Текст книги "Месть. Беги, пока я не засунула капельницу тебе в... (СИ)"

Автор книги: Любовь Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 29

Глава 29

Глава 29

Татьяна

В кабинет меня приглашают под конец разговора – Ярослав сам просит, чтобы я присутствовала. Сажусь рядом с его креслом, и он сразу находит мою ладонь.

– По результатам обследований к лётной работе вы не годны, Ярослав Аркадьевич.

Доктор продолжает говорить, объясняет заключение. Ярослав слушает неподвижно. Только большой палец, которым он поглаживал мою руку, замирает.

– Даже если снова буду нормально ходить?

– Восстановление продолжаем. Успехи есть, вы сами их видите. Однако возвращение к полётам мы не рассматриваем.

Ярослав медленно кивает. Вчера он показывал мне, как проходит с опорой несколько метров. Устал, рассердился на непослушную ногу, потом попробовал ещё. После каждого такого занятия он спрашивал, заметно ли, что стало лучше.

И я отвечала: заметно.

А он всё это время шёл гораздо дальше, чем до двери комнаты.

Доктор протягивает заключение. Ярослав принимает лист, аккуратно вкладывает в папку и благодарит. Голос ровный, лицо спокойное. Поднимаюсь следом, едва не зацепив сумкой стул.

В коридоре он отпускает мою руку, берётся за колёса. Мне хочется задержать его, обнять. Вместо этого открываю дверь, и мы молча едем к лифту.

Лёха привозит нас к Ярославу и сразу понимает, что расспрашивать не стоит. Помогает с креслом, обещает быть на связи и уезжает.

Дома Ярослав кладёт папку на стол. Расстёгивает куртку, задевает её локтем, поднимает. Ещё раз выравнивает по краю столешницы.

– Чаю будешь? – спрашиваю.

– Сделай, пожалуйста.

На кухне долго не могу оторвать пакетик от соседнего. Хочется разодрать всю упаковку. Я знала, что такое решение возможно. Готовилась. И всё равно какая-то глупая часть меня до последнего надеялась: за его упрямство, за эти дома, от которых он отвёл самолёт, ему обязательно должны вернуть небо.

Ставлю чашки на стол и сажусь рядом.

– Командир ещё неделю назад говорил про учебный центр, – произносит Ярослав. – Преподавательская работа. Я попросил дождаться комиссии.

Он смотрит на папку, словно там мог появиться другой ответ.

– Думал, выкарабкаюсь. Ещё обследования, занятия. Сколько потребуется. А теперь выходит, всё.

Придвигаюсь, кладу руку ему на предплечье. Мышцы напряжены так, будто он удерживает что-то тяжёлое.

– С полётами – да, – отвечаю с трудом.

Ярослав коротко закрывает глаза. Мне хочется немедленно забрать эти слова, добавить «пока», «посмотрим», «бывают чудеса». Проглатываю всё это и остаюсь рядом.

– Я ведь почти не думал, кем ещё могу быть, Тань. Учиться – чтобы летать. Лечиться – чтобы вернуться. Даже здесь просыпался и прикидывал, сколько ещё осталось.

Он поворачивается ко мне. Впервые за утро смотрит прямо, и от того, сколько в этом взгляде растерянности, у меня сводит горло.

– Мне сейчас очень паршиво.

– Я знаю.

Обнимаю его за плечи, прижимаюсь щекой к виску. Ярослав крепко обхватывает меня за талию. Долго сидим так, пока остывает чай.

Ближе к вечеру он сам просит подать телефон. Читает сообщение командира, возвращается к началу. Я рядом перебираю бумаги для университета, ни одной строчки толком не понимая.

– Разборы с курсантами, подготовка занятий, – говорит он. – Опыт мой нужен. Они давно предлагали рассказать ребятам кое-что. Ещё до ранения.

– Тебе интересно было бы?

Ярослав задумывается.

– Я знаю, чему их научить. В учебнике не на каждый вопрос найдёшь ответ.

Уже собираюсь сказать, каким замечательным преподавателем он станет. Вовремя останавливаюсь. Он должен сам захотеть туда прийти. Моего желания поскорее увидеть его улыбку здесь недостаточно.

Ярослав набирает номер.

– Здравия желаю. Заключение получил. Да. По лётной – всё.

Медленно провожу ладонью по его спине. Он продолжает разговор, спрашивает о работе, о том, что можно подготовить заранее, пока идёт восстановление. Постепенно выпрямляется, достаёт из-под моей папки чистый лист и записывает.

– По преподавательской должности я согласен. Давайте обсудим, с чего начинать.

После звонка некоторое время смотрит на исписанный лист.

– Легче пока не стало, – признаётся он. – Но с ребятами я поработаю.

Накрываю его руку своей. Ярослав переворачивает ладонь, притягивает меня ближе и целует. Долго, крепко, прижимаясь лбом к моему лбу после поцелуя.

– Я ещё одну вещь всё откладывал. Хотел сначала встать на ноги.

Отстраняюсь настолько, чтобы видеть его лицо.

– Таня, я тебя люблю. Давай жить вместе. Я хочу засыпать с тобой, просыпаться. Ждать тебя с занятий. Чтобы вещи твои были дома, а не в сумке, которую ты таскаешь туда-сюда.

Смотрю на сумку у двери. Из неё выглядывает сборник, сверху свёрнута кофта. Я уже несколько недель вожу с собой половину своей жизни и каждый раз ищу причину задержаться.

– Я люблю тебя, – говорю. – И хочу к тебе домой. Насовсем.

Ярослав выдыхает и впервые за весь день улыбается, прижимая мою ладонь к щеке.

– Тогда завтра привезём вещи?

– Сегодня. Самое необходимое.

– Учебники?

– И котёнка. Он тоже необходимый.

Он смеётся негромко и притягивает меня к себе.

Папка с заключением остаётся на столе. Рядом лежит лист с первыми заметками для будущих занятий, а я уже достаю телефон – попросить Лёху отвезти нас домой за вещами.

– Ты правда хочешь прожить с ней всю жизнь, состариться вместе, и…

Мелодичный женский голос доносится чуть приглушенно из-за неплотно прикрытой двери. Но обида и… ревность в нем слышатся издалека.

– С ней? Нет конечно…

А вот от звука этого голоса сердце в пятки уходит, ведь это голос Артема – моего жениха.

–…она старуха уже, ну, ты чего.

Замираю перед дверью, дыхание сбивается на мгновение.

– Какое будущее, ты смеешься что ли. Будущее у нас с тобой, детка: ты родишь мне наследника, а она… она просто… удобный трамплин.

Сжимаю дверную ручку и рывком распахиваю дверь…

Глава 30

Глава 30

Глава 30

Татьяна

Ярослав стоит перед зеркалом, а я уже третий раз поправляю ему воротник.

– Тань, ещё немного, и придётся наказывать тебя за приставания к офицеру.

– Потерпи. Я впервые вижу тебя в форме.

Он ловит мою руку и целует ладонь. Форма сидит на нём так, что хочется отменить все сегодняшние мероприятия и никому его не показывать. Широкие плечи, прямая спина, эта невозможная улыбка…

За шесть недель совместной жизни я привыкла к поцелуям посреди самого серьёзного разговора. К возможности вот так стоять перед ним всё ещё привыкаю.

Первые шаги без опоры Ярослав сделал при мне неделю назад. Я сидела над заданием, услышала своё имя и подняла голову. Он шёл от кресла к столу. Медленно, сосредоточенно, глядя мне в глаза.

Я так и осталась сидеть с ручкой в пальцах.

До этого были занятия, ходьба с поддержкой, трость, вечера, когда он сердился от усталости и просил дать ему минуту. А потом он сам подошёл и наклонился меня поцеловать.

– Теперь тебе придётся вставать для поцелуя, – усмехнулся он.

Я вскочила так быстро, что ручка улетела под диван.

Сегодня трость едет с нами на случай, если устанет. Ярослав больше не пытается доказать, что она ему не нужна.

– Готов? – спрашиваю.

Он оглядывает меня, задерживает взгляд на округлившемся животе под платьем и обнимает.

– Теперь готов.

В учебном центре нас встречает Лёха. Жмёт Ярославу руку, потом наклоняется ко мне:

– Снимай побольше. Он потом будет уверять, что ничего особенного не произошло.

Ярослав слышит, усмехается, однако спорить не начинает.

Сажусь в первом ряду. Когда называют его имя, поднимаю телефон и сразу понимаю, что нормально снять ничего не получится.

Ярослав идёт к командиру сам.

Каждый его шаг отзывается во мне так сильно, что приходится прикусить губу. Он ещё слегка бережёт ногу. Я знаю, сколько сил стоят эти несколько метров, и сжимаю телефон крепче.

Звучат слова о воздушном бое, повреждённой машине, жилых домах. Вспоминаю нашу тихую палату и его пальцы, сжавшие мою руку, когда он впервые рассказал, как боится потерять небо.

Когда командир вручает награду, Ярослав выпрямляется. Благодарит коротко, без красивой речи. Потом объявляют о присвоении очередного воинского звания и назначении преподавателем.

Смотрю на него сквозь расплывающийся экран. Лёха осторожно забирает у меня телефон и продолжает снимать.

Ярослав находит меня взглядом. Улыбается, и я смеюсь, вытирая щёку пальцем.

После церемонии к нему подходят сослуживцы, знакомят с будущими коллегами. Кто-то спрашивает о первых занятиях. Ярослав сразу включается в разговор: вспоминает подготовленный разбор, уточняет, что уже изучили курсанты, обещает прислать материалы.

Я стою рядом и держу его папку. Он периодически касается моей спины, словно проверяет, здесь ли я.

Когда мы наконец остаёмся вдвоём у выхода, обнимаю его.

– Я очень тобой горжусь.

Он прижимает меня к себе, целует в волосы.

– Пойдём домой, Тань. Ноги устали.

Дома Ярослав снимает китель и садится на диван. Устраиваюсь рядом, вытягиваю затёкшие ноги. Серый немедленно занимает свободное место и принимается обнюхивать папку с документами.

– Даже не думай, – предупреждаю. – Здесь тебе не химия.

Ярослав хмыкает и отодвигает бумаги. У него на столе теперь две стопки: мои задания и его будущие лекции. В шкафу лежат детские вещи, которые мы выбирали вместе. Никак не могу привыкнуть, что можно зайти в магазин за носками и выйти со смешной маленькой шапочкой, потому что Яру понравились уши.

Касаюсь награды, которую он положил рядом.

– О чём ты думал, когда тебя вызвали?

Ярослав какое-то время молчит.

– О ребятах. О том вылете. Потом увидел тебя с телефоном и подумал, что надо скорее вернуться на своё место. Ты там совсем расплакалась.

– Между прочим, от гордости.

– Я понял.

Он разворачивается ко мне и достаёт из кармана маленькую коробочку.

Замираю, глядя на его руки.

– Таня, выходи за меня замуж.

Серый выбирает именно эту секунду, чтобы ткнуться носом в коробочку. Ярослав мягко отодвигает его.

– Твоя очередь была в больнице. Дай теперь мне устроиться в этой семье.

Смеюсь, закрывая рот ладонью. Яр ждёт, и под его улыбкой вдруг замечаю волнение. Мужчина, который сегодня стоял перед полным залом совершенно спокойно, сейчас внимательно следит за каждым моим движением.

– Да, – говорю. – Конечно, да.

Он надевает кольцо, и я даже не успеваю его рассмотреть: тянусь к Ярославу, обнимаю за шею, целую. Он отвечает так крепко, что мне приходится упереться ладонью ему в грудь и рассмеяться прямо в поцелуй.

– Я люблю тебя, – шепчу.

– Я тебя тоже. Очень.

Под моей ладонью спокойно и сильно бьётся его сердце. Устраиваюсь ближе, прижимаюсь щекой к плечу. Через минуту малыш ощутимо толкается, и я торопливо тяну Ярославову руку к животу.

Он ждёт, затаив дыхание. Потом чувствует движение и улыбается так, что у меня опять щиплет глаза.

– Кажется, решение одобрено, – негромко говорит он.

Накрываю его пальцы своими. Новое кольцо блестит между нашими руками.

Прижимаюсь к нему. Его ладонь остаётся на моём животе, серый ворчит у нас в ногах. Я уже представляю, как завтра скажу Свете, что выхожу замуж, и не могу перестать улыбаться.

– Ты счастлив, Яр?

Он поворачивает голову, касается губами моего виска.

– С тобой я летаю, Тань.

– Мам, ты не обижайся, но... папе больше подходит Ада, – дочь без всякой жалости вбивает в меня жестокие слова. – Ему с ней будет лучше...

– Угу, – сын вторит сестре. – Ада клевая!

– А как же я? – выдыхаю ошеломленная новостью.

– А что ты, мам? – дочь пожимает плечами будто не произошло ничего особенного. – Теперь ты сможешь пожить для себя...

Всю жизнь я мечтала о большой и дружной семье. Любимый муж, умница дочь и замечательный сын – я была богата.

Прекрасный большой дом, достаток и любимое дело – у меня было абсолютно все о чем может женщина только мечтать.

Все это рухнуло в одночасье.

Все это у меня отняли... предатели!

Только я не позволю относиться к себе, как к отработанному материалу. Выстою и буду счастлива – всем на зло...

Эпилог

Эпилог

Эпилог

Татьяна

Два года спустя

– Папа, ам!

Замираю в дверях кухни. Ярослав сидит возле детского стульчика, послушно открыв рот. Соня целится ему ложкой в щёку. На его футболке уже красуется пятно каши, на дочери – ещё два. Серый устроился под столом и наблюдает за происходящим с видом единственного воспитанного существа в этой семье.

– В учебном центре знают, что тебя можно кормить с ложечки?

Ярослав поворачивает голову и расплывается в улыбке.

– Только попробуй рассказать. Как экзамен?

– Пять.

Он вскакивает, обнимает меня, и сумка сползает с плеча прямо на пол. Прижимаюсь к нему, наконец позволяя себе выдохнуть. Пока отвечала преподавателю, казалась совершенно спокойной. Сейчас хочется смеяться и повиснуть у мужа на шее.

– Умница моя, – целует он меня. – Я говорил, что сдашь.

– Ты говорил, что я заговорю любого экзаменатора.

– И это тоже.

Соня возмущённо стучит ложкой. У неё тут папа ещё не докормлен, а мы отвлекаемся на какие-то глупости.

Дочке полтора года, и с распределением обязанностей у неё всё прекрасно: мама обнимает, папа достаёт всё, до чего нельзя дотянуться. Если мама запретила, нужно очень убедительно сказать «папа». Иногда срабатывает. Пока мама не услышит.

Целую её в тёплую щёку, поправляю выбившийся из заколки завиток. Она тут же суёт мне ложку.

– Теперь твоя очередь, – довольно сообщает Ярослав.

От этой обыкновенной кухни, размазанной каши и сброшенной под стол детской тапочки мне вдруг становится так хорошо, что я несколько секунд просто стою рядом с ними.

Поженились мы ещё до рождения Сони. На свадьбе Света поправляла мне волосы перед снимками, Лёха следил, чтобы Ярослав не переоценивал силы. Сан Саныч объявил, что без палаты 313 такая пара никогда бы не состоялась.

Спорить мы не стали. У них там действительно вышло какое-то брачное агентство с капельницами.

Через несколько месяцев родилась Соня.

Ярослав взял её на руки, посмотрел на сморщенное личико и совершенно растерянно улыбнулся. До сих пор помню, как огромным пальцем осторожно поправлял край пелёнки возле её щеки.

– Привет, доченька.

Я тогда расплакалась. Он стал спрашивать, где болит, а я обняла их обоих, так и не сумев ответить.

Сейчас наш папа умеет собирать детский хвостик и готовить занятия под пристальным наблюдением Сони. Курсанты уже видели на полях его материалов жёлтого зайца. Вернее, то, что я назвала зайцем, чтобы не обидеть дочь. До этого очень хотелось спросить мужа, почему у него самолёт с ушами.

Ярослав преподаёт, готовит занятия, спорит с коллегами и возвращается домой с рассказами о своих ребятах. Недавно после выпуска долго показывал мне фотографии. Называл каждого по имени, вспоминал, кто каким пришёл.

Спина иногда напоминает о себе. Он продолжает заниматься, после тяжёлого дня отдыхает и больше не изображает, что усталость – личное оскорбление. Я тоже научилась спокойно говорить, когда мне нужна помощь.

До моего диплома ещё далеко. После рождения Сони взяла академический отпуск, потом вернулась к учёбе. Переживала, что не справлюсь. Ярослав гулял с дочкой, кормил, укладывал, пока я готовилась. А вечером спрашивал, почему здоровенный серый кот знает мой материал лучше него: всю лекцию проспал на учебнике.

Мы устаём, иногда спорим из-за пустяков. Зато мне не приходится доказывать, что мои занятия тоже важны.

Сегодня сессия закончилась, и впереди целый вечер, когда можно вообще не открывать учебник.

После ужина разбираю Сонины вещи. Она опять из всего выросла, и Ярослав принёс с верхней полки коробку для того, что хочется сохранить.

На дне лежит маленький белый бодик.

«Папа, готовься».

Провожу пальцем по надписи. Соня носила его совсем недолго. На плече осталось бледное пятнышко, одна кнопка застёгивается туго.

Когда-то я прижимала эту ткань к лицу и оплакивала вечер, которого не будет. Сейчас пытаюсь вспомнить, как в такую крошечную вещь вообще помещалась наша дочь.

Ярослав садится рядом на ковёр. Соня тут же забирается к нему на колени и принимается изучать содержимое коробки.

– Смотри, какая маленькая была, – показываю ему бодик.

Он расправляет рукав двумя пальцами, улыбается.

– А я всё боялся, что ей неудобно у меня на руках.

– На твоих руках ей до сих пор удобнее всего.

Соня подтверждает: устраивается у него под боком и вытягивает ноги поперёк моих коленей. Серый обнюхивает коробку, примеряется к свободному уголку и беззастенчиво залезает внутрь.

– Всё. Семейный архив занят, – вздыхает Ярослав.

Смеюсь, убираю бодик повыше, пока его не приспособили под кошачью подушку.

Телефон негромко звякает. Света спрашивает, можно ли поздравлять меня с окончанием сессии. Отправляю фотографию нашей компании на ковре.

Ярослав обнимает меня свободной рукой. Устраиваюсь у него на плече, Соня возится между нами, перекладывая свои крошечные носки.

– Угостишь меня кофе? – негромко спрашивает муж.

Поднимаю голову и встречаю знакомый насмешливый взгляд. Придвигаюсь ближе, целую его, не торопясь отстраняться.

– Обязательно. Только сначала ещё немного вот так посидим.

Ярослав прижимает меня крепче. Соня вкладывает свою ладошку поверх наших рук и довольно улыбается.

Никуда не нужно спешить. Мы уже дома.