Текст книги "Месть. Беги, пока я не засунула капельницу тебе в... (СИ)"
Автор книги: Любовь Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Глава 21
Глава 21
Глава 21
Татьяна
Лёха отходит от окна, словно ему вдруг становится тесно.
– Сможешь повторить это при нём?
– Конечно. И сюжет про Пашу пришлю. Там и водитель рассказывает, и ребята. Только почему я должен доказывать, что меня вытащил другой человек?
От этого вопроса делается стыдно. Лёха обещает разобраться, а я возвращаюсь к работе. Приходится несколько раз разжать пальцы, прежде чем брать лоток. Самозваные герои подождут. Пациенты – нет.
Через час меня зовут к кабинету заведующего.
Говорковский сидит на стуле рядом с незнакомым мужчиной в светлой куртке. Альфред Самуилович слушает нашего VIP с выражением человека, которому опять испортили день.
– Вот эта медсестра, – Говорковский указывает на меня. – Вместо того чтобы вызвать охрану, поощряла хамство посторонних!
У стены стоят Лёха и высокий сослуживец. Молодого с ними нет.
– Какие именно оскорбления? – спрашиваю. – Вас попросили назвать человека, которого вы спасли.
– Я не обязан отчитываться перед каждым встречным!
– Николай, успокойтесь, – вмешивается мужчина в куртке. – Вы сами просили меня приехать. Давайте разберёмся.
Лёха протягивает ему телефон. Сначала включается интервью Говорковского. Из динамика звучит уверенное: «Последнего вытаскивал сам, он в кабине застрял».
Наш герой даже подбородок приподнимает.
Потом начинается другой сюжет, опубликованный раньше. Мужчина в больничной пижаме рассказывает, как его выносил фельдшер Павел Зотов. Следом водитель объясняет, кто организовал погрузку и возвращался к разбитой машине.
Покровитель Говорковского просит перемотать и выслушивает ещё раз. Следом Лёха показывает фотографии: Николай Сигизмундович у больничных коек с пакетами. Под снимками – дата и благодарность фонду за помощь.
– Через два дня после эвакуации, – поясняет Лёха. – Наш знакомый вас помнит и готов поговорить по видеосвязи.
– Я тоже там был! – перебивает Говорковский. – Мы все помогали! Журналисты потом изложили по-своему, разве можно цепляться к каждому слову?
Мужчина возвращается к первому видео. Коридор снова наполняется голосом Говорковского: «Я его на себе вынес».
На этот раз Николай Сигизмундович опускает глаза.
– Здесь вы сами говорите, – замечает его покровитель.
Говорковский смотрит на меня с ненавистью. Так и хочется спросить, не я ли ещё и интервью за него давала. Сдерживаюсь.
– Паша хороший парень, – наконец выдавливает он. – Никто его заслуг не отнимает.
– Вы только что отняли.
Мужчина убирает руки в карманы. От его ровного голоса мне самой не по себе.
– Я представлял вас людям как человека, спасавшего раненых. Просил за вас. Публиковал ваши рассказы от имени фонда.
– Давайте поговорим без посторонних…
– Наш фонд вы больше не представляете. Рассказ на сайте исправим. Люди должны знать имя Зотова.
Говорковский пытается возразить, тянется к его рукаву. Тот отступает и поворачивается к главному:
– Благодарю, что приняли меня. Никаких особых просьб по поводу Николая Сигизмундовича у меня больше нет.
Главный молча кивает. Ещё час назад Говорковский собирался поставить нас всех на место. Сейчас неловко ищет костыль, который соскользнул по стене.
Поднимаю и подаю ему.
Он медлит, будто подозревает издевательство.
– До палаты помочь?
– Сам дойду.
– Хорошо. Лечение продолжаем по назначениям.
Мне приятно, что его остановили. Очень. Однако от того, что он сейчас упадёт, ни Павлу Зотову, ни мне лучше не станет. Отхожу, освобождая проход.
К концу смены Ярослава перевозят в подготовленную отдельную палату. Василий несёт следом его вещи и жалуется, что в триста тринадцатой теперь некому организовывать безобразия.
У поста меня перехватывает молодой сослуживец. В руках у него небольшой букет розовых роз.
– Это вам. Яр заказал, попросил забрать по дороге.
Принимаю цветы, чувствуя, как нагреваются щёки. Мария Павловна внезапно находит повод задержаться возле меня. Ухожу к Ярославу раньше, чем она успевает задать вопрос.
Он лежит с телефоном на груди. Увидев букет, улыбается так довольно, что хочется немедленно сбить с него эту уверенность.
– Кофе у нас вообще-то дешевле стоит.
– За кофе я уже поблагодарил.
Останавливаюсь у кровати, нелепо перекладывая цветы с одного локтя на другой.
– Тогда за что?
– Тебе обязательно надо заслужить букет?
Замолкаю. Вчера сырники показались попыткой купить моё согласие забыть всё случившееся. Сейчас я тоже заранее ищу условие, которое предъявят следом.
Ярослав убирает телефон.
– Тань, ты мне нравишься. Я хочу за тобой ухаживать. Начал с цветов.
Он смотрит прямо, без обычного смешка. От этого простого признания у меня перехватывает дыхание.
– У тебя все медсёстры с букетами ходят?
– Можешь проверить. Только потом приходи ко мне ужинать.
Невольно улыбаюсь.
– Прямо сюда?
– Здесь, к сожалению, единственный приличный мужчина во всём здании. Придётся потерпеть обстановку.
Смеюсь и провожу пальцем по прохладному лепестку. За дверью гремит тележка, кто-то зовёт Марию Павловну. Смена заканчивается, можно забрать вещи и уйти домой. Или остаться ещё немного. Уже потому, что хочется мне.
– Я переоденусь.
Ярослав смотрит на меня, словно уточняя, правильно ли услышал.
– Значит, придёшь?
Пять лет назад муж изменил мне, празднуя очередное повышение.
Я не смогла простить его, и мы развелись…
А спустя время я узнала о беременности…
У меня в жизни почти все хорошо: есть любимый сын и хорошая работа.
Я пережила предательство и справилась.
Думала, что забыла о нем…
До случайной встречи на детской площадке, которая перевернула все…
Глава 22
Глава 22
Глава 22
Татьяна
В раздевалке снимаю резинку с волос и тут же собираю их обратно. С распущенными как-то слишком нарядно. С хвостом – будто сейчас вернусь ставить ему капельницу. Рассматриваю себя в зеркале и начинаю злиться.
Нормальная взрослая женщина. За последние сутки пережила увольнение, возвращение и разоблачение самозваного героя, а теперь не может разобраться с причёской.
Вытаскиваю резинку – пусть будут распущенные.
Телефон коротко вибрирует: Толя сообщает, что заедет за оставшимися вещами и документами. После утренних угроз эта деловитость почти смешит.
«Забирай. Ключи оставь на тумбе».
Отправляю и убираю телефон в сумку. Перед выходом всё-таки достаю бальзам для губ, провожу им дважды и ловлю себя на улыбке.
Вот ведь что творится.
У Ярослава тихо играет музыка. На придвинутом столике стоят контейнеры с ужином, две чашки, бутылка воды. Рядом со стулом нашлось место для моего букета. Розы уже без бумаги, в стеклянном кувшине.
Сам организатор лежит, как положено. Даже при моём появлении не пытается приподняться, только медленно оглядывает с головы до ног. Под этим взглядом обычные джинсы и светлая блузка вдруг кажутся платьем с совершенно неприличным вырезом.
– Вот теперь свидание, – негромко говорит он.
– До этого были исключительно нарушения режима.
– Исключительно. Садись поближе, я обещал профессору далеко не ходить.
Подтягиваю стул к кровати. Ярослав отодвигает телефон, убавляя музыку, и открывает контейнер. Пахнет запечённой курицей и картошкой. Желудок немедленно напоминает, что сегодня я ела урывками.
– Если ещё кто-нибудь зайдёт, я этим ужином делиться не буду, – предупреждаю.
– На этот случай у меня есть репутация человека с тяжёлым характером.
Улыбаюсь, принимая тарелку.
Он заранее разложил приборы, попросил принести мне стул, освободил место для цветов. В такой тесной палате особенно заметно, сколько всего пришлось устроить ради нашего вечера.
И как он сейчас доволен.
Первые несколько минут прилежно жую, пряча за едой смущение. Ярослав рассказывает, как Лёха проверял доставленный ужин и пригрозил остаться, если я не приду.
Потом спрашивает про котёнка, и я показываю фотографию: серый спит поперёк моей домашней тапочки, свесив голову.
– Неплохо устроился, – одобряет Ярослав. – Надо было мне в той коробке уезжать.
– Тебя бы я до остановки не донесла.
– Значит, ещё немного полежу.
Смеюсь и вдруг понимаю, что перестала следить за каждым своим словом. Рассказываю, как найденыш с утра пытался завтракать моим сборником заданий, и жалуюсь, что теперь подготовка к поступлению идёт с боевыми потерями.
– На какой факультет хочешь?
– Педиатрический.
– С детьми легче договориться?
– Честнее. Если боится укола – орёт. А взрослый сначала расскажет, что ничего не боится, потом начнёт торговаться.
Ярослав усмехается, поглядывая на мою почти пустую тарелку. Спрашивает, много ли осталось готовиться, как собираюсь совмещать учёбу с работой. Без снисходительного «зачем тебе это». Приходится даже признаться, что больше всего меня пугают не экзамены.
– Боюсь однажды решить, что поздно начинать. Что лучше ещё год подождать. Потом ещё один.
– Ты сегодня на работу обратно пробилась. Не похожа на человека, который собирается годами ждать.
– Сегодня мне повезло.
– Сегодня ты своё забрала.
От этих слов хочется выпрямиться. Я смотрю на него и впервые позволяю себе поверить, что ему действительно интересно слушать про мои планы.
– А ты всегда такой уверенный?
– Сейчас очень стараюсь. У меня красивая женщина на первом свидании.
Говорит без улыбки, и я опускаю глаза на тарелку. Нужно придумать ответ, желательно остроумный. Вместо этого замечаю, как его рука ложится рядом с моей на край столика.
Он не торопит. Просто ждёт.
Сама поворачиваю ладонь, и Ярослав накрывает её своей. Тёплые пальцы осторожно смыкаются вокруг моих. От этого прикосновения становится трудно смотреть ему в лицо и невозможно отвернуться.
Вспоминаю утренний звонок Толи, собственную дрожь у стены.
Не прошло даже дня, а я сижу рядом с другим мужчиной и хочу, чтобы он продолжал держать меня за руку.
– Яр, я пока не умею вот так, – признаюсь.
Он большим пальцем проводит по моим костяшкам.
– Тогда просто поужинаем. И ты придёшь ещё, когда захочешь.
Почему-то именно после этих слов хочется остаться подольше.
Потихоньку выдыхаю и сама придвигаю стул на несколько сантиметров.
Ярослав замечает, взгляд теплеет.
Он подносит мою руку к губам и коротко целует пальцы. От неожиданной нежности у меня перехватывает дыхание.
За дверью слышны шаги и недовольный голос Марии Павловны. Не разбираю слов, пока среди них не звучит моё имя.
Ручка резко опускается.
Толя останавливается на пороге. Смотрит на меня, на столик с ужином, на наши руки. За его плечом Мария Павловна сердито говорит, что сюда входить нельзя.
Ярослав не выпускает моей ладони. Пальцы мужа сминают что-то белое, и я узнаю крошечный бодик раньше, чем он успевает его развернуть.
На груди – «Папа, готовься».
Толя поднимает его перед собой…
– Ты беременна? И собиралась от меня это скрыть?
– Что это? – показываю мужу экран его телефона.
На нем – сообщение от незнакомки с благодарностью за волшебную ночь вместе.
Он хмурится.
– Это ошибка. Момент слабости. Не нужно было тебе лезть в мой телефон…
– Ошибка? – не верю своим ушам, ведь он так легко говорит об этом.
– Да. Вот только не надо делать из меня монстра. Ты сама виновата – не справилась… как жена, как женщина…
Муж съездил в командировку в родной город, встретил школьную любовь и изменил мне. И все это тогда, когда мне так нужна поддержка после выкидыша.
Такое предательство я не прощу! Вот только муж говорит, что любит меня и развод давать совсем не хочет!
Глава 23
Глава 23
Глава 23
Татьяна
– Ты беременна? И собиралась от меня это скрыть?
Белая ткань мнётся в Толиной ладони. Смотрю на крошечный рукав, торчащий между его пальцами, и почему-то первым делом хочется расправить именно его.
– Да. Отдай.
Ярослав разжимает пальцы, когда я поднимаюсь. Чувствую его взгляд на себе. Вот так он и узнал – посреди чужого скандала, с недоеденным ужином на столике.
Толя опускает глаза на мой живот. Лицо на мгновение растерянно смягчается.
– Тань… Мы ведь столько ждали. Почему ты молчала?
– Вчера собиралась сказать. Потом встретила тебя с Жанной.
Он проводит ладонью по затылку. Знакомый жест. Сейчас обнимет, начнёт объяснять, что всё поправимо. Только маленькую белую вещь хочется забрать раньше, чем он снова сделает ею больно.
– Тем более поехали домой, – произносит он уже увереннее. – У нас ребёнок будет. Хватит ругаться.
Протягиваю руку за бодиком.
– Я хочу жить спокойно, Толь. К тебе я не вернусь.
Он косится на Ярослава, на розы в кувшине. Я забираю бодик, разглаживаю ткань. Выбирала этот подарок счастливой. Теперь приходится вырывать его у мужа, как что-то украденное.
– Ты сейчас только о себе думаешь! – голос Толи крепнет. – У ребёнка должен быть отец. Или ты из гордости собираешься оставить его без семьи?
– Семью разрушил ты. Ребёнок этого не исправит.
– Ради него могла бы потерпеть!
Поднимаю глаза. Даже Мария Павловна, всё ещё стоящая у двери, перестаёт звать его в коридор.
– Твою любовницу? Угрозы? Что именно мне предлагается потерпеть?
Толя дёргает плечом, словно я опять цепляюсь к словам. Следит за тем, как я складываю бодик, сжимая пустую ладонь в кулак.
– Мы с тобой разговариваем. А ты тут перед ним спектакль устраиваешь.
– Она тебе ответила, – негромко говорит Ярослав. – Уходи.
Толя поворачивается к нему, медлит и оглядывается на Марию Павловну. Взгляд снова цепляется за ужин и цветы.
– Так вот в чём дело, – усмехается он. – Быстро ты устроилась. Вчера мужа выгнала, сегодня уже с другим за ручку держишься.
Щёки обдаёт жаром. Хочется объяснить, что вчера я впервые увидела Ярослава. Вспоминаю его губы на своих пальцах и решаю, что оправдываться мне не за что.
– Я сказала тебе, что наш брак закончен. До этого вечера.
Он отступает к открытой двери и повышает голос:
– А ребёнок вообще мой? Или нагуляла, а теперь на меня повесить хочешь?
Стискиваю бодик так, что маленькие кнопки впиваются в ладонь.
Ещё минуту назад он вспоминал, как мы ждали этого ребёнка. Теперь смотрит на меня почти с удовольствием, заметив, куда попал. За спиной Марии Павловны появляется Василий.
– Я не собираюсь чужого кормить, поняла? – бросает Толя уже громче, для них.
Сглатываю. Получается не сразу.
– Пока ты надеялся вернуть меня, ребёнок был наш. Я отказалась – и он стал чужим?
– А ты докажи, что…
– Рот закрыл.
Голос Ярослава заставляет Толю осечься. Я оборачиваюсь: Яр лежит неподвижно, только пальцы вцепились в край одеяла. Только бы не попытался встать.
– Мария Павловна, вызовите охрану, пожалуйста, – прошу я. – Этот человек должен уйти.
Она уже достаёт телефон. Василий занимает место в дверях, оставляя Толе проход в коридор.
Муж оглядывает нас, медлит. Прижимаю сложенный бодик к себе и молчу.
– Потом сама прибежишь.
Уходит, продолжая что-то говорить Василию. Мария Павловна прикрывает дверь. Остаюсь возле кровати, не зная, куда деть руки. Всё ещё играет музыка.
Ярослав выключает её.
– Тань, сядь.
Опускаюсь на стул. Он подаёт мне воду, придерживает бутылку, пока я откручиваю крышку. Толя сумел испортить даже это: я ловлю себя на желании объяснить Ярославу, что никогда не изменяла мужу.
– Я ему не изменяла.
– Я тебе верю.
Смотрю на него, и только теперь слёзы переливаются через край. Вытираю щёку тыльной стороной ладони. Бодик лежит на коленях надписью вверх, и хочется его спрятать.
Ярослав накрывает мою свободную руку своей.
Уже дома телефон звякает, пока я раскладываю корм котёнку. Сообщение с незнакомого номера: «Почитай. А то папе ты только свою версию рассказала».
Под ним ссылка на страницу Жанны.
Открываю. В публикации моё имя, место работы и рассуждения о женщинах, которые притворяются жертвами.
«Медсестра Татьяна Селедкина забеременела от любовника, а содержать чужого ребёнка должен муж. Очень удобная позиция».
Дочитываю до конца. Под записью уже спорят.
Ставлю миску на пол, чтобы не выронить. Теперь о моём ребёнке говорят все, кому не лень. Толя принёс эту грязь Жанне, а она охотно разнесла дальше.
Сохраняю публикацию и сообщение. Затем нахожу вчерашнюю запись разговора с мужем. Проверяю начало, пролистываю к его самодовольному голосу:
«Жанна будет делать всё, слышишь, ВСЁ, что я скажу. И как скажу. А потом и её папочка тоже…»
До сих пор я никому не пересылала эту запись.
Нахожу по номеру Игоря Андреевича в мессенджере. Прикрепляю полную запись, снимки публикации и ссылку.
«Передайте Вадиму Павловичу. Его дочь продолжает обсуждать мою семью. Думаю, ему будет интересно услышать, как её мужчина обсуждает его самого».
Держу палец над кнопкой. Я прекрасно понимаю, почему Толя так боялся этого разговора. И понимаю, что сейчас делаю.
Нажимаю «Отправить».
Держать язык за зубами, говоришь?
Хорошо, Толь. Теперь пусть послушают тебя.
* * *
Дорогие читатели!
В последние выходные сентября я к вам с подарками!
Ниже целая куча сентябрьских купонов с МАКСИМАЛЬНОЙ скидкой на ЛЮБУЮ мою книгу
–30% !
MQ0PHP S683LM LKO2N2 DIF352 AAHYA5 ZODVQQ YK38GQ HWEZYQ SZNWXB DU6LKS 5GKXSP KYLSFX SFRD2M P4HQMC 2WWJOZ 8I844N OJR9UB GLFRQJ YNTILX 2DMKS7 838FB6 J0H996 R4H4NG 88QJAQ 4BBQQ3 BD6NHQ 97YZ27 Y41L3C CZNP3X CWXKTB UHIJN8 0QCICD PHYOUT RIL728 84Z145 FB1YE9 22YSYA 7EVF93 KA3WHY BV7YBA 1P83EF Y6LSUF
Спешим воспользоваться) Всем хорошего настроения!
Глава 24
Глава 24
Глава 24
Татьяна
Ответ Игоря Андреевича приходит утром: «Всё получил. Передам Вадиму Павловичу лично».
Перечитываю и убираю телефон. Запись уже у него, забрать свои слова Толя не сможет. Только вместо победного настроения хочется умыться, выпить чаю и хотя бы полчаса ни с кем не воевать.
Котёнок лезет мне на колени. Подсаживаю серого, осторожно высвобождая коготки. Вчерашний бодик складываю в коробку и убираю в шкаф. У моего малыша ещё будет много хороших вещей. Эту тоже оставлю. Надпись можно прикрыть слюнявчиком.
Телефон снова оживает.
«У нас вчера ужин сорвался. Предлагаю сегодня повторить. Без приглашённых артистов».
Ярослав.
Вчера перед моим уходом он попросил номер, я продиктовала. Сейчас смотрю на экран, перечитывая приглашение.
Он знает. Уже всё знает.
Набираю: «Я сегодня не работаю».
Ответ появляется почти сразу:
«Тем более. Жду тебя без халата. В приличном смысле».
Невольно улыбаюсь. Этот мужчина даже по телефону умудряется заставить меня покраснеть.
Приезжаю ближе к вечеру. Никаких служебных причин, забытой сумки или срочной необходимости проверить пациента у меня нет. Есть желание его увидеть и совершенно дурацкое опасение: вчера я ушла из палаты заплаканной, с детским бодиком в руках. Вдруг теперь он смотрит на меня исключительно как на женщину, которую надо утешить?
Ярослав лежит с телефоном, сразу откладывает его и улыбается. Розы всё ещё стоят в кувшине. На столике новый ужин, мой стул придвинут к кровати.
– Вот теперь правильно, – говорит он, разглядывая меня. – А то самая красивая женщина ушла и забрала с собой всё настроение.
Пальто вдруг делается жарким. Расстёгиваю пуговицы, вешаю его на спинку стула и сажусь, пристроив сумку на коленях.
– Ты так говоришь, будто здесь очередь из красивых женщин.
– Была одна. Пришла, посидела, ушла. Я до утра о ней думал.
Пальцы сами начинают теребить ремешок. Вчера я ещё могла прятаться за мыслью, что он ничего не знает и всё у нас несерьёзно. Сегодня спрятаться не получается.
Ярослав смотрит на мои руки.
– Тань, ты сумку оставь. Она мне соперница: всё твоё внимание забрала.
Ставлю её на пол и решаюсь:
– Яр, мне не нужно свидание из жалости.
Улыбка постепенно сходит с его лица.
Он ждёт продолжения, и от этого ещё труднее. Обида на Толю была понятной: я могла злиться, требовать, выгонять. Здесь надо самой признаться, что этот вечер для меня важен.
– Вчера ты пригласил женщину, которая тебе понравилась. А потом выяснилось, что у неё будет ребёнок. И муж, от которого одни неприятности.
– Женщина мне по-прежнему нравится.
Ярослав протягивает руку ладонью вверх. Смотрю на неё, потом всё-таки вкладываю свою. Он обхватывает мои пальцы, большим медленно проводит по запястью. Сбиваюсь с приготовленной речи.
– Ты мне понравилась ещё со стойкой в руках. Вчера я хотел продолжить ужин и поцеловать тебя. Сегодня хочу того же. А малыш мне ничем не мешает.
Смотрю ему в глаза, пытаясь поймать хотя бы тень сомнения. Ярослав подносит мою руку к губам, целует запястье и задерживается, дыша в кожу. По спине пробегает дрожь. Если он решил утешать меня таким способом, утешитель мне достался опасный.
– Я не ищу ребёнку отца, – тихо добавляю.
– А себе мужчину ты ещё разрешаешь хотеть?
Сердце ударяет так сильно, что приходится сглотнуть. Вопрос простой. Ответ я знаю с того момента, как перед зеркалом распустила волосы, собираясь сюда.
– Кажется, с этим уже ничего не поделаешь.
Ярослав улыбается. От его довольного взгляда хочется стукнуть его по плечу и тут же прижаться к этому плечу щекой.
Ужин всё-таки съедаем. Я рассказываю про котёнка, который освоил мою подушку, Ярослав – как Сан Саныч приходил проверять, не испортился ли он в отдельной палате. Смеюсь, показываю фотографию серого и незаметно придвигаю стул. Когда тарелки пустеют, почему-то очень медленно складываю приборы.
Уходить не хочется.
Ярослав ловит мою руку, когда я убираю салфетку.
– Тань, я сейчас очень хочу тебя поцеловать.
Поднимаю глаза. Он больше не улыбается, и у меня пересыхает во рту. Можно отшутиться, напомнить про больницу, найти ещё десяток уважительных причин.
– Я тоже, – выдыхаю.
Наклоняюсь к нему, опираясь ладонью о матрас возле его плеча. Его пальцы касаются моей щеки, убирают за ухо выбившуюся прядь. Я успеваю заметить, как внимательно он смотрит на мои губы, и сама сокращаю последнее расстояние.
Поцелуй сначала осторожный. Тёплые губы, лёгкое прикосновение, от которого я закрываю глаза. На секунду отстраняюсь, чувствую его дыхание на щеке – и возвращаюсь сама.
Теперь Ярослав целует меня увереннее. Его ладонь остаётся у моего лица, а я забываю про неудобный наклон и слишком яркий свет над дверью. Пальцы сами сжимаются на его плече.
Когда наконец выпрямляюсь, щёки горят. Ярослав смотрит на меня с таким выражением, что улыбку спрятать не получается.
– Иди сюда, – негромко просит он.
Передвигаю стул вплотную, сажусь и кладу голову ему на плечо. Его рука ложится мне на затылок. Несколько секунд прислушиваюсь к шагам в коридоре, потом закрываю глаза.
– Я ещё побуду, – говорю.
– Я на это очень рассчитывал.
Прижимаюсь щекой к его футболке. Мне пока страшно доверять собственному счастью. Но уходить от него я сегодня не собираюсь.
– Хорошо, что ты узнала, – холодно чеканит муж, когда я застаю его с лучшей подругой в нашей кровати.
– Хорошо? – усмехаюсь я, пересиливая слезы.
– Да, – отвечает он. – Потому что теперь мы можем развестись, и мне больше не нужно жить с тобой из жалости…
Я считала себя счастливой женщиной: любимый муж, чудесная дочь, прекрасная работа… Он разрушил нашу семью в один миг и теперь… Теперь мне придется начать все сначала в 44.
Но я обязательно справлюсь. С ним или нет, но я буду счастлива.
