Текст книги "Не остуди своё сердце"
Автор книги: Любовь Матвеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
ЖМЕРИНКА
«То ж смешно, да не то ж нашло»
(русск. пог.)
Станция Жмеринка… Раньше здесь проходила масса поездов дальнего следования, теперь – один, «Москва – Одесса». На платформе десятки желающих заработать – предлагают готовые обеды, копчёную рыбу, фрукты. Только покупателей немного – дорога близится к концу, ещё не истощены свои запасы. Мне тоже ничего не надо, но прогуляться я не прочь – продолжительные остановки редки, надо размять ноги. Выхожу, достаю фотоаппарат, снимаю обильные дары украинской земли в руках торговок: пельмени, вареники, блины, пироги и пирожки из необыкновенно белой муки, рыба варёная, сушёная, копчёная и жареная, груши, яблоки, малина – глаза разбегаются! И собаки – попрошайки, что сидят у дверей вагонов, упитанные, я и их снимаю. Люблю братьев наших меньших!
Неожиданно какая-то старуха с клюкой начинает махать своей палкой и натравливать на меня народ:
– Смотрите – фотографирует! Ты зачем фотографируешь? Собак снимает! А потом напишет невесть что в газетах!
– Что вы, женщина! Я радуюсь, что всего у вас довольно, да всё такое красивое! Наверное, и вкусное! И даже собаки сытые!..
Женщина продолжает меня поносить, вокруг неё сбивается кучка недовольных, и я позорно смываюсь назад в вагон, и даже меняю внешность – кто их знает, этих отчаянных украинцев – на что они способны?
А так в дороге всё прошло без эксцессов…
Ласкаво просимо
«Тати не жнут, а погоды ждут»
(русск. пог.)
«ЛАСКАВО ПРОСИМО В МИСТО-ГЕРОЙ ОДЕСУ» – первое, что читают пассажиры, прибывающие в город Одессу, выходя из вагонов на перрон. Городские власти хоть и не подкрашивают их яркой краской, не подновляют, но и не торопятся снять. Всё-таки «город-герой» звучит лестно! Мы возмущаемся, мы недовольны системой образования, но мало думаем, какую молодёжь сами вырастили. Если раньше вокруг нас частенько звучали гордые слова «патриотизм», Родина», «достоинство», «человеколюбие», «бескорыстие», «целомудрие», «романтика», «милосердие», то теперь их совсем не стало в нашей жизни.
Спросите ваших детей, где находится Австралия, сколько континентов на планете Земля, с кем воевал Пётр Первый, как звали последнего царя – не ответят. У нас в Казахстане я часто задаю молодым вопрос:
– Назови столицу Украины, сейчас только о ней по телевизору и говорят?
– Белоруссия – говорят… А то «Башкирия» скажут…
Некоторые даже считают, что Пугачёв – муж Пугачёвой, а Чапаев и Чкалов – писатели, что «Волга» – это автомобиль, про реку никогда не слышали, что Австралия находится в Америке. А имена Джека Лондона, Жюля Верна, Марка Твена, Диккенса, Стивенсона, Голсуорси просто никогда не слышали… Тёмные, неграмотные, жалкие люди… Чему их учили в школе? Казахстанских школьников, например, учили – сколько зубов у коня Аблай-хана?… Загляните в современные учебники и ужаснитесь!
При этом мещанство, которое раньше поносили, процветает! Люди берут огромные кредиты, лишаются собственных квартир, чтобы… сделать евроремонт! Свои библиотеки – Пушкина, Тургенева, Достоевского, Чехова, выносят на помойки – книги это несовременный интерьер… Как у них руки не отсохнут? За что получают зарплату наши учителя? Между тем, мы видим, как они измотаны новой системой, не дающей элементарных знаний… Э-ле-мен-тар-ней-ших…
Если раньше, худо-бедно, все родители поголовно заканчивали, в крайнем случае техникум, а их дети в дальнейшем – институт, то теперь наблюдается обратная картина – у грамотных родителей вырастают неграмотные, не ориентированные на дальнейшее самосовершенствование, дети. КАКИЕ-ТО «колледжи» им КОЕ-КАК дают КОЕ-КАКИЕ знания на овладение КАКОЙ-НИБУДЬ примитивной профессией, спроса на которую нет. Идёт полная деградация общества. Что стоит в пустую голову посеять зловредные для общества семена? И сеют… Сколько наших граждан выехало из страны, чтобы воевать в рядах ИГИЛ? Кто они, эти уехавшие люди? Наши пустоголовые дети!
Они путаются, когда и с кем была Великая Отечественная война, кто такой Гитлер и Мусолини, ничего не знают о концлагерях, так что стоит в такие головы посеять семена фашизма? Будем же бдительными, а прежде всего вооружим своих детей знаниями, чтобы они сами могли отделить зёрна от плевел!
– Вы знаете, что во время войны Одессу переименовывали, и она звалась Антонеску? – спрошу я немного позже не одного молодого, и иногда и не очень молодого, одессита. Они ничего об этом не знали, как и того, кто такой – Антонеску. А был это румынский диктатор, прихвостень Гитлера. Вижу на афишах – прибывает на гастроли «Машина времени»… Молодёжь стоит за билетами…
Опять не самые глупые учителя будут сеять семена нигилизма и раздора в пустые головы…
Тряхнуть стариной?
«Не робей, воробей, держись орлом!»
(русск. пог.)
А что, не тряхнуть ли стариной? Не раскрутить ли гостиничный романчик, как бывало? Давненько я не практиковалась… Так и навыки утратить можно! Я приехала издалека в Одессу, поселилась в комнате отдыха при вокзале, хищно огляделась: где мой будущий трофей? А вот подходящий объект… Высокий мужчина подошёл к стойке администратора оформляться после меня… Я отхожу от стойки с ключом от номера… Улыбнулась ему – закинула крючок, мужчина удивился…
– Ваш адрес проживания? – спрашивает меня дежурная администратор, разглядывая мой паспорт.
– Казахстан, город Петропавловск, улица Победы…
– «Победы?…» – иронично хмыкает дежурная. Вероятно, я в её глазах – «колорадо», «ватник»… Захожу в номер, с удовольствием включаю телевизор. Соскучилась без новостей, да и вечер большой, занять нечем. Но и слушать по телевизору нечего. Повсюду на каналах украинская речь, которая не намного понятнее английской, но есть каналы и на русском языке.
В номере, самом дешёвом, за двести пятьдесят гривен – три кровати, телевизор, холодильник. «Удобства» – душ, туалет, умывальник – через коридор. Всё как в былые времена… Хоть я уже неделю, как выехала из дома, чувствую себя вполне в своей тарелке – поездила в своё время по стране! Сходила, помылась в душе с дороги, включила телевизор… – одна из моих зависимостей… Но смотреть особо нечего – почти всё на украинском языке. Я его не понимаю. Утром иду по коридору в свой номер после умывания – открылась дверь соседнего, вышел тот самый мужчина, которого я наметила целью своих атак, с полотенцем через плечо.
– Доброе утро! – приветствую его, как знакомого.
– Доброе! – ответил он и улыбнулся. Тоже приехал откуда-то, оторван от своих корней, одинок… – Вы надолго сюда?… – спрашивает. Ого, это уже обнадёживает!..
– Да нет, на несколько дней… – и мы разошлись.
День обещал быть напряжённым – ведь я приехала всего на четыре дня, надо было много где побывать, много увидеть, найти родню. К тому же – Одесса!.. Здесь прекрасные театры, литературные музеи, есть где проводить вечера! Денёк, и правда, оказался напряжённым, я многое успела, даже набрала каштанов под деревом прямо у вокзала, прибежала отдохнуть перед спектаклем «Весёлая вдова» – люблю оперетту! Когда вышла отправляться в театр музыкальной комедии, посоветовалась с дежурной администраторшей:
– Не пригласить ли мне в театр соседа, а то уже темно – как возвращаться буду? Опасно! Он у себя?
– У себя, только что пришёл. Весь день отсутствовал…
– А-а, наверное, работал, устал, тогда ему не до театра! – и я отправилась одна. Спектакль меня не разочаровал, как и сосед. На другой день он сам постучал, зашёл. Мы познакомились, а через пятнадцать минут уже болтали, как закадычные друзья.
Виктор Петрович из Хабаровского Края, механик-инженер. У нас нашлись общие темы, ведь я не однажды бывала в тех местах в командировках. Называю ему один, другой, третий населённые пункты – всё ему знакомо, это его малая родина. Сам он из Верхнебуринского района, моложе меня лет на пятнадцать, но это ничего… Охотник… Да ведь и я охотница!.. Один охотник расставляет силки для другого… Пикантно!
Судя по всему, Виктор Петрович не только интересный мужчина, но прекрасный человек и семьянин. Вот только не до случайных романов ему… Приехал в Одессу спасать свою жизнь! Много лет он не обращал внимания на родинку на плече, которая постоянно попадала под лямку охотничьего рюкзака. Неделями слоняясь по тайге, подвергаясь самым разнообразным рискам, с ЭТОЙ СТОРОНЫ он опасности не ждал, а она пришла… ОЖИЛА родинка, и ЗАЖИЛА собственной жизнью…
Когда удалили её врачи – была она величиной с копейку, а заодним вырезали половину желудка и половину кишечника – метастазы… Выехал сюда, на другой конец страны, в пятницу, тринадцатым вагоном, и место его было тринадцатым…
– Я в приметы не верю, верю в своё выздоровление! – говорит мужественный человек. – Медицина мне не помогла, а вот средства и способы лечения местного знахаря, Сербулла Николая Матвеевича, проживающего в Одессе по улице Бунина, мне значительно облегчили жизнь, поправили здоровье, дали надежду. Он от меня не отказывается, и предложил переселиться прямо к нему, чтобы вплотную руководить моим выздоровлением, в котором он не сомневается. Николай Матвеевич не какой-то тёмный человек, он бывший врач. Сейчас ему девяносто четыре года, он вполне в форме. А то, бывает, некоторые люди берутся лечить, а себе помочь не могут – таким я не доверяю.
На том мы и попрощались с Виктором Петровичем – он отправлялся жить на улицу Бунина, к своему спасителю. Я искренне пожелала ему выздоровления, и подумала: не судьба…
ИДА
«Что про то говорить, чего не можно воротить»
(русск. пог.)
Ида была очень красива, но впервые вышла замуж уже в сорок лет. И хоть муж Яков Яцуков оказался достойным человеком, рожать детей было поздно. Мужу тоже было сорок, работал прорабом в строительном институте, где подвизалась и Ида. Прожили они больше одиннадцати лет, муж умер. Умер странной смертью – поехал под Одессу, в свою деревню повидаться с роднёй, которая любили выпить. Видно, выпили и по случаю приезда, но что – неизвестно. И муж Иды умер мгновенной смертью. ЯКОВ умер ЯКОБЫ от инфаркта.
– Я его не хоронила, – вспоминала Ида, – мне его тело просто не отдали, похоронили его там же, на родине. Дочь Якова от первого брака посоветовала мне не связываться с тамошней роднёй – опасно. А потом оказалось – несколько лет получали за него пенсию, как за живого…
Ида сделала ещё попытку обзавестись семьёй – но на этот раз неудачно. Через год они разошлись. От института, где работала Ида, ей дали однокомнатную квартирку в центре Одессы, на улице Троицкой. Сюда я и прибежала в первый же день пребывания в Одессе, чтобы повидать свою двоюродную сестру Иду. Что-то она перестала отвечать на мои звонки из Петропавловска…
Вот улица Троицкая, нужный дом, я узнаю дверь квартиры Иды, но ответом на все мои звонки и стук – молчание. Жива ли сестра, ведь скоро ей будет уже девяносто… Звоню соседям, и узнаю – жива! Забрали её добрые люди, чтобы досмотреть… А в Идиной квартире ими уже делается ремонт…
СПАСИБО доброй соседке Людмиле – она позвонила опекуну Иды, бывшему её сослуживцу и соседу Ивану Семёновичу Нищенко. СПАСИБО судьбе – день был субботний, и он оказался дома. СПАСИБО самому Ивану Семёновичу – действительно, добрый и отзывчивый человек. Чтобы дать мне возможность увидеться с родственницей, он отложил все дела, немедленно прибежал за мной, чтобы сопроводить к сестре, на его новую квартиру, на улице Успенской. Это – не очень далеко, через несколько кварталов.
И вот я обнимаю сестру… Какая она стала маленькая и худенькая! Впрочем, она всегда была миниатюрной. Оказывается, дело не только в этом – недавно Ида переболела тяжёлой формой воспаления лёгких, лежала в больнице, и семья Ивана Семёновича всё делала для того, чтобы помочь ей преодолеть болезнь, покупала дорогие лекарства!
– Живу, как у Христа за пазухой! – сообщила мне Ида. Похоже, она говорила правду – у неё отдельная комната, рядом – кухня, где она и возилась, когда я пришла. По всему видно – люди живут в достатке. Иван Семёнович показал мне всю квартиру, напоил чаем и даже взялся готовить для нас обед, пока мы с Идой погрузились в воспоминания давно минувших дней. Здоровье Иды теперь пошло на лад… Мы сфотографировались на память, хоть я надеялась ещё забежать к ним, и попрощались. Я снова попытаюсь увидеться с ней через два дня, принесу ей одну из своих книг и семейное фото, где она совсем молоденькая. Но их мне придётся передать через соседку Валентину – все будут на работе, и открыть дверь а этот раз мне будет некому…
– Вот такие хорошие люди присматривают теперь за моей сестрой, – с удивлением поделюсь я со случайной собеседницей в трамвае.
– А вы напрасно удивляетесь, – скажет она мне. – У нас, в Одессе, так не поступают со стариками, как где-нибудь в Москве, из-за квартиры. – У нас, действительно, хорошо, честно, с любовью смотрят за ними… Такие у нас люди…
По её утверждению, в Одессе живут только хорошие люди…
ДИЧАЕМ…
«Кто дома не гож, тот и в людях то ж»
(русск. пог.)
Из Петропавловска сюда, в Одессу, в шестидесятые годы приехала моя тётя со своими тремя детьми. Со временем все разделились, получилось три семьи. При матери худо-бедно ладили, а когда её не стало, перессорились, и не общались много лет. Кто-то умер, кто-то уехал, теперь остались только девяностолетняя Ида и её сорокалетний племянник – внук родной сестры. Вчера повидалась с Идой, спросила её про Иннокентия – она ничего не знает о племяннике, между тем, как чужие люди уже овладели её квартирой и присматривают за ней. А как они могли бы быть полезны друг другу, ведь мне известно, что и он одинок!
На второй день поехала повидаться с Кешей. Видела его шестнадцатилетним прыщавым подростком, сейчас ему около сорока. Каким он стал?… Я знаю, что парень получил хорошее образование, теперь преподаёт в университете какую-то сложную дисциплину. Нашла нужный адрес, звоню и звоню в дверь подъезда, в ответ – ни звука. День воскресный, время утреннее, должен быть дома!
Странно… Позвонила в другую квартиру, попросила – мне открыли подъезд. Поднялась на третий этаж, звоню и звоню в дверь нужной мне квартиры, в ответ – ни звука. В глазке вроде, промелькнула тень, но не открывают…
Странно… Я начинаю трезвонить во все квартиры на площадке по очереди, за дверьми завозились. Видно, поняв, что я не уйду, открыли и нужную мне квартиру, я зашла. Да, он, Иннокентий! Крупный, красивый, хорошо развитый мужчина получился! Стоит передо мной в тоненьких плавках, брюки надеть не торопится.
Странно…
– Я твоя тётя, вот приехала из Казахстана повидать тебя!
– Я узнал вас.
– Ты почему дверь подъезда мне не открыл?
– У меня звонок домофона отрезан. А кто вам открыл?
– Сорок пятая квартира.
– Ну, я с ними разберусь!..
Странно…
– А квартиру почему не открывал?
– Этот звонок тоже отрезан, ко мне никто не ходит – ОТУЧИЛ!
Странно… Я разуваюсь, хотя в доме грязь и бедлам настолько, что пройти можно только узенькой тропкой посередине, все ящики вывернуты, все дверцы шкафов распахнуты, все вещи свалены кучами.
– У меня ремонт.
– Понимаю. Ну, как ты живёшь?
Иннокентий рассказывает, что бабушка и отец умерли давно, а мать год назад – это я всё знаю, на работе сложно – денег платят мало, с коллегами общего языка не найдёт, товарищей нет и девушки НИКОГДА не было. К одной стал проявлять интерес – тоже преподаватель университета – та не ответила взаимностью, написал донос, и её уволили.
– Мне поставили вчера новый унитаз, пойду, испробую, – говорит он с непосредственностью маленького мальчика, и уходит. Продолжительно и громко испражняется за моей спиной – похоже, у него понос, потом выходит нисколько не смущённый и предлагает попить чаю. После такого музыкального сопровождения?… Я решительно отказываюсь. Дверь в кухню завалена – как он туда вообще проникает? Предлагает меня проводить до остановки. Не хочу напрягать человека – ведь для этого ему надо будет надеть брюки, а сегодня выходной… Он, взрослый мужчина, так и проходил передо мной два часа в тоненьких плавках. Девственное сознание?…
Я ухожу, размышляя – сестра хотела уберечь своё дитя от всего и от всех. Не разрешала общаться с ровесниками – мальчики плохие, девочки корыстные, все люди ВООБЩЕ не заслуживают уважения и доверия, она мыла СВОЕГО мальчика СВОИМИ руками до конца, так и не дав ему повзрослеть и не ОТДАВ никому. Но разве ЭТОГО она хотела?…
Девяностолетняя сестра и сорокалетний племянник… Как они нужны друг другу – ей его сильные руки, ему её умные советы, но непонимание разделяет нас… ДИЧАЕМ…
Ах, водевиль, водевиль, водевиль!
«Тебе смешно, а мне к сердцу дошло»
(русск. пог.)
Чем мне нравится Одесский театр муз-комедии, так тем, что там идёт очень интенсивная театральная жизнь. В эту поездку мне опять не удалось попасть ни в Московскую оперетту, ни в Одесский знаменитый Оперный театр, а вот в одесский театр оперетты я сразу набрала билетов на все мои три вечера – «Весёлая вдова», концерт еврейской песни «Деньги вперёд», и мюзикл «Скрипач на крыше».
Больше всего мне хотелось посмотреть любую оперетту с участием Ольги Оганезовой, запомнившейся мне ещё с предыдущей поездки в начале девяностых годов. Красавица и талантливая актриса, воплощение женственности и обаяния, едва ли не превосходящая Татьяну Шмыгу, жива ли она теперь? Не поблекла ли её красота? Сохранила ли она семью? Тогда мне удалось узнать, что у неё есть муж и два сына. С такой талией – и два сына?… А теперь, наверное, старух играет… Ведь время неумолимо… Мне не повезло – в предстоящих мне увидеть спектаклях её нет… Но зато узнала от служительниц Мельпомены при гардеробе, что Ольга не только жива, по-прежнему играет главные роли красавиц, и семья у неё в порядке! Слава богу…
Зачем мы ходим в театр? Помечтать, представить себя на месте героини. Весёлая вдова, как и положено было ей, оказалась весёлой и голосистой… А чего не веселиться – старый, но богатый муж недолго век заедал, теперь состояние в кармане! Главный герой оказался уже потрёпанным мужчиной и сам мог оказаться в роли старого мужа, но пел хорошо и не был совершенно лишён обаяния. Я не раз оглядывалась на лица пожилых зрительниц – они сумели впасть в транс, их улыбки светились лукавой красотой – ведь ЭТО ОНИ сейчас водили за нос героя сцены! А зачем бы они иначе пришли сюда? И НА МОЁМ ЛИЦЕ, конечно, было то же выражение.
В перерыве пошла в буфет. Классика жанра – стакан кофе и бутерброд с маслом и красной икрой. Два дня назад я то же вкушала в перерыве в Большом театре в Москве. Ничего, и здесь икра оказалась настоящей… кажется. Я ела бутерброд и смотрела на очередь в буфете. Та же пропорция, что в Москве – за закуской теснились двадцать женщин и… четыре мужчины. Где же мужья? Хорошо, если дома на диване. А большинство уже там, куда попадают без очереди по произволению свыше, выборочно.
После спектакля решила пойти пешком до вокзала, где я нашла приют в комнате отдыха – всего две трамвайных остановки. Мимо прогромыхал трамвай, народу в мою сторону идёт много – дойду. Темно, весь асфальт в таких трещинах и выбоинах, что я решаю перейти на другую сторону дороги – может, там тротуар лучше? Перехожу, иду. Там ещё темнее, а люди и вовсе куда-то пропали. Только впереди меня идут молча два молодых человека. Наверное, тоже возвращаются из театра… Внезапно они поворачиваются, молча идут прямо на меня, и… останавливаются. Да на них маски! Кто такие? Зачем они здесь? Что им надо? Как поступить? Пугаться было некогда. Автоматически выхватываю из кармана фотоаппарат, и моментально снимаю их – один раз, другой. Фотовспышки мало, я грубо хватаю за рукав одного, поворачиваю обоих к свету:
– А теперь ещё раз! – повторяю два щелчка, и ухожу. Рядом, громыхая, останавливается трамвай. Я вскакиваю на подножку, и отбываю в сторону вокзала.
Ах, водевиль, водевиль… Маски-шоу…
На другой день снова у театра, а начало через час: Шпинглер, еврейские песни. Пересекаю дорогу по светофору, захожу в магазинчик, покупаю вкусный даже на вид рулет с маком за шестнадцать гривен – недёшево! Я такие в школе любила, поем после спектакля! Возвращаюсь к театру, ещё не запускают. Мою душу греют воспоминания, как сюда мы приходили с дочкой почти каждый вечер в прошлую поездку. Вот по этим ступеням ступали её ноги… Было ей шестнадцать лет, а теперь около сорока… Как далеко она от меня – аж в Австралии…
Огромный дог с хозяином гуляют неподалёку. Хозяин собаки присел на лавочку, собака улеглась рядом. Была у меня похожая собака, двенадцать лет жила. Люблю догов, но этот – особенный. Такой величины я и не видала никогда – телёнок! Подхожу, разговариваю с собакой, с мужчиной. Это старый еврей.
– Можно угостить вашу собачку? – спрашиваю его.
– Попробуйте, только вряд ли она будет есть.
Я отламываю кусочек сладкого рулета с маком, бросаю собаке – моментально проглотила. Отламываю другой кусок, побольше, бросаю. Собачка слопала и этот за милую душу. Сказав несколько приветливых слов хозяину и собаке, собираюсь отойти. Собака встала и зарычала на меня:
– Ещё хочет, – прокомментировал хозяин. Еврей же! Да для такой собаки сколько ни дай – всё мало. Я бросаю ей вторую половину батона. Прощай, ужин! И ухожу, надеясь, что позади меня остался новый друг, идеалистка!
Концерт молодого коллектива понравился, солист обладает отличным голосом, и, чувствуется, любим публикой – зал полон. Подкупает его непосредственность, его обращения к публике не всегда продуманы, но зато спонтанны и искренни. Ухожу с благодарностью певцу за отличный вечер.
