Текст книги "Без паники! или Влюбиться любой ценой (СИ)"
Автор книги: Любовь Фомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 24
Глава 24
– Все понятно. – Проговариваю я практически про себя еле слышно, чтобы никто не слышал.
– Что? – В очередной раз оживляется директриса.
– Ничего. – Устало говорю я, тяжело вздыхая от безнадежности своих ответов. Чтобы я ни сказала – в любом случае будет моя вина, хотя, честно говоря, по-настоящему меня, видимо, слушать никто в принципе не собирается. – Могу идти?
– Только если вы меня поняли, – неожиданно строго звучит голос.
– Да поняла, – отвечаю я, вновь вздыхая. Лишь бы поскорее от меня отвязались.
Мне осталось проработать всего ничего. Каких-то четыре смены! Уж как-нибудь продержусь. Хотя периодически меня посещают такие мысли, что мне тут нарочно жизнь пытаются подпортить в последние рабочие дни. Будет на их совести. Главное не реагировать на мелкие пакости и колкости в свой адрес.
Часы на руке показывают, что моя смена уже закончилась. Уже как минут двадцать на месте должна быть ночная сменщица. Так что я со спокойной совестью завожу машину. Через считанные минуты я выезжаю на большую дорогу и несусь вдоль вечерних фонарей города. По обе стороны от меня маячат яркие вывески. Прохладный воздух пробирается через щелку в приоткрытом окне, ободряя меня. Вот бы задержаться в этом мгновении подольше, потерять цель, забыть о том, что завтра вообще случится. Поставить жизнь на паузу. Но было бы все так просто …
Вечер заканчивается привычным ужином в одиночестве, просмотром новостной ленты и душем, после которого я бескомпромиссно ухожу в мир снов. Тишина. Холодная постель. И надежды, что хоть немного высплюсь.
Оживает телефон. Я как будто даже не успела уснуть! Как быстро наступило утро. Все прекрасное так скоротечно. Звонок затихает. А я встаю, потягиваюсь и рассматриваю утренние пейзажи за окном. Правда … Не особо то они и похожи на утренние. Слишком тихо и пусто, людей практически нет, да и на порядок темно. Только тянусь за телефоном, чтобы проверить время, как он вновь начинает пищать. Неужели я уже и будильники разучилась ставить? Такая возникает у меня первая мысль. Но нет.
Интересно, но дело оказывается совсем не во мне. На экране ярко горит номер директрисы. Вряд ли там что-то важное или срочное, но я уже все равно проснулась. А то будет эта женщина названивать и дальше, не позволяя мне дальше спать.
– Ало.
– Анна! Это безответственно! Как вы могли?! – Бунтует директриса.
Я совсем перестаю понимать эту жизнь. И продираю глаза, не особо вдаваясь в детали негодования.
– Что-то случилось? – Спрашиваю я скорее формально, чтобы показать, что еще жива на своем конца провода, ведь точно знаю, что в любом случае услышу причину раннего звонка.
– Случилось! А то вы не знаете! Ваши дети сломали пылесос в доме! Он же новый! Вот только привезли! И месяца не прошло!
– Когда сломали? – Все так же скучающе практически спрашиваю я, хотя в пору поставить и точку в конце моего якобы вопроса.
– Вчера! Вечером! Прямо в конце вашей смены!
– И кто вам это сказал?
– Ваша сменщица! Вы на нее хотели повесить поломку! Чтобы она отвечала!
– Так. Стоп. Подождите. – Уже окончательно просыпаюсь я и трезвею от пьянящего чувства сонливости. – Вчера вечером я была у вас. С вами же и разговаривала. Дети были в другом доме. Соответственно, попали в свой дом они только тогда, когда сменщица и забрала их. При мне поломок не было, тем более что у детей нет доступа к пылесосу.
– Вы меня сейчас за кого держите?
– А вы меня? От меня вы что хотите?
– Компенсируйте или купите новый. Я уже все посчитала! Такой же пылесос стоит десять тысяч.
– Я ничего платить не буду. Спрашивайте с того работника, который был в доме. Я к этому не причастна.
– Как это? Вы что, Анна, совсем в себя поверили?! Платите! Вы сломали! Вы …
Звонок обрывается короткими гудками. Каюсь, в этом уже виновна я. Окончив странный разговор, я могу, наконец, увидеть время. Пол пятого утра! Эта женщина точно не в себе! Если не обе … То ли одной не спалось и отчего-то идея позвонить показалась стоящей, то ли другая среди ночи решила попылесосить.
И я откладываю телефон в сторону, программируя себя на быстрое засыпание. Ложусь, накрываюсь … А сон не приходит. Вот точно мне жизнь решили подпортить. Хоть отдельный будильник покупай! Чтобы телефон на ночь отключать.
Тем временем у меня в кровати получается лишь ворочаться. Качественно так, ответственно. Понимая, что ничего уже не выйдет из этой затеи, а утро окончательно испорчено, как и весь остаток дня, я неохотно поднимаюсь на свои две, шатающиеся и трясущиеся и направляюсь заваривать кофе. Немного знобит, так что прихватываю с собой еще и кофту.
Все свободное время до работы трачу на пресловутые планы по открытию своего дела. Я ищу всевозможные ходы и лазейки, людей, ответственных за те или иные аспекты, но … везде оказывается тупик. Разговоры с нужными людьми мне ничем не помогли, а все остальные, так сказать, оказываются второстепенными, подчиняющиеся первым. И это я начала с самых азов! Даже помещение арендовать оказывается проблематично. И это я молчу про пожарную безопасность и прочие нужные галочки. Отец все просчитал. Он заранее все устроил так, чтобы я проиграла спор.
Мыслей на поражение не остается, ведь приходится начать сборы на работу. А может оно и к лучшему? Будет немного времени на то, чтобы продумать запасной план … ну или план побега.
Как обычно, я завожу машину и выезжаю на дорогу, по которой могу уже ехать хоть с закрытыми глазами. На улице оказывается не только очень холодно, но еще и скользко. Тормоз работает через раз. Левая полоса, нужная мне для дальнейшего поворота, оказывается достаточно свободной, чему я могу только радоваться. Не придется тратить уйму времени на перекрестке, ожидая, пока проедут машины со всех остальных полос.
Далеко впереди оказывается служебная машина. Так что включаю поворотник, чтобы совершить маневр … И тут огромных размеров внедорожник выскакивает рядом со мной. Он мчится по встречке. Равняется со мной. Обгоняет. Машины справа начинают резко тормозить перед светофором, испытывая прочность летней резины по льду. Остается слишком маленькое расстояние между ними. Недостаточное. Я не умещусь. Никто не пропускает. Все летят, как в последний раз. Внедорожник подрезает меня. Он начинает оказывается все больше передо мной, чем сбоку. Служебная же машина оказывается слишком близко. Внедорожник бьет по газам и пролетает в сантиметре от меня, нагло впихиваясь в соседнюю полосу, так же резко выезжая обратно на свою. Но служебка оказывается уже позади него. Одновременно с этим я жму на тормоза, пытаясь также залететь в соседний ряд. Но на дороге лед … Меня начинает закручивать в другую сторону. Еще немного, и я въеду задом машины в служебную. Выкручиваюсь руль до максимума в другую сторону. Пытаюсь аккуратно оттормаживаться. Но меня на всех парах несет в другой угол. Машину шарахает по всей дороге. Краем глаза я замечаю, как другие машины просто объезжают меня вокруг. Звука ударов нет. Хотя я могу их и не слышать. Вновь кручу руль … Обратно … Тормоз … Газ … Наконец, машина останавливается. Быстро осматриваюсь, не позволяя себе продышаться. Служебная машина порядком сзади, вокруг машин на аварийке нет. Дорога, можно сказать, вообще пустая. Разве что вдалеке мерцают фары, четко различимые в темноте утра.
Я же сама оказываюсь на встречной полосе. Ровно по своему направлению. Но дорога не та. Замечаю, что машина заглохла. Взгляд вперед … На меня несется фура.
Глава 25
Глава 25
… Я на встречке. Фура несется прямо на меня, будто бы ничего не замечая. Собираюсь с мыслями. Три … Два … Один … Выдох. Времени нет. Все нужно сделать быстро. С первого раза. Из головы пропадает вся – вообще вся – информация. Остаются только знания о том, где тормоз, газ, сцепление и как заводить машину на механике. Убираю отовсюду ноги и руки. Фура стремительно приближается, не теряя в скорости. Выжимаю сцепление … поворачиваю ключ … плавно даю газ … Все происходит будто само собой, а голова, как в тумане. Ну или туманом наполнена. Я поворачиваю руль и добавляю газа. Выезжаю на свой полосу, как мимо меня проносится фура.
Я не останавливаюсь. Еду дальше. До самой работы. И главное, я не позволяю себе думать. Ни о чем. Старательно держу голову пустой. Хотя бы одна мысль … Вот хоть одна пронесется, мне кажется, я впаду в истерику. И ни работать не смогу, ни доехать вечером до дома. Все мысли нужно оставить на вечер. Когда я окажусь дома – в тепле, безопасности и наедине с собой.
Дорогу я не вижу, я ее ощущаю. Руки все делают сами, как и мозг, заточенный лишь на одну задачу. Перед глазами сменяются картинки: деревья, машины, магазины, дома … Но я не вижу ничего. Все исчезло. Осталась только я, да и то в сомнительной субстанции. Тело обмякло. Руки трясутся. Да что там руки! Все тело дрожит и трусится. Страшно … Еще бы секунда … Не думать!
Доехав до своего пункта назначения, я с минуту сижу в заглушенной машине. Нужно собраться. Никто не должен знать, что со мной произошло. Ведь, уже понимая, что тут за народец работает, меня кольнут как можно больнее. Чтобы жизнь медом не казалась. Такой ведь их девиз? Если нет, то пускай задумаются. Очень хорошо отражает их общество такая простая, но понятная фраза.
А мне сейчас лишь бы собраться … Выйдя из машины, я обязательно проверяю ее на целостность. И не замечаю ни единой царапинки! Серьезных или масштабных повреждений, соответственно, тоже нет. Вот так нарулила! Лишь морально пострадала. Но любые потрясения рано или поздно проходят. И с этими я тоже справлюсь.
Об этом я думаю весь день. Да, мысли о детях тоже оказываются занятны, особенно когда после интенсивного использования туалета смыв перестает работать … Или когда ребенок обильно писается на пол, не дойдя всего пары шагов до горшка … Все эти проблемки решаю я. Но мысленно я все еще нахожусь в той недоаварии. И на той утренней дороге … Тем утром, которое могло оказаться для меня последним.
Но на этом сюрпризы дня не заканчиваются. Меня ни разу не посещает начальство, будто я стала для них неинтересной. Никаких звонков, визитов и проверок. И чем только я заслужила такой подарок? А может нашли других дураков, с кого проще взять денег за пылесос. Может нашли какую-нибудь бабу Маню, которая убирается раз в месяц в доме, да и на нее все повесили? Я не удивлюсь. Даже зная, что в нашем доме за все это время ни разу не было настоящей уборщицы, кроме нас самих. Но ведь воспитатели не в счет … Интересные дела, в общем, творятся.
Смена заканчивается слишком быстро, и наступает вечер. А значит, пора вновь садиться за руль. Никогда еще поездка до дома не становилась для меня бременем и ношей. Но все бывает в первый раз.
Только я занимаю водительское место, как руки сами собой начинают трястись. Ровно, как и утром. Неконтролируемый тремор значительно мешает. Ноги тоже входят в кураж, отбивая тот же такт. Но надо как-то ехать. Такси я себе позволить могу, но не оставлять же свою машину здесь на все два выходных. Приходится пересилить себя. Завожу машину и, как будто бы ни в чем не бывало, отъезжаю от работы. Голова отказывается думать, но я постоянно возвращаю мысли в нужное русло. Вспоминается персонаж из «Стражей галактики», на которого я сейчас похожу больше всего. Только если он: «я есть Грут». То я: «ехать есть вперед». Этого сравнения хватает ненадолго, чтобы занять мысли, но и дорога до дома не слишком долгая. Только начинают возвращаться мысли о случившемся утром, как я вижу свой подъезд. И все внутри немножко расслабляется. Совсем чуточку. Но этого хватает, чтобы припарковаться и подняться наверх. На лестничной клетке меня вновь начинает тормошить. Ключ никак не попадает в замочную скважину, будто за этот день она уменьшилась в несколько раз. Руки несколько раз отказывают мне, а ключи звонко падают на плитку.
Непонятно с какого раза, но я все-таки попадаю в свою квартиру. Раздеться я толком не успеваю, разве что скинуть ботинки, даже не поставив их на полку. Тело принимает вид стен квартиры за сигнал к действию. Меня начинает все сильнее трясти. Ноги подкашиваются, и я падаю. Пальто, которое я понятия не имею, как чистить, оказывается безнадежно испачкано. Но это меня сейчас не волнует. Я закрываю лицо руками, чтобы сбежать из реальности. И слезы, словно искры костра, выскакивают из глаз. Я не контролирую себя. Бью руками пол, стены, дверь … Бросаюсь все теми же грязными ботинками только с улицы. Мир вокруг перестает существовать. Я кричу. Я плачу. Я злюсь на все. На весь мир. На себя. Почти-что-авария оказывается последней каплей моего терпения. Исчезновение мамы из полноценной жизни, о чем я и думать боюсь … Макс … Подставной парень … Предательство подруги … Издевки и полное изничтожение на работе … Очередной работе с очередными издевками … Потоп … Звонок посреди ночи со странным заявлением …Ультиматумы отца и полное недовольство мной, как дочерью, не соответствующей ожиданиям … Тупики в открытии своего дела … И только потом авария. Я устала. Я так больше не могу. Слишком много для одной хрупкой девушки двадцати четырех лет.
Слезы льются рекой. Сердце будто не стучит, хотя пульсометр в часах сходит с ума. Все тело трясет. Меня бросает то в жар, то в холод … Какая же я жалкая. Нужно срочно что-то делать.
Я пытаюсь мыслить разумно, хотя и кажется, что разумности во мне не осталось. Ничего не видя перед собой, ударяясь о все стены квартиры, я добираюсь до комнаты. Из какого-то ящика выбрасываю все, пока в руки не попадается лист бумаги. Шатаясь и дрожа, я перебираюсь из комнаты на кухню. Нащупываю трясущимися руками оставленную на столе ручку. Корявым почерком выцапываю сверху «Дневник». Царапаю дальше …
Дорогой дневник!
Ты – моя последняя надежда. Я так устала от осуждения людей. От косых взглядов, брошенных в мою сторону невзначай. Мне противно каждый раз пытаться что-то доказать им, дать понять, что я не так уж и плоха, как они думают. Я устала … И если этот год не привнесет ничего другого в мою жизнь, кроме слез, боли и отчаяния, то, боюсь, он станет последним.
Итак, день первый …
Дорогой дневник …
Ручка падает из рук. Вроде на пол. Но я сама уже не понимаю, где нахожусь. Нагибаюсь за пропажей. Ноги подкашиваются. И я вслед за ручкой падаю на пол. Касаюсь его лбом, чтобы хоть немного остыть. Пальцы натыкаются на что-то знакомое … Сжимаю, как можно сильнее, чтобы выплюнуть все свои чувства и мысли в одном лишь движении. И пластиковая ручка с хрустом рассыпается в моей ладони. Но я не чувствую ничего.
Глава 26
Глава 26
Просыпаюсь я на полу с нестерпимой головной болью. В пальто. Что-то у меня в руке … С трудом вспоминается прошлый вечер. Поднимаю глаза чуть выше, продолжая смотреть в пол. И даже это крохотное движение глаз отзывается ломотой по всей голове. На полу несколько отпечатков кровью … Это мое? Пытаюсь приподняться на локтях, сбрасываю пальто. Ногам оказывается не лучше, чем голове. Я придерживаюсь за стол. И на глаза попадается записка «Дорогой дневник … »
Перечитываю еще раз написанное, хотя и многие буквы оказывается слишком тяжело разобрать. Чем-то смахивает на предсмертную записку, а кровь на полу только подтверждает первичные мысли. Вот было бы эпично умереть от сломанной ручки, да еще и с таким обоснованием конца жизни.
Ничего делать с собой я, конечно же, не собираюсь. И не собиралась. Просто нужно было выплеснуть все накопившееся. Но вот зараза ручка подвела. Так бы неплохое сочинение получилось.
Но да ладно. Пора этому веселью кончаться, а себя брать в руки. Таблетки от головной боли и водичка делают свое дело, а кофе и полностью возвращает меня к жизни. Ставя чашку на стол, я присаживаюсь на стул и еще раз перечитываю все свои наметки. Дело безнадежное. Я даже не успею открыться, как все прогорит. В этот раз отец меня явно перехитрил, так что придется соглашаться на его условия, признав поражение в споре. Да и к тому же … К черту все! У меня начинается новая жизнь! Вчерашняя истерика была точкой, а сегодня я, словно феникс, начну возрождаться из пепла. Да и никто не мешает мне открыть свое дело, только попозже. И бонусом к успеху будет, если я смогу заручиться поддержкой отца. А для этого сначала мне нужно пойти ему навстречу. В принципе … если подумать … то все складывается очень неплохо.
Принимаю освежающий душ, подкрашиваюсь, надеваю приличную одежду из джинсов, заправленных в сапоги, и джемпера, под который прячу рубашку, красиво расправляя воротничок поверх. Завязываю пояс пальто и выхожу из дома. Отец на звонки, как обычно, не отвечает. Так что придется ехать к нему в офис. Место придаст еще больше официоза нашей встрече.
На проходной меня пускают безо всяких проблем. Я поднимаюсь на лифте с прозрачными стенами и иду по коридорам. Где находится офис отца, я помню, как свои пять пальцев. Секретарша просит меня подождать, пока закончится встреча директоров, и я покорно сажусь на диван. Меня никак не покидает ощущение, будто я очень давно здесь работаю. Все приветливы и здороваются, некоторые кивают, проходя по коридорам мимо меня. Приятно, ничего не скажешь. Но хочу ли я превращать это в рутину? Не уверена. Мне больше по душе быть просто папиной дочкой в таком месте, имея за плечами что-то свое, более личное.
Наконец, двери кабинета открываются, и из них выходят большие начальники многих структур и предприятий. А отец, сразу же завидев меня, останавливает пару человек. Они о чем-то перешептываются, пока я жду окончания потока людей. Наконец все стихает, и мы меняемся местами с теми, кого отец явно попросил остаться.
– Не ожидал! – Радостно восклицает отец, обнимая меня.
– Решила сделать тебе сюрприз, – обнимаю его в ответ.
– Я очень рад, дочка. У тебя ко мне какое-то дело?
– Да, есть, что обсудить.
Я осматриваюсь. Ничего не изменилось с моего последнего визита. Огромный стол для совещаний с широкими стульями, личный отцовский стол, картины на стенах … Я даже будто в детство вернулась, жаль, что только при таких обстоятельствах. Я отодвигаю один из стульев от большого стола и размещаюсь, закидывая ноги одну на другую. Отец же, следя за моими движениями, занимает свое место за столом.
– Я слушаю.
– В этот раз, – выдыхаю, набираясь смелости признать поражение, – ты победил.
– Ничего себе, что я слышу!
– Не делай вид, что удивлен. А тех мужчин ты тоже просто так оставил? И сильно обрадовался моему визиту просто … так … да? Ты заранее все просчитал, а еще дернул за ниточки, где надо, чтобы мне везде дали отказ.
– Это лишь твои догадки, – с тихим ликованием отвечает отец.
– Допустим. Смысла спорить нет, только время тратить. А ты человек занятой. Так что теперь перейдем к делу?
– Узнаю свою дочь, – с неподдельной гордостью констатирует отец и достает из шкафа стола какие-то бумаги.
– Ты уже все подготовил? – Нисколько я не удивляюсь, даже более того, ожидаю, что отец мне сейчас даст на подпись заявление о приеме на работу.
– Ты же меня хорошо знаешь. Вот что я тебе предлагаю. Не говори потом, что я не учитываю твоих желаний. Так что ты займешь место, практически линейное мне. Будешь директором отдела по рекламе. Раз в неделю будешь предоставлять мне отчетность. На этом наши с тобой рабочие отношения заканчиваются. Я не лезу в эту сферу, а ты никак не причастна к моим делам. Никаких особых распоряжений я также тебе не даю. Будешь сама ориентироваться по ситуациям ...
– Подожди. Я в этом ничего не понимаю, а ты говоришь, что и ориентироваться самой … Я не …
– Ты умная, – перебивает меня отец. – Но слушай дальше. Если бы ты согласилась сразу, то на этом мы пожали бы руки и разошлись. Но!
– Но?
– Условия договоренности немного изменились, – бросает отец на меня ехидную ухмылку. Видимо, моя реакция должна быть … громкой … как минимум.
– Слушаю.
– Ты будешь в равных долях, а также обязанностях и ответственности в вашем отделе еще с одним человеком.
– Два директора? Это как?
– Такое бывает. Уверен, вы сами поделите зоны ответственности между собой. Там всегда очень много дел. Внутренние обязанности, внешняя деятельность, также есть различные стратегии развития …
– Все, все, я поняла, хорошо. Сами договоримся. Это все? Звучит не так страшно. А ты явно ждал от меня других реакций.
– А ты не переживай, – ухмыляется отец, – они сейчас будут.
– Так и ЭТО еще не все?
– Не все.
– Может быть, тебе тогда позвать охрану? Ну на всякий случай, – я смеюсь, но каменное выражение лица напротив тушит мое веселье.
– Я думал об этом. Но это лишние меры. Я надеюсь. Сейчас в кабинет я приглашу одного … почти сотрудника. Это будет твой коллега. Он не работает у нас, а находится на должности директора в качестве скорее консультанта. Так что вы точно поделите обязанности. Так вот. С ним зайдет еще один мужчина. Это его отец. Очень, очень влиятельный человек. Половина фирм города тем или иным образом принадлежат ему.
– Хорошо. А от меня ты чего хочешь? И где та страшная новость?
– Я тебя заранее готовлю. При них не должно быть никаких криков и истерик. Если тебе захочется, то сможем потом все обсудить. Идет?
– Окей, – выдыхаю я, уже не надеясь услышать от отца кульминации его идеи, к которой он все это время меня готовил.
– Который моложе – консультант, а также твой будущий коллега. И не только на работе.
– Не поняла.
– Улыбайся, – бросает мне отец и связывается с секретаршей.
Ситуация становится серьезной, как никогда. И мое напряжение начинает занимать, кажется, все пространство вокруг. Подобные прецеденты уже случались, но ни один не заходил настолько далеко. Отец самовзял на себя обязанность полностью распорядиться моей жизнью, и уж не стал упускать случая, когда подвернулась такая возможность.
Двери кабинета открываются, и заходят двое мужчин. Одному, примерно, лет тридцать, другому – около шестидесяти.
– Мы так не договаривались, – цежу я через зубы еле слышно.
– Я сказал, что условия изменились, а ты не возражала, – также тихо отвечает мне отец.
– Ты все заранее просчитал, – закатываю глаза и бросаю мысленно никому не интересный укор.
– Рад вас снова видеть! – Расплывается в любезностях отец. – Анечка, познакомься, твой жених, – показывает он рукой на того, что моложе.
