень громко смеялся над этой частью рассказа. Он был... другим, когда был счастлив.

Я быстро отключил память, чтобы не вспоминать о последовавших событиях. А те не заставляли себя долго ждать. Боль всегда сопровождала все хорошее, связанное с ним. Я крепко прижал Тару к себе, желая забыться.

– Расскажи мне о своих лучших воспоминаниях, связанных с бабушкой?

Она отстранилась и улыбнулась мне, и этот крошечный жест согрел все холодные места внутри меня.

– Несомненно, те времена, когда мы достали поросят. Я читала "Паутину Шарлотты"³ и считала, что стану Ферн и Шарлоттой.

– Ферн и Шарлоттой?

– О да, я все спланировала. Я бы выбрала самого маленького поросенка, вырастив его, как это сделала Ферн. Но тогда мне пришлось бы отдать его на благо природы, и в этот момент я стала бы Шарлоттой и нашла способ спасти его. – Она улыбнулась. – Бабушка не скрывала для чего в конечном итоге нужны поросята, так что... да. Ему нужен был спаситель. И я была уверена, что смогу стать им.

Я погладил ее по щеке большим пальцем.

– Как ты назвала поросенка?

– Ясен пень. Уилбур.

Я улыбнулся.

– Правильно. И он был милым?

Ее лицо расцвело в широкой улыбке, которая украла мое сердце.

– Он был о-о-о-очень очарователен. – Она издала тихий хрюкающий звук, и я усмехнулся.

– Так вот где ты этому научилась?

Она посмотрела на меня, ее глаза сияли.

– Научилась чему?

– Звук, который ты издаешь, это звук маленького поросенка.

Она сделала это снова и расхохоталась.

– Ага. Наверное.

Мое тело внезапно наполнилось желанием проглотить ее полностью в этот момент. Я сглотнул, сопротивляясь ему, позволяя своим пальцам подыгрывать счастливому пульсу на ее шее.

– Разве тебе не интересно? – спросила она. – Спасла ли я Уилбура?

– Нет, если...

– Я действительно спасла его. – Она снова улыбнулась своей лучезарной улыбкой, гордо кивнув.

– Ты это сделала? Слава Богу, – я вздохнул. – А то я уж подумал, что для него все плохо закончилось.

Она продолжила улыбаться и покачала головой.

– Это потому, что я купила его. Я работала и копила деньги. Это был единственный способ сохранить ему жизнь – заплатить столько же сколько он будет стоить в виде бекона, как сказала бабушка: "Свинья – это ужин на столе".

– Бекон – это жестоко.

– Вот именно, – сказала она, довольная, что я принял ее сторону.

Снова эта потребность в том, чтобы она ударила меня, почти лишило меня дыхания. Она увидела это, и ее улыбка медленно исчезла, когда ее глаза встретились с моими. Я был парализован желанием, все, чем я когда-либо был до того, как встретил ее, исчезло. Внезапно, я не смог осознать, что мне нужно было делать в ту секунду, я только знал, что я должен был что-то сделать.

Она, казалось, сражалась сама с собой, а слова сожаления так и норовили соскользнуть с моего языка. Я вспомнил, что не могу их произнести, и меня пронзила агония. Потом я вспомнил о плане искупления. Только у меня перехватило горло, и я не мог произнести, как сильно я ее люблю.

Она вдруг обхватила мое лицо руками и поцеловала меня. Это прорвало плотину, и я тоже обхватил ее лицо, сражаясь за то, чтобы поцеловать ее как можно глубже и с точной мерой любви, поющей в моих венах.

– Займись со мной любовью, Люциан. Сейчас же.

Настойчивая тоска в ее голосе заговорила с моими руками, и они немедленно начали подчиняться, срывая всю одежду. Я уложил Тару на сиденье и устроился между ее бедер. Я нежно поцеловал ее, когда вошел в нее полностью, одновременно услышав тот резкий вздох, который я, блять, должен был услышать. Ее ногти жадно блуждали по моему телу – по плечам, голове, спине, бокам, затем по заднице.

– Тара, – прошептал я, двигаясь внутри нее, теряясь в ней. – Тара. – Ее имя было всем, что я мог сказать. Всем, что мне было нужно.

– Я люблю тебя, – выдохнула она. – Навечно.

Эти слова зажгли во мне огонь, начиная с души и заполняя мышцы этой бурлящей радостью и невыразимым голодом. Я высвободил их в своем поцелуе, в своих толчках, в своих пальцах, запутавшихся в ее волосах. Я должен был держать ее, обнимать, прижимать к себе, пока брал ее жестко, глубоко, быстро, заставляя ее кричать мне в рот, выжигая их на моем гребаном сердце.

Я должен был сделать ее своей, она должна была быть моей. Сейчас. Вчера. Завтра. Каждое гребаное завтра. Никаких игр, никакой боли. Только я и она, любящие и смеющиеся. Живые. По-настоящему живые. Черт, я мог бы жить, если бы у меня была Тара. Я мог бы реально жить.

****

– Где мы? – Тара огляделась. Она не отодвинулась в дальний конец машины после того, как мы занимались любовью, но и не прижалась ко мне. Это уже был прогресс.

– Не уверен, – солгал я. – Похоже на какой-то торговый центр. Возможно, Стиву нужно остановиться.

– О. – Она осматривала местность, как ребенок, попавший на карнавал.

– Ты... хочешь зайти?

Она повернулась ко мне с таким выражением лица, что мне захотелось подарить ей весь мир.

– А, можно?

– Я не вижу причины, почему нет, если ты действительно этого хочешь.

Она в нерешительности покачала головой из стороны в сторону. Странно, что она не хотела, чтобы я знал, как сильно ей это было нужно.

– Первый раз в большом торговом центре?

Тара нахмурилась.

– Что? Нет, – за которым последовало, – пф-ф-ф. Конечно, нет. У нас есть торговый центр.

– Один?

– Один большой.

Я улыбнулся.

– Пойдем прогуляемся.

Мы вошли в большой универмаг, и она ахнула.

– Эскалатор.

Я улыбнулся ей.

– Нравится?

Она улыбнулась в ответ, не стыдясь, и поспешила к нему.

– Да.

– Ну, тогда нам лучше пойти посмотреть, что там наверху.

Мы ступили на эскалатор, и только на половине пути наверх она выдохнула.

– Их там три!

Я засмеялся.

– Да. Гигантские. – Я наклонился и поцеловал Тару в губы, но она отстранилась, не желая демонстрировать свою любовь на публике. Или она стеснялась меня?

Эта мысль пронзила меня как раз в тот момент, когда телефон завибрировал в кармане и на меня обрушился страх. Черт. Нет. Боже.

Мы направились к следующему эскалатору, и я огляделся.

– Интересно, на каком этаже находится туалет?

– Давай спросим. – Мы сошли с эскалатора и получив подсказку от первой встречной женщины, направились в нужную сторону. Мы оба прошли в туалет, и я вытащил свой дурацкий телефон. Заставь Тару ревновать.

Мой завтрак грозился вырваться наружу, я поспешил в кабинку, сдерживая его с рваными вздохами. Я облокотился о стену и сражался с кипящей внутри яростью, отчаянно пытаясь найти причины, чтобы продолжать состязание. Чтобы не бросить все к чертям собачьим. Миллион долларов – это наименьшее, что, блять, привлекало. Тара. Она нуждалась в семье. В бабушке. Ей нужно было, чтобы ее единственный родственник вернулся обратно. Но она, блять, также нуждалась во мне. Я знал, какая она. Неважно, как она выглядела, что говорила, притворялась или делала вид.

Покинув кабинку, я направился к раковине. Она справится с этим, она сильная и упрямая. Истинный Дом. Я это понимал. Это мне необходимо было быть сильным. Это я должен быть Домом, твою мать. Разыгрывать эту ложь. С ней все будет в порядке. Как только она поймет, что это не моя вина, с ней все будет в порядке.

Это был идеальный момент, чтобы стать оптимистом. И я реально, блять, сделаю это. Стив был занят моим следующим извиняющимся подарком и подготавливал его в машине. Я должен дождаться его звонка, прежде чем вернуться в лимузин. Мне нужно было сделать это и покончить со всем.

Наш одночасовой медовый месяц подошел к концу.

Я направился прочь из туалета, осознав одну последнюю вещь. Мне нужно было это учесть, иначе все будет напрасно. Я не мог сделать дело наполовину. Мне нужно полностью отпилить ногу. Оперативно. Не останавливаясь на полпути, чтобы скулить об этом. Сорвать операцию и заставить нас страдать от этой агонии напрасно. Ни за что, блять. Мы должны победить, проигрыш не вариант. И играть по-хорошему не вариант, если этому суждено произойти.

– Я бы хотел тебе кое-что купить. – Я взял Тару под руку и повел ее вниз по эскалатору.

– О, тебе не нужно этого делать. Я имею в виду, например, что?

Я проигнорировал волнение в ее голосе, что говорило, что она солгала, сопротивляясь боли, которую хотела причинить мне.

– Нечто интимное.

– О? – Она улыбнулась, и я повел ее в отдел нижнего белья на первом этаже. Пока мы просматривали одежду, я не спускал глаз с привлекательной продавщицы. Наконец, к Таре обратилась женщина с третьим размером, и я любезно отказался от ее помощи.

Наконец я заметил женщину, которая выбирала неподалеку от нас трусики. То, что надо для моего задания. Я направился к ней, начав изучать одежду рядом с ней.

– Ищешь что-нибудь конкретное? – прошептала мне Тара смущенно.

– Да, конкретное. – Я повернулся к женщине. – Извините меня. Не могли бы вы мне помочь?

Она остановилась и подняла глаза, влечение незамедлительно появилось на ее лице. Увидев Тару, оно почти исчезло. Почти.

– Я могу попробовать.

Я понизил голос до интимного, но произнес все же достаточно громко, чтобы Тара услышала.

– Надеюсь, я не позволяю себе лишнего, но я ищу конкретную вещь. Она должна иметь легкий доступ к груди, с прорезями для сосков, чтобы те выглядывали, когда становились твердыми... И я также хочу, чтобы в трусиках была прорезь на лобке. Для исполнения любой моей фантазии.

К тому времени, как я закончил, женщина сменила десять оттенков красного. Она несколько раз моргнула, прежде чем немного пришла в себя.

– Я... Я не уверена, что у них здесь есть это.

– Но вы знакомы с тем, что я описываю? – Я подошел ближе к ней и положил руку на вешалку, прикрывая Тару спиной. – Вы выглядите так, будто подобный комплект есть в вашем гардеробе. У вас определенно подходящий для этого тип телосложения.

– О Господи, я... Кажется, я знаю, о чем вы говорите. И я почти уверена, что здесь вы этого не найдете.

– Может, вы направите меня туда, где я могу это найти? Я в настроении для чего-то... немного дикого. Понимаете, о чем я?

Она прочистила горло и наклонила голову, слегка показывая.

– Ваша, мм... подруга...

Я медленно закрыл глаза, мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что она уходит. – Извините за мое неподобающее поведение. – Я с трудом выдавил из себя эти слова. – Я не имел в виду ни одно из этих гребаных слов.

Я поспешил за Тарой, следуя за ней к машине. Дерьмо, Стив не звонил.

– Тара! – Закричал я, когда она практически выбежала из магазина. Иисус Христос.

Я поспешил поймать ее, а потом решил, какого хрена. Это бесполезно. Я продолжил идти в обычном темпе, не удивившись, обнаружив, что она выкинула меня. Из машины, из своего сердца. Из своей, блять, жизни.

По крайней мере, все было кончено. Еще одно убийство совершено и сделано. Я прислонился спиной к двери, оглядываясь по сторонам, с отвращением опустив голову. Даже не могу сказать насколько я сожалею.

Пятнадцать минут спустя Стив почти бежал к машине, неловко сжимая в руках белую плюшевую кошку размером в половину его тела. Он не замечал меня, пока не добрался до лимузина.

– Допрыгал Джозеф⁴, как кузнечик! – воскликнул он с широко раскрытыми глазами.

Я сокрушенно покачал головой.

– Она...

– Я получил задание. Она заперлась от меня. И я, блять, не виню ее.

– А что насчет...

– Даже двухэтажный плюшевый Донки Конг⁵ не исправил бы это, я в дерьме! – Я сдерживал свои слова с шипением и с трудом сопротивлялся желанию ударить кулаком по машине. – И теперь я должен пойти туда и играть святого, блять, Люцифера.

Он вручил мне гигантского котенка.

– Сделай все возможное. Мы опаздываем на последнее доминирование.

– Финал?

Он мрачно кивнул.

– Я могу рассказать тебе сейчас. Последние два задания по доминированию пройдут по одному и тому же адресу. – Он добавил, напряженно хмурясь.

– Я хорошо знаю этот адрес?

Он слегка поморщился.

– Знаешь, дружище. – Он положил руку мне на плечо и кивнул. – Ты очень хорошо его знаешь.

Я закатил глаза и опустил голову.

– Хорошо. Давай сделаем это.

Стив нажал кнопку на брелоке и замки разблокировались. Я открыл дверь и забрался в салон, но гигантский кот застрял в двери. Тогда я согнул его хвост и втащил внутрь.

– Подарок для тебя. – Я посадил его на пол между собой и Тарой, и указал на бирку с именем, пока закрывал дверь. – Его зовут Сари. Я подумал, тебе понравится.

– Извинения? Ты пытаешься извиниться этим подарком?

Вау. Пистолет приставлен к голове.

– Извиниться за что?

– Пошел ты, – пробормотала она.

– Хорошо, – тихо сказал я.

Через пятнадцать минут ужасающей поездки ее телефон зазвонил. Она достала его и швырнула в меня. Я посмотрел на сообщение, от страха меня затошнило. Займись любовью с Люцианом.

Гребаные ублюдки. Нет, чертова сука. Я без сомнения знал, что за всем этим дерьмом стоит Даниэль. Нет, блять, кто же еще будет столь жестоким.

– Я должен заняться с тобой любовью.

– Ты ни черта не обязан делать, – пробормотала она.

– Ты уходишь?

– Черт, конечно, я ухожу.

– На самом деле? Фантастика. Позволь мне сказать Стиву, остановиться сейчас же.

– Ты в таком восторге, что тебе не придется заниматься со мной любовью.

– Нет, я в таком восторге, что больше не придется играть в эту гребаную игру.

Она резко развернулась на своем месте.

– Мне приходит сообщение, заняться любовью с Люцианом, и тебе вдруг так надоела эта игра? – Она откинулась назад, скрестив руки на груди, всматриваясь в окно. – Мы не бросим это дерьмо. Мы будем продолжать. Ты не хочешь заниматься со мной любовью? Чертовски жаль, что у тебя нет выбора.

– О, вот тут ты ошибаешься, милая. У меня всегда был выбор, и я могу сделать его прямо сейчас, блять. – Я постучал по перегородке между мной и Стивом, и окно опустилось. – С меня хватит, я выхожу из игры. Отвези меня обратно.

Тара посмотрела на меня, а я уставился на нее.

– Ты думала, я застрял в этом? Делаешь все это дерьмо ради меня, принцесса?

– Тогда почему? Черт, не говори, что ради меня, мистер, мне кажется, я не дура. Это не ради меня.

– Ты ошибаешься.

– Так что это все для меня, пока ты практически трахаешь эту сучку в отделе нижнего белья прямо у меня на глазах! – Она ударила кулаками по сиденью, и Стив снова поднял перегородку, продолжая вести машину.

– Я задавал простой вопрос. Почему это расстроило тебя, если ты мне доверяешь? Ты мне не доверяешь! Разве ты не знаешь, что я чертовски люблю тебя? – Боже, я молился, чтобы она знала это.

– Любишь!? – вскрикнула она с яростью. Она набросилась на меня с кулаками. Я заблокировал ее своими предплечьями, стараясь сдерживаться. Она несколько раз ударила меня по лицу, прежде чем я обнял ее.

– Ты разбила мне губу, милая.

– Очень хорошо! – рыдала она. – Я надеялась на это! Я так же надеюсь, что тебе больно, ублюдок! – Последние слова практически не были слышны.

Я боролся изо всех сил, чтобы не сказать, как я сожалею.

– Я люблю тебя, детка, как ты можешь сомневаться во мне? – Я выдохнул в ее ухо. – Как, черт возьми?

– Потому, что...

– Ш-ш-ш, ш-ш-ш. Не говори этого, черт возьми. Просто знай, что, несмотря ни на что, я люблю тебя. – Я укачивал ее в объятиях, пока она не успокоилась. Как мертвая.

– Нам лучше выполнить это задание, – сказала она ровным тоном.

– Ты уверена? – спросил я.

Она сняла одежду и легла на сиденье, словно предложенный кусок мяса. И все же всё, о чем я мог думать, – это принять это подношение. Показывая ей, что она значила для меня.

Я разделся и начал с ее ног. Я поклонялся ее сладкому телу губами и языком, позволяя своим пальцам мягко и благоговейно танцевать по ее коже. Ее тело покинуло сопротивление, появились мурашки. Я обошел её бедра и грудь, надеясь, что она знала, что не это для меня сексуально. Это была она. Вся она.

Я поцеловал ее лицо, желая вылить поток своих эмоций в нее. Молча умоляя ее поверить в меня. Довериться мне. Наконец я накрыл ее тело своим, и она не обняла меня.

Я положил свой лоб на ее плечо и погладил ее лоно. Удивительно, как мое тело отказывалось не возбуждаться, даже когда моя душа рыдала в агонии. Я вошел в нее быстро, надеясь пробиться, нуждаясь в этом. Для нас обоих. Мы тонули, блять, вместе. Не утони, детка. Прошу, подожди.

Я потакал ее желанию глубокими поцелуями и толчками, пока она снова не станет моей Тарой. Царапающейся, стонущей, пожирающей меня. Как будто она нуждалась во мне. Хотела меня. Любила меня.

Я прижался лицом к ее лицу и зажмурился, двигаясь внутри ее тепла, благодарный, что ее тело поняло то, чего не понимал ее разум. Возможно, это была маленькая победа, но я ухватился за нее всем своим существом.

Слишком скоро она обрушилась вокруг меня, содрогаясь в своем оргазме, и мое тело отказывалось отставать. Товарный поезд врезался в меня, и я излился в нее, прежде чем окончательные спазмы стихли.

Опасаясь, что мой вес раздавит ее, я повернулся на бок, потянув Тару за собой, пока она не легла наполовину на меня, положив голову мне на грудь.

– Не забывай, я люблю тебя, детка.

Тара не ответила, уставшая от пережитого... Я понятия не имел сколько дней напряжения накатили на меня, настаивая на том, чтобы я полежал спокойно. Я закрыл глаза, выравнивая свое дыхание, надеясь поспать. Как раз перед тем, как сдаться сну, я почувствовал влагу на груди. Боже. Она плачет. Горячие слезы жгли мою кожу и сердце. За все время она не проронила ни звука.

Глава 12

После того, как мы проснулись, Стив остановился возле еще одного круглосуточного магазина, чтобы мы могли немного привести себя в порядок. В конце концов, не мог же я явиться на свое распятие с запахом секса. Я надел брюки цвета хаки и поло, которые прислали организаторы мне для этого задания. Неужели было сложно достать что-нибудь другое, что я обычно ношу? Несмотря на мое отвращение, я не мог сдержать небольшое возбуждение от ожидания того, что они дали надеть Таре.

Я покинул уборную и направился к машине, страх сковал мои движения. Каждое мгновение приближало меня все ближе к таким страданиям, которые заставляли людей сходить с ума. Между тем, что игра делала со мной и Тарой, и необходимостью встретиться лицом к лицу с моим отцом, даже противостоять ему, я не мог представить себе ничего хуже. Я был уверен, что там должно быть что-то еще, но, черт возьми, если бы я знал, что это было.

Я ждал рядом с арендованной машиной, не желая садиться в нее до последнего момента. Поэтому я стоял под жарким ранним солнцем и просто ждал. Я скучаю по лимузину в этой поездке. Больше никакого уединения, никакого запаха Тары, наполняющего воздух.

Тара вышла из магазина, и мое сердце остановилось. На ней была почти прозрачная белая блузка и голубая юбка, которая ниспадала до икр и покачивалась при каждом шаге. Ее волосы были элегантно уложены, и она нанесла макияж. От ее вида, блять, у меня перехватило дыхание.

Совершенно ошеломленный, все, что я мог сделать, это открыть для нее дверцу машины. Она без слов скользнула внутрь и отодвинулась к противоположной двери. Я забрался вслед за ней, когда Стив вышел из магазина, одетый так небрежно, что я едва узнал его. Он сел за руль, и мы снова тронулись в путь, слишком быстро съедая километры колесами.

Мое сердце ускорилось, когда мы свернули на длинную дорожку, ведущую к ранчо моих родителей. Семь вечера. Нам придется провести здесь эту гребаную ночь. Стив придумал историю для своего присутствия. Он был сопровождающим Тары, оплаченный ее бабушкой, поскольку речь шла о ночевке. Не разрешалось спать вместе, чертовски глупая история для прикрытия. Тара придерживалась истории своей нормальной жизни, я придерживался своей. О, и это была вечеринка по случаю дня рождения моей матери, на которую меня пригласили в тот день, когда я нашел объявление о «Войне Доминантов» в газете. Как чертовски странно и удобно все получилось. Почти... спланировано. Клянусь, это было дело рук суки по имени Даниэль, я был в этом уверен, как никогда.

Тара снова устроилась поодаль от меня, я же, как гранит, сидел у противоположной от нее двери. В этом был весь я. Раньше я никогда ни в ком не нуждался и не собирался нуждаться в них сейчас. Даже я не был настолько глуп, чтобы поверить в ложь, которую я продолжал говорить себе, но у меня не было особого выбора.

Поездка в родительский дом застала меня врасплох. За несколько лет, прошедших с моего последнего визита, ничего не изменилось. Фруктовый сад слева все еще был тщательно подстрижен, очевидно, все еще плодоносил, судя по скобам, поддерживающим тяжелые ветви по мере роста плодов. Живые дубы вдоль дороги были такими же, как всегда.