Текст книги "Вещь (СИ)"
Автор книги: Любовь Ладан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
– В том то и проблема, милая. Твоих родителей больше нет. Я временно представляю твои интересы. Маша? Маша, ты слышишь меня?
Маша не слышала. Точнее она слышала какой-то поток слов, но после фразы "твоих родителей больше нет" она не могла понять их смысла. Мозг словно завис, пытаясь осознать: "Как это нет?" Маша внутри сопротивлялась, не верила, не могла принять: "Какая-то ошибка! Сейчас они приедут! Папа, пожалуйста! Ну, где же ты?" Ей казалось, что если она сейчас встанет и сядет в машину с этой женщиной, то примет это, примет смерть родителей, потому нет! Она не пойдет! Добровольно ни за что!
В этот день, в этот час закончилось Машино детство. И если большинство из нас не смогут назвать этот рубикон, когда беззаботное счастливое время сменилось на суровую реальность, когда только ты за себя в ответе, то Маша могла назвать точное время и даже место, где она его перешла.
***
Маше казалось, что все это происходит не с ней. Ну как во сне, когда видишь какой-то кошмар, но ты веришь, что проснешься, и все это останется там в другом мире. Ее привезли в дом, чтоб она могла собрать вещи. Когда она пересекла порог, то сразу же наткнулась на обведенный белым мелом на полу силуэт. Судя по очертаниям, силуэт мамы. Мама бежала в сторону двери и ей выстрелили в спину. Маша прочла эту информацию в деле, но если б она и не знала ее, по этому контуру на полу все было более чем понятно. Отца убили в гостиной. Маша не смогла зайти в нее. Ещё один контур, обведенный мелом, она уже не в силах была увидеть. Два близких человека превратились в белую линию на полу. Она помнила их живыми, любящими, излучающими тепло, а теперь просто пол, просто контур, который скоро сотрут и от них не останется даже этого следа. Маша поднялась в свою комнату на второй этаж. Пыталась не думать, просто делать, что должна, но боль все разрасталась, давила изнутри, и она была уже не в силах справиться с ней. Единственный способ заглушить ее – бежать. Бежать, сломя голову, не разбирая дороги. Маша вылезла в окно, выбежала через калитку на заднем дворе и бросилась в сторону озера. Там на холме, над водой, рядом с поваленным деревом было ее место силы.
Она бежала сквозь камыши, оглядываясь назад, ожидая погони и задыхаясь. И вдруг ударилась и упала. Когда подняла глаза, то увидела Алекса. Он ничего не говорил, просто поднял ее с земли и обнял. И Машу прорвало слезами, она рыдала в голос, сминая его футболку руками, а он просто гладил ее по голове и спине. Он не говорил ей никаких утешительных слов, не говорил тех бессмысленных фраз, которые говорят обычно: "держись", "надо жить дальше", "будь сильной", ведь в них нет смысла. Их говорят просто потому, что не знают, что сказать. Он просто молчал и был рядом. Он очень дорого заплатил за то, чтоб быть с ней рядом.
Алексей узнал о планах своего отца расправиться со всей семьей Люмановых как только их дочь вернется из лагеря. Владимир Люманов перешел старшему Волкову дорогу, даже не заметив этого, и должен был жестоко поплатиться. Алекс выкупил Машину жизнь взамен обязательства участвовать в убийстве четы Люмановых лично. Так старший Волков хотел воспитать себе достойную смену. Алекс согласился. Убийство родителей Маши перенесли на более ранний срок, пока она была в лагере, и замаскировали под ограбление. Маша никогда не узнает, что именно Алекс выстрелил Ольге Люмановой в спину. Этот выстрел пробил брешь в душе парня, и свет стал покидать ее. Свет уходил как воздух из спущенных шин: медленно, по чуть-чуть и неотвратимо. Любовь к Маше стала причиной первого шага превращения Алексея в жестокого, хладнокровного убийцу – копию его отца.
Алекс не зря считал, что имеет на Машу права. Маша была жива благодаря ему, но только она об этом не знала, а рассказать ей об этом он не мог.
Глава 4. Погоня.
Маша вышла из здания штаб-квартиры компании Давыдова – «Айсберг», вставила в уши беспроводные наушники, натянула на голову мотоциклетный шлем и включила свой плей-лист на телефоне, пристегнутом к ее руке прозрачным держателем. Когда в ее ушах звучала музыка, девушка превращалась в кошку – все движения были размеренными, уверенными и мягкими.
Она завела байк, и поплыла под музыку вначале по подземной парковке, плавно огибая несущие колонны, а потом вдоль пешеходных дорожек в тени деревьев. Подгибая голову под нависающими ветками, она объезжала выбоины, небольшие камешки и ограничители парковочных мест. Ее езда на мотоцикле напоминала танец. Выехав с территории офисного центра, байк Маши влился в общий поток машин. Солнце уже начало припекать, но до полуденного зноя еще было далеко. Маша чувствовала себя расслабленной и умиротворенной. В наушниках звучала одна из ее любимых композиций OfenBach, слова которой она знала наизусть и подпевала про себя:
Come on let's go
And I want you to come
I won't let you go
So if you wanna dance
Let's start the show
Cause I want you to be mine
Yeah I want you to be mine[1]*
На оживленном перекрестке она остановилась на светофоре и в этот момент входящий звонок прервал трек, что не могло не вызвать у Маши чувство досады. Она посмотрела на экран телефона: «Странно, что могло понадобиться Богданову от меня?». С главой службы безопасности Давыдова она общалась очень редко и в основном в присутствии шефа.
– Да! – Маша говорила громко, чтоб перекрыть шум машин.
– За тобой хвост. Они едут за тобой с парковки, – голос Богданова был ровным, без эмоций, впрочем, как и всегда.
– Вы уверены? – растерялась Маша. «Не мог Потапов знать, что я тут….» – успокаивала она себя.
– Я уже еду за тобой, твоя задача продержаться 10 минут, пока мы тебя не нагоним.
Она посмотрела в зеркала мотоцикла, и от увиденного по ее спине побежал холодок. Маша поняла, что Богданов прав. В обоих зеркалах отражались бока натертых до блеска черных тонированных внедорожников, зажавших ее мотоцикл. Маша подняла глаза и увидела, что у внедорожника справа опущено стекло рядом с водительским сидением и в боковом зеркале отражается тот, кто был за рулем. Это был ОН! Его черные глаза Маша бы не перепутала ни с какими другими. ОН тоже видел ее лицо в отражении, их глаза встретились, и он подмигнул ей как тогда, когда направлял дуло пистолета ей в голову. Маша глубоко втянула воздух носом и от напряжения прикусила нижнюю губу: «Что делать? Думай, Маша! Надо срываться на красный, к черту права. Вот бабка пройдет со своей тележкой, и…». Видимо ее мысли отразились на ее лице, потому что ОН покачал головой, намекая ей, что этого делать не стоит. Бабулька, наконец, освободила путь, и Маша газанула вперед. ОН выбросил руку из окна, чтоб схватить Машу, но она успела откинуться назад и буквально лечь на байк спиной. В итоге его пальцы в кожаной перчатке словили воздух, и Маша слышала, как ОН разъяренно выругался. Джипы рванулись с места за ней. Маша еще никогда не ездила на такой скорости. Она прекрасно понимала, что на трассе у нее нет шансов оторваться от машин, в которых лошадиных сил в разы больше, чем в ее стареньком мотоцикле, потому молилась о том, чтоб доехать до ближайшего съезда в спальный район. Там у нее было бы преимущество перед громоздкими и неповоротливыми внедорожниками. Маша лихорадочно вспоминала, когда же будет спасительный поворот. К несчастью, ее преследователи тоже это прекрасно понимали. Когда она уже почти была у цели, со встречной полосы ей в лоб выехал третий черный джип. Маша пыталась уйти от лобового столкновения, и мотоцикл по дуге стал уходить на обочину, заваливаясь на бок. Через мгновение Маша уже лежала на земле и чувствовала простреливающую боль в бедре, в том месте, где топливный бак навалился на ногу. А потом, зашумело в голове, и кровь стала стекать по волосам и щеке. Лежа на боку, она видела, как остановились преследовавшие ее машины. Теперь три внедорожника плотным кольцом закрыли ее от проезжающих мимо автомобилей. Из машин вышел ОН и водитель джипа, который ехал со встречной, которого Маша где-то уже видела. Глаза у Маши закрывались, но сквозь ресницы она пыталась рассмотреть главаря. ОН был высоким, широкоплечим, от него веяло опасностью и сексом. Чёрное пальто, классический костюм и кожаные перчатки придавали лоска. На ходу ОН зло выговаривал второму водителю:
– Рослик, где ты мозги свои просрал?! На х*я ты ее таранить начал? А если б она под колеса к тебе залетела? Я что ее завалить велел?
– Она в спальный район сворачивала! Там бы она срулила от нас!
– Куда б она срулила? Там бы ее Зверь ждал! На то и расчет был! А теперь молись, чтоб она себе позвоночник не сломала! Потому что если это так, я тебе придурку, сломаю твой! – Его тень упала на Машу, – поднимай байк, дегенерат!
– Влад, прости! Я про Зверя не знал.
ОН схватил Машу за плечи, вытянул из под мотоцикла и снял с нее шлем. Девушка рвано дышала, все тело ныло от боли.
– Ты как? Где болит? – ОН склонился над ней.
– Везде! Вызовите скорую, пожалуйста, – тихо проскулила Маша.
– Я твоя скорая. Что ж ты непослушная такая, Гаечка? Я ж тебя предупредил, чтоб ты не рыпалась, – ОН аккуратно просунул одну руку Маше под голову и поясницу, а другую – под колени и поднял ее.
У Маши не было сил продолжать разговор, сознание отключалось и проваливалось в темноту, где она все ещё слышала музыку из наушников. В следующий раз, когда она смогла открыть глаза, то поняла, что лежит на заднем сидении машины на его коленях, и ОН стирает с виска кровь влажными салфетками, что-то ей говорит, а потом снова темнота.
Глава 5. Кто Вы?
"Как голова трещит! Ай! Ещё и потолок плывет!" – это первое о чём подумала Маша, когда пришла в себя. Она с трудом сползла с кровати, и чтоб не упасть села на пол, огляделась. Комната с современным ремонтом, за окном вечер, в углу приоткрытая дверь в санузел. На этом приятные впечатления от места закончились. На окнах не было ручек, очевидно, чтоб ей не пришло в голову открыть окно. В углу у потолка Маша заметила камеру. Открыта ли дверь из комнаты она проверять не стала, потому что было, очевидно, что нет, да и встать не могла, голова кружилась. Она по-прежнему была в джинсах и футболке, в которых была утром. На одежде была запекшаяся кровь. А в районе бедра джинсы были разорваны, и на месте удара была большая ссадина. Ноющая боль в бедре, головокружение и волны тошноты мешали рационально мыслить. А это сейчас Маше было просто необходимо. Ведь надо продержаться пока ее не найдут, а искать будут: Давыдов, потому что он в курсе, что ее преследовали на трассе, Волков, потому что она не спустится, когда он приедет за ней, ну и Лариса, потому что Маша вечером не вернётся домой. Короче есть надежда, что помощь придет из вне-, но Маша привыкла рассчитывать на себя. "Не вздумай плакать! Сопли пускают только слабые девочки, чтоб их пожалели! Жалость тебе не поможет, а только унизит тебя. Запомни: принцесс спасают только в сказках, а в жизни спасения можно не дождаться! Поэтому, успокойся, возьми себя в руки, Маша, и думай! Думай что делать!", – вспоминала она слова мамы, которые она говорила, когда Маша в детстве заливалась слезами. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл ОН. Маша видела только его ноги, но по походке, потому как он стал в этой своей фирменной стойке – ноги на ширине плеч, знала, что это ОН. Поднять голову Маша не могла, потому что боялась спровоцировать новый дрейф потолка перед глазами.
– Так и будешь на ноги мои пялиться? – разрезал тишину его низкий с хрипотцой голос.
Маша зажмурилась, тяжело задышала и, оперевшись о кровать, подняла голову, чтоб встретиться с ним взглядом. Его лицо уплывало.
– Кто Вы? Что Вы хотите от меня? – спросила Маша.
– Теперь я твой хозяин, детка. И предложить ты мне уже ничего не можешь, потому что все твое уже итак мое, – ОН сканировал ее лицо, чтоб увидеть реакцию на его слова.
И реакция не заставила себя долго ждать. Вместо того чтоб испугаться Маша разозлилась. И если б она могла сейчас встать, то точно вцепилась бы в его наглую самодовольную физиономию.
– Пошел ты в жопу, рабовладелец хренов, – ее глаза зло сверкнули.
Влад улыбнулся. Он уж и забыл, как это, когда тебя посылают. «Ты смотри, а малышка то боец! Думал, будет блеять как овца, а тут такое! Но придется преподать урок хороших манер», – подумал Котов, а вслух сказал:
– Ты аккуратнее с желаниями, потому что я готов отправиться в жопу! Твою жопу, детка! А ты готова?
Маша не отвечала. Вот сейчас стало страшно. Маша понимала, что в таком состоянии она даже сопротивляться не сможет.
– Молчишь? Дам тебе шанс вернуться в нашем разговоре на шаг назад. Сейчас ты скажешь: "Извините, Владислав Игоревич!" и я, так и быть, забуду о твоём предложении трахнуть тебя в задницу.
Маша по-прежнему молчала. Влад склонил голову на бок и сделал пару последних шагов к ней, схватил ее за плечо и произнес:
– Ну, давай посмотрим, куда ты там меня послала.
– Извините, Владислав Игоревич! – голос Маши дрожал.
Она решила, что гордость будет ей стоить слишком дорого, потому если ему нужно это словесное превосходство, то пусть он его получит. Влад не спешил убирать руку с ее плеча. Выдержав небольшую паузу, он отпустил ее. Влад направился в угол комнаты, взял стул и притянул его к кровати, поставил рядом с сидящей на полу Машей и вальяжно сел на него, расставив ноги.
– А теперь я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать! Вопрос первый: Павел Сергеевич кто это? И как мне его найти?
– Меня будут искать, – Маша надеялась вывести его на разговор о ней, а не о Павле Сергеевиче.
– Ты своего папика имеешь в виду? – с ухмылкой спросил Котов. На лице Маши застыло удивление, – Давыдов не найдет тебя, а если даже найдет, то не скоро. И он не станет связываться со мной из-за тебя. Ни одна девка, какой бы искусной не была в постели, не стоит войны между нами, слишком серьезны последствия для обеих сторон. А если ты имеешь ввиду свою подружку, то искать тебя для нее опасно для жизни, а то окажется рядом с тобой на полу. Кстати, мне нравится, что ты у моих ног сидишь, но я не ожидал, что ты по доброй воле будешь это делать. Сядь на кровать.
Маша по-прежнему боялась пошевелится, потому что головокружение и тошнота накатывались волнами при каждом движении.
– Я долго буду ждать?
– Я не могу встать.
– Что с тобой? Что-то с ногой?
Маша зажмурилась. Опять накатила тошнота. Она не хотела обсуждать свое состояние с ним.
– Мне все из тебя клещами тянуть? Так какого черта ты не встаешь? – Котов начинал выходить из себя.
– У меня кружится голова и тошнит.
Влад потер подбородок рукой. «Рослик, долбоёб, обломал мне сегодняшний трах. Я пока шел сюда уже представлял, как буду натягивать девочку. А как это сделать, когда ее на меня вырвать может». Котов достал из кармана мобильный, кого-то набрал и сказал:
– У нее сотрясение. Вызови Щаца, чтоб осмотрел.
Он внимательно изучал ее. «Нет, не играет. Лицо бледное, вцепилась пальцами в ковер. Ей реально плохо».
– Так, ну с тем, что тебе никто не поможет, разобрались. Теперь давай ещё раз: Павел Сергеевич? – напомнил Котов, но девушка упорно продолжала молчать, – Детка, тебе надо отвечать мне, потому что иначе мне придется тебя заставлять говорить.
– Изобьёте, изнасилуете, что там еще у вас в арсенале? – вдруг с вызовом спросила она. Маша боролась со страхом, и ее злило, что Котов пытается ее подавить.
– Отдам тебя моей охране, чтоб они тебя по кругу пустили, придушить могу, так чтоб не задохнулась, но темнело в глазах, потопить немного в ванной, электрошокером попытать, сигареты поприжигать о твое тело, оплевух надавать, ремнем выпороть. У меня богатая фантазия и абсолютное отсутствие жалости и моральных границ. Мне продолжать? – Котов перечислял все это абсолютно ровным голосом, так словно читает меню в ресторане.
У Маши задрожали губы. Не было сомнений, в том, что все это реально он может с ней сделать. Он не из тех мужчин, которые не поднимут руку на женщину. Он зверь, которого лучше не провоцировать.
– А когда ты будешь после всего этого… не, все ты не выдержишь… даже после пары процедур ты будешь сидеть в луже собственной крови и мочи, вот тогда мы снова вернемся к моим вопросам, и ты будешь умолять меня услышать ответы на них.
Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией. Маша сглотнула и от напряжения стала делать рванные вдохи. Довольный результатом этой психической атаки Котов продолжил:
– Ты красивая, нежная девочка. И я хотел бы остановиться только на том, что я буду тебя трахать. Но если ты и дальше будешь строить из себя строптивую суку, то мне придется заняться твоим воспитанием. И в итоге я все равно получу то что мне надо, но уже после того как я тебя сломаю. Мне показалось, что ты еще и умна. Если я не ошибся, то ты сейчас предпочтешь не проходить этот промежуточный этап с лужей крови и мочи, да, маленькая?
– Павел Сергеевич – аудитор. Он делает окончательные выводы по итогам финансового анализа. Я его никогда не видела. Мы общаемся исключительно посредством пересылки документов. Я все подготавливаю, сбрасываю ему и получаю ответ, – выпалила она.
– Умница! Второй вопрос…
Маша вдруг закрыла рот ладонью, опираясь о край кровати, встала и, пошатываясь, побежала в туалет. Когда Влад услышал, как Машу выворачивает наизнанку, он тяжело вздохнул.
– Ладно, продолжим наш разговор через пару дней, когда тебе полегчает. До встречи, Гаечка! – Котов вышел из комнаты и закрыл на ключ дверь.
Глава 6. Карты на стол.
Влад уже второй раз просматривал запись из ресторана, где проходили переговоры Давыдова с немцами. Никак не мог найти разгадку того, как Давыдов понял, что текст контракта изменили. В итоге разгорелся скандал, Давыдов швырнул листы контракта в лицо жирного белобрысого Шульца со словами:
– Маша, забери печать, поднимайся в офис и закрой уши! Ты кого, сука, наебать решил? Я тебе, пацан? Решил прописать заранее невыполнимые условия по срокам поставки, чтоб потом задушить штрафными санкциями? – в ярости клокотал Давыдов.
– Это недоразумение, Роман! Давай еще раз обсудим те пункты, что ты считаешь неприемлемыми, мы готовы идти на твои условия. Я уверен, что это просто ошибка юристов.
– Не заговаривай мне зубы, Рихард! Все условия мы уже обсудили, проект договора согласовали. А ты, сука, решил на подписание принести доработанный тобой вариант! Если ты, еще не заключив со мной контракт, пытаешься меня наебать, то, что будет потом? Сделка отменяется! Я с уёбками не работаю! И теперь, сука, я, назло тебе, договорюсь с китайцами!
Видео занимало 15 минут, не больше. В начале, обнимая Краснову за талию, Давыдов с улыбкой вошел в ресторан. «Девчонка, конечно, странно одета для деловой встречи: мужская футболка с пятнами крови на груди, джинсы, кроссовки. На ее вспухшей нижней губе красуется кровоподтек. А Давыдов, несмотря на возраст, по ходу горячий мужик. Где то за углом, что ли выдрал ее, и видать подходящую одежду порвал на ней, поэтому она черти в чем. Еще и губы ей искусал», – размышлял Котов. Пока Давыдов здоровался с немцами, Маша взяла в руки распечатанный контракт и пропечатывала каждую страницу в том месте, где ее шеф должен поставить подпись. Видимо, со стороны немцев контракт уже был подписан. Давыдов в это время сделал пару глотков кофе и разговаривал с будущими партнерами на отвлеченные темы. Маша, закончив со своей нехитрой задачей, встала за спиной Давыдова, склонилась над ним и переворачивала листы, чтоб он мог расписаться на каждом. Краснова и Давыдов ни о чем не говорили. Сам Давыдов явно контракт не мог прочитать, потому что он быстро подмахивал каждую страницу. А потом вдруг остановился на одной из них, завис на пару секунд, возвратился куда-то в начало, и вот тут он встал со стула и сделал тот самый эпичный бросок в лицо Шульца. «Давыдов откуда-то знал, что именно на этой странице изменен текст. Либо он знал заранее, что так будет, но тогда на х*я разыгрывал комедию? Нет, навряд ли, уж слишком взбешен, значит, был не готов к такому повороту. Тогда выходит, что это Краснова? Потому что она, а не он, листает его до подписания, когда ставит печати. Как девчонка, листая многостраничный контракт, смогла это увидеть за 5-10 минут? И ведь Давыдов взял с собой на встречу именно ее, а не юриста, ни секретаря. Её! Выходит, именно, она на такое способна. А еще она сказала, что, именно, она готовит все для окончательного вывода этого загадочного аудитора. Значит, она способна обрабатывать большое количество информации. И в Сочи Давыдов из аналитиков направил только ее одну, а остальные были юристы. Значит и там она одна обрабатывала тонны папок документов. Гаечка, а ты не так проста, как я думал».
***
Влад резко распахнул дверь в комнату Маши, так что она с грохотом ударилась о стену. Маша вздрогнула и обернулась на него. Она стояла посредине комнаты босиком на ковре. Большая футболка повязана поверх джинсов на талии узлом. Волосы она подхватила резинкой для денег, которую нашла на подоконнике. Синяк на ее предплечье расцветал всеми цветами радуги, темные круги легли под глазами, кожа приобрела какой-то сероватый оттенок. Влад стоял в дверях и оценивающе рассматривал ее: «Вид потрепанный, но красивая зараза! По ходу это не все достоинства… Надо ей шмоток купить и белье поэротичнее, а то она так и ходит в тех же обносках, в которых я ее забрал…». Он вошел в помещение, закатывая рукава белоснежной рубашки.
– Привет! Как самочувствие? – Влад остановился рядом с ней. Маша осторожно попятилась, но Влад остановил ее, взяв за локоть.
– Нормально! – глядя в пол, отрезала она.
– Мне доложили, что ты не ешь. Детка, если ты думаешь, что твоя голодовка разжалобит меня, то это глупо! Я никого не жалею, и ты не станешь исключением, – Котов положил руки в карманы брюк.
– Мне не нужна Ваша жалость! – зло прошипела Маша.
– Какого х*я ты тогда это делаешь? – Котов прищурился, пытаясь понять, что происходит.
– Тошнит от всего. Я кроме воды ничего не могу проглотить, – Маша, подняв голову, посмотрела прямо ему в глаза.
– Хм… А ты случайно не беременна? – выдвинул гипотезу Влад.
– Нет! – категорично ответила Маша.
– Уверена?
– На 100 %! – она по-прежнему не отводила взгляд.
– Ясно. Ладно, пришлю к тебе врача еще раз, видимо последствия от сотрясения более серьезные, чем я предполагал. Но я к тебе не за этим пришел. Сыграть с тобой хочу, – Влад вынул из кармана колоду карт.
Повисла пауза. Маша озадаченно смотрела на Влада.
– Не нашлось никого, кто больше бы подошел на роль игрока? И, собственно, я ни во что играть не умею. Мой предел – «косынка» или «подкидной дурак».
– Главное что я во все умею играть, Гаечка. Садись за стол, – Влад сделал пригласительный жест и сам сел за стол. Он виртуозно стал перемешивать карты.
– А что на кону? – она послушно села на стул напротив него.
– Выигрышем для тебя будет – решение какого-то бытового вопроса. Я понимаю, что тебе здесь не комфортно. Вот я и обеспечу тебе что-то, что улучшит твою жизнь. Не знаю там, телевизор, кофемашина? В пределах разумного, конечно, и с учетом того, что может быть тебе доступно при условии, что твоя свобода ограничена, – объяснял Котов.
– А если выиграете Вы? – осторожно спросила она.
– Тогда отсосешь мне, – как бы между прочим сообщил он.
– Нет! Тогда я играть не буду, – Маша подскочила, толкнув стул так, что он чуть не упал.
– Села на место! Быстро! Или ты думаешь, что я не смогу тебя заставить и без игры? Ты мне должна быть благодарна за то, что я даю тебе шанс избежать того, что ты делать не хочешь. Хотя не понимаю, что там так тебя пугает. Давыдов что, член в рот твой не пристраивал? Он же счета твои оплачивает, а содержанок обычно имеют во всех позах и во все дырки, – Влад смерил ее взглядом.
– У нас ничего не было, – Маша опустила глаза и краска зала лицо.
– А деньги он на тебя просто так тратит? Кого ты пытаешься развести, девочка? Сядь, сказал! – Котов снова начал перемешивать колоду.
Маша села на край стула, тяжело дыша. Она не знала, что сказать. Объяснять причину – почему Роман Олегович оплачивает ее квартиру, а также выделяет ей деньги помимо зарплаты, она посчитала ненужным. Это личная информация, зачем о ней знать врагу. Да и какая разница, что он думает?
– Итак, слушай сюда. Я буду раскладывать всю колоду лицевой стороной и тут же поворачивать рубашкой вверх. Когда разложу все карты на столе, надо указать, где лежат карты одинакового достоинства. Например, показываешь, где лежат шестерки треф, бубен, пик и черви, переворачивая их. Если все угадала, то потом показываешь все семерки и так далее. Как только ошибешься, то ход переходит ко мне. Кто открыл больше карт, тот и выиграл. Первый ход за мной. Ты все поняла? Готова? – спокойно объяснял Влад.
Маша кивнула. Влад со скоростью света стал раскладывать карты на столе. Затем он сделал первый ход – открыл все тузы, а на королях – намеренно ошибся, и ход перешёл к Маше. Маша вздохнула, от напряжения закусила нижнюю губу.
– Ну, давай, детка! Не томи, покажи на что способна, – Влад затаил дыхание, как хищник перед броском.
Маша не спеша открыла вначале шестерки, потом семёрки, потом восьмёрки… итак до конца колоды, не совершив ни одной ошибки. Котов расплылся в довольной улыбке: "Ты ж моя умница!" – подумал он про себя, а в слух произнес:
– Настолько не спешишь знакомиться с моим членом?
Маша молчала и смотрела на него, не мигая.
– Ну, давай, говори чего хочешь? – собирая карты в стопку, спросил он.
– Можно мне по утрам выходить на улицу, чтоб побегать? – на одном дыхании выпалила девушка.
– Маша, – в первый раз Котов назвал ее по имени, и она вздрогнула, – если ты думаешь, что выйдя из дома, сможешь спланировать побег, то я спешу тебя разочаровать. Территория вокруг охраняется моими людьми, через забор не перелезть – наверху колючка и битое стекло, кругом камеры. Так что не трать впустую свое желание, попроси что-то другое, – посоветовал он.
– Мне нужно это. Я каждое утро бегаю – меня так приучила мама начинать новый день. Помогает успокоиться и восстановиться. Мне тяжело взаперти, воздуха не хватает, – Маша замолчала, размышляя над аргументами, которые должны убедить его пойти навстречу и не найдя больше ни одного, прошептала – Пожалуйста.
– В доме есть тренажерный зал, а там – беговая дорожка. Будешь приходить утром, когда я там занимаюсь, и бегать. И, так и быть, ради тебя открою окно. А теперь, когда мы разобрались с твоим желанием, ты выполнишь пару моих, – злорадно усмехнулся он.
– Но Вы же проиграли! – возмутилась она.
– Это как сказать, детка. Только что я понял, как Давыдов вычислил, что изменили текст договора при подписании с немцами. Ты нашла страницы, на которых текст изменён, благодаря своей зрительной памяти. Как ты дала знать Давыдову какие именно? Ты ж не говорила с ним, – спросил Котов.
Маша ошарашено замерла. Только теперь она поняла, зачем была нужна эта игра. "Надо было проиграть! О Боже, как можно было проиграть? Сволочь! Он загнал меня в угол, и я сама себя выдала", – проносился вихрь мыслей в ее голове.
– Давай, детка! Добавь мне последний элемент в уже сложенный мною пазл, – не унимался Влад.
– Я ставила печати на каждой странице, где он должен был расписаться. На страницах с измененным текстом не поставила, а когда подавала ему на подпись, то держала указательный палец на тех строках, где изменён текст, остальное он понял сам, – сдалась Маша.
– Красиво, – задумчиво произнес Влад.
Он вынул из заднего кармана брюк телефон, набрал чей-то номер и распорядился: «Заноси». Через пару минут дверь в комнату распахнулась и охранник, который обычно приносил еду, занес огромную кипу папок. Он поставил ее на пол и вышел.
– Значит так! А теперь ты немного поработаешь, Гаечка. Отсасывать ты не хочешь, потому я нашел другой способ как тебе расплатиться за мое гостеприимство. Это первичка одного из предприятий, которое меня интересует. Здесь касса и банк. Твоя задача найти операции по обналу*. У тебя сутки. Ладно, двое суток. Делаю скидку на твое недомогание. Все понятно? – поставил задачу Котов.
– А если я не буду ничего делать? Что тогда? – Маша зло зыркнула глазами.
– Тогда вернёмся к постельным развлечениям. Кроме рта меня еще, как ты помнишь, попка твоя интересует, – усмехнулся он и наклонился к ней через стол.
Влад внимательно считывал эмоции на ее лице. Вот она испугалась, вот пытается понять, что ей делать, не находит выхода, отчаяние в глазах. «Бинго! Сдавайся, маленькая! Куда тебе против матёрого волка?» – радовался Котов. Его забавляла борьба с ней.
– Если найдешь все схемы и сделаешь это быстро, так и быть выполню ещё одну твою просьбу. Это будет мой тебе бонус за старание. Чего ещё хочешь? – Влад решил поиграть в Деда Мороза.
– Музыка мне нужна. Мой плей-лист на подписке Яндекс-музыка, – ответила Маша.
– Хорошо! Верну твои наушники, и парни придумают как без телефона и планшета подключить твой плей-лист. Работай, – Котов встал и направился к двери.
***
Через три часа, когда Котов был на встрече в офисе, Череп – охранник Маши, написал ему сообщение: «Шеф, девка просит, чтоб Вы пришли». Влад был занят и смог вернуться только к вечеру. Когда он вошёл в комнату, Маша, поджав ноги под себя и закрыв глаза, сидела в кресле.
– Не понял! Почему прохлаждаешься, а не работаешь? – громыхнул голос Котова в тишине.
Маша подскочила, пошатнулась, чуть не упав, и затравленно посмотрела на него. Ни слова не говоря, она протянула ему лист бумаги, полностью исписанный убористым почерком. Маша систематизировала все способы обналички, которые использовала фирма, и выписала напротив каждого способа дату и сумму операции. Изучив все блоки, что она нашла, он с удивлением понял, что его аналитический отдел нашел все это аж через неделю, а некоторые блоки не нашел вовсе. «Девчонка заменяет собой целый отдел? Да ладно, передо мной гений?». В конце Краснова сделала общий вывод о контрагентах, привлекаемых к таким схемам, перечислила должностных лиц, замешанных в операциях, и подбила итоговые суммы вывода средств. Вывод был озаглавлен как постскриптум, только она написала, не как обычно это делают – P.S., а использовала буквы русского алфавита – П.С. «Ну, конечно! Окончательный вывод – постскриптум. Павел Сергеевич – П.С. Нет никакого Павла Сергеевича. Шифровальщица ты моя, Павел Сергеевич ты мой», – улыбнулся своим мыслям Котов. Когда он поднял глаза от ее отчёта, то увидел что она опять лежит в кресле с закрытыми глазами. Только как то не естественно, будто упала в него и так и застыла.
– И кому ж ты там отсылаешь информацию для окончательного вывода? Маша, врать мне нельзя. Я накажу за это. Где там твоя сладкая попка? – Влад приблизился к креслу и навис над ней, – Маша? Твою ж мать, я ж не вызвал тебе врача!
