Текст книги ""Розарий""

Автор книги: Луи Бриньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 26
Каппадокийцы

В управлении же, полным ходом кипела работа. В центре отслеживали все аномальные явления в мире и постоянно докладывали Боуду. В одном из перерывов между этими докладами, Боуд пригласил обоих профессоров, чтобы обсудить вопросы которые волновали всех троих. Речь зашла о продолжение поисков и как всегда в таких случаях, первое слово предоставлялось Александровой. И она не заставила себя ждать. Судя по уверенному тону, она прекрасно подготовилась к разговору.

– «Великие Каппадокийцы»! – негромко, но чётко выделяя слова начала разговор Александрова. – Сюда причисляют и некоторых других святых. Но по сути, это слово как бы утверждает так называемый «Собор Трёх святых», как ещё называют прославленных отцов церкви. Три человека, которым церковь обязана практическими всеми, ныне существующими догматами. Это – «Василий Великий», «Григорий Богослов» и «Иоанн Златоуст». С кого начнём?

– С первого, Ольга! – откликнулся внимательно слушавший Боуд. – Но, по сути, нет никакой разницы, с кого именно начинать. Нам понадобятся все трое.

Профессор Коэл придерживалась той же точки зрения что и Боуд. Увидев такое единодушие во мнениях, Александрова поступила согласно их желаниям.

– «Василий Великий»! Неординарная личность. Архиепископ Кесарии Каппадокийской. Создатель иконописи. Автор многочисленных проповедей и писем. Многие из них сохранились, по сей день. Практически вся семья Василия шла по стезе, которую впоследствии избрал и он сам. Его отец являлся богословом и законоведом. Наверное по этой причине он сумел дать сыну блестящее образование. «Василий Великий» начал учёбу в Кесарии и Константинополе. Закончил в Афинах. Именно там он познакомился а затем и близко сдружился с другим своим единомышленником – «Григорием Назианзином», впоследствии прозванным «Григорий богослов». Василий вёл очень строгий образ жизни, – продолжала рассказывать Александрова, – и здесь сказалось влияние его сестры – игуменьи Макрины. Он являлся главным противником арианства. И как следствие вступил в противостояние с императором Валентом, который поддерживал это учение. Оно продлилось несколько лет и закончилось со смертью императора. Валент погиб в сражение при Андрианополе. Ему удалось прожить всего лишь несколько лет после смерти императора. До последнего своего дня, Василий посвящал всю свою сущность служение Богу. Он умер первого января 379 года, в возрасте 49 лет. После смерти, он сразу был причислен к лику святых. Вот коротко и вся биография святого Василия, – этими словами Александрова закончила свой рассказ.

– На мой взгляд, слишком туманно, – медленно проговорил Боуд. Одновременно с разговором он размышлял, видимо отмечая про себя отдельные детали услышанного, – ну да ладно. Перейдём ко второму святому. Возможно там дела будут обстоять получше. Что скажут уважаемые профессора?

Профессор Коэл пожала плечами, словно говоря, что в данном случае не видит препятствий для подобного развития событий. После короткой паузы, Александрова выпила стакан воды и продолжила с увлечением рассказывать о Каппадокийцах.

– «Григорий Богослов». Был всего лишь на год старше своего близкого друга «Василия Великого». Его отец имел духовный ранг Епископа. Мать была впоследствии прозвана «Святой Ноной». «Григорий Богослов», часто отзывался с восхищением о своих родителях. Вот некоторые из его слов – «Матерь моя, наследовав от отцов богоугодную Веру, и на детей своих наложила золотую сию цепь. В женском образе нося мужественное сердце, она для того только касается земли и заботится о мире, чтобы все, и даже саму здешнюю жизнь, преселить в жизнь небесную… А родитель прежде, служа идолам, был дикой маслиной, но привился к стеблю маслины доброй и столько принял в себя соков благородного корня, что закрыл собой дерево, и многих напитал медоточными плодами, он сед волосами и вместе сед умом, приветлив, сладкоречив, это новый Моисей или Аарон, посредник между людьми и небесным Богом… От такого родителя и от такой матери произошел я.[

[Закрыть]

– Попахивает откровенным хвастовством, – не удержался от замечания Боуд и неприязненно продолжал, – судя по всему, он был о себе слишком высокого мнения.

– Ты говоришь об одном из величайших святых, Джеймс! – укорила его профессор Коэл.

– Энн – это ты забываешь, что они всего лишь люди. Со своими достоинствами и слабостями. Если церковь причислила их к лику святых – это ещё не значит, что мы все должны слепо поклоняться ему. Мы вправе вынести своё собственное суждение по каждому «человеку», – последнее слово Боуд подчеркнул отдельно, – тем более, если он претендует на место в истории человечества. Это моё личное мнение. В данном случае я не вдаюсь в подробности, а только констатирую факты.

– Мне рассказывать дальше или нет? – вмешалась в разговор Александрова.

– Думаю, не стоит, – немного подумав, ответил Боуд, – насколько я понял Феодорита, он бы не стал акцентировать своё внимание на этом святом.

– И какой же вывод, Джеймс?

– Пока никакого, Ольга. Будем думать. Размышлять. И делать выводы. В данный момент мы можем сделать лишь один – всё запутанно и туманно, – Боуд не успел закончить. В кабинете появилась Метсон.

Разговор на время прервался. Ни Александрова, ни профессор Коэл не слышали, о чём они разговаривали. Беседа между ними велась шёпотом. Прождав некоторое время, обе поняли простую истину – Боуд не скоро освободится от дел управления. Они незаметно вышли для того чтобы пообедать и уже потом продолжить прерванный разговор.

Глава 27
Иоанн Златоуст

Я предполагал, что мы столкнёмся с серьёзными препятствиями. Ну да ладно. Пока идём дальше. Что у нас с третьим, не помню его имени.

– «Иоанн Златоуст»! – подсказала Александрова.

– Именно. Наверное! – поправился Боуд. – Что у нас с ним?

Александрова заговорила по привычке деловито, пытаясь выделить те эпизоды, которые могли бы быть интересны с точки зрения поисков.

Иоанн Златоуст! Епископ Константинопольский! Жил в четвёртом веке. Прославился своей мудростью, благочестием и умением убеждать людей. Ко всему прочему, он тяжело переживал чужие несчастья и всегда старался помочь людям, которые испытывали лишения. Именно это качество его характера и сыграла роковую роль в его собственной судьбе. Святитель заступился за некую вдову с детьми, которая подверглась гонениям. Для этого ему пришлось пойти против воли Византийской императрицы. Пытаясь защитить несчастных, он сам становится объектом преследования. Это противостояние между святителем и императрицей приводит к суду, на котором Иоанна Златоуста приговаривают к смерти. Однако император отменяет казнь, заменив её изгнанием. После насильственного выдворения святителя из Константинополя начинают происходить удивительные события. Неожиданно сгорает сенат. Византия подвергается многочисленным набегам. Несчастья, непрерывной чередой обрушиваются на империю. Все вокруг, тайно, а иногда и открыто связывают эти события с опалой Константинопольского епископа. Напуганная императрица возвращает Иоанна Златоуста в Константинополь. Однако, это мера является всего лишь временной. Святитель остаётся верен себе. Раз за разом, он восстаёт против жестокой императрицы. В итоге, она отправляет его во второе изгнание. И во второй раз, после отъезда святителя начинают происходить непонятные события. Стихийные бедствия, война, смута…одновременно обрушиваются на Византию. Спустя четыре месяца после второго изгнания святителя, – продолжала рассказывать Александрова, – умирает императрица. Происходит ещё ряд событий, в результате которых святителя призывают обратно в Константинополь. К тому времени, Иоанн Златоуст находится в Армении. Его проповеди имеют небывалый успех. Страна к тому времени, уже приняла христианство, и этот факт лишь усиливал влияние святителя. Ещё при жизни его называли «Святым». Там же в Армении, он и заболел. Болезнь была тяжёлой и исключала всякое передвижение. Однако, услышав призыв из Константинополя, Иоанн Златоуст всё таки решает отправиться в путь. Это решение оказывается роковым. По пути в Константинополь он умирает. Его останки перевозят в Константинополь, где и как бы хранятся поныне.

– Как бы? – переспросил внимательно слушающий Боуд.

– Дело в том, что существует несколько версий по поводу останков святителя! – начала объяснять Александрова. – И одна из них, основанная на некоторых исторических документах, касается некого «обмана». Суть этой версии состоит в том, что отцы церкви на том момент солгали. Мол, останки, привезённые в Константинополь, принадлежат другому человеку. А делалось это, якобы ради спокойствия в империи. Народ волновался. Он хотел видеть тело Святителя. Хотя, оно так и не было показано. Останки поместили в мавзолей. Позже, построили храм. Его назвали именем святителя и туда же поместили его «останки». Вот и вся история.

– Слишком запутанная история, – задумчиво произнёс Боуд.

– Ты не спрашиваешь, в каком храме покоятся останки святителя? – удивилась профессор Коэл.

– Нет. Энн, мы должны думать иначе. Сам ход поисков с наглядностью показывает именно такую логику. Здесь нужно увидеть другие моменты.

– И какие же?

– Я думаю, Энн. Думаю!

Уловив в его голосе раздражение, профессор Коэл, молча поднялась, и направилась к двери. Боуд не стал её останавливать. Чуть помедлив, Александрова направилась вслед за ней.

– Спасибо вам Ольга. Огромное!

Голос Боуда нагнал её у самой двери. Александрова остановилась. Повернулась. Улыбнулась Боуду и только потом вышла. Оставшись один, Боуд предался размышлениям. В первую очередь следовало понять смысл, который придавал сам Феодорит этой троице. Все трое по сути олицетворяли церковь. Являлись создателями тех догм, некоторые из которых, так и не были приняты им. Следовательно, можно было предположить, что все трое, в некотором роде являлись его противниками. Именно в таком подходе, Боуд видел главное затруднение. До сей поры, он указывал либо на своих сподвижников, либо на врагов. В каждом конкретном случае, имелись и те и другие. Сейчас же, все принадлежали к одному лагерю. И это обстоятельство затрудняло поиски. Чрезвычайно. Боуд раз за разом анализировал все подробности жизни святых, услышанные от Александровой. И всякий раз приходил к выводу, что отгадка зарыта далеко. Где бы она ни находилась, её следовало найти. И очень быстро. Ведь времени оставалось всё меньше и меньше.

– И что же делать? – пробормотал вслух Боуд, по привычке завертев между пальцев, ручку. – Где искать? Который из троих святых указывает на дальнейший путь? Почему Феодорит выбрал именно них? А выбирая, чем, какими соображениями, мог руководствоваться, для того чтобы направить наши поиски? Много вопросов и ни одного ответа. Видимо придётся осмотреть места, где они захоронены. Другого выхода не остаётся. Возможно, рядом с телом мы увидим камень или указание на него. Именно так, – подвёл итог своим размышлениям Боуд, – осмотрим все места, и уж тогда будем делать конкретные выводы. Иными словами говоря, будем тыкать пальцем в небо, но что ещё остаётся? – Боуд невесело улыбнулся и потянулся к телефону. Спустя четверть часа после звонка, в кабинете снова появилась Александрова. Она была несколько удивлена просьбой Боуда и немного заинтригована.

– Простите, что снова вас беспокою, – начал, а вернее продолжил разговор Боуд, указывая рукой на кресло, напротив себя, – но мне необходимо знать, где именно находятся захоронения святых. Я должен получить разрешение и помощь в этом вопросе, иначе нас никто и близко не подпустит к их останкам.

– Понимаю, – Александрова только сейчас воспользовалась приглашением Боуда. Усевшись в кресло, она продолжила прерванный разговор, – думаю, лучше всего начать с Константинополя. Хотя решать вам, Джеймс. Вы только скажите, с какого из четырёх мест вы хотите начать?

– А почему четырёх? – удивился Боуд. – Как мне видится, мы должны осмотреть три места.

– Четыре! – поправила его Александрова. – Вы наверное не очень внимательно меня слушали. Иоанн Златоуст умер в одном месте, а похоронен в другом. Разве вы не хотите осмотреть оба места?

– Ах, да, – хмуро понурив брови, произнёс Боуд. – Место смерти. Вероятно, и его стоит осмотреть, хотя не вижу в этом особой необходимости. Однако, займёмся этим в самом конце. Если только, оно не находится недалеко от останков.

– Тогда оставим это. Тем более, что вы уже там были! – Александрова махнула рукой, когда Боуд услышав её слова, мгновенно напрягся.

– Что вы сказали? – тихо спросил Боуд. – Я был на месте, где скончался Иоанн Златоуст?

– Если быть точнее, рядом, – поправилась Александрова. – Он умер в Абхазии. Недалеко от Ананкопийской крепости, в деревне Комона.

– Ольга, почему вы сразу мне не сказали? – вскричал Боуд, вскакивая с места.

– А что тут такого? – Александрова с недоумением смотрела на Боуда. Тот выглядел донельзя взбудораженным.

– Что тут такого? Это не простое совпадение. Я уверен в этом. Мы немедленно выезжаем

Глава 28
Комона

Радость гида Шалвы, не имела границ, когда он вновь встретился с Боудом. Шалва ещё не забыл щедрого туриста. Правда на этот раз он вообще не касался истории. Большую часть пути он только и делал, что жаловался на бесконечный дождь, перечисляя при этом все неудобства которые они испытывали. Боуд, вообще его не слушал. Он всё время возвращался к своим мыслям и раз за разом задавал себе один и тот же вопрос: «Насколько правильно он выбрал направление?»

Снова и снова, он перебирал историю жизни трёх святых. Причина была одна. В случае если он ошибается, следовало определить направление нового пути. Хотя чутьё подсказывало Боуду, что он идёт по правильному следу. После долгих размышлений, он пришёл к выводу, что Феодорит бывал в этих краях сам, или же посылал сюда гонца с тем, чтобы он поместил здесь ещё одну, четвёртую часть тайны. Вполне возможно, что здесь они встретились с другими своими единомышленниками. Если так, то наверняка Коломбину было сказано куда именно и кому точно, передать рукопись и Розарий. Это объясняло сразу две вещи. Появление этих вещей в крепости и, на что очень надеялся Боуд – продолжение цепочки событий, выстроенной хитрым умом Феодорита. Что касается самого Иоанна Златоуста, – здесь Боуд не пришёл к единому мнению. Возможно, Феодорит снова поменял направление поисков. Хотя этот выбор можно понять и иначе. Возможно, Феодорит хотел показать, что есть противники, которых он уважает. Ответ на этот вопрос становился ненужным в случае удачи. И приобретал важное значение в случае неудачи.

– «Приехали! Вот и храм Василия. Именно здесь как вы наверное слышали, провёл свою последнюю проповедь святой Иоанн Златоуст»

Голос гида прервал размышления Боуда. Он бросил мимолётный взгляд на Александрову. Та выглядела несколько возбуждённо. Он перевёл взгляд на Коэл. Та сидела с хмурым лицом. Весь путь она проделала молча. По всей видимости она дулась на Боуда за последний разговор. Зная её характер. Боуд даже не пытался заговорить с ней. Он не без основания полагал, что уважаемый профессор не выдержит и сама нарушит молчание.

– Храм, слишком сильно сказано, – подумал Боуд, увидев деревянное строение с крестом на крыше. Но самом место Боуду очень понравилось. Храм был сооружён у самой вершины небольшой горы и стоял, окружённый многовековыми, зелёными деревьями. Недалеко от храма была видна вспаханная земля. А рядом какие– то маленькие строения. Пока Боуд оглядывался по сторонам, гид услужливо прикрыл его от дождя своим зонтом. Боуд поблагодарил его лёгким кивком. Он дождался, пока из машины выйдут Коэл и Александрова, и только после этого направился к деревянному строению. Храм встретил Боуда запахом дуста. Боуд не любил этот запах. Он мельком оглядел внутренне убранство, иконы, статую Христа. Ни одного из священнослужителей не было заметно. Видимо, они ещё не знали о приезде гостей. Обе женщины зорко следили за Боудом и в особенности за тем, на что он смотрел. А Боуд размышлял. Он почти сразу понял, что в самом храме нет смысла искать. Скорее – «это» могло находиться снаружи. Но где именно? Внезапно Боуда осенило. Он обернулся к гиду и негромко спросил:

– Где находится место с которого святой Иоанн Златоуст проповедовал последний раз?

– Снаружи! – откликнулся Шалва. – Хотите посмотреть?

– Ещё бы, – пробормотал Боуд достаточно громко, чтобы быть услышанным. Его предположение получило подтверждение. И это не могло не обнадёживать.

Они снова вышли из храма. Шалва повёл их по широкой тропинке на Запад. Идти было довольно затруднительно. Обувь постоянно застревала в грязи. Едва ли не каждый шаг давался с трудом. Женщинам то и дело приходилось цепляться за гида или за Боуда. Благо, это место находилось недалеко. Тем не менее, они успели основательно перепачкать одежду. Об обуви вообще речь не шла. Она стало серого цвета. Гид привёл их на маленькую, ровную площадку. Повсюду были разбросаны камни. Большая часть из них заросла зеленёй травой. Над одним из таких камней возвышался крест. К нему гид и подвёл Боуда.

– Здесь! – коротко произнёс он.

Боуд наклонился вперёд рассматривая камень. То и дело, ему приходилось ладонью убирать стекающие ручейки воды. А гид в это время услужливо поддерживал над его головой зонт. В верхней части камня ничего не оказалось. Тогда Боуд присел на корточки и начал раздвигать руками мокрую траву. Почти сразу же после начала этих действий у него вырвалось короткое восклицание. А вслед за ним, Боуд обернулся и выразительно посмотрел в сторону профессора Коэл. Увидев его взгляд, она вначале напряглась, а затем подошла и присела на корточки рядом с Боудом. Ей сразу бросилась в глаза надпись выбитая на камне. Несколько кустов травы мешали рассмотреть её полностью. Коэл убрала их в сторону и углубилась в изучение надписи. Чуть позже раздался её голос. В нём слышалось волнение:

– Есть Джеймс. Это вне всякого сомнения то что нам нужно.

Боуд облегченно вздохнул. На самом деле, он до последнего мгновения сомневался в успехе этой затеи. Тем временем снова послышался голос профессора. Она начала переводить надпись:

– «В четвёртом подземелье… «первая», «седьмая» и «десятая»… дальнейший путь покажет… «Тетраморф». Всё.

Прочитав надпись на камне, профессор Коэл посмотрела на Боуда. Тот выглядел донельзя удивлённым. По всей видимости, он даже близко не представлял значение этих слов. Но что именно его удивило стало ясно, когда он поднялся и произнёс:

– Что ещё за «Тера…» чёрт, да это слово даже выговорить нельзя!

Гид развёл руками в сторону, показывая этим жестом, что не может помочь. Одна Александрова улыбалась. И эта улыбка подсказала Боуду, что дела у них не так плохи, как он думает. Бросив ещё один вопросительный взгляд в сторону Александровой, и увидев утвердительный кивок, Боуд попросил гида отвести их в гостиницу. Ко всему прочему, им необходимо было принять душ, переодеться и подкрепиться.

Глава 29
Тетраморф

– Так что это за слово такое? Опять какой – нибудь святой? Догма? Новая религия?

Голос Боуда прозвучал слегка хрипло. К моменту возвращения в гостиницу у него поднялась температура. Он часто кашлял. Немного улучшили состояние горячий душ и ароматный чай. В данный момент, он сидел в кресле, укутавшись в одеяло, и постоянно поёживался от озноба. Обе женщины успели переодеться и плотно поужинать. И сейчас сидели на широком диване с резными ножками напротив Боуда. По уже заведённой привычке началось обсуждение очередной, найдено надписи. И как всегда в таких случаях, слово перешло к Александровой. Она была лучше осведомлена о истории христианства.

– Это слово очень непростое, – начала немного задумчиво рассказывать Александрова. – И имеет несколько значений.

– Только этого нам не хватало, – пробормотал под нос Боуд, чем вызвал два скептических взгляда. Женщины не сомневались, что и на этот раз ему удастся найти правильное решение. Как он это делал всегда, непостижимым для них образом. Хотя ради справедливости они должны были признать, что после объяснений Боуда всё казалось совсем простым. Следовало всего лишь хорошенько подумать обо всём и решение напрашивалось самом собой. Тем временем, снова послышался голос Александровой:

– Да, Джеймс. Слово «Тетраморф» имеет несколько значений и в прямом, и в переносном смысле. Впервые оно было связано с видением пророка Иезекииля задолго до рождества Христово. Ему привиделось крылатое существо с четырьмя лицами – «человека», «льва», «тельца» и «орла». Именно это видение и обозначали словом «Тетраморф» – что с греческого переводится как «четырёхвидный».

– И это всё? – Боуд не скрывал своего разочарования.

– Нет, – ответила Александрова, – позднее это слово обрело ещё одно значение. И связано это было с откровениями апостола Иоанна. В них он описывает почти то же самое, что и пророк Иезекииль, но с одним существенным отличием. У него они представлены не как единое целое, а как четыре отдельных крылатых существа. Уже позднее, видению Иоанна, по моему глубокому убеждению, придали совершенно неправильное значение. Иными словами говоря, четыре священных животных как бы стали символизировать самих апостолов. «Матфей стал изображаться в образе ангела», «Марк в образе льва», «Лука в образе тельца» и «Иоанна в образе орла». Каждый из них крылат и держит Евангелие. Если говорить о фактах, так это всё, что мне известно о смысле этого слова, – закончила свой рассказ Александрова и сразу же устремила взгляд на Боуда, стараясь понять какие выводы он сделал из её слов. Тот несколько раз кашлянул в кулак а потом плотнее укутался в одеяло и задумался. Александрова перевела взгляд на профессора Коэл. Та порывалась что– то сказать. Так как молчание затягивалось, профессор Коэл всё же заговорила:

– Я считаю, что мы не должны принимать во внимание видение пророка Иезекииля, – заявила она, – ведь это произошло до рождества Христово и следовательно, не должно иметь отношения к нашим поискам.

В ответ на эти слова, Боуд одобрительно закивал головой.

– Ты права Энн. Мы и не будем учитывать его видение. Для нас гораздо важнее заострить внимание на других обстоятельствах.

– И на каких же?

– Да, о чём вы думаете, Джеймс? – поддержала подругу Александрова и с откровенным удивлением спросила у него. – И почему вы остановили своё внимание только на этом слове? А как же эти странные слова по поводу подземелья и всяких цифр? Я и в прошлый раз заметила, что вы пропустили это обстоятельство мимо ушей.

– Я ничего не пропускаю мимо ушей, – как мог выразительно ответил Боуд, – и я очень тщательно анализируя все слова.

– Ну что они значат? Вам известно?

– Приблизительно. Точно можно будет сказать на месте. Эти слова трудно объяснить, – добавил Боуд, заметив недоумённый взгляд Александровой, – сейчас я могу лишь сказать одно – в своё время мы обязательно с ними столкнёмся. Сейчас же мы должны перейти к «Первому Вселенскому Собору». Думаю, с его помощью мы сможем определить направление поисков. Вернее уточнить.

– Что ты хочешь сказать этим «уточнить»? – вмешалась в разговор внимательно слушавшая профессор Коэл.

– У меня уже есть предположение по поводу пятой части тайны!

– Ты знаешь, где искать пятую надпись? – недоверчиво спросила профессор Коэл. Александрова направила откровенно удивлённый взгляд в сторону Боуда. Тот закашлялся. Прошло некоторое время, прежде чем он смог ответить на вопрос.

– Приблизительно так, Энн. Но с одной поправкой. Скорее всего, в последнем случае мы найдём вовсе не надпись.

– А что?

– Я думаю, это будет предмет. Какой именно, пока затрудняюсь сказать.

– Откуда ты берёшь свои выводы? – спросила поражённая его словами, Коэл. – С чего ты взял, что это будет предмет а не надпись?

– У меня есть причины предполагать подобное развитие событий. К тому же, я уже говорил о том, что смогу ответить на все ваши вопросы не раньше, чем уточню некоторые детали. Придётся вам пока удовлетвориться такими объяснениями.

– Хорошо! – профессор Коэл устремила взгляд на Александрову. – Расскажи ему всё, Ольга. А потом, мы вместе послушаем его «предположения». – Последнее слово прозвучало с изрядной долей иронии. От Боуда она не укрылась. Он втихомолку усмехнулся. Александрова в это мгновение спросила у него – о чём именно рассказывать:

– Начнём с Собора, а там видно будет, – неопределённо ответил Боуд.

– С Собора так с Собора! – согласилась Александрова. – «Первый Вселенский Собор» состоялся в июне 325 года. И созван был «Константином великим». На Соборе присутствовали более трёхсот представителей церквей. Многие из них вернулись после изгнания. На их телах всё ещё оставались следы пыток, но они восседали рядом с императором. Событие подобного масштаба случилось впервые в истории христианства. Чтобы не вдаваться в подробности, – продолжала рассказывать Александрова, – обозначу сразу самую важную часть Собора. Именно тогда появился на свет «Апостольский символ веры». Или иными словами говоря, свод законов которыми должен был отныне руководствоваться весь христианский мир. Многие из создателей этих догм, впоследствии были причислены к лику святых. В частности это касается и Спиридона Тримифунсткого. Да и не только его одного. Всех имён и не вспомнишь.

– Следовательно, этот Собор был созван чтобы создать церковные законы? – спросил внимательно слушающий Боуд.

– Нет. Причина созыва была заключена в разных взглядах на рождение Иисуса Христа! – ответила Александрова! – Ссора на эту тему разгорелась между Епископом Александром и известным Богословом– Арием. Первый утверждал, что Иисус – является, сыном Божьим, Арий же утверждал иное. По его словам «Иисус являлся не сыном Божьим, а первым и совершеннейшим из его творений». Судя по историческим документам, очень долго никто не мог логически опровергнуть слова Ария, что даже привело к рукоприкладству. Разгневанный святитель Николай ударил Ария по лицу, за что был сразу изгнан с Собора.

– Ну и чем всё закончилось? Судя по тому что мы сейчас видим, победил всё таки Епископ Александр. Или я ошибаюсь?

– Нет, Джеймс, вы правы, – подтвердила Александрова, – а точку в этом споре поставил святитель Спиридон. Он перед всем Собором взял в руки глиняный кувшин и произнёс. «Бог как и этот глиняный черепок, есть Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой». После этих слов из кувшина вырвалось пламя, затем потекла вода и в конце показалась глина. Это чудо и предопределило исход спора. Арий был изгнан. Его высказывания признаны неправильными. В дальнейшем началось преследование всего того. что впоследствии получило название «арианство».

Боуд легко засмеялся в конце рассказа Александровой. И в то время, когда на него уставились две пары удивлённых глаз, он весело произнёс:

– Получается, что именно благодаря глиняному кувшину мы сегодня почитаем Иисуса как Бога. Страшно представить, что произошло бы в случае, если этот самый Спиридон разбил кувшин прежде чем из него вырвалось пламя.

– Вы не находите, что эта не тема для шуток? – довольно холодно осведомилась у него Александрова.

– А вы Ольга, не находите, что всё это отдаёт язычеством? – парировал Боуд.

– А у меня появилось подозрение, что ты всё знаешь, – вмешалась в разговор профессор Коэл, – иначе с чего такое веселье? Ты ведь никогда не шутишь. Всегда серьёзен. Одет с иголочки. И вообще у тебя масса привычек. И все они «серьёзные».

– Ты снова права Энн, – Боуд улыбнулся, – как мне видится, поиски подходят к своему логическому завершению. Однако для того, чтобы выстроить полную картину происходящего, мне не хватает нескольких деталей. Я надеюсь получить их с помощью Ольги. Если она конечно не обиделась на меня.

– У меня нет времени на обиды! – излишне резковато ответила Александрова. Услышав её слова, Боуд мгновенно стал серьёзным.

– Тут вы правы Ольга. У нас действительно осталось мало времени. Немногим больше десяти дней. Поэтому я сразу перейду к делу. Вот что нужно сделать, – Боуд на мгновение отвлёкся. Он встал с кресла отложив одеяло в сторону. Затем позвонил в ресторан гостиницы и попросил принести чай с бутербродами. После этого он вернулся в кресло и укутавшись одеялом продолжил им же прерванный разговор. – Возвращаемся к слову Тат…чёрт бы побрал это слово…

– Тетраморф, – с некоторым злорадством подсказала Александрова.

– Вот именно, – Боуд был поглощён собственными мыслями и не видел лица Александровой. Но его видела профессор Коэл. Она не удержалась от улыбки, однако убрала её как только послышался голос Боуда. – Итак, как мне помнится, вы упоминали о четырёх животных. Каждый олицетворял апостола. Так?

– Так! – подтвердила Александрова.

– Мы обойдём трёх других апостолов и остановимся на…Иоанне. Ведь именно с ним связано предсказание по поводу судного дня. Так? – снова спросил Боуд.

– Так! – вновь подтвердила Александрова. – Апостол Иоанн предсказал Аппокалепсис!

– Как это происходило?

– Он находился в пещере вместе со своим учеником. Иоанн говорил о своих видениях. А ученик всё записывал.

– Пещера? Что за пещера?

– Пещера Аппокалепсиса. Она так и называется.

– Так и называется? Следовательно, она сохранилась до наших дней?

– Да! Пещера находится в Греции! Рядом с ней построен храм!

– Как всегда в таких случаях, – задумчиво произнёс Боуд, – и последний вопрос Ольга. Что стало с тем кувшином, который решил спор?

– С кувшином? – Александрова не сразу поняла о каком именно кувшине идёт речь. Боуд повторил свой вопрос.

– Вы имеете в виду «кувшин святого Спиридона»? – уточнила Александрова.

– В нашей истории только один кувшин, – ответил Боуд, – можете его называть как желаете. Мне же хотелось бы узнать что с ним стало.

– Это никому не известно. С того самого собора он больше нигде не упоминается.

– Я ожидал услышать нечто подобное. В общем и целом картина ясна. Переночуем в гостинице, а поутру вылетим.

– И куда мы едем? – поинтересовалась у него Александрова.

– В Грецию! – вместо Боуда ответила профессор Коэл, – он хочет посмотреть эту самую «пещеру Аппокалепсиса».

– Ты снова права Энн! – Боуд улыбнулся профессору Коэл и тут же услышал её вопрос:

– Мне любопытно,…что ты там надеешься найти?