Текст книги "Первый пар Нового года (СИ)"
Автор книги: Любовь Перуница
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 5 – Два образа
Боже, какой сложный день. Дайте кто-нибудь яду? А лучше выходной с Анной... тьфу ты, с женщиной. Зверев, ты помешался на этой девчонке?
Рабочий день закончен, поручений нет, а я кручу в руках телефон и ловлю себя на абсурдной мысли: а не придумать ли мне какой-нибудь предлог, чтобы задержать ассистентку на рабочем месте?
Внезапно телефон завибрировал. На экране уведомление от старого друга – Адама. Перезваниваю.
– Здорово, друг. – Не очень приветливо.
– Привет, Марк, ты чего кислый? Весь в делах, небось. Вечером свободен? – Голос в трубке уводит меня от размышлений о завтрашнем дне.
– Нууу... – Тяну нерешительно, посматривая, как Анна убирает ноутбук в свою сумку. – Смотря, что предложишь.
– Отлично. – Безапелляционно, словно он уже все придумал и решил. – Встречаемся на парковке в Башнях, в восемь. Везу тебя в одно место. Шоу, девочки, кальянчик. Развеемся по-мужски. Может, кто и приглянется. Соглашайся сразу, билеты на двоих.
Ну вот, а я о чём говорил? И ведь возражений никаких не примет.
Анна вопрошающе смотрит на меня, ждёт, когда я закончу разговор и скажу, что на сегодня она свободна.
А и черт с ним, отдамся в его опытные руки, умеющие развлекаться как положено. Может, хоть немного отпустит.
Развеяться после трешовой новости с Еленой и предстоящего фарса с «женой» – самое то. Да и с кем-нибудь развлечься на ночь – не худшая идея. Хоть на пару часов забудусь.
– Восемь? Так это же через пятнадцать минут! – Закатываю глаза. – Ладно. Жду на парковке.
Стою, курю, смотрю, как из стеклянных дверей Башен вылетает моя ассистентка. Бежит куда-то, закутавшись в свой длинный уродливый пуховик, почти подпрыгивая. В сторону центра летит. Мне туда же. Иррациональное желание – окликнуть, подвезти – шевельнулось где-то под ребрами. Как будто мы мало времени вместе проводим. Теперь уже закатываю глаза на себя!
Но тут подруливает черный «лексус», из окна высовывается ухмыляющаяся физиономия Адама.
– Зверев! Садись, не задерживай народ!
Адам. Закадычный друг, с которым прошли огонь, воду и первый бизнес. Недавно вернулся из-за бугра на ПМЖ, полон баек и денег. Сажусь к нему на пассажирское сиденье, пристёгиваюсь – он всегда водит как угорелый.
– Куда везёшь?
– В «Вердикт». Слышал?
Слышал. Спорное заведение. Много слухов, никакой конкретики. То ли элитный бордель под прикрытием, то ли театр для извращенцев. Не моё обычно. Но сегодня – почему бы и нет.
На входе – никакого пафоса. Строгий, но вежливый фейс-контроль. Наши имена в списке – нас пропускают. И то, что я вижу внутри... Это поражает.
Гармония. Роскошь. Тишина, нарушаемая только джазом, исполняемым живой группой на отдельной маленькой сцене. Никакой давящей темноты и неоновых мигалок. Столиков – штук двадцать, не больше. Боюсь представить, сколько Адам отвалил. Официантки в черных закрытых фраках с белыми перчатками – умный ход. Всё внимание – на сцене. Ничего не отвлекает.
Садимся, заказываем коньяк и кальян. Адам уже несёт что-то про очередную пассию, с которой не сложилось в Дубаях.
–...А самый смак, брат, – философствует он, – это девочки постарше. У них взгляд понимающий. И с ними не надо играть в эти дурацкие игры типа заботы и выпрашивания секса.
Я киваю, но уже не слушаю. Штору на сцене плавно раздвигают.
И я залипаю. Полностью.
Девушки. Их несколько. Каждая – отдельное произведение искусства. Не голые тела, а эстетика. Блеск страз на полупрозрачных корсетах, вышивка, мерцающая на боках. Длинные юбки из чёрных перьев, которые при каждом движении обнажают на миг стройные ноги в чулках и высоких шпильках. Это не вульгарно. Это выглядит очень изысканно. Дорого. Чертовски сексуально.
Вижу, что и Адам притих. Забыл про свои байки.
И тут мой взгляд цепляется за одну. В дальнем ряду. Она двигается чуть иначе. Не так отточенно, может, с тенью неуверенности, но в этом есть какая-то дикая, животная грация. И её взгляд... Он поражает меня прямо через зал. Готов поклясться, она смотрит в упор! Будто этот танец только для меня.
Всё внутри сжимается. Такое же чувство я испытал тогда в переговорной, когда Анна смотрела на меня, забыв обо всём. Тот же заряд, то же странное, почти физическое притяжение. Эта девушка чем-то смутно напоминает мне её. Может, силуэтом? Но нет, не может быть. У Анны – очки, пучок, бесформенная одежда. Здесь – разметанные тёмные волосы, яркий и дерзкий макияж, губы, зовущие на грех. И этот взгляд... открытый, дерзкий, полный какого-то скрытого огня и секса. Нет, это не она. Просто похоже. Игра света и коньяка.
Но оторваться не могу. Номер длится недолго, кажется, всего пару минут. Потом свет гаснет, музыка меняется, объявляют перерыв.
Сказать, что я впечатлён, ничего не сказать. В штанах тесно так, готов сейчас же взорваться.
Мне нужно проветриться. Или просто уйти от этого наваждения. Взгляд той танцовщицы не выходит из головы. Встаю.
– Куда? – оживляется Адам.
– В туалет. Освежиться.
Иду вдоль стены, в сторону от сцены. Вроде там была вывеска. Туалет где-то здесь, за тяжелыми портьерами. В полумраке зала замечаю, а потом и чувствую, как шторы рядом шевелятся. И вдруг из них буквально вываливается прямо ко мне в руки кто-то.
Ловлю инстинктивно. Чувствую под ладонями гладкий, прохладный шелк, и тонкий запах духов. Девушка, угодившая в мои неловкие объятия, отшатывается, широко раскрыв глаза. В них – испуг и смущение. В темноте я с трудом вижу её лицо и мгновенно узнаю. Это же та соблазнительница!
Какое-то дикое, звериное желание пронеслось в голове – притянуть её ближе, проверить, угадать... Но мысль не успевает оформиться.
Из-за шторы материализуется гора мышц в черном костюме. Такой же здоровяк, как тот на входе, брат-близнец, видимо. Лицо – каменная маска.
– Прошу прощения, сэр, – его голос низкий, без эмоций. Он аккуратно, но неоспоримо заслоняет собой девушку, берёт её под локоть. – Танцовщиц трогать нельзя. Это строгое правило заведения.
Он смотрит на меня не враждебно, но так, что становится ясно – спор бесполезен. Девушка, воспользовавшись моментом, юркнула назад за штору и исчезла.
– Я просто ловил её, она чуть не упала с лестницы, запуталась в шторах, – бормочу я, чувствуя себя нелепо.
– Понимаю. Но правила есть правила. Туалет – в конце коридора слева, – кивает он в сторону и отступает, оставаясь на посту, живой барьер между миром зрителей и тем, что скрывается за кулисами.
Я иду дальше, к умывальникам, утопая в размышлениях. В голове – смесь досады и какого-то щемящего возбуждения. Эта девушка... её взгляд, её испуг... Ох уж эти дурацкие правила: «Трогать нельзя».
Мою лицо холодной водой. В отражении зеркала на меня смотрит голодный зверь, с тенью раздражения в глазах. Зачем я вообще сюда поехал? Чтобы ещё больше себя довести до напряжения? Ясно же, в таких заведениях девочек просто так не снимешь, разве что из посетительниц.
Прикинул на вкус эту мысль и стало как-то не по себе. Нет. В голове был один доминирующий образ. А теперь два. И ни одна, даже самая шикарная дама, не подойдёт под них.
Возвращаясь к столику, бросаю взгляд на сцену. Шторы сомкнуты. Та девушка ещё вернётся? Если нет – и слава Богу. Потому что смотреть на неё и знать, что «трогать нельзя» – хуже пытки.
– Ну что, залип окончательно? – Усмехается Адам, подливая коньяк. – Вижу, понравилась. Жаль, здесь не снять. Говорят, они вообще не для этого.
– Да пошёл ты, – бурчу я, отпивая. Но внутри всё ещё колотится.
Глава 6 – Рука помощи
– Серьёзно? – Алла ошарашенно выпучивает на меня глаза. – Это был он?
– Да. Ты представляешь, я совсем не заметила, как он вышел из-за столика. И влетела не в ту штору. И попала прямо к нему в руки. Чёртова куриная слепота! Дурацкие очки. Он, полюбому, узнал меня. Боже, что он обо мне подумал? – Паника охватывает мои мысли так, что даже дыхание сбивается, а руки дрожат.
– Да ничего не подумает, перестань. Ты всё-таки не шлюха какая-то. Даже если и танцовщица – и что? Разве за вторую работу принято увольнять?
– Ну, у меня ненормированный рабочий день… – начинаю неловко придумывать причины, накручивая себя сильнее.
– А почему бы не рассказать начальнику правду?
Я задумалась. На минутку представила, как подхожу к нему и начинаю разговор о том, что мы столкнулись, что я не работаю танцовщицей на самом деле, а лишь разок помогла… Даже в моей голове это звучит неправдоподобно. Воображение сразу подсовывает нелицеприятные диалоги и картинки, начиная от его ора и увольнения, заканчивая грязными приставаниями… Нет. Разговора не будет.
– Он тиран и деспот. Я не хочу ему ничего рассказывать и доказывать. Это моё личное дело. Узнал? Не устраивает? Пусть увольняет. Пофиг. – А в душе всё воротит от этой мысли. Мне нравится работать в этой компании. С этим грубияном. И пусть его требования жёстки, и Марк часто перегибает палку – меня устраивает почти всё.
– Ну, мать. – Аллу явно забавляют мои душевные терзания. – Ты либо крестик сними, либо трусы надень. Скоро Новый год, стоит немножко верить в чудо. Кстати, ты вообще ко мне по какому делу пришла?
Несмотря на очень поздний вечер, мы с Аллой вышли из клуба после окончания её выступления и медленным шагом, с горячим кофе в руках, прогуливались по набережной в центре города.
Падали редкие снежинки. Снег под ногами хрустел. Ярко освещённая набережная создавала чувство уюта и безопасности.
– Ну, мне очень нужна твоя помощь как стилиста.
Алла, на самом деле, девочка хорошая, жизнерадостная и очень отзывчивая, этим она мне и понравилась во время нашей учёбы. Несмотря на дерзкие ночные танцы, она как-то ещё успевает заниматься любимым делом – модой. Работает стилистом, онлайн подбирает образы. И надеется, что когда-нибудь сможет всё-таки расстаться с танцами.
Но что-то мне подсказывает, что там её держит не только заработок. Когда я её прямо об этом спрашиваю, улыбка искренняя и радостная превращается в горькую усмешку. И она качает головой, будто пытаясь сбросить мрачные мысли. «Не переживай, всё нормально. Не бери в голову». Обычно так она говорит.
– Мне нужно прикинуться его женой.
– О-о-о, так у вас уже бэкграунд есть, прикидываться почти не нужно, – хихикает подруга. – Я видела из-за кулис, как он на тебя посмотрел, когда взглянул в лицо.
– Прекрати, ничего нет, не будет.
– Ну, это мы ещё увидим. Так что нужно-то?
– Меня нужно одеть согласно нашей легенде, создать образ жены успешного предпринимателя.
– Ну, так это проще простого. А самой бы чего хотелось в будущем образе?
– Ну, знаешь, что-то… непритязательного, спокойного. Чтобы особо не выделяться.
– Не-не-не, дорогая, – перебивает меня Алла. – Так не пойдёт. Жена у такого мужчины должна быть тоже на все сто баллов. Знаешь, он очень красив, сексуален. Я уверена, что жену он выберет себе соответствующую, которая около него раскрывается, как цветок. – Подруга пристально на меня посмотрела. – Нам бы сгладить разницу в возрасте. Мне кажется, если бы он поулыбался, рассмеялся, он бы выглядел помоложе. А ты, если тебя принарядить правильно, можно, хмм… скоректировать твою невинность.
– Ты знаешь, что ничего во мне от невинности не осталось.
– Я знаю. Но мы здесь, не для соблазнения «мужа», а чтобы ваша пара произвела правильное впечатление на потенциальных партнёров. Правильно? Правильно. Значит, нам нужен верный подбор одежды, косметики, и причёски. И главное – не переборщить, не затмить твою естественную красоту. Не хочется, чтобы ты предстала перед серьезными людьми куклой.
– Хорошо. Покорно отдаюсь в таои руки.
– Отлично. Пришли мне все свои мысли, технические данные легенды. В первую неделю после нового года сходим по магазинам и прочим делам.
****
Ровно через неделю мы с Аллой снова встречаемся, теперь уже днём. Она берёт меня под руку с видом полководца, ведущего войско на решающий штурм.
– Сегодня, солнышко, мы не просто идём по магазинам. Мы идём на войну с твоими страхами и неуверенностью, – объявляет она, и мы сворачиваем в сторону престижного торгового центра.
– Деньги приготовила?
– Да. Марк Игоревич дал мне карту для оплаты покупок.
Пока мы гуляем по ТЦ, я чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Эти пространства, залитые светом, зеркала от пола до потолка, безупречные продавщицы, оценивающие тебя одним беглым взглядом – всё это чуждая атмосфера. Моя рука непроизвольно тянется протереть запотевшие очки, но Алла ловит её.
– Не надо. Сегодня ты смотришь на всё моими глазами. Расслабься и доверься.
Первая остановка – бутик с одеждой. Выбираем платья. Не пышные вечерние, а те, что Алла называет «коктейльный шик с налётом интеллекта». Она перебирает вешалки со скоростью пулемётной очереди, отбрасывая в сторону то чёрное, то насыщенно-синее, то глубокое бордо.
– Вот, примерь это, – она вручает мне платье футляр из плотного шёлка цвета тёмного изумруда. Фасон простой и строгий: V-образный вырез сзади, длинные рукава, юбка чуть ниже колена. Ничего лишнего. Но тяжелая ткань красиво струится по бедрам.
Выхожу из примерочной и ловлю её одобрительный взгляд.
– Да. Это оно. Цвет твой. Подчеркивает глаза, даже сквозь стёкла. Но это на вечер. Теперь ищем дневной образ. Что-то более расслабленное.
Дальше – светлый костюм из мягчайшей шерсти, брюки клеш и джемпер с вырезом лодочка делают меня домашней и уютной.
Не обходится и без стильной зимней дубленки, на ценник которой я боюсь смотреть.
– А обувь? – спрашиваю я, с тоской глядя на ряды невероятных шпилек.
– Никаких страданий, – качает головой Алла. – У тебя и так ноги длинные и красивые, ни к чему их портить и рисковать. Берем вот эти замшевые ботинки для улицы и классические лодочки на низком устойчивом каблуке.
Потом косметический отдел. Алла, к моему удивлению, выбирает не яркие цвета, а сложные нейтральные оттенки: маслянистые тени с лёгким шиммером, помаду не алую, а цвет «пыльной розы», как она говорит.
– Цель – не раскрасить, а выделить то, что есть. Твои скулы, форму губ. Чтобы он смотрел и думал: «Чёрт, а она и правда красивая», а не «О, какой макияж».
– Ты же помнишь, что это не для босса? – Осторожно осаживаю подругу.
– Да, да. – Отдается ворчание в ответ.
После бутика с одеждой, пока я оплачиваю покупки на кассе, Алла задумчиво постукивает ногтями по стойке.
– Так… Одежда для легенды – есть. Обувь для уверенности – есть. Оружие массового поражения – нет.
– Какое ещё оружие? – настороженно спрашиваю я.
– Бельё, дорогая. Невероятное, красивое, неудобное и чертовски сексуальное бельё.
Меня будто кипятком обдаёт.
– Алла! Это же просто работа. Деловая поездка. Там не будет… этого. – Произношу и краснею, как девчонка.
– А я и не говорю, что будет, – парирует она, уже заворачивая за угол к неприметному, но очень известному бутику. – Но если у тебя не будет секса – ничего страшного. А вот если будет, а ты окажешься в хлопковых трусах с застиранными бантиками – это, детка, будет полное фиаско. Мы страхуем твою репутацию сразу на всех фронтах.
Внутри магазина пахнет тонким дорогим парфюмом. Я чувствую себя шпионкой на вражеской территории. Алла же, как рыба в воде, методично отбирает комплекты.
– Это – на случай решительного наступления. Это – для тонкой игры. А это просто красиво. На твою кожу этот оттенок кофе с молоком будет смотреться божественно.
И я с кучей вешалок тащусь в примерочную.
Я машинально беру в руки невесомый треугольник кружева и шёлка. Мысль о том, что Марк может это увидеть, вызывает внутри смертельный ужас, а перспектива о возможном сценарии с интимом – пьянящий восторг. Отгоняю мысли и откладываю только один комплект. Так… На всякий случай.
И тут меня осеняет.
– Стой. А купальник? Мы же едем в банный комплекс. Там баня, бассейн…
Алла замирает с кружевным бельем в руках цвета спелой вишни.
– Блин. Ты права. Забыла про технические подробности сценария. Ну что ж, исправим. Ищем купальник. Но, – она грозит мне пальцем, – не спортивный, а «я-просто-непринуждённо-загораю-у-собственного-бассейна-на-вилле». Поняла?
Через полчаса я стою перед зеркалом в раздевалке, оценивая отражение. Купальник цвета ночного неба. Цельный, но с безумным вырезом на спине и тонкими бретелями, которые завязываются на шее. Он не кричаще откровенный. Вроде и скрывает всё, что нужно, но каждый его изгиб изделия словно говорит: «Под этой тканью скрывается нечто восхитительное».
– Ну как? – доносится голос Аллы из-за двери.
– Он вполне ничего, – выдавливаю я, краснея даже в пустой кабинке.
– «Вполне ничего» нас не устраивает! Выглядишь ли ты так, будто твой типа муж, увидев тебя в этом, захочет растерзать?
– Алла!
– Это риторический вопрос, не отвечай. Покупаем.
Выходя из бутика с ещё одним изящным пакетом, я чувствую, как грань между «работой» и «опасной игрой» становится призрачно тонкой. Это белье и купальник – уже не просто предмет гардероба. Это обещание. Себе. Или ему? Я даже сама не знаю.
Последний и самый страшный пункт – оптика. Я привыкла к своим очкам как к щиту. Снять их – всё равно что выйти на улицу голой. Но Алла непреклонна.
– Никаких стекол, закрывающих пол-лица. Только ультратонкая металлическая оправа, почти невидимая. Или линзы. Выбирай.
Я в панике. Перспектива вечно поправлять очки из за непривычки или долгий дискомфорт в глазах? Но мысль о том, что я могу споткнуться на важном ужине или, хуже того, не разглядеть выражение лица владельца Жар Птицы и его жены, заставляет меня скрипя сердце согласиться на линзы.
Фу. Ощущение инородного тела в глазу сводит с ума первые полчаса, но зрение становится кристально чётким. Я вижу каждую веснушку на лице Аллы, каждую пылинку на зеркале. Это одновременно пугающе и восхитительно.
– Ну? – она смотрит на меня, сложив на груди руки.
Я поворачиваюсь к зеркалу в салоне оптики и замираю. В отражении на меня смотрит незнакомая милая девушка. Строгая, собранная, с умным, спокойным взглядом. В её глазах нет прежней растерянности, она не скрывается за броней.
– Вау. Это… я? – глупо спрашиваю я шёпотом.
– Это ты, дорогая, – улыбается Алла, радостно хлопая в ладошки и подпрыгивая на месте. – Настоящая. Просто дай себе шанс ей быть. Боже, ты не представляешь, как долго я ждала этого момента! Моя подруга превратилась из гадкого утенка в прекраснейшего, я бы даже сказала, ебейшего лебедя!
Мы выходим на улицу, засыпанную вечерним снегом. Я несу несколько дорогих пакетов, но тяжесть в руках не идёт ни в какое сравнение с невероятной лёгкостью внутри. Страх никуда не делся. Но к нему прибавились предвкушение и дикое, безумное желание увидеть завтра на лице начальника не презрение или безразличие, а хотя бы тень шока, что сейчас отражается в моих собственных глазах.
Глава 7 – Часть легенды
Девятое января. Раннее утро, серое и до жути холодное. Большинство людей сегодня только начинают выходить и ливьешной комы. Но не мы.
У нас сегодня начинается корпоратив в «Жар-Птице». И я надеюсь, что все пройдет гладко. Все должны быть веселы, задорны и полны новых сил. Как раз, чтобы сделать классные показатели в январе.
Стою у подъезда Анны со стаканчиком обжигающего черного кофе и жду. Надеюсь, те безумные счета из магазинов, от которых волосы на затылке шевелятся, стоят того. Ну, хотя бы ассистентку порадовал, надеюсь. А мысль словно как блоха скачет от мыслей о деле к страстным картинкам об Анне в белье, непременно сексуальном, чтобы кружева и тонкие тесемочки.
Боже, Марк, о чём ты думаешь? Девчонка совсем. Юная, неопытная, зажатая. Соберись.
Дверь подъезда открывается, и на холодный воздух выходит девушка. Сочная и красивая. И это вау.
Я не сразу узнаю в ней свою помощницу. И если раньше я переживал, что либо она будет выглядеть как пугало в брендовых шмотках, либо переборщит с косметикой, то теперь я беспокоюсь за свое самообладание.
Красивые молочные мягкие брюки, подчёркивающие длину ног и изгиб бедер, короткая дублёнка, из-под капюшона которой выбиваются каштановые волосы. Они не собраны в её вечный тугой пучок, а мягкими волнами спадают на плечи. Никаких очков. С собой она несёт небольшую спортивную сумку. Элегантно. Дорого. Макияж явно есть, но он такой легкий, незаметный. Я бы не сказал, что он её как то молодит или старит. Просто выделяет лишь её достоинства. Оказывается, у нашей мышки есть лицо. И глаза – большие, светлые, сейчас немного растерянные. И приоткрытые нежные губы…
Я бы этот рот…
В горле резко пересыхает. От того, какая она пьянящая. От резкого контраста. Вот что значит: деньги делают из мыши человека. Покупают уверенность, стиль, обманчивую ауру неприступности.
Но я ловлю себя на другой мысли. Её походка, манера держать голову, этот силуэт – чёрт, это до боли знакомо. Где я это видел? Мысль, быстрая и скользкая, пытается вынырнуть из памяти, но я не успеваю её поймать. Анна уже почти у машины, её ботинок поскальзывается на раскатанной детьми полосе. Она ахает и феерично летит вперёд, прямо ко мне в руки. Дежавю.
Ловлю её инстинктивно. Чувствую под ладонями мягкую дублёнку, запах её новых духов – что-то холодное, цветочное. Она вжимается в меня на секунду, вся напряжённая, а потом отскакивает, как обожжённая.
– Простите, – срывается у неё шёпотом. Глаза широко распахнуты, в них паника и стыд.
– Не за что, – отвечаю я голосом, который звучит странно хрипло. – Осторожнее.
Она кивает не глядя и быстро забирается на пассажирское сиденье, прижимая к себе сумку, будто щит.
Забираю и закидываю к своей в багажник. Машина пустая. Не на коленях же везти…
Едем в полной тишине. Только мотор гудит и дворники шаркают по стеклу, сметая назойливые снежинки. Я краем глаза рассматриваю её профиль, чёткую линию носа, длинные и густые ресницы, которые теперь ничто не скрывает. Меньше всего сейчас Анна похожа на рабочий инструмент.
Моё сердце стучит где-то в висках, как назло. В салоне становится жарко и мне неловко от её близости. Чувствую, как между нами срабатывает какое-то странное притяжение, почти физическое. Очень хочется протянуть руку, коснуться её пальцев, сжатых в кулак на коленях. Проверить, реальна ли она.
Усилием воли сжимаю руль крепче. Кожаный обод поскрипывает под пальцами. Как теперь не съехать с катушек рядом с ней? Как забыть, что через пару часов нам предстоит изображать влюбленную пару? Что мне придётся касаться её, обнимать, возможно, целовать на глазах у всех?
– Тебе идёт, – наконец выдавливаю я, чтобы разрядить витающее напряжение.
– Спасибо, – голос тихий, но ровный. Она смотрит в своё окно на заснеженную трассу и покрытые инеем деревья. Вид, действительно, как в сказке.
Я включаю радио. Тупая попса заполняет салон, но не спасает. Навязчивые мысли крутятся вокруг образов о том, как она будет выглядеть в купальнике у бассейна или в сауне. Как будут стекать капли воды по нежной коже. Как будет облегать эту новую, незнакомую фигуру платье на ужине…
Чёрт. Я сжимаю руль так, что пальцы болят. Нужно думать о контракте. О Свиридове. О деле. А не о том, будут ли под платьем чулки…
Нда. На лицо проблема.
Проблема в лице девушки, которая сидит в полуметре от меня и, кажется, не дышит. Которая за одну неделю превратилась из призрака в самую яркую и желанную женщину, что я видел за последние годы.
Музыку сменяет бодрый джингл радиостанции, которую я включил наугад.
“На одной волне с тобой! В эфире – ваш утренний кофе и «Будь в тонусе!». У микрофона Алекс Воронов!”
Голос ведущего, слишком жизнерадостный для этого раннего часа и моего состояния, режет слух. Моя рука уже тянется к кнопке, чтобы выключить эту назойливую трескотню.
– Можно не переключать?
Я замираю, глядя на дорогу. Анна продолжает, более робко, запинаясь:
– Просто… он интересно шутит иногда. Но если мешает, конечно…
– Ничего не мешает, – глухо отвечаю я, убирая руку. Пусть бубнит. Лишь бы не эта давящая тишина.
Ведущий как раз переходит к теме:
«...И сегодня у нас на повестке дня животрепещущее: «Как мою маленькую ложь раскрыли». Дорогие друзья, все мы немножко фантазёры. А иногда, наши маленькие преувелечения или преуменьшения выходят нам боком, или нет? Рассказывайте свои смешные, а может, и не очень, истории о маленькой или большой лжи. А после небольшой паузы, пока вы присылаете ответы, мы поговорим о чудесных историях, где ложь создавала, представьте себе, интересные и даже счастливые события. Ждём ваших сообщений!»
– Гляди-ка, – не выдерживаю я, – прямо наша история.
– Да, – ещё тише с улыбкой отвечает Анна.
Дорога петляет, образовалась колея и снежная каша. Я не могу отпустить руль, не могу даже повернуть голову, чтобы увидеть её выражение лица. Это и к лучшему. Но кое что нужно сделать…
– Нам надо обсудить некоторые нюансы, – говорю я, глядя в светлеющее небо. – И сделать финальный штрих. Для легенды.
– Я слушаю, – её голос собран, деловит. Почти как в офисе. Но это «почти» я ощущаю кожей.
– Легенда простая. Мы женаты три года. Познакомились в вашем вузе. Без лишних деталей – чем меньше, тем правдоподобнее. Ты увлекаешься маркетингом и социальными сетями. Всё почти что правда. Можешь поддержать разговор с Ольгой Семёновной на эту тему. Она тоже вносит определенный вклад в продвижение их комплекса.
– Хорошо.
– Второе. Никаких нежностей на публике. Только необходимый минимум: рука на талии, может быть, взгляд. Если потребуется – сдержанный поцелуй. Реагируй соответственно. Без театральщины.
Я говорю это больше для себя. Чтобы установить границы.
– Понимаю.
– И третий момент, самый важный. Если почувствуешь, что тонешь, что не знаешь, что ответить – переводи разговор на меня или на продукт. Ты там не актриса, ты – мой главный помощник. Твоя задача – помочь заключить контракт. Всё остальное – антураж. Поняла?
– Поняла. Я выучила всю продуктовую линейку. И историю бренда. У меня всё получится.
Мне нравится уверенность, которую я раньше в ней не слышал. Твёрдая, профессиональная позиция специалиста. От этого становится одновременно спокойнее и тревожнее. Кто эта девушка, которая так легко примеряет маски? Тихая мышь, или хладнокровный специалист?
На радио ведущий зачитывает первую историю про мужа, который три года притворялся, что любит футбол, а на деле смотрел сериалы в гараже. Глупая история. Несмешная. Но она улыбается. Незаметно, только глазами. Очень мило и искренне.
Я сжимаю руль. Дорога становится только хуже. А до «Жар-Птицы» ещё ехать и ехать. И с каждым километром эта девушка в полуметре от меня становится всё меньше «ассистенткой» и всё больше – той самой «ложью», которая вот-вот должна создать «интересное событие».
И самое хреновое в этой ситуации, я всё меньше уверен, что смогу контролировать и её, и себя, когда это событие начнётся. Ощущение пиздеца подкрадывается.
Дорога требовала всего моего внимания, руки прилипли к рулю. Но одна мысль не давала покоя.
– Возьми, пожалуйста, пакет с заднего сиденья, – сказал я, кивнув в сторону небольшого свертка из ювелирки. – Там кое-что для тебя.
Анна обернулась, достала его. Развязала шнурок. Внутри, на чёрном бархате, лежали украшения. Лаконичный кулон с бриллиантовой пылью, тонкий браслет и обручальное кольцо.
– Вау, – тихо выдохнула помощница, взяв в руки кулон. Он был изящным, слегка выпуклым в форме сердца из белого золота с едва заметным рядом мелких камней. – А это точно необходимо?
– Моя женщина должна быть с украшениями, – отрезал я, глядя на дорогу. Голос прозвучал резче, чем я планировал. – Иначе какой я муж и бизнесмен? Всё должно быть безупречно.
Это был комплект, который я купил для Елены слишком заранее, за месяц до нашей годовщины. Не успел подарить. А потом всё пошло под откос, и дарить его стало бессмысленно. Кулон и браслет так и пролежали в сейфе. Но кольцо пришлось купить новое.
– Надень, – приказал я, не глядя.
Краем глаза смотрю, как её пальцы – тонкие, с аккуратным маникюром дрогнули. Аня надела кольцо, оно сидело на безымянном пальце чуть свободнее, чем должно было.
– Подходит, – констатировала девушка без эмоций. Но щеки пылают, а глаза горят.
– Отлично. Кулон и браслет – надевай по ситуации. Чтобы выглядело естественно.
– Хорошо.
Она закрыла пакет, положила его на колени. Теперь на её руке сверкает обручальное кольцо. Символ брака, которого нет. Лжи, в которую мы сейчас погружаемся с головой.
Свое кольцо надел ещё вчера. Металл был холодным и непривычно утяжелял палец.
Спустя три часа дороги, мы, наконец прибыли на базу. Остальные подъедут на автобусе через несколько часов, уже после обеда. Мы приехали пораньше, чтобы пообщаться с владельцем комплекса более плотно.
У ресепшена просят документы. Вот не подумал. Это прокол.
– О, к сожалению моя жена, забыла паспорт, такая рассеяна в последнее время. – Пытаюсь обольстительно врать девушке за стойкой. – Мы персональные гости Аркадия Николаевича. Может сможем обойтись без подтверждения.
Помяни черта, а вот и он. Идет к нам, раскрыв руки для объятий.
– Марк Игоревич! И его чудесная супруга…
– Анна Романовна, можно просто Анна. – Аня приветливо улыбается Аркадию.
– Замечательно! Ждем вас, ждем. Скоро будет обед, после чего приглашаем вас на экскурсию. Вас уже заселили?
Будущий партнер широко улыбается, поворачиваясь к ресепшену. Пользуясь моментом, встреваю.
– Только прибыли, да вот незадача, жена по забывчивости оставила паспорт в другой сумке, она у меня такая рассеянная. – Затылком чувствую буравящий взгляд.
– Ерунда, Эльвира, оформи так! Люди с дороги, устали. Пусть располагаются без лишнего головняка.
Получив ключи и информацию по обеду, направляемся с помощницей к лифту. Только двери за нами закрываются, как она поворачивается ко мне.
– И ничего я не забывчивая. – Сдувается прядь и воинственно ставит руку на бок.
– Маленькая ложь, для детализации образа…
Открыв номер ключ картой, я прохожу вперед, а сзади раздается вздох. Да, номер шикарный. Двухкомнатный люкс. Огромная кровать, тяжелые бархатные шторы, резная мебель. Все как я и предполагал. Но Анну привычный для меня вид очень впечатлил.
– Я наверное… буду жить во второй комнате, на диване.
– Нет уж! – Перебиваю. Вижу как от моего возражения подскакивает, пугаясь. – В смысле… Спи на кровати. Я ночь как нибудь на диване переживу.
Про себя думаю, что надеюсь смогу устоять.
