Текст книги "Первый пар Нового года (СИ)"
Автор книги: Любовь Перуница
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 11 – Несостоявшийся разговор
Я лежу на кровати, слушая, как шумит вода в душе, и пытаюсь собрать в кучу расползающиеся осколки контроля. Воздух ещё пахнет Аней и сексом.
Внутри меня – пустота от какого-то щемящего чувства, которое тянется от груди к горлу. Хочется… хочется, блять, нежить её. Позвонить, заказать в этот номер всего: круассанов, кофе, ягод, её любимого гранатового сока, который она пьёт часто в офисе. Укутать в махровый халат, кормить с руки, слушать, как она смеётся, если она вообще умеет смеяться по-настоящему. И послать всё к хуям: Свиридовых, презентацию, контракт, весь этот цирк. Залечь с этой девушкой и оттянуться…
Идиот. Сентиментальный идиот. Совсем крышей потёк.
Я встаю резко, встряхиваюсь, как будто можно скинуть это чувство вместе с простынёй. Деловые переговоры начнутся в десять, и лучше бы на них сконцентрироваться. Аркадий Николаевич будет ждать разговора с серьёзным бизнесменом и партнёром-женой, а не ошалевшего от тестостерона пацана, который только что трахал свою ассистентку в полусне.
Душ в ванной выключается. Тишина. Потом – шуршание полотенца, тихие шаги. Я натягиваю штаны, стою у окна, делаю вид, что смотрю на замёрзшее озеро. И в иных обстоятельствах я бы восхитился красотой природы, но сейчас всё внимание устремлено в стекло. Вижу в отражении стеклопакета, как дверь приоткрывается.
Аня выходит.
И у меня перехватывает дыхание. Сердце пропускает удар.
Не в халате. Не голая. На ней красивейший комплект белья. Чёрный, с тонким гипюром, который еле скрывает подробности её интимных мест. Бельё облегает девушку, как вторая кожа, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб, который я только что исследовал губами и руками. Она мокрая, кожа сияет, волосы тёмными тяжёлыми прядями падают на плечи.
Она не смотрит на меня. Идёт к большому зеркалу у гардероба, изучает своё отражение. Лицо серьёзное, сосредоточенное. Как будто готовится к бою.
Что-то во мне сжимается в холодный комок. Это неловкость. Словно девушка уже надела свою невидимую униформу, а я здесь стою голый по пояс, со всеми своими чувствами наружу.
Я подхожу к ней со спины. Медленно. В зеркале наши взгляды встречаются. Зрачки становятся чуть шире.
– Марк Игоревич, – говорит она тихо, но чётко. – На завтрак опаздываем. Презентация через сорок минут.
Её голос… собранный, деловой. В нём нет и намёка на ту хрипотцу, что была час назад, когда она стонала мне в ухо.
Я кладу руки ей на бёдра, поверх тонкой преграды. Чувствую, как она чуть вздрагивает, но не отстраняется. В зеркале она видит, как мои пальцы впиваются в кружева.
– Презентация может подождать, – говорю я, и мой голос звучит глухо, не как у начальника. Как у мужчины, который хочет отменить весь мир ради ещё одного часа в этой комнате.
Она качает головой. Не отстраняясь, но отвергая.
– Не может. Контракт важнее. Вы сами говорили.
– Мало ли что я говорил, – бурчу я, опуская голову ей на мокрое плечо, вдыхая запах шампуня и её кожи. Она пахнет моей. И это сводит с ума. Я целую её шею, чуть ниже уха. Она замирает, глаза в зеркале закрываются на секунду.
– Марк… – в голосе прорывается сомнение.
Нет уж, Анна Романовна. Так просто от меня не отделаешься.
«Марк». Одно слово, произнесённое не то с нежностью, не то с волнением, и во мне всё замирает, а потом закипает с новой силой.
– Скажи, что хочешь остаться, – требую я шёпотом, водя губами по её влажной коже на шее. Мои руки скользят под кружевные края, находят горячую, гладкую кожу живота. – Скажи, что этот контракт – говно, а эти Свиридовы могут идти лесом. Скажи.
Она ловит мои запястья. Не чтобы убрать. Чтобы остановить. Пальцы холодные.
– Я не могу это сказать. Потому что это неправда. Контракт важен. Для компании. Для вас.
– Для «Вас»? – я поднимаю голову, ловлю её взгляд в зеркале. – Ты думаешь, самое время переходить на «Вы»?
– Вам нужен порядок, – отвечает она отстраняясь. – А нарушение деловых обязательств – это хаос. Вы этого не допустите. И я не хочу быть причиной этого хаоса. Разрядились и хватит.
– Окей. – Взъерошиваю волосы. – Так, меня ещё никто не отшивал.
Она выпускает мои руки и отворачивается от зеркала, наконец глядя на меня прямо. В её глазах какая-то разъедающая нутро взрослая печаль и понимание. Она понимает меня лучше, чем я сам. И это бесит. И восхищает.
– Значит, так, – её голос снова становится ровным, привычным, как у ассистента. Она аккуратно высвобождается из моих объятий, и холодок замещает её тепло. – У нас есть тридцать минут. Вы одеваетесь. Я делаю укладку и минимальный макияж. Встречаемся в холле через двадцать. У нас всё получится.
– У «нас» получится? Анна, ты уж определись.
– Сначала выбиваем контракт, потом решаем неопределённости. – Аня, проходит взглядом по моему торсу, прикусывает полную губу. – Если ваш запал не угаснет – поговорим о личном. – И, словно специально, выделяет «Ваш» интонацией.
– Разговор точно состоится. – Подумав минуту, добавляю. – И ты мне станцуешь.
Я отступаю на шаг, сдаваясь её чёртовой силе, которая бьёт моё похотливое «хочу» по всем фронтам.
Включает фен, отворачиваясь. Разговор окончен.
Я стою, смотрю на её спину, на эти хрупкие плечи, которые только что выдержали не только мой вес, но и вес моих ожиданий, страхов и внезапного, нелепого желания всё отменить.
Я поворачиваюсь, иду одеваться. Надеваю костюм, рубашку, часы. Каждое движение – автоматическое. В голове гудит.
Стойкое чувство, что я проиграл этот маленький утренний бой. Но война за то, что будет между нами после того, как чернила на контракте высохнут, – она только начинается.
И я не знаю, готов ли я к ней. Но знаю одно – отступать уже некуда.
Глава 12 – Презентация
Мы встречаемся в холле ровно через девятнадцать минут. Я выхожу из лифта, и он уже там – стоит у панорамного окна, спиной ко мне, смотрит на замёрзшее озеро. Тёмный костюм, идеальная осанка, ни одной лишней складки на пиджаке. Тот самый Марк Игоревич Зверев, мой начальник, который вчера в парной...
Я прогоняю эту мысль. Не сейчас. Сейчас я – жена. Партнёр. Профессионал.
– Доброе утро, – мой голос звучит ровно. Даже слишком.
Он оборачивается. Скользит взглядом по моему тёмно-синему платью-футляру, по волосам, уложенным в мягкие волны, по лицу с минимальным макияжем. На секунду его взгляд задерживается на моих губах. Чуть дольше, чем позволительно. От этого чувствуется даже легкое покалывание.
– Доброе, – отвечает он, и в этом коротком слове – целый разговор.
На безымянном пальце правой руки сверкает кольцо.
– Материалы готовы, – я протягиваю ему планшет. – Финальная версия презентации. Акцент на синергии брендов и экологичности производства. Добавила блок про тактильные ощущения – Аркадий Николаевич, судя по вчерашней экскурсии, это ценит.
Он смотрит не на экран. На меня.
– Ты выучила всю продуктовую линейку, как я велел?
– Выучила
Угол его губ дёргается. Можно посчитать за улыбку.
– Идём. Нельзя опаздывать к будущему партнёру.
****
В переговорной нас ждут. Аркадий Николаевич – в добротном твидовом пиджаке, с неизменной чашкой чая на фарфоровом подносе. Ольга Семёновна – рядом, элегантная, с лёгкой улыбкой, которая, кажется, видит чуть больше, чем ей полагается.
– Анна Романовна, вы сегодня просто сияете, – замечает она, когда мы обмениваемся любезностями.
– Это всё ваш воздух, Ольга Семёновна, – отвечаю я, и это почти правда. – И кедровая парная творит чудеса.
Марк за спиной издаёт какой-то странный горловой звук. Я не оборачиваюсь.
– Ну что ж, – Аркадий Николаевич потирает руки. – Порадуйте старика. Чем ваш «Плюм» может удивить «Жар-Птицу»?
Я делаю глубокий вдох. Включаю демонстрацию экрана через проектор.
Первые три слайда – аналитика. Цифры, графики, тренды. Говорю спокойно, уверенно, чувствуя, как аудитория втягивается. Аркадий Николаевич кивает, Ольга Семёновна делает пометки в блокноте.
К Марку я сижу близко. И мне стоит огромных усилий не испускать шумные вздохи, когда его рука ложится на моё бедро, скользит вверх…
Скидываю руку.
Четвёртый слайд – продуктовая линейка. Я беру в руки образец ткани – наше флагманское полотенце из длинноволокнистого египетского хлопка.
– Знаете, в чём главная проблема дорогих полотенец? – спрашиваю я, глядя на Свиридовых. Чувствую как горят пунцовые щеки. – Они часто красивые, но не тактильные. Их хочется повесить на крючок, но не хочется касаться кожей. Особенно после парной, когда рецепторы обострены.
Я протягиваю образец Аркадию Николаевичу.
– А это – другое. Это не просто впитывает влагу. Это создаёт ощущение. продолжения банного ритуала. Завершённости. Комфорта.
Он мнёт ткань в руках, проводит пальцами по ворсу. Передает кусочек супруге. В его глазах – интерес.
– Хорошая фактура, – признаёт он. – Плотная, но мягкая.
– Двести пятьдесят грамм на квадратный метр, – вставляет Марк. В его голосе – плохо скрываемая гордость. Рука тем временем ложится обратно на бедро и сжимает. Это что, претензия? – Воздушная сушка, никакой химии в отбеливании. Мы единственные в регионе работаем по этой технологии.
Они начинают обсуждать технические детали. Рука босса соскальзывает, и я на секунду выдыхаю. Краем глаза ловлю взгляд Ольги Семёновны – она смотрит на Марка, потом на меня, и её улыбка становится чуть теплее. Чуть понимающей.
Паника охватывает все нутро. Эта женщина видит нас насквозь!
Я отворачиваюсь к экрану.
– Шестой слайд – коллаборация. – Внутренне приказываю голосу не дрожать. – Мы предлагаем лимитированную серию полотенец с вышивкой «Жар-Птица». Только для ваших гостей. Тиснение, индивидуальная упаковка, совместный брендинг. Это повышает лояльность и создаёт вау-эффект.
– И вы готовы пойти на эксклюзив? – Аркадий Николаевич прищуривается.
– Мы готовы на долгосрочное партнёрство, – отвечаю я. – Мы станем вашим постоянным поставщиком всех текстильных банных принадлежностей.
Он молчит секунду. Потом переводит взгляд на Марка.
– Где вы её нашли?
– На сайте вакансий, – голос Марка сухой, но в нём вибрирует что-то, похожее на смех. – Среди двадцати других. Повезло.
– Не повезло, – поправляет Аркадий Николаевич. – Увидели. Важное качество руководителя.
Он протягивает руку Марку через стол.
– Я согласен. Давайте пробовать.
Бьют по рукам по-мужски, с уважением.
У меня внутри – салют. Тысяча разноцветных искр, взрывающихся где-то в груди. Я сделала это. Мы сделали это. Контракт, ради которого затевался весь этот безумный, порочный, невозможный спектакль – он будет подписан.
Я смотрю на Марка. Он смотрит на меня.
И в его взгляде – не триумф дельца, получившего выгодную сделку. Там что-то тяжёлое, горячее, невысказанное.
«Разговор точно состоится».
И буря эмоций одолевает: среди них и страх окончания страстной феерии, и страх перед раскрытием, который никуда не делся, восторг от похвалы и триумфа, и даже сожаление, от того что мы сейчас можем просто поставить точку.
– Анна Романовна, – Ольга Семёновна мягко касается моего локтя. Говорит так, чтобы не слышали мужчины. – У вас талант. Вы не думали о том, чтобы вести не только соцсети, но и переговоры?
– Я… – теряюсь я. – Моя роль – быть тенью. Это лучше получается.
– Тень, которая светит ярче источника? – она улыбается, и в этой улыбке таится тепло и забота. – Подумайте.
****
Час спустя мы выходим из переговорной. Документы уйдут юристам сегодня вечером, а через неделю – официальное подписание. Аркадий Николаевич жмёт мне руку на прощание, называет «наша новая Жар-Птица», и от этого прозвища у меня по коже бегут мурашки.
В лифте мы одни. Марк стоит справа, я – слева. Между нами – полметра и десять тонн невысказанного.
– Ты была великолепна, – говорит он, глядя не на меня, а на горящие цифры этажей.
– Спасибо.
– Прекрасно держалась во время выступления, несмотря на некоторые, сбивающие с толку. детали.
– Это, кстати очень некрасиво с вашей стороны. – тихо журю его.
Он поворачивает голову. Встречается со мной взглядом.
Лифт останавливается. Двери открываются в коридор нашего этажа.
Мы стоим. Не выходим.
– И что дальше? – С замиранием сердца тихо спрашиваю.
Начальник медленно разворачивается ко мне.
– Для начала, мы выполним свои обязательства и проведем время со своими коллегами. – Его руки нежно берут мои. – Я буду смотреть на тебя в твоем красивейшем купальнике. А ты будешь томно порхать своими ресницами и смотреть только на меня.
– А потом? – В горле сухо, дыхание перехватывает.
– Проследим, чтобы все уехали и никто нас не смущал. Я договорюсь на продления номера для нас, и только дьявол вытащит меня из твоих объятий.
Марк крепко прижимает меня к себе. Его желание очень явно чувствуется сквозь брюки.
Губы распахиваются, колени подкашиваются. Я уже готова отдаться ему хоть прямо здесь.
– А потом мы займемся презентацией друг для друга наших целей и намерений.
– Отличный план. – Шепчу ему в губы.
Глава 13 – Всё тайное
После обеда народ потихоньку рассасывается. Кто-то грузится в автобусы, кто-то решил догулять последние часы на территории. У меня впереди ещё несколько часов до официального отъезда, и я решаю провести их у бассейна.
Наконец-то я могу отдохнуть от всей этой суеты и по настоящему расслабиться. Все новогодние каникулы были посвящены работе. И теперь, я, будто получила достойное вознаграждение, лежу и упиваюсь моментом ничего не делания.
Надеваю тот самый купальник – цвета ночного неба, с безумным вырезом на спине. Мысли кружатся вокруг шуток Аллы про растерзание. Обнаруживаю пару синяков на бедре. От пальцев? Вспоминаю утро и краснею даже в одиночестве. Растерзал. Не один раз.
У бассейна тихо. Вода бирюзовая, бурлит от потоков воздуха. На улице вид на такой же бассейн с подогретой водой, от которой пар поднимается над поверхностью и тает в морозном воздухе. Я ложусь на шезлонг, прикрываю глаза. Солнце слепит даже сквозь веки через панорамные окна. Хорошо. Почти спокойно.
Почти.
Открываю глаза и смотрю сквозь стеклянную стену, отделяющую открытый бассейн от крытого. Там, в прозрачной воде, рассекает дорожку Марк. Мощные гребки, развороты, никакой суеты. Он плавает, как живёт – чётко, сильно, без лишних движений. Вода обтекает его тело, и я снова чувствую жар, который, кажется, теперь будет со мной всегда, когда рядом этот мужчина.
– Наслаждаешься зрелищем?
От неожиданности подпрыгиваю. Голос за спиной принадлежит Кристине.
Не оборачиваюсь. Не доставляю ей удовольствия видеть моё лицо.
– Да, спасибо, здесь чудесно.
– Я не про бассейн, – она обходит шезлонг и встаёт прямо передо мной, чтобы я её видела. На ней вызывающе-красное бикини, шпильки у воды – идиотский выбор. – Я про то, как ты глазками стреляешь в нашего дорогого начальника.
Молчу. Смотрю на неё в упор. В ожидании какой-нибудь гадости.
– Знаешь, Анна, – голос у неё сладкий и тягучий, как патока, – Марк Игоревич – птица не твоего полёта. Ты, конечно, молодец, принарядилась, очки сняла. Но это всё декорация. Советую тебе по-хорошему: натяни обратно свои балахоны, дурацкую оправу и исчезни. Уступи место тем, кто достоин. Тем, кто здесь семь лет, кто...
– Кто поливает грязью коллег за спиной? – перебиваю я. – Или тем, кто пытается напакостить тем, кто умнее и моложе? Кристина, я обязательно уступлю место достойному человеку. Как только увижу такого – сразу с тобой и поговорю.
Она багровеет. Даже сквозь тональный крем видно, как краска заливает шею, щёки, уши. Глаза сужаются в щёлки.
– Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?
– С женщиной, которая сейчас очень пожалеет, что подошла ко мне, – я медленно встаю с шезлонга, поправляю край купальника. – А теперь извини, мне нужно к бассейну. Хочу посмотреть, как плавает «птица моего полёта».
Прохожу мимо неё, плечом задевая её локоть.
К бассейну с подогревом я подхожу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Аркадий Николаевич спускается по лестнице в воду. Он в смешных старомодных плавках, с брюшком, но двигается легко, явно привычный к воде. Марк заканчивает свой заплыв, выныривает рядом с ним, и они начинают о чём-то говорить. Слышу обрывки фраз – «поставки», «лимитка», «график». Рабочие моменты.
Присев на бортик, опускаю ноги в тёплую воду. Рядом со мной материализуется Кристина. Сделала вид, что просто проходит мимо. Но я чувствую – она что-то задумала.
Аркадий Николаевич смеётся над шуткой Зверева. Бухгалтерша выбирает момент, скидывает каблуки и ныряет в воду с другого борта. Плывёт к ним. Выныривает прямо рядом с мужчинами.
– Марк Игоревич! – доносится до меня её щебетание. – А я вас везде ищу. Ваша жена просила передать, что все документы готовы, и интересуется, как у вас дела на корпоративе – девушка делает паузу, стреляя глазами в Аркадия Николаевича, – она очень извиняется за своё отсутствие, ногу сломала.
Сердце пропускает удар. Нет. Нет-нет-нет.
– В каком смысле, жена? – Аркадий Николаевич поворачивается к Марку, на лице – недоумение. – Разве это не она?
Тишина. Только вода плещется.
– Елена Васильевна – моя бывшая супруга – начальник отдела кадров, – голос Марка звучит ровно, но я вижу, как побелели его пальцы, сжимающие бортик. – Бывшая жена. Мы в хороших отношениях, она курирует документацию и отдел кадров.
– Бывшая жена? – Аркадий Николаевич хмурится. – А где же ваша нынешняя?
Я встаю с бортика. Пора выходить. Сказать правду. Сама.
Но не успеваю.
– А вон же она сидит, – Кристина машет рукой в мою сторону. – Анна Романовна, личный ассистент. Очень талантливая девочка. Гражданская молодая жена. Совсем недавно у нас работает, но такая талантливая девушка.
Аркадий Николаевич смотрит на меня. Потом на Марка. Потом снова на меня. Его лицо меняется – из недоумённого становится багровым. Глаза наливаются кровью.
– Что вы мне тут устроили? – голос его срывается на хрип. – Вы. меня за дурака держите? Семейные ценности, партнёрство... Да вы просто наняли девку, чтобы...
Он хватается рукой за грудь левой рукой. Прямо в сердце.
– Аркадий Николаевич! – Марк бросается к нему.
Но поздно. Глаза Свиридова закатываются, он оседает в воду, прямо на глазах у всех. Тяжёлое тело уходит под бирюзовую гладь, только пузыри поднимаются на поверхность.
Кристина визжит.
А я уже в воде. Не помню, как прыгнула. Просто вдруг оказалась рядом, хватаю его под мышки, тяну наверх. Марк подхватывает с другой стороны. Вдвоём мы вытаскиваем его на бортик. Он не дышит. Совсем.
– Скорую! – ору я кому-то. – Вызовите скорую, быстро!
Сама уже наклоняюсь к его лицу. Запрокидываю голову, проверяю дыхание. Агональное. Пульс на сонной... нет.
– Что ты делаешь? – Марк рядом, его голос – как сквозь вату.
– Умею. Отец научил. Отойди.
Два вдоха рот в рот. Я вижу, как поднимается его грудь. Тридцать нажатий. Раз-два-три-четыре... Грудная клетка пружинит под моими ладонями. Ещё два вдоха. Ещё нажатия. Руки уже ноют, но я не могу остановиться.
– Давай, Аркадий Николаевич, давай, – шепчу я между нажатиями. – Ты не имеешь права. У тебя внуки. Ты не умрёшь из-за какой-то дуры.
Кристина всё ещё визжит где-то на заднем плане. Марк рявкает на неё, чтобы заткнулась. Кто-то приносит аптечку. Я продолжаю качать.
И вдруг – вдох. Судорожный, хриплый, но самостоятельный. Аркадий Николаевич открывает глаза, смотрит на меня мутным взглядом.
– Лежите, лежите, – я поворачиваю его голову на бок, чтобы не захлебнулся. – Скорая уже едет. Всё будет хорошо.
Он смотрит на меня. В его глазах – страх, боль и. что-то похожее на благодарность.
– Девочка... ты...
– Молчите. Потом поговорим.
Скорая приезжает через семь минут. Семь минут, которые тянутся как вечность. Врачи быстро грузят Аркадия Николаевича на носилки, ставят капельницу, измеряют давление. Ольга Семёновна, бледная как полотно, садится в машину рядом с мужем.
Перед тем как дверь закрывается, она оборачивается и смотрит на меня. Долго. Пристально.
– Спасибо, Анна, – тихо говорит она. – Мы ещё поговорим.
Дверь захлопывается. Машина уезжает.
Я стою в мокром купальнике на морозе, дрожа всем телом. Кто-то накидывает мне на плечи полотенце. Марк.
– Ты как? – его голос низкий, напряжённый.
– Я не знаю. – Зубы стучат. – Он будет жить?
– Должен. Ты его вытащила.
Я поднимаю глаза. За его спиной, у стены бассейна, стоит Кристина. Вся мокрая, жалкая, с размазанной тушью. Она пытается что-то сказать, но Марк даже не смотрит в её сторону.
– Кристина, – его голос – лёд. – Ты уволена. Чтобы духу твоего здесь не было. Собери вещи и исчезни. Если я увижу тебя в офисе – я не просто уволю, я сделаю так, что тебя ни одна приличная компания в городе не возьмёт. Ты поняла?
– Но Марк Игоревич, я только хотела...
– Мне насрать, что ты там хотела, – перебивает он. – Курица, чуть не убила человека. Проваливай, пока я полицию не вызвал за причинение тяжкого вреда здоровью.
Кристина смотрит на него, потом на меня словно побитая собака. В её глазах – ненависть чистой воды. Но она молча разворачивается и уходит.
Мы остаёмся одни. Только вода в бассейне тихо плещется.
– Идём в номер, – говорит Марк. – Тебе нужно согреться.
– Марк... контракта не будет…
– Контракт – дело десятое, – он берёт меня за руку, ведёт ко входу. – А ты спасла человеку жизнь. Сейчас это главное.
Я иду за ним, ничего не соображая. В голове пульсирует только одна мысль: *Что теперь будет?
