Текст книги "Моя жена не должна знать (СИ)"

Автор книги: Лу Берри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 26

Он бродил рассеянным, безразличным взглядом по комнате.

Смотрел то в телевизор, то на стену, то в потолок, словно пытался отыскать там смысл. Смысл жить.

В последнее время его жизнь походила на сплошную череду бед.

Временный отпуск на работе перерос в увольнение. Скандал, который поднялся в университете благодаря стараниям Алины, потушить уже не удалось. Когда стало известно, что она обвиняет его аж в изнасиловании, а полиция заявилась в университет, чтобы опросить свидетелей, подключились родители других студентов и стали требовать его ухода.

Так он и оказался уволен с формулировкой «за аморальное поведение».

Кроме того, несколько раз Николай проходил допрос в полиции. Но благодаря тому, что коллеги и некоторые студенты однозначно высказались в его защиту, дав понять, что Алина сама на него вешалась, да и следов насилия на ней не обнаружили, дело в итоге не завели.

Но эта дрянь все равно разрушила его жизнь до основания.

Впрочем, она ли?.. Если бы он не повёлся, не связался с ней – ничего этого не случилось бы.

Презрительно хмыкнув, Николай потянулся за бутылкой. Только алкоголь в последнее время помогал ему хоть как-то существовать. Помогал хоть ненадолго забыть, что он едва не сотворил со своей женой…

И что сын все это видел.

Николай при этом не думал, что уничтожает сам себя. Ему просто хотелось, чтобы не было больно. Чтобы душа не выла, чтобы не грызла совесть.

Он уже собирался сделать глоток, когда услышал, как в прихожей отворилась дверь. Наверно, вернулась мать…

Но лёгкие знакомые шаги дали понять, что он ошибся.

Забыв, как дышать, Николай слушал, как она приближается. Боялся, что ему это все лишь мерещится.

Но она оказалась настоящей. Его жена.

Её появление было похоже на внезапное воцарение солнца в кромешной тьме.

– Здравствуй.

– Ксю… – выдохнул он.

Неловко вскочил на ноги, едва не перевернув бутылку. Внезапно стало до ожога в груди стыдно, что она застала его в таком состоянии…

Но радость от того, что она пришла, перевешивала все.

Он сделал к ней шаг, желая обнять, ощутить, что она и впрямь настоящая, но её взгляд его остановил. Он смущённо замер, понимая – возможно, он её пугает…

Но она ведь всё-таки пришла!

– Давай обозначим сразу, – раздался её ровный голос. – Я здесь не ради тебя. Ради сына.

Он послушно кивнул. Ему было неважно, почему она здесь. Было важно, что видит её. Может с ней говорить…

Что она не вычеркнула его окончательно из своей жизни после того, что он сделал.

– Ты садись… – предложил он.

И вдруг осознал, что надо прибраться. Принялся суетиться, убирая бутылки, поправляя диван…

– Брось, – коротко попросила она. – Лучше расскажи, что с тобой произошло.

Он упал обратно на диван, негромко хмыкнул…

– Я тебя потерял. Вот что произошло. А остальное – неважно.

– И все же… что с твоей работой?

– Уволили. За связь со студенткой. Или, точнее, за аморальное поведение, не имеет значения.

Она кивнула, принимая его ответ.

Присела на краешек кресла. Немного помолчав, сказала…

– Ты разочаровал меня, Красников.

– Я знаю, – глухо отозвался он.

– Не знаешь. Дело уже не в наших с тобой отношениях, дело в том, как ты поступил с сыном.

Он закрыл руками глаза – хотелось разрыдаться. Воспоминания о том, как сын защищал свою маму от него же, своего отца, больно ранило.

Он никогда не забудет его глаза в тот момент.

А Ксюша продолжала…

– Вместо того, чтобы объясниться с ребёнком, ты просто исчез. А он по тебе скучает. Не говорит мне об этом, чтобы не расстраивать, но – скучает.

Николая затрясло.

– Я не понимаю тебя, Коля. Да, у нас с тобой все кончено. Но раз я не могу тебя простить – значит, и сын тоже должен страдать? Я думала, что ты его любишь…

– Люблю, – глухо отозвался он.

– Помнишь, как мы его ждали?.. Я так долго не могла забеременеть, что, когда это наконец случилось, то казалось нам настоящим чудом… А помнишь, как я мучительно рожала? Ты ведь был там, все видел… Ты на руках меня носил после этого, вставал к сыну по ночам чаще, чем я сама… А что теперь?

Он растёр пальцами болезненно заслезившиеся глаза.

– Теперь мне стыдно. Нет, не просто стыдно. Я умереть хочу из-за того, что наделал. Я не знаю, как заговорить с ним, что сказать… Я всегда был для него героем… а кто я теперь?..

– Теперь ты, как и раньше – его отец. А умереть – это самое простое, что можно сделать. Ведь тогда не нужно отвечать за свои поступки, верно?

Он поднялся с места. Подошёл к ней, сел у неё в ногах. Осторожно, боясь оттолкнуть, коснулся её рук…

– Ксю, прости меня… за тот последний раз. Я был пьян, совершенно не понимал, что делаю…

– Ты и сейчас, судя по всему, не особо трезв. Даже поверить не могу, что ты до такого опустился.

Она сказала это – и он сам себе показался омерзительным и ничтожным. И он не хотел таким дальше быть!

– Я исправлюсь.

– Очень на это надеюсь.

Он несмело погладил её ладони.

– Ксю, я просто… не знаю, как без тебя из всего этого выбраться. Я тебя люблю, никогда не переставал любить. И не перестану…

Она покачала головой.

– Ты давишь на жалость. А возвращаться к кому-то из жалости – это худшее, что можно сделать для себя самой. Я не хочу жить с тобой, постоянно ожидая нового предательства. И я не должна перед тобой оправдываться за то, что не готова тебя простить. Это ты меня предал, ты все растоптал. Не я.

Он сглотнул. С болью ощущал, что вот она, рядом с ним, и он даже может её коснуться…

Но отныне она для него недосягаема, недоступна.

Ксю встала. Так, словно опасалась, что он ничего не понял, проговорила…

– Мы с тобой все, что нас касалось, уже обсудили – повторяться не стану, потому что ничего в моем отношении к твоим поступкам не изменилось и не изменится. Но если ты ещё помнишь, что такое быть отцом и если сын что-то для тебя значит – то ты знаешь, что делать дальше и как поступить.

Он молча смотрел, как она уходит.

Уходит самое дорогое, что было в его жизни. Точнее, его часть.

Но ведь ещё оставался Тимка.

И Коля просто обязан был добиться хотя бы его прощения.

Глава 27

Знакомые запахи родной квартиры – духи Ксю, ароматизатор с ванилью, стоявший в прихожей – ударили в нос, образуя в горле ком.

Николай все ещё не мог поверить в то, что ничего, как прежде, уже не будет. Что привычная, счастливая жизнь закончена. Что они не соберутся уже все вместе за одним столом, не отметят Новый год или день рождения…

Это причиняло немыслимую боль, но он старался сейчас думать о другом – о том, как вернуть доверие сына к себе.

Хотя, вероятно, для этого теперь понадобится не день и не два. Но на это можно было положить и целую жизнь.

– Ксюш? – позвал он, замерев в прихожей.

Звонил ей полчаса назад, чтобы предупредить, что приедет поговорить с Тимкой. Собирался тщательно, пытаясь стереть со своего лица и тела следы недавней слабости и ничтожности.

Но встретила его в итоге не Ксюша. А сын.

Тимур привычно вылетел в прихожую, как всегда бывало по вечерам, когда встречал отца с работы. Только теперь не бросился к нему, не обнял…

Горло сжало, будто клещами. Стало трудно дышать.

– Привет, сынок, – проговорил он, а голос при этом дрожал.

Тимка кивнул. Кажется, никто из них сейчас не знал, как себя вести.

– А где мама? – спросил Николай.

– В спальне. Сказала, чтобы я тебя встретил.

Николай кивнул. Как же больно ему было осознавать, что привычные вещи, вроде этой – когда сын тебя встречает по вечерам – теперь станут для него не правилом, а исключением.

Тем, что он безнадёжно потерял.

– Давай поговорим, – наконец произнес Николай, понимая – оттягивать непростой разговор все равно бесполезно.

Сын важно кивнул. Совсем, как взрослый. Проводил его в гостиную, запрыгнул на диван и выжидающе воззрился…

Коля прочистил горло. Достал из кармана небольшой подарок…

– Это тебе. Прости, что меня не было вчера и мы с тобой не искали, как всегда на Пасху, шоколадные яйца…

Тимур помедлил прежде, чем принять из его рук сладость.

Николай сел рядом, нервно сцепил пальцы в замок. Решил сразу перейти к главному…

– Прости меня, сыночек. Я знаю, что очень сильно тебя подвёл. И буду об этом жалеть всю свою жизнь.

Тимка поник. Жалобно всхлипнул.

И Коля просто не смог сдержаться. Притянув его к себе, крепко обнял. Срывающимся голосом, но абсолютно откровенно проговорил…

– Я не должен был просить тебя врать маме, я поступил очень плохо. Я просто очень боялся её потерять. Но не должен был в это вмешивать тебя. И, конечно, мне не следовало обижать маму… я за это никогда себя не прощу…

Сын ничего не ответил, и Коля продолжил…

– Знаешь, я хотел тебе сказать, что очень горжусь тобой. Ты заступился за маму, защитил её от меня… Когда я был примерно в твоём возрасте, мой папа тоже обидел мою маму. А я ничего не смог сделать, до того мне было страшно. Но ты лучше меня. Во всем. И поэтому я знаю, что ты не повторишь моих ошибок. Что теперь ты знаешь, как не нужно поступать.

Сын отстранился, поднял на него глаза.

– И что теперь будет?

Коля слабо улыбнулся.

– А теперь я постараюсь сделать все на свете, чтобы тебе было не стыдно называть меня папой. Постараюсь снова стать для тебя хорошим примером.

Он видел – Тимка хочет ему верить, но… наверно, боится.

– А мама? – спросил сын после паузы.

Коля с силой сглотнул ком в горле.

– Мама не может меня простить, поэтому мы теперь будем жить раздельно, но очень-очень часто видеться…

– А обижать её ты больше не будешь? – сурово поинтересовался Тимка.

Нет, уже не Тимка. Самый настоящий Тимур. Готовый стать опорой и защитой своей маме, несмотря на то, что ему было всего лишь шесть лет.

– Я больше ни за что её не обижу, – пообещал Николай.

Сын кивнул – очень серьёзно, деловито.

– Я за этим прослежу, – проговорил он в ответ.

А Коля невольно рассмеялся. Но вовсе не от того, что слова сына его рассмешили.

Нет, только лишь потому, что понял – его ребёнок даёт ему шанс.

Глава 28

Несколько недель спустя.

Жизнь потекла в новом ритме.

Я солгала бы, сказав, что перемены дались мне легко и просто.

Отнюдь. Порой я все ещё ощущала запах Колиного парфюма в квартире, хотя он здесь уже не жил. Иногда поворачивалась к соседней подушке, чтобы что-то сказать и только тогда вспоминала, что рядом никого нет.

Бывало, приходя домой, невольно прислушивалась, ожидая уловить знакомые звуки – как муж готовит ужин или подпевает какой-нибудь песне…

В такие моменты бывало горько, но в верности своего решения я не сомневалась. Ведь могла мирно спать по ночам, не думая о том, с кем сегодня был мой муж. Не задаваясь вопросами, не целовал ли он другую перед тем, как прийти домой…

Мою жизнь можно было назвать спокойной. И ничего большего я сейчас не желала.

Но прошлое иногда все же врывалось в настоящее. Так случилось на днях, когда я встретила в магазине жену одного из бывших Колиных коллег – Светлану…

– Как ты? – поинтересовалась она у меня с улыбкой.

Я улыбнулась ей в ответ. Мы были не настолько близки, чтобы откровенничать, поэтому я отделалась обычной фразой…

– Да все хорошо. А у тебя?

– Тоже.

Она немного помялась, но вскоре не выдержала. По её лицу я видела – ей ужасно хотелось посплетничать…

– Слушай, мы с Лёшей в таком шоке до сих пор от этой истории… ну, про Колю и его студентку. До чего наглая девка! Но знаешь, есть на свете справедливость, Ксюш! Она Колю опозорить хотела, а в итоге сама опозорилась! Её весь университет после этой истории шлюхой и подстилкой называл. Дошло даже до того, что группка студентов – пять парней, на неё напали, хотели с ней… сама понимаешь, что сделать. Развлечься, в общем. Но этой козе повезло – ей пришли на помощь, отделалась, по большому счету, испугом да несколькими синяками. Зато наука будет на всю жизнь! Кстати, она из университета в итоге отчислилась, когда диплом завалила – видать, не выдержала. Вот не дура разве? И образование потеряла и мужика не получила.

Наверно, Света ждала, что я вместе с ней стану полоскать эту девицу, но такого желания у меня не было. Не хотел бы сам Коля – ничего и не произошло бы. Только он передо мной был виноват, ведь он был мне мужем, а эта Алина – никем.

– Честно говоря, Свет… мне нет до неё никакого дела, – проговорила я, сохраняя приветливое выражение лица. – Я и вспоминать обо всем этом не хочу.

– Ох, прости, – спохватилась она. – Я не хотела на больное… Просто, если честно, хорошо это или плохо, но порадовалась, что и ей досталось за то, что чужого мужа увести хотела! Я как представлю, что она могла и перед моим Лёшей задницей своей вертеть… так зверею просто!

– Понимаю, – проговорила вслух.

Про себя же хмыкнула. Судя по тому, что эта Алина захотела именно Колю, вряд ли её заинтересовал бы Светин Лёша – лысеющий, полноватый, но очень добродушный мужчина.

Мы ещё немного поговорили, а затем распрощались.

И я старательно выкинула из головы все мысли и о бывшем муже, и о его любовнице.

***

Развели нас с Колей достаточно мирно и быстро, по обоюдному согласию.

Перед судом он предлагал переписать на меня свою долю в квартире, где мы с сыном остались жить, но я отказалась. Чужого мне было не надо. Тогда вся квартира перешла в собственность Тимки – видимо, так Коля пытался загладить свою вину.

Но для сына сейчас было гораздо важнее то, что отец не исчез из его жизни. Отвозил его в садик и забирал оттуда, водил гулять, даже брал с собой на новую работу…

А я планировала в ближайшем будущем взять в ипотеку новую квартиру. И теперь никто не мог мне в этом помешать.

Погруженная в эти планы, я возвращалась июньским вечером домой. Не торопилась, потому что сына на выходные забрал к себе Коля. Подходя к подъезду, не сразу заметила знакомую фигуру…

– Ксения! – окликнул меня мужской голос.

– Вадим? – удивилась я. – Какими судьбами?

Он подошёл ближе. Знакомым жестом поправил на переносице очки…

– Если честно, то я искал вас.

Моё удивление нарастало.

– Вот как?..

– Да. Хотел спросить кое-что…

Он выглядел таким мило-смущенным, что я невольно улыбнулась.

– Так спросите.

В его глазах появилась решимость.

– Скажите, вы не надумали помириться с мужем?

Я усмехнулась. Его прямолинейность была очаровательна.

– Нет. Более того – я уже разведена.

– Это хорошо.

Он выпалил эти слова и тут же смутился ещё сильнее.

– Простите. То есть, я имел в виду…

Я рассмеялась и покачала головой.

– Нет, вы совершенно правы. Это хорошо. Для меня самой – хорошо.

Вопрос, который я задала следом, удивил меня саму.

– А вы не надумали помириться со своей девушкой?

– Нет! – отмахнулся он в ужасе. – И для меня это тоже хорошо. Потому что я теперь точно знаю, что она не та женщина, что мне нужна.

Мне показалось, что под этими словами кроется нечто большее, но уточнять я не стала.

А он решил быть откровенным до конца.

– На самом деле, я ждал вас тут… чтобы пригласить на чашечку кофе. Или на ужин. Вы как предпочитаете?

Он был милым, решительным и неловким одновременно. И мне это нравилось.

– Для начала я предпочитаю узнать, почему вы вдруг появились.

Вадим снова поправил очки.

– Как вы верно заметили, я человек рациональный. Вы мне понравились… сразу, ещё тогда. Но я подумал, что мы с вами оба находились в тот момент в такой ситуации, когда неудобно… что-то начинать. Но чем больше времени проходило – тем чаще я о вас думал. Пришёл сюда уже не в первый раз, если честно. Мне порой хотелось просто посмотреть на вас – пусть даже издалека… И знаете, что я понял? Что был неправ. Что нельзя ко всему подходить только с рациональной точки зрения. Точнее, иногда это попросту невозможно. Но раньше я не знал, что эмоции могут быть сильнее, чем разум. Теперь – знаю.

Это походило на неловкое признание в симпатии. И трудно было остаться к этому равнодушной.

– Знаете что, Вадим? – ответила ему с искренней улыбкой. – Мы можем с вами выпить кофе. Более того – я свободна прямо сейчас. Не знаю, куда нас это заведёт, но думаю, что и вам, и мне, для начала просто не помешает друг. А ещё – перейти на «ты». Что думаете?

Он улыбнулся в ответ – так обаятельно, что его лицо совершенно преобразилось, а я – нечаянно этим залюбовалась...

Его ответ заставил меня снова рассмеяться.

– Думаю, что знаю одно совершенно очаровательное место…

Эпилог

Год с небольшим спустя.

– По легенде, с этой башни сбросилась красавица-царица, чтобы не достаться врагу…

Николай добавил в голос драматизма и в толпе его слушателей кто-то сильно впечатлительный испуганно охнул.

Он улыбнулся про себя.

После увольнения из университета решил податься в гиды, хотя спустя некоторое время, когда удалось все же хоть немного отмыть свою репутацию, его позвали назад. Приглашали и другие ВУЗы, но снова входить в эту реку он не пожелал.

Конечно, это перечеркнуло его многолетние труды, что было достаточно обидно, но Николай отдавал себе отчёт в том, что больше попросту не хочет заниматься ни преподавательской, ни научной работой.

А вот водить экскурсии ему нравилось.

Как историк, он мог рассказать людям много интересного, причём такого, о чем не пишут в интернете. В своих рассказах он переплетал реальную историю с красивыми легендами, но в конечном итоге всегда все сводил к правде.

Больше не хотел никому и ни в чем врать.

Нередко на эти экскурсии Николай брал с собой Тимура. Сын гордо вышагивал с ним рядом, внимательно слушал, задавал вопросы…

Дни, когда Тимка его сопровождал, были самыми лучшими. И сегодня был именно один из таких.

Закончив экскурсию, Коля взял сына за руку и предложил:

– Ну что, слопаем по мороженому? И, может, поедем в зоопарк?

– Ура! – оживился сын. – И мама пока тоже погуляет.

Последняя фраза что-то неприятно царапнула у Николая внутри.

– Погуляет? – уточнил у сына, стараясь говорить беззаботно.

– Ну да. Они с дядей Вадиком сегодня снова поехали играть в теннис. В прошлый раз я тоже с ними ездил. Вадик такой забавный! Мама говорит, что они просто друзья, но мне кажется, что он в неё влюбился!

Тимур хихикнул, а Николай от таких новостей едва не присел там же, где стоял.

Конечно, сын и раньше рассказывал про этого Вадика. Тимуру он явно нравился. А вот Коле не нравилось совсем, что этот экземпляр трётся рядом с Ксюшей, потому что ни в какую дружбу между мужчиной и женщиной он не верил. Но что мог поделать?..

Для Ксю он теперь был никем. Она это ясно дала понять, поддерживая с ним общение только по вопросам, которые касались сына.

Но новости о том, что какой-то мужик посмел влюбиться в его жену… его ошарашили.

Хотя он и сам монахом не жил. Да, встречался с женщинами. Но всем давал понять, что на семью не настроен. Что семья у него уже есть, и это – его сын.

И, наверно, в глубине души надеялся, что рано или поздно Ксю поймёт, что зря его не простила. Что им нужен второй шанс…

А тут этот влюблённый Вадик, чтоб его!

– А мама в него влюбилась? – спросил у сына сквозь ком в горле.

Тимур задумчиво помолчал, а потом кивнул.

– Думаю, да, хотя она в этом не признается.

Николай сглотнул. В ушах возник мучительный шум – возможно, именно с таким звуком разбиваются надежды?..

Натянув улыбку, он сказал сыну:

– Ладно, поехали. А то твой любимый слон нас не дождётся.

Садясь за руль, он поймал себя на мысли, что хочет Ксю счастья. И если оно не рядом с ним…

То он должен наконец её отпустить.

***

Примерно в это же время, на другом конце города.

Я смотрела, как Вадим готовится отбить летящий прямо в него теннисный мяч.

И, надо отдать ему должное – это почти удалось. Если бы в самый ответственный момент с него не слетели очки.

Бросив свою ракетку, я подошла к мужчине и, наклонившись, подняла очки с земли. Сама же и водрузила их обратно Вадиму на нос…

– Тебе жизненно необходимы линзы, – проговорила с улыбкой, не торопясь убирать руку.

Он посмотрел на меня в ответ и вдруг, повернув голову, поцеловал мое запястье.

– Мне жизненно необходима ты, – заявил внезапно.

– О… – выдохнула я растерянно, но сердце от этого признания забилось чаще.

В этот миг я поняла, что уже давно ждала слов, которые помогут нам перейти ту черту, которой мы сами себя ограничили.

Вадим положил ракетку на землю и, снова посмотрев на меня, открыто, как и привык, сказал:

– Ксюш, мы ведь взрослые люди. И, уверен, ты сама прекрасно понимаешь, что я играю с тобой в теннис не от большой любви к этому виду спорта.

Я склонила голову набок, лукаво улыбнулась…

– А от большой любви к чему?

Он ясно уловил, что я хочу от него услышать.

– К кому. К тебе.

По телу пронеслась радостная дрожь.

За последний год в моей жизни появилось много нового: новая квартира, новые люди, новые увлечения.

И теперь я была готова и к новой любви.

Перешагнув ту самую невидимую черту, я обвила его шею руками и сказала:

– Тимка написал, что они с отцом поехали в зоопарк. Значит, их не будет до глубокого вечера…

– Звучит, как приглашение.

– Это оно и есть.

Его губы – сухие, горячие – внезапно оказались на моих губах. И вместе с этим поцелуем все словно бы встало на свои места…

И я снова ощутила себя счастливой.