Текст книги "Без паники! или Влюбиться любой ценой (СИ)"

Автор книги: Любовь Фомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 21

Глава 21

Вот до этого момента, оказывается, я еще хорошо думала о Марине. Теперь же этот человек полностью оказывается вычернут из моей жизни. Забота? Обо мне? Очень интересно, в чем, по ее мнению, заключается эта забота … Но чтобы получить ответ, нужно хотя бы написать ей. И я блокирую ее номер. Не хочу общаться с такими гнилыми людьми. Она пыталась подложить под меня своего же парня, все спланировала явно заранее, не испугавшись потратить время на эту затею. И после раскрытия правды все еще считает нас лучшими подругами, видя лишь свою правоту и нисколько не сожалея о сделанном. В одно место таких подруг. И парней, соглашающихся на подобное, тоже.

И если Марина своим сообщением хотела произвести эффект, то она этого добилась. Аппетит исчез полностью. И я, вставшая посреди тротуара, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, возвращаясь уже в который раз в свою квартиру. Раз ничего другого не остается, то придется подготовиться к торжеству, нанеся на себя не только косметику, не только надев платье, но и натянув на себя маску безумного счастья.

Отцу не стоит лишний раз говорить о неудачных любовных историях. Да и насчет потопа сегодня некогда будет разговаривать. Наверняка этот лицемерный бизнесмен пригласил множество партнеров, чтобы всем в очередной раз показать свой статус.

Без света оказывается краситься немного сложнее. Меня спасает лишь то, что в квартире есть окна, а на улице светло. Времени я трачу уйму, ведь мероприятие обязывает быть максималистом во всем. Стрелки на глазах, контуринг лица, румяна, бордовые губы … Волосы хотя бы можно оставить распущенными, поэтому я всего лишь немного завиваю концы. Из шкафа достаю серебристое платье короткое спереди, но длиной до пола сзади, сверкающее даже при таком скудном освещении. Надев его, я должна чувствовать себя если не королевой, то принцессой минимум. Но я ощущаю себя лишь овцой, которая решила примерить шкуру волка.

Очень неудобно оказывается надевать пальто, а потом еще и сидеть в машине, практически не дыша от несовместимости престижного платья и верха из массмаркета. Дорога же до родительского дома занимает около часа, но я сдаюсь уже минут через десять. Останавливаюсь на обочине и снимаю пальто, возвращаясь в кресло водителя в одном лишь платье на тонких бретелях. Так управлять машиной оказывается значительно проще. И я включаю музыку как можно громче, чтобы вытряхнуть из головы все, что произошло за последние дни. Если буду думать обо всем этом, то непременно расклеюсь, но сегодня не тот день, когда можно позволить себе быть девочкой. Я дочь мужчины из первой десятки списка форбс, и сегодня должна транслировать именно этот образ.

Подъехав к дому, я накидываю на себя пальто, чтобы просто добежать до двери с бордовыми туфлями в руках. А дом уже вовсю оказывается оккупированным гостями, несмотря на то, что время сбора еще не наступило. Отец встречающий всех у двери, не пропускает и меня. Он заключает меня в свои объятия. Его глаза горят настолько, что затмевают блеск люстры в зале, облепленной под завязку кристаллами Сваровски.

Ох, как мне это не нравится. Он опять что-то придумал. Опять будет предлагать мне участвовать в своей авантюре. Хотя предлагать – это мягко сказано. Обычно все заканчивается ультиматумами с его стороны и побегом из дома, иногда и в слезах, – с моей.

Но пока отец не раскрывает карт. Он подхватывает меня за руку и доводит до общей массы гостей, прекрасно зная, что это последнее место, куда бы я сейчас хотела идти. Меня сразу же все встречают наигранными улыбками и интересуются моей жизнью, негодуя, почему отец до сих пор не подобрал меня под свое крыло, устроив в одну из своих фирм. Некоторые из стоящих даже будто жалеют меня. А я перестаю всех слышать, когда краем глаза вижу стол, полностью уставленный едой. Как же давно я не ела.

Накладываю себе в тарелку все, что только получится унести, не забывая и про десерт, под который оказывается нужна уже и вторая тарелка. И я прячусь от любопытных глаз, быстренько поднимаясь в свою комнату.

Она оказывается не заперта, ведь всякое можно было ожидать от отца. Но мне хоть в чем-то везет. Я ставлю тарелки на стол и начинаю все уминать со скоростью света, придерживаясь только одного. Нельзя пачкать платье.

Вся еда оказывается не то чтобы вкусной, она божественна. Живот довольно поуркивает, пока я доедаю свой десерт. Тут дверь открывается и в комнату заходит отец, пока я складываю тарелки.

– Сегодня нельзя прятаться. – Сурово смотрит он на меня.

– Я не прячусь. Я ела. – Поправляю волосы и осматриваю себя на наличие крошек.

– Все едят внизу.

– Я знаю. Но я так безобразно ем, что решила не позорить тебя. – Прохожу мимо отца с тарелками в руках, но он ловит меня, выставляя руку вперед и загораживая выход.

– Ты не поела дома? Мы же договаривались, что ты ешь дома, а приезжаешь сюда, только чтобы вежливо стоять с шампанским в руках и всем улыбаться.

– А я не ела, представляешь! Электричества нет, меня ночью затопили.

– Почему не позвонила? – Все также сурово спрашивает отец, больший походящий сейчас на быка, перед которым машут красным платком.

– Потому что я сама умею решать проблемы. – Так же серьезно отвечаю и я, будто между нами проходит состязание по суровости, в котором ни в коем случае нельзя уступать.

– Ладно, – выдыхает отец, на которого, по всей видимости, день рождения и наличии гостей действуют положительно. Иначе он бы уже давно сровнял меня с полом, узнав, что при возникновении хоть какой-то проблемы я не связалась с ним. – Сильно все плохо?

– Достаточно.

– Хочешь, поживи в гостевом доме, пока я сделаю тебе ремонт. Здесь я тебе оставаться на ночь не предлагаю, ты все равно откажешься.

– Приятно, что ты так хорошо меня знаешь. Я подумаю. Кстати, с днем рождения.

Во время разговора отец убирает руку. И я, только увидев, что препятствий нет, сразу же ныряю в коридор, заворачивая на кухню, чтобы сразу положить тарелки в раковину. Эх, помыла бы их сразу, но нельзя. Будут же косые взгляды! Как это так! Дочка миллиардера и таким занимается?! Не хочется лишний раз ругаться с отцом.

И следуя всем договоренностям, я возвращаюсь к гостям, прихватывая бокал с шипучкой. И начинаю обходить всех, натягивая улыбку. Наигранно смеюсь и практически искренне интересуюсь делами собравшихся. Мне, конечно же, отвешивают комплименты, через раз зазывая в свои фирмы. Как только разговор к этому подходит, я извиняюсь и иду дальше.

Под конец вечера я совсем устаю. Но спокойно выдохнуть получается намного позже, ближе к ночи, когда все, наконец, начинают расходиться.

Глава 22

Глава 22

И совсем не удивительно, что меня отец никуда не пускает. И причина вовсе не в отсутствии электричества или невероятно высокой влажности квартиры. Пришло время, когда он станет предлагать мне сумасшедшие идеи, о которых я начала подозревать с самого начала праздника, только увидев его.

– Аня, я не удивлен, – интригующе начинает отец, облокачиваясь о стол своего кабинета.

– И что же произошло? – Играю я эмоциями, поддаваясь отцу и оправдывая его ожидания.

– Ты опять увольняешься! – Отец смеется и начинает хлопать в ладоши. Издевательски. Медленно. Громко.

– Да, так получилось. Ничего страшного в этом не вижу. – Нисколько не удивляюсь я тому, что до отца уже дошла эта информация. У него свои люди буквально везде, так что скрывать что-то очень сложно. Разве что редкие встречи в парках можно утаить.

– Я ведь изначально тебе сказал, где твое место. А ты все сопротивляешься. Только время тянешь. Тебе осталось работать сколько? Две недели? Давай, значит, забираешь трудовую книжку и устраиваешься ко мне. Я делегирую тебе одну из фирм. Сможешь даже сама выбрать какую.

– Какая роскошь … – Устало говорю я, слыша это уже не в первый раз.

– Вот и я о чем! От такого не отказываются. Несколько раз подряд, – сердито добавляет отец. – Иначе мое терпение лопнет.

Выходов из ситуации, кажется, не остается. А очередной спор на почве передачи бизнеса опять ни к чему не приведет. Максимум, что отсрочу этот же разговор на несколько месяцев. Ведь в некоторые организации меня специально не принимают на работу, боясь побочных действий со стороны моего отца. И я даже могу понять их. Но вот мне кислород перекрывается все сильнее. А каждый спасает именно свою шкуру.

И вот приходит просто гениальная идея! Зачем мне искать тех, кто не боится влияния отца, когда я могу работать на себя. Тогда отцу точно придется сдаться.

– А давай так. Раз ты очень сильно хочешь мне помочь с работой, – начинаю я, делая паузу, пока отец метается между довольной улыбой и хмурыми бровями, – то дашь денег. И я открою свое дело. Считай, дочерний бизнес. Но только я не буду зависеть от тебя.

И вот отец расплывается в улыбке, которой мне нужно бояться. Когда у него такое лицо, то это значит только одно. Отец знает, как перекрыть мою карту своим козырем.

– А я не против. Давай.

– Ну … отлично, – теряюсь я, ожидая подвоха. А отец так просто соглашается. Неужели, мне показалось?

– Но есть одно условие. – Напрягаюсь я, одновременно расслабляясь. Не показалось. Не разучилась я еще читать отца по глазам. – Согласись сначала.

– Я должна согласиться на то, что не знаю? – Смешок вырывается сам собой.

– Тебе смешно? Я тебе готов дать огромные деньги. А ты всего лишь должна согласиться, что есть небольшое условие для получения этих денег.

– Хорошо, давай, – соглашаюсь я, играя по крупному. Более выгодного предложения я все равно уже не получу.

– У тебя две недели, чтобы разработать концепцию фирмы, ее устройство, найти помещение для аренды, составить список должностей, определить риски, их последствия … В общем создать всю свою организацию с нуля, подготовив все предварительные бумаги.

– А хорошо. Только ты никого не будешь подговаривать, чтобы мне пихали палки в колеса.

– Аня … ну где ты только набралась таких выражений … – Потирает он лоб рукой. – Сколько раз я просил, чтобы ты следила за своей речью. Но да ладно, раз мы договорились, то жду от тебя звонка через две недели. Его отсутствие будет означать твой проигрыш и согласие на работу у меня.

Отец проходит мимо меня, выходя из кабинета легкой походкой, заранее чувствуя вкус победы. Почему-то … Я, немного посидев, чтобы прийти в себя, тоже выхожу и сажусь в машину. И только отъезжая от дома, понимаю, что согласия на свободу действий без помех, он мне не дал. И уже поздно пытаться добиться от него этого согласия. Неужели я заведомо проиграла, провалившись на этапе переговоров?

Уже начинается следующий день, а я только ложусь спать. И я при этом чувствую себя прекрасно, несмотря на усталость, вполне логичную как итог прошедшего дня. Ни за что бы не подумала, что так просто сбить режим. Всего несколько событий, а организм уже готов и ко сну среди ночи, и даже согласен на сон дневной вместо ночного. Раньше такого не было. Только часы показывают одиннадцать ноль-ноль – Аня лежит под одеялом.

И тело, уже не готовое к раннему подъему, отзывается ломотой, а глаза закатываются сами собой, когда раздается стук в дверь. Для кого звонок висит … непонятно. На часах всего девять утра – для выходного это действительно рано.

Я растираю глаза руками и потягиваюсь, подойдя к двери. Обязательно проверив дверной глазок, я открываю дверь. На пороге стоит незнакомый мужчина с бумагами в руках. Оказывается, страховая присылает своих оценщиков, несмотря на уже проведенные проверки. Может, оно и лучшему, хотя бы полный перечень ущерба получится составить. И чутье меня не подводит.

Продолжать спать уже бессмысленно, так что приходится сварить кофе покрепче и приступить к победе в споре над отцом. Про еду я забываю напрочь, впрочем, из головы вылетает и все остальное. Остаются только бесконечные таблицы, графики и расчеты. Приходится сделать несколько звонков, только часть из которых приносят свой результат.

В комнате становится совсем темно. И это оказывается единственным знаком, что пора вновь ложиться спать. Сверяюсь с часами и подтверждаю свою догадку. Время пролетело совсем незаметно, я даже не успела устать. А гул в голове … это просто … от недосыпа.

Работа … теперь еще меньше испытываю желания возвращаться в это логово змей. Выходные пролетели, как будто их и не было, словно в тумане пронеслись мимо меня и ускакали куда-то вдаль.

Рабочий день оказывается лучше, чем я предполагала. Ожидаемых разборок и споров не происходит, меня не дергают по пустякам, как зачастую это бывало. То бумагу найти в подвале (он же склад), то снежинки вырезать, неизвестно для чего, ведь это зимний атрибут.

И когда дети все оказываются на занятиях или в школе, а у меня выдаются свободные минуты, то я вновь возвращаюсь к работе, взятой с выходных. У нормальных то людей все наоборот … Еще и без особого восторга воспринимается факт, когда нужно брать работу домой на выходные. Я перебираю бумаги, пытаясь найти нестыковки, пребывая в полной уверенности, что где-то я пропустила важную деталь.

Дверь дома открывается. Я оборачиваюсь, на заходящего внутрь мужчину. Это Виктор. Что ему здесь надо?

Он замечает меня, как только я встаю с дивана. А ведь надо было притвориться диваном! Может быть, Виктор тогда бы ушел? Но … он меня видит и движется ровно вперед, оглядываясь по сторонам.

– Как давно я здесь не был, – хрипит он.

– Добрый день, – соблюдаю я вежливость, не имея представления даже о должности мужчины. Вдруг он специалист по проверкам. Кто знает, может и такую должность уже успели придумать.

– Анечка, а я к вам. Выдалась вот свободная минутка, так навестить решил, – улыбается он своей беззубой улыбкой. – А я смотрю, вы сейчас тоже не заняты. Может чаю?

– Я занята, – выдавливаю из себя легкую улыбку, чтобы уж совсем не сойти за невежу.

– Да я же ненадолго, всего пять минуточек. Ну ладно, ладно, – показывает он мне свои ладони, выставленные вперед, – лука-а-авлю, может и десять. Как пойдет, – подмигивает Виктор, а у меня внутри все вздрагивает.

Вот лучше б на ковер к директору вызвали! А тут я должна сидеть и ждать ребенка с занятий арт-терапии. И ведь не сбежать.

– А я, кстати, ремонтирую тут все. Ну в главном здании, но давайте и у вас посмотрю. Слышал, духовка сломалась.

– Мы ей не пользуемся. Запретили, – пытаюсь я как можно скорее выпроводить мужчину.

– Ну и что же?! – Разводит он руками. – Техника безопасности должна быть! Отведите, пожалуйста, меня, Анечка, на кухню. Я мигом все посмотрю.

Я вздыхаю. Ну не на мат же мне переходить, чтобы оказаться услышанной. Сходит мужчина на кухню, а я уйду наверх под каким-нибудь предлогом. И никто не пострадает.

– Ну пойдемте.

Я разворачиваюсь, чтобы отвести Виктора на кухню, хотя бы задать вектор направления, как … Что-то резко касается меня и руки (ну явно же Виктора) обхватывают меня за талию, начиная сползать ниже.

Глава 23

Глава 23

Я вздрагиваю и отскакиваю в сторону, чуть не влетая головой в стену.

– Что вы себе позволяете?! – Уже не сдерживаюсь я, в разы повышая голос.

– А что позволяю? Кто? Я что ли? – Искренне удивляется мужчина, годящийся мне в дедушки.

– Ну не я же!

– Так это … Анечка … Ты сама меня повела на кухню. Знак к действию я никогда не упущу.

– Меня зовут Анна Александровна, а вы нарушаете мои личные границы. Немедленно покиньте дом.

Виктор ошалело смотрит на меня, не находя слов. Разводит руками и крутит головой, что-то осматривая вокруг себя.

– Тьфу ты … – Сопровождает он слова действиями. – Ну и дура.

Мужчина отмахивает рукой передо мной, а его глаза наливаются злостью. Он разворачивается и выходит из дома, хлопая дверью. Вот будто это я оскорбила его, начав щупать, есть ли там что под брюками!

Нет, ну точно увольняюсь. Правильное решение, в чем я вновь убеждаюсь. Не пойми, что творится в этой организации!

Дом начинает наполняться детским смехом. Кто-то возвращается с занятий, кто-то – из школы. И я уже готовлюсь к тому, что вновь придется бегать из комнаты в комнату, чтобы контролировать выполнение домашних работ, а некоторым деткам и помогать. Но планы вновь меняются. Директриса срочно вызывает к себе. Так что мне приходится собирать всех детей, собирая им с собой необходимые учебники, и отправлять в соседний дом.

На пороге нас встречает Соня – тоже молодая, как и я, девушка, моя коллега. Она сегодня приглядывает за детьми второго дома. Хрупкая, низкая девушка с порога улыбается нам, а потом отводит меня на кухню. Пообщаться. На пару минут.

– Это что такое? – Растерянно спрашивает она.

– Директриса распорядилась, – пожимаю я плечами, ведь ничего кроме правды, мне ответить нечего.

– У-уух! – Топает Соня практически прозрачной ногой и разворачивается. – Мало мне тут этих оболтусов! То обои срывают, то в окна пытаются вылезти … А тут еще и вторую партию на меня повесили.

– Сонь, извини … Я ж не специально.

– Да к тебе у меня вопросов нет. Не здесь надо виноватых искать. Что ей от тебя понадобилось?

– Если бы я знала … – Задумчиво произношу я, проматывая в памяти все свои действия, которые могли бы послужить причинами для моей явки на ковер.

– Но ты ни на что не соглашайся! – Садится девушка рядом со мной, успев сделать чашку чая. – А то представляешь … Явилась тут ко мне директриса … вчера … Да , вчера. Пришла и говорит, что давай-ка мы тебе «Спасибо» за работу скажем, а то денег нет платить. А я уже месяц здесь практически живу! Двое суток здесь, на ночь домой не уезжаю, потом после третьего дня уже еду на ночевку домой, а потом вновь возвращаюсь сюда. Бешеные переработки! Выходными сразу отказались выдавать отработанное, а сейчас еще и деньги зажмотили! Ань, ну что это такое?

– Ничего себе … Я в шоке, Сонь. Я не знала.

– Да это еще что! Ты знала, почему мы теперь еду на тарелках детей каждый раз фотографируем? А потому что одна из коллег написала на меня докладную, что я горошек не даю детям, а себе домой забираю! Вот и как теперь работать то? Сдался мне этот горох деревянный, ценой рублей в двадцать. Питаться что ли больше нечем.

– Докладную? А потом что? Тоже вызывали к себе?

– Неее, – отмахивается Соня. – Решили время не терять. Всей премиальной части зарплаты лишили на тот месяц. Я пыталась доказать, что все это бред, но никто и слушать не стал. «Докладная написана – значит, вычитаем из зарплаты, а правдивость написанного нас не интересует. Сами разбирайтесь» – Так мне и сказали.

– А ты не брала горох, получается?

– Да ну нет, конечно! Зачем он мне? Хотя теперь такие мысли появились. Все равно денег лишили. Зря пропадать обвинению что ли, – грустно смеется Соня. – Ну да ладно, не буду задерживать.

Девушка встает из-за стола и выходит к детям, громко к ним обращаясь. Все вокруг замолкают, а я тихонько выхожу из дома. Торопиться не хочется, по пути я пытаюсь переварить все услышанное. Насколько многого я не знала … Неужели люди знают столько всего интересного о творящихся здесь вещах, и все молчат? Боятся? Или просто не хотят усложнять себе жизнь?

Так за мыслями я оказываюсь уже у самой двери кабинета. Стучусь и захожу. Директриса, по своему обыкновению, сидит на стуле за столом и отсчитывает капли, падающие в чашку. Мне остается лишь присесть на диван и ждать, пока расчет не будет окончен. По кабинету разносится запах мяты. Директриса, сидящая без очков, отчего ее глаза кажутся еще более уставшими под свисающими складками кожи и морщинами вокруг, убирает флакончик в сумку.

– Анна, вы долго шли! – Бросает она тень укора в мою сторону.

– Я пришла, как смогла. Чтобы собрать всех детей и отвести, нужно время.

– Если не успевали, то могли их одних оставить в доме.

– Чтобы вы меня еще и по этому поводу отчитывали? Нет, не могла. Свои обязанности я помню, как и то, что запрещено оставлять детей в доме одних, без присмотра.

– Ладн … , – заходится в кашле женщина. Именно в тот момент, когда ей нечем парировать мои слова. Но кашель резко прекращается, и она поправляется на стуле, чтобы смотреть прямо на меня, прожигая серьезным и недовольным взглядом. – Ко мне заходил один наш работник. Не буду называть имен. Говорит, вы не справляетесь со своими обязанностями. А еще и хамите. Правильно?

– Что значит «правильно»? Не правильно. Такого не было. – Начинаю я догадываться, о чем идет речь.

– Я правильно понимаю, что вы не согласны с тем, что в дом, где проживают дети, пришел сотрудник учреждения, чтобы починить приборы на кухне, а вы его не пустили туда, а потом еще и выставили за порог?

– Это правильно.

– Ну и что же вы тогда со мной спорите, Анна?

– Я не превышала своих обязанностей, а также не хамила. Если вы хотите услышать, как было на самом деле, то я скажу. Виктор пришел в дом, я повела его на кухню, а он начал меня трогать. Где не нужно трогать, если вы понимаете, о чем я.

– Что за неженка, – закатывает директриса глаза.

– Не поняла.

– Можно было потерпеть. Он со всеми так. Но надолго не хватает. Отстал бы. К тому же Анна, вы все равно увольняетесь, – строго смотрит на меня директриса. – Пару недель действительно можно было и перетерпеть. – Как будто убеждает женщина сама себя, повторяя одно и то же. Неужели чем чаще повторять бред, тем скорее он сойдет за правду?

– Почему я должна терпеть такое поведение по отношению ко мне?

– А вы кто?

– В каком смысле? – Не понимаю я вообще смысла вопроса.

– Вы звезда? Пуп земли? Кто? Почему вам постоянно кто-то должен идти на уступки?