Текст книги "Два мужа для ведьмы (СИ)"
Автор книги: Любовь Сладкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– А как же я узнаю туда дорогу? – вдруг всполошилась я, вспомнив о том, что до сих пор попадала в потаенное местечко сквозь лаз, ну и – сидя в седле рядом с бароном Экбертом.
– Я прошепчу магическое заклятие, и ваша лошадь сама привезет вас туда, куда нужно, – хмыкнул барон, отпивая еще глоток. – И как же вас угораздило-то принять дар ведьмы? Что, старуха не могла подыскать себе более опытной и сильной девицы?
– Так получилось… – обреченно выдохнула я, так как и сама была не рада новым обязанностям, вот только избавиться от них пока что не могла и не умела.
– Что ж, не велика беда, – успокоил меня барон. Допив стакан, он поднялся и потянулся всем телом. – Да… я вот что думаю, – бросая недвусмысленные взгляды в мою сторону, так что я, испугавшись, как бы за всем этим не последовала новая "игра", быстро укуталась в одеяло, сказал он, – у меня возникло желание…
– Но… Возможно… только утром… хорошо? – просипела я, все-таки ощущая тянущую боль в промежности. А еще я успела заметить кровь, изливающуюся оттуда, поэтому мне как бы и не хотелось терзать свое измученное тело. Также я боялась за свое здоровье, как-никак, а такие непомерные усилия могли сказаться на моей способности стать матерью – не единожды.
– Вот в этом-то как раз и проблема, – доливая из графина, упрямо продолжил барон Экберт. – Я же вас предупредил – я и раньше не привык сдерживаться, и не намерен делать это в дальнейшем. Ваши права, Милена, как моей супруги, будут полностью удовлетворены по первому же вашему требованию, а вот мои… я как-то не совсем уверен, что одной вам это по силам.
– Так что же делать? – сползая по подушкам вглубь кровати, спросила я.
– По случаю того, что все-таки это наша первая брачная ночь, я предлагаю вам выбор: или вы облегчите мое состояние, лаская меня ртом, или…
– Или?.. – пугаясь первой фразы, я уже ужасалась услышать вторую: он что, намерен проникнуть в меня сквозь…
Конечно же, я была осведомлена в вопросах анатомии, и теперь понимала, что если мужчина не предлагает мне проникнуть в женское естество, то это может быть или рот, или отверстие в попе. А иначе что? Но если первое (в связи с моим положением супруги) было нормальным положением вещей, второе (в связи с тем, как действовал в отношении меня барон) – приемлемо, то третье…
"О боже, – мысли мои превратились в рой пчел, – это же грязно, узко, неестественно. Хотя… Я ничего не понимаю. Почему я никогда раньше не думала об этом? И что маменька? Разве она не могла просветить меня? Что ж… припоминаю… она говорила что-то о его опытности, и что такой мужчина способен сам… Но, у кого мне спросить? Приходиться разве что довериться своему мужу и… магу?"
– Или я позову служанку, – прервал мои боязливые размышления барон.
– Служанку… – это не могло прийти мне на ум – девушке, совершенно неискушенной в таких вопросах, к тому же даже не могущей себе представить – как это: в постели моего мужа будет лежать другая?
– Милена, дорогая, – барон Экберт двинулся в мою сторону, – ты действительно еще дитя, и я несказанно рад этому, но…
– Я согласна обласкать вас… губами, – потупив взор, простонала я, решив, что раз уж мой брак будет именно таким, так пускай хотя бы в первую брачную ночь наше ложе не осквернит другая женщина.
– А у вас получится? – сбрасывая из плеч халат, мужчина уверенной походкой подошел ко мне.
– Я… я не знаю…
Подняв взгляд от шелковых простыней, я устремила его туда, где должен была располагаться мужской член барона. А он уже приобрел свои формы, встал и дыбился, угрожающе устремившись головкой в мою сторону.
– Ну же, иди сюда, Милена, – протянул в мою сторону руки барон, – спускайся с ложа, так тебе будет удобней.
Покоряясь его приказу, я стала босыми ногами на ковер, низко согнув голову и потупив взгляд. Взяв меня рукой за подбородок, мужчина подвел мое лицо, несколько мгновений пытливо вглядывался в глаза, а потом оттянул большим пальцем нижнюю губу, обнажая зубы. Представив, чего именно от меня ожидают дальше, я неожиданно для самой себя возбудилась. Тело предавало меня раз за разом, наполняясь неведомой мне силой, а теперь – трепеща только от одной лишь мысли о том…
– Присядьте, так вам будет удобно, да и мне тоже, – приказал барон.
Я покорилась. Утонув коленями в мягком ворсе ковра, я сразу же ощутила крепкую руку мужа на своем затылке, другой он погладил мои губы, опять погружая туда палец, на сей раз указательный.
– А теперь ухватитесь за него, – прошептал барон, немного склонившись ко мне, – ну же…
Взяв палец губами, я легонько коснулась его кончиком языка, потом позволила ему проникнуть глубже.
– А теперь посмотрите, Милена, сюда, – убрав руку, мужчина взял ею свой член, – правда же, он красив?
Я не знала, что ему ответить, потому что впервые видела вблизи грешное тело мужчины, и мне было как-то совестно восхвалять его, но и промолчать я тоже не могла. Бросив украдкой взгляд, я ощутила ноющую боль в промежности, словно там снова оживал мой израненный бутон. Вот только я не могла позволить так немыслимо истерзать его в первый же день после свадьбы. Да, это тело было красивым – упругие узкие бедра, поблескивающая смуглая кожа, туго натянутая на животе… треугольник жестких волос, подбирающийся к пупку… Затем меня опьянил этот запах – аромат здорового и властного мужчины, распространяющийся от слегка темноватой и сморщенной мошонки, а также упругого ствола, нацелившегося мне прямо в…
– Он красивый, – простонала я, и вправду восхищаясь совершенству природных форм, сотворенных в этом мужчине высшими силами, самим творцом – ибо как должно было быть в ином случае? А также инстинктивно насаживаясь губами на мягкую головку, красиво изогнутую вверх – потому что мне этого хотелось.
Уже.
Нестерпимо.
Непреодолимо.
Пронзительно.
А дальше я принялась ласкать ее губами, скользя языком под венчиком, вдыхая преступный аромат страсти, закрыв глаза… позволила мужскому естеству погрузиться дальше, сжала это восхитительное орудие сладких пыток внутренней поверхностью своих щек, пропустила его дальше, в свою гортань, замерла…
– Просто обворожительно, – донеслось до меня откуда-то сверху. И уже, не понимая, что творю, совершенно себя не контролируя, я принялась совершать немыслимые движения – языком, губами, головой, лаская и обласкивая член – и единовременно ублажая саму себя. Мне казалось, что все тело мое пылает, и даже из-под век наружу просачивается огонь, освещая все пространство вокруг. Я действовала исступленно, обнажая всю себя и отбросив всякий стыд, наслаждаясь страстью сполна, полностью отдавшись на волю провидения и даже забыв, кто стоит за всем этим, кому принадлежит это волшебный жезл, это воплощение девичьих грез, эти открытые врата рая…
Когда сильная струя ударила мне в рот, я чуть было ею не захлебнулась, но ни на секунду не замешкалась – глотая раз за разом и наслаждаясь тем, что происходило со мной, вчера еще скромной девственницей. Так уж получилось, что у меня вышло довериться мужчине сполна – хоть знала я его всего неделю.
Когда, совершенно обессиленная всем этим, я упала прямо на пол, барон Экберт, склонясь, поднял меня на руки и уложил в постель. Потом он лег рядом и бережно укрыл меня мягким одеялом.
– Спите, дорогая Милена, – прошептал он, нежно целуя меня в ушко. – Можете быть спокойны: я сберегу для вас супружескую верность – но только до утра.
* * *
Утром же, едва открыв глаза, я поняла, что муж мой давно отсутствует, потому что даже то место, где он лежал, было холодным. Но, как я узнала потом, это было давно уже не утро. Потянувшись, я вспомнила все то, что произошло давеча в этой спальне, и снова покраснела, рухнув на подушку и зарывшись в ней лицом.
"И как же мне посмотреть теперь в глаза барону? – думала я, тяжело дыша. – Хотя… и не глупая ли я? Право… я же исполняла волю своего мужа, а она – священна".
Так успокоившись, я протянула руку и, нащупав шнурок, дернула за него. Тут же в комнату вошла девица – та, которую я определила себе за главную.
– Доброе утро, госпожа баронесса, – улыбаясь во весь рот, поприветствовала меня Леонида. – Смею вас спросить: как спалось?
– Хорошо спалось… Леня, – вспомнила я странное имя девушки. – Где барон?
– Господин барон находится вместе с гостями, поздний завтрак, – пояснила мне служанка.
– Завтрак? – удивилась я, и, подтянувшись повыше на подушки, села. – А как же я?
– Господин барон, ваш муж, приказал вас не тревожить, вот, мы все поэтому на цыпочках тут ходим, и стол накрыли в дальнем крыле – за галереей.
– Ого, – удивилась я, улыбаясь, искренне радуясь такой заботе. – А давно ли уже едят?
– Больше часа.
– Тогда… Леонида, быстро неси мне платье. А я пока сбегаю кое-куда.
Подпрыгнув на кровати, я было сорвалась с нее бежать, но потом сразу же и села обратно – ощутив, как рубашка липнет к ногам, а там ведь…
– Ах, госпожа баронесса, право, не смущайтесь, – предупредила мой порыв служанка, – все хорошо. У вас кровь? И еще, возможно, вы запачкали свою рубашку в мужских выделениях, в семенной жидкости мужа? Ничего страшного, вставайте.
– Хорошо… – просипела я, хоть и понимая, что все так и должно быть, и что не мне смущаться в присутствии прислуги. Но все-таки это был мой самый первый подобный опыт, поэтому я чувствовала себя как бы не в своей тарелке.
– Стефания. Катти, – как только я стала на ковер, позвала служанка, и в комнату вошли еще две девушки. Одна из них сразу же бросилась к кровати и принялась там хозяйничать. Другая последовала за мной в туалетную комнату, и пока я сидела на ночной вазе, наполняла ванну водой. Потому девушка помогла мне помыться, набросила на плечи халат.
Когда я возвратилась обратно в спальню, там уже вовсю хозяйничала Леонида, которую я опрометчиво назначила камеристкой, раскладывая по безупречно застеленной кровати предметы гардероба – белье, чулки и платья.
Облачившись в бежевый бархат, позволив соорудить на голове высокую прическу и обувшись в темно-вишневые туфельки на золотом каблучке, я вышла в коридор. Вслед за мной, указывая мне дорогу, двинулась моя свита, состоящая из четырех служанок (одна сторожила за дверью).
* * *
После несколько утомительного своей продолжительностью завтрака (все женщины на меня почему-то пялились), проводив гостей, я возвратилась в свою спальню, желая отдохнуть. Посмотреть замок, утопающие в цветущих розах сады и прелестные лужайки я планировала только завтра. Но мой муж решил все за меня. Поэтому, как только я переоделась в удобное платье и, решив вздремнуть, улеглась на постель (взяв в руки книгу, чтобы прежде немного почитать), войдя в дверь, он только ухмыльнулся.
– Что, Милена, – сказал барон Экберт, – разве тебе не хочется посмотреть на свои владения?
– Хочется, конечно, – вздохнула я, – но как же послеобеденный отдых?
– А моя женушка совсем не похожа на свою матушку, – что-то странное сказал мой муж.
– С чего вы это взяли? И… по чем именно судите?
– Просто, графиня Мария-Паулина, ваша маменька, соизволила тут же укатить в свой новый Синий дворец у озера, как только получила дарственную – она более любопытна, нежели вы, Милена.
(Так уж повелось между аристократами, что общаясь между собой, мы переходили то на "ты", то на "вы" – в зависимости от обстоятельств и характера беседы).
– Это ее право, – улыбнулась я. – А что, она поехала туда вместе с Сержем?
– Конечно же, – хитро сощурился барон. – Ну так что, идемте? Вы готовы исполнить свой долг супруги, или…
– И все-таки я попрошу вас повременить с этим… – прошептала я, чувствуя, как от усталости мои веки просто слипаются, а голова словно наливается свинцом.
– Хорошо, тогда оставляю вас наедине, Милена, отдыхайте.
– Хорошего дня, – открывая книгу, я тем самым положила конец нашему разговору.
* * *
И вот закрылась дверь, я свободно откинулась на подушки и принялась читать бессмертное творение Гомера «Илиаду» – изысканный томик стоял в книжном шкафчике, и рука сама собой потянулась к коричневой с золотом обложке.
Открыв первую страницу, я принялась рассматривать рисунок, изображающий Зевса во всем своем величии. Бог-громовержец стоял, оперевшись руками в небесный свод, ноги его касались земли, а из одежды – только набедренная повязка. На следующей странице была Гера – его жена, величественная богиня, покровительница брака, охраняющая мать во время родов.
При чтении первых же строчек бессмертной поэмы буквы запрыгали у меня перед глазами, взор помутнел, и, бросив книгу рядом, блаженно потянувшись, я провалилась в полудрему.
* * *
Со сна меня пробудил мелодичный женский хохот, раздающийся как будто бы где-то рядом. Встав с кровати, я подошла к окну и, выглянув наружу, залюбовалась фонтаном, чаша которого была сделана из белого мрамора. Струйки воды, подлетая вверх, мелодично позванивали, ударяясь в подвешенные над чашей бронзовые колокольчики, потом рассыпались дождем; его туман, попадая в яркие лучи заходящего солнца, создавали радугу. Вокруг фонтана стояли милые скамеечки, во все стороны разбегались желтые аллейки и цвели несколько розовых кустов. Поблуждав взглядом по яркой зелени газона, краем уха я снова уловила смех, он раздавался как будто бы из глубины коридора. Обувшись в атласные туфельки, я подошла к двери и выглянула наружу. Там не было никого, но смех все-таки долетал до моего слуха – наверное, из одной из комнат. И мне стало любопытно.
Выйдя из опочивальни, я пошла на звук. И вскоре очутилась возле белой с позолотой двери, которую поторопилась открыть. За ней оказалась одна из спален, но немного меньшего размера. Яркий свет проникал сюда из высокого окна, заливая стены и мебель, отбрасывая блики от зеркала в венецианской раме, под ним же стояла обычная кровать, без балдахина и хоть какой-нибудь завесы. На кровати лежал мой муж, барон Экберт де Суарже, совершенно голый, поверх него, в позе наездницы, сидела одна из девиц, прислуживающий мне утром. Бесстыжая не имела на себе никакой одежды, кроме кружевной косынки и крохотного передничка, которым был закрыт ее живот и то место, где они с бароном совершали греховничество.
– Ах, барон, – воскликнула я. – И что же…
Но потом, вспомнив наш вчерашний разговор, сразу же умолкла, поникнув лицом и опустив руки.
– Да, я слушаю вас, баронесса, моя жена, – ничуть не смутившись, мужчина продолжил уверенные и ритмичные толчки – снизу. Служанка же немного испугалась, потому что перестала смеяться, поняв, что попала в неловкую ситуацию, но, тем не менее, не поспешила спрыгнуть из члена моего мужа.
– Я просто хотела найти вас, чтобы… спросить о планах на вечер.
– Ради этого совершенно незачем было самой бродить по замку, – ровным голосом ответил мне барон, – позвали бы прислугу.
– Но… я как-то забыла… – прошипела я, – устремив в сторону миловидной девицы испепеляющий ревнивый взгляд, способный убить кого угодно.
– Дорогая, – перехватив "удар", муж решил разрядить обстановку, – простите, но не могли бы вы обождать меня в своей спальне? Я через несколько минут приду, и мы поговорим.
– А можно меня туда сопроводит вот эта служанка? – капризно надув губки, сказала я.
– Именно эта?
– Да, сделайте одолжение, именно эта, – у меня на глазах появились слезы, и я, кажется, даже топнула ногой, сразу же ощутив укол и ревности, и страха – как бы мне не досталось за эту дерзость. Хотя… Свидетелей моей выходки не наблюдалось (прислуга не в счет), поэтому гордость мужчины я не уязвила, напротив. Громко гоготнув, барон Экберт, ухватив бедняжку за талию, снял ее из себя. Я сразу же отвела взгляд, чтобы не любоваться тем, чем не положено.
– Ты слышишь, Кети? – поднимаясь с кровати, сказал барон, – быстро оденься и проводи свою госпожу в ее опочивальню.
– Слушаюсь, мой господин… – промямлила девушка, быстро облачаясь в серенькое платьице и обвязываясь фартучком. Потом, на ходу застегивая пуговки и обуваясь в тапки, служанка пошла в мою сторону и остановилась у двери.
– Так я жду? – спросила я, бросив прощальный взгляд в сторону изменника.
– Идите уже, идите, – взгляд барона был заинтересованно-лукавый.
И не зря; видно он что-то понял и ожидал моей следующей реакции. Потому что только за нами закрылась дверь, и мы с ней очутились в коридоре одни, я сразу же набросилась на несчастную, вцепилась пальцами в ее волосы и принялась дергать туда-обратно, пиная снизу ногами.
– Ах, госпожа… баронесса, – взмолилась девушка, – я ни в чем не виновата, отпустите меня, прошу вас, пощадите.
– Пощадить? – шипела я, словно застигнутая врасплох змея. – Да я тебя уничтожу. Я вырву все твои патлы, расцарапаю лицо, изуродую так, что больше никто и не глянет в твою сторону, за-ра-за.
– Господин барон мне приказал, – как могла, защищалась она, ловко изворачиваясь от моих пинков и ногтей, – что мне было делать? Не могла же я его ослушаться? Ну зачем вы так, мне же больно… отпустите…
– Приказал, говоришь? Больно? А мне разве не больно? – и я сделала контрольный удар в лицо, попав Кети прямо в нос, что-то хрустнуло, потекла кровь. И только это остановило меня от дальнейших истязаний, в принципе, ни в чем не повинной бедняжки.
Запыхавшаяся, я отпустила орущую служанку, и она тут же унеслась прочь, прикрывая израненное лицо руками.
– Что за крики? – в эту минуту дверь отворилась, и в коридор выглянул барон, мне показалось, что лицо его было довольным, он ухмылялся. – Вы что, наказывали служанку?
– Да, – рявкнула я, рассерженно отвернувшись, но уходить мне не хотелось.
– И за что же, позвольте спросить?
– За то… за то… зачем вы только что изменили мне с нею? – вдруг сорвавшись на крик, зарыдала я.
– Господи, Милена, – барон Экберт подошел ко мне и, нежно обняв за плечи, прижал к себе, стараясь успокоить, – мы же обо всем с вами вчера поговорили, разве нет? Отвечайте, был разговор?
– Да… – всхлипывала я. – Но я так не хочу, не могу.
– И я не могу, – ответил мне муж. – Но ничего не поделаешь, такова ситуация, и вам следует примиряться, или же… потерять свое здоровье, отдаваясь мне по десяти раз за день. Вы к этому готовы?
– Нет…
– Ну, тогда не обессудьте, уж такой у меня темперамент, – отстранив от своей груди, мужчина внимательно посмотрел мне в лицо. – И я ни за что не буду менять своих привычек, причиняя себе вред. Вы меня понимаете? И то, что вы стали свидетелем неприятной для себя сцены… в этом только ваша вина, Милена. Незачем за мной шпионить, вам же от этого будет только хуже. Обещаете больше так не делать?
– Обещаю… – постепенно приходя в себя и осознавая, что, по сути, поступила не совсем правильно, я громко шмыгнула носом.
– И еще, служанка ни в чем не повинна, и я впредь запрещаю вам протягивать руки и бить девушек, вы меня слышите?
– Слышу…
– И последнее, – прислонив меня к стене, барон Экберт отошел на несколько шагов, – отныне и навсегда во всем слушать меня, не нарушать мое пространство, и только в таком случае вы будете счастливы, Милена.
А потом, не сказав больше ни слова, мужчина резко развернулся и уверенно зашагав прочь, бросив меня одну.
* * *
Правда, через минуту я услышала торопливые шаги, и возле меня возникла Леонида. По ее глазам я поняла, что совершила чудовищный поступок – так жестоко избив Кети.
– Госпожа баронесса так неожиданно проснулись, – глядя как будто бы мимо меня, стараясь быть обходительной, но все-таки с холодком в голосе сказала девушка. – Я к вашим услугам.
– Боже, Леня, – отстраняясь от стены, пробормотала я, – и как это меня угораздило выйти замуж за… за такого человека.
Леонида на мои слова благоразумно промолчала.
– И как мне со всем этим жить дальше, скажи? Я просто в ужасе, в растерянности, мне плохо…
Вместо ответа служанка сделала выразительный жест рукой, давая мне понять, что нужно идти.
– И что? Разве другие жены вынуждены терпеть то же, что и я? И это что, нормально?
– Я слышала… – переводя дыхание, несмело начала служанка, – что говорят, будто бы некоторые господа посещают публичные дома, притом же очень часто. Наш господин барон никогда так не поступает, вот в этом можете быть уверены.
– Ну и что, что не посещает… публичные дома? – я сделала шаг в сторону опочивальни, а из моих глаз полились слезы. – Если все эти девицы живут здесь, прямо в его доме. А ты… ты, Леонида, ты тоже, что ли, одна из них?
– Дорогая госпожа баронесса, – поддерживая меня под локоть, девушка говорила со мной, как с капризным ребенком – тихо и смиренно, но в то же время с настойчивостью взрослого. – Раз уж вы выбрали меня главной, я не буду от вас скрывать, что да, я тоже иногда посещаю спальню барона Экберта, чтобы оказать ему кое-какие необходимые услуги. Но, если не я – то это будет делать кто-нибудь другой. И если откажется Кети, то ее тут же выдворят из замка, а на ее место возьмут кого-нибудь похитрей, да поизворотливей. Понимаете… все мы знаем свое место и прилежно исполняем обязанности. Так что смиритесь, госпожа. Мы все будем вас любить и уважать, как нашу госпожу, вот только поступайте с нами милосердно.
– Ах, прости, Леонида… – какой-то камень вины упал мне на сердце. – Я не хотела… я все поняла… Куда пошла бедняжка Кети? Я хочу успокоить ее и, если нужно, оказать необходимую помощь.
– Вам не обязательно этим заниматься.
– Но я хочу, – я упрямо топнула ногой. – Веди меня немедленно к обиженной мной девушке. Каким же чудовищем я стала. Нужно все исправить.
Моя камеристка только хмыкнула, но, тем не менее, выражение ее лица смягчилось, и на губах возникла снисходительная улыбка.
– Если уж так необходимо… Но, думаю, Кети будет неприятно видеть вас после всего, по крайней мере, прямо сейчас. Вы же можете напугать несчастную, а ей и так не поздоровилось.
– Я все исправлю, – повторяла я. – Просто… ведь я раньше не знала всего этого, и вообще.
* * *
Через месяц я совершенно обжилась и более-менее привыкла к здешним порядкам. По обоюдному согласию, спали мы теперь с бароном в разных спальнях, потому что первую неделю ни он, ни я не могли спокойно отдохнуть: барон будил меня чуть ли не ежечасно, или, забывшись, громко звал кого-нибудь из девушек к себе, я же нервничала, содрогалась, обижалась.
– Лучше будет, если наши ночи будут проходить порознь, – предложил барон в один из тех утренних часом, когда ему нестерпимо хотелось близости, я же из последних сил пыталась сопротивляться, желая доспать положенное время. От недосыпа и нервов у меня под глазами образовались синие круги, руки дрожали, я ощущала постоянную усталость.
– Хорошо, – согласилась я, – наверное, это и вправду будет лучшим выходом, потому что я просто падаю, сил никаких нет.
– Я обязательно буду навещать вас по вашему желанию, – улыбнулся барон Экберт, – утром или вечером, как захотите, но вы же сами видите – так дальше не может продолжаться, вы, Милена, уже походите на тень, и я боюсь, как бы меня не обвинили в том, что я хочу вас извести.
– Да ну, – улыбнулась я, ощущая облегчение, что смогу выспаться нормально. – Никто так не подумает, напротив. Все только и станут говорить о том, какой вы темпераментный мужчина.
– А разве не так?
– Так, так, уж кто-кто, а я в этом удостоверилась сполна.
– Когда наступят эти ваши лунные дни?.. – понизив голос, барон взял меня за руку, увлекая в сад. Обреченно вздохнув, я последовала за ним, понимая, чем все это кончится.
– Точно не знаю… – присаживаясь на мягкий ковер травы, прямо на брошенный поверх нее камзол моего мужа, ответила я. – А что?
– Уж не беременны ли вы, моя дорогая?
– Не знаю…
А потом мы занимались с ним любовью, просто посреди бела дня, возможно, что и на глазах многочисленной прислуги, незаметно следящей за нами из-за углов или неплотно прикрытых штор.
* * *
По средам и пятницам, сев верхом на красивую пегую лошадку, подаренную мне бароном, я отправлялась в ведьмину избушку.
Переступив ее порог, я сбрасывала из себя дорожную шляпку и плащ, облачалась в косынку и передник и принималась за хлопоты. Открыв книгу, я садилась за стол и некоторое время читала, мысленно разговаривая то с Лучиком, то с Эйфеллем. Потом, следуя указаниям книги, искала нужные травы, разжигала в печке огонь и принималась за магическую стряпню. Я кипятила молоко, чтобы потом добавлять его в разные составы, поила им кота и мышь, готовила мази. Если была в том необходимость, посылала за водой ушат. Сорвав с веревки нужный мне пучок трав, бросала в кипяток, ждала положенное время и разливала все это в бутылки, чтобы всунуть потом в руки того, кто постучится в мою дверь. Беря плату, мысленно ухмылялась, потому что, в сравнении с тем капиталом, которым я теперь владела, как баронесса, это были сущие гроши, копейки. Но все равно я вынуждена была брать монеты за свою работу и прятать их в сундук, а иначе мне бы не поздоровилось. Как извещала меня о том книга, такой взаимообмен был жизненно необходим – и для меня, и для моих клиентов, так как в ином случае я получила бы откат – мощный энергетический удар по ментальному телу, от которого могла не только сильно пострадать, но и погибнуть.
– Но мне незачем эти деньги, – как-то я обратилась за советов к Эйфелю, когда за целительной настойкой пришла нищая старушка, горбатая и одноглазая, ее юбка была в заплатках, а ноги – босые. – Возможно, бедная женщина отдала мне сейчас последнее, и у нее не будет за что хлеба купить, заплатить за кров. Я бы лучше ей помогла сама. Точно. В следующий раз возьму с собой кошель с золотом и буду раздавать тем, кто будет в нем нуждаться.
"Тогда умрешь, – прозвучало у меня в голове. – Не тебе нарушать уставленный порядок вещей, – вещал кот, – это незыблемый закон мироздания: за оказанную услугу платить, менять что-то одно на другое. Копейка нищенки, по энергетической ценности, равна чуть ли не твоему состоянию. Это то, чего она заслуживает, то, чего достигла, что имеет. И это ее ценность, которую женщина вправе и обязана отдать тебе здесь, в этой избушке, за оказанную ей услугу, за купленный товар. Все в этом мире имеет свою цену, и деньги – проявленная сила божья, поняла?"
– Не совсем, – пробормотала я, – но так и быть, послушаюсь совета. Эх, как же мне не хочется всем этим заниматься.
* * *
В первое полнолуние я металась, словно в меня всесился вихрь. С утра уже я не находила себе места, и лишь только край кроваво-красного ночного светила показался за горизонтом, я тут же прыгнула на свою пегую лошадку, умчавшись в горы.
Распахнув дверь, я вскочила в комнату и, на ходу сбрасывая из себя всю одежду (так как каждый лоскуток ткани, прикасающейся к моему телу, жег, словно огнем), побежала к Магической книге. Прочитав, что положено делать, я наспех распустила волосы, обсыпалась золой, вскочила на метлу и, не успев моргнуть, вылетела в трубу, так до конца и не поняв, как же мне удалось в нее протиснуться – при том же ощущала я себя естественно.
Словно впервые в жизни вырвавшись на свободу, повиснув в воздухе, я безудержно расхохоталась, с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух и глядя в небо, усеянное мириадами мерцающих звезд. Но что делать дальше?
И тут мне на помощь пришел мой фамильяр.
"Твой кулон, – пропищав прямо возле уха, сообщил он мне мои дальнейшие инструкции, – смотри на него, зажги его взглядом"
Так я и сделала. В следующую минуту золотой круг вспыхнул, серебряная лапка сдвинулась с места, и кулон поднялся в воздух, легонько дернув меня за шею.
– А? Лететь за тобой? – завизжала я, нетерпеливо ерзая по метле.
"Прикажи ему указать путь", – подсказал Лучик.
– Показывай дорогу, вперед.
Метла резко дернулась, не удержавшись, я перевернулась вокруг ее оси, но немыслимым образом мне все-таки удалось удержаться руками и коленями. Оседлав метлу по новой, я наблюдала, как сначала мимо меня проносятся деревья, потом я взмыла еще выше. И вот – где-то далеко внизу уже мелькают ленты речушек, поблескивают огоньки в окнах деревенских домиков, сереют верхушки гор, темнеют прорези дорог… Когда впереди показалась степь – без единого деревца, только широкий простор да раздолье, рядом с собой я увидела таких же, как и я, летящих на метлах ведьм. Словно туча комаров, сосредоточенно глядя вперед или любопытно поворачивая головы, они все летели к виднеющейся на горизонте каменной громадине замка. Только подлетев поближе, я смогла оценить его немыслимые масштабы. Главная вершина здания устремлялась на такую высоту, что терялась среди облаков, спрятавшись за ними. Широты же не мог охватить мой изумленный взгляд. Ужаснувшись зловещей неизвестности, мощной силе, исходящей от невиданного доселе величия, меж тем я все ближе подлетала к замку. Приблизившись на достаточное расстояние, я приказала кулону:
– Помоги мне нормально достичь цели.
И тут же устремилась к глубокой нише-окну, проделанной в толстенной стене замка. Ощутив под ногами твердую поверхность, я оперлась одной рукой на метлу и наконец-то смогла вздохнуть спокойно. Оглядевшись по сторонам, увидела, что вниз от "посадочной полосы" спускается каменная лестница, и медленно двинулась по ней.
Ступеньки привели меня в широкий зал, наполненный не только такими же, как и я, голыми ведьмами, но и иными тварями, на которых мне-то и смотреть было боязно. Повсюду горели свечи из черного воска, колыхались небольшие масляные лампы, закопченные и подвешенные на золоченых цепях по стенам. Подняв глаза вверх, я чуть не задохнулась от осознания масштабов строения – потолок был настолько высок, что его не было видно снизу.
Гул множества голосов заполнял собой пространство. Внезапно зазвучала музыка, красивей которой я никогда прежде не слышала, и вся толпа сразу же отринула от центра, плотным кольцом приникнув к стенам. Я стояла сзади и только молча наблюдала за сим скопищем, не зная – зачем я здесь нахожусь, что мне дальше делать, нужно ли вообще здесь быть.
Вдруг музыка зазвучала немного громче, в центр выплыло несколько пар, кружащихся в странном танце – это было что-то среднее между вальсом и танго, а потом в глубине зала вспыхнуло голубоватое свечение – и оттуда показалась ужасная сущность. От мерзости увиденного я зажмурилась, отчего-то судорожно схватившись за живот. Лязгнули какие-то цепи, затем последовал звук разбившегося вдребезги стекла…
– Приветствую вас, – рыкнула сущность.
Гробовое молчание, давящее на перепонки, воцарилось вокруг, я даже услышала удары своего сердца и шум крови, бегущей по моим жилам; что-то противно квакнуло в животе, я не сдержалась и чихнула.
– Апчхи, – тысячеголосым эхом пронеслось под бездонными сводами зала, оглушая всех и меня в том числе. Я чуть было не умерла со страха. Но в следующую минуту снова послышался голос сущности.
– Среди нас беременная ведьма, – простонало оно, – как так? Как посмела.
