Текст книги "Моя жена не должна знать (СИ)"
Автор книги: Лу Берри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 10
Испуг. Растерянность. Паника.
Эти и куча других, самых диких эмоций захватили разум, перетекли в тело, заставляя потерять над собой контроль. Николая забила дрожь, словно в лихорадке. Окатило холодом от осознания, в каком положении оказался.
И от того, что его грязный секрет перестал секретом быть.
Николай торопливыми, неловкими, дергаными движениями натянул белье и джинсы. Нашёл пуловер, ощущая, как нервно, предательски, так недостойно мужчины дрожат руки.
Он направился было к матери, сам не зная, что станет говорить, как будет оправдываться…
И практически забыл о том, что Алина все ещё здесь. Лишь краем глаза зацепил движение слева от себя, на диване…
Затошнило. От ужаса всего происходящего, от собственной ничтожности…
Едва повернув к ней голову, не в состоянии даже открыто взглянуть на неё, Николай коротко кинул:
– Одевайся и уходи.
И скорее ощутил, нежели увидел, как она приподнялась, села…
И невинным голоском произнесла:
– Ты что, даже не познакомишь меня с мамой?..
Ее вопрос звучал, как настоящее издевательство.
Он стиснул крепче зубы, процедил…
– Повторять не стану. Или ты сама уходишь или я тебе помогу.
Те мгновения, когда она одевалась, показались ему бесконечно долгими, нескончаемыми, мучительными. Хотелось даже подскочить к любовнице, самому натянуть на неё эту и без того немногочисленную одежду и просто выставить прочь, чтобы…
Чтобы что? Он понятия не имел, что теперь будет. И это пугало сильнее всего.
Вздох облегчения все же вырвался из груди, когда Алина оделась и в своей привычной манере, вызывающе покачивая бёдрами, направилась к двери.
Но просто уйти не торопилась. Бросила ему напоследок…
– Надеюсь, в следующий раз ты нормально представишь меня своей маме. До свидания, Наталья Ивановна. Как жаль, что все вот так вышло…
Мать удивленно обернулась к ней и в этот момент сам Николай едва узнал собственную любовницу – она так мило, так скромно улыбалась, что казалась настоящим ангелом.
И он сам мог бы поверить на миг в её невинность, если бы не этот развратный ошейник, который она даже не попыталась снять.
Когда Алина все же упорхнула, он несколько мгновений пытался понять, с чего начать разговор с матерью.
Отчаянно искал слова, которые убедят её в том, что то, что она видела… нужно попросту забыть. И никогда не вспоминать.
Больше всего его пугала мысль, что обо всем может узнать Ксюша.
Но когда он позволил этой мысли открыто прозвучать в своей голове, внезапно понял…
Нет повода паниковать. Это ведь его мама. Она его не выдаст, не предаст.
– Мне очень жаль, мам, – произнёс наконец Николай. – Прости, что тебе пришлось такое увидеть…
Мать повернулась к нему. Но осуждения на её лице не было. Напротив – во взгляде светилось любопытство, которое даже показалось ему… каким-то нездоровым. Ненормальным в данной ситуации.
– Кто она? – поинтересовалась мать, подходя ближе.
Он тряхнул головой. Возникло ощущение, что лучше бы она его осуждала, презирала, кричала, чем с этим алчным интересом во взгляде спрашивала о том, что не имело никакого значения.
Николай поморщился.
– Это неважно, мам. Такого больше не повторится.
Произнёс эти слова – и сам себе до конца не поверил. Если бы он мог слезть с этой зависимости, которую породила в нем Алина – наверно, сделал бы это уже давно…
Но в одном он не солгал – больше он никому не позволит застать себя врасплох. Снимет в следующий раз отель или вообще отдельную квартиру в каком-нибудь отдалённом районе, где не будет риска нарваться на кого-то из знакомых…
Эта мысль породила в нем резкий, внезапный вопрос, который пришёл на ум только теперь, хотя должен был возникнуть сразу же.
И очередная ледяная волна ужаса жёстко хлестнула его по позвоночнику.
– Ты её любишь? – продолжала, между тем, настойчиво расспрашивать мать.
Николай перебил:
– Подожди, мам. А почему ты вообще вернулась так рано?! И где… где мой сын?!
Последние слова пробкой застряли в горле. Господи, как он вообще мог забыть про Тимура?! Неужели сын тоже что-то видел?!
Взгляд заметался по квартире, словно ребёнок мог выскочить внезапно откуда-то из-под кровати. Голос сорвался, перейдя на крик:
– Где Тимур?!
Мать почему-то отвела в сторону глаза. Пробормотала растерянно… или виновато?..
– Я его в прихожей оставила…
Николай ощутил, как холодеют кончики пальцев.
Если его сын все ещё стоит там, у двери, как чужой, неприкаянный, то он точно заметил Алину, когда она уходила…
Но уже одетую. И, может быть, это наоборот уберегло ребенка от того, чтобы увидеть что-то похуже…
Николай бросился в прихожую. И едва успел ужаснуться тому, что сына там нет, как в дверь громко, дико, требовательно забарабанили…
Он открыл на автомате. Сердце скакнуло к горлу и застряло там камнем, когда обнаружил на пороге всклокоченную, словно бы обезумевшую Ксю…
– Что тут у вас творится?! – накинулась на него жена, вцепляясь в его плечи и встряхивая с силой, какую порождает лишь дикое отчаяние. – Где Тимур?!
Глава 11
«Мамочка, забери меня! Пожалуйста, забери!»
Голос сына непрерывно звучал в моих ушах, перемежаясь бешеным стуком сердца, все то время, что добиралась до дома свекрови. Что он находится именно там – то немногое, что успел сообщить мне Тимур.
Сын плакал. Заикался от страха. И никакой иной информации мне от него получить не удалось.
Так сильно, как в эти мгновения, я прежде боялась лишь раз в жизни. В сходной ситуации, когда был риск потерять своего долгожданного, буквально выстраданного ребёнка…
После того, что тогда пережила, я некоторое время боялась доверить сына хоть кому-то другому. Боялась с ним расстаться дольше, чем на час. Все казалось – что-нибудь непременно случится, если меня не будет рядом…
Но постепенно я преодолела это состояние, сумела победить желание контролировать все, что касалось Тимура…
И вот теперь – это. Именно тогда, когда отпустила сына побыть с бабушкой.
В те примерно десять минут, что мне понадобились, чтобы буквально сбежать с работы и доехать до квартиры свекрови, которая, по счастью, была недалеко от моего местоположения, я успела придумать себе миллион кошмаров и сама же их развеять.
Тимур ведь позвонил мне сам. Значит, был, как минимум, жив и здоров. Просто что-то его напугало. Или кто-то?..
Неужели Наталья Ивановна все же дошла до того, чтобы навредить внуку мне назло?
Я с усилием отмахнулась от этой мысли. Не хотелось думать так плохо, когда ничего ещё толком не знала.
Оказавшись на нужном этаже, я нажала на звонок и следом забарабанила в дверь, даже не пытаясь быть деликатной. Не могла ждать, не могла терпеть. Мне нужно было увидеть своего ребёнка. Сейчас же!
Открыл мне, к моему удивлению, Коля. Как он тут оказался? Приехал забрать сына? Или Тимур позвонил и ему тоже?
– Что тут у вас творится?! – выпалила сходу. – Где Тимур?!
Выражение лица мужа меня напугало. Он и сам выглядел каким-то растерянным и беспомощным. Будто понимал, что происходит, ничуть не больше моего.
Окончательно потеряв терпение, я отодвинула его и шагнула дальше в квартиру. В зале обнаружилась лишь свекровь. Я метнулась на кухню…
Уже подумала было, что Тимура вообще нет в квартире, когда сын бросился мне навстречу… появившись откуда-то из-под стола.
Он обнял меня, я – крепко, но бережно, сжала его в ответ. Тимка дрожал, но не говорил при этом ни слова…
– Солнышко, любименький, что случилось? – спросила ласково, склоняясь над ним, стремясь защитить каждой клеткой своего тела.
Он всхлипнул, но ничего не ответил.
В кухне появился Коля. Подошёл к нам, попытался обнять меня и сына…
Я оттиснула его одним плечом. Хмуро бросила…
– Как ты мне объяснишь тот факт, что наш сын сидел под столом, а теперь его всего трясёт? Что твоя мать с ним сделала?!
– Ничего я не делала, – заявила свекровь, тоже заходя на кухню. – Сама не можешь нормально воспитать ребёнка, вырастила из него какого-то дикого Маугли и теперь всех вокруг обвиняешь!
От таких слов, ещё и сказанных при самом Тимуре, я вспыхнула. Эта женщина, похоже, вообще не отдавала себе отчета в том, что несла.
– Выйдем, Наталья Ивановна, – холодно, непререкаемо произнесла я, осторожно передавая сына мужу.
– А ты чего раскомандовалась? – возмутилась свекровь. – Это, вообще-то, моя квартира!
– А это – мой сын, за которого вы передо мной отвечаете, – парировала решительно. – И лучше вам по-хорошему со мной поговорить.
– Мам, ну послушай Ксю, – вмешался в разговор Коля. – Объясни, что произошло, Ксюша ведь мама, она волнуется. Только давай… аккуратно.
Последние слова прозвучали, как предупреждение, что показалось мне довольно странным. Но думать об этом было некогда.
Свекровь с высокомерным видом вышла наконец из кухни, а я – за ней следом.
Оказавшись в зале, мы некоторое время сверлили друг друга глазами, пока мне это, в конечном счёте, не надоело.
– Что произошло? – спросила я прямо. – Почему Тимур в таком состоянии?
Она пренебрежительно фыркнула, отчего мне сильно захотелось заняться членовредительством. Но до такого я никогда не опустилась бы.
– Это у тебя спросить надо, что с твоим сыном не так! – процедила Наталья Ивановна в ответ. – Я его повезла играть в этот детский центр, а у него там истерика случилась. Пришлось срочно ехать обратно, звонить Коленьке, отвлекать его от работы…
– У Тимура не могло случиться истерики на ровном месте. Он никогда себя так не вёл, – возразила со всем возможным спокойствием, хотя хотелось кричать в ответ на её возмутительные, совершенно несправедливые слова.
Она словно пыталась… первой обвинить меня в чем-то, чтобы самой не быть виноватой.
– Это с тобой не вёл, а стоило только его к нормальным людям вывести – и вот! – агрессивно возразила свекровь.
– Тимур спокойно играет с другими детьми, я его не держу в четырёх стенах, – проговорила сухо. – Его что-то напугало. И мне удивительно, что вы не желаете сознаваться, что именно. Может, потому что дело в вас?
– Да как ты смеешь?! – взвизгнула свекровь. – Я тебе одолжение сделала, с внуком согласилась возиться, пока ты там ерундой занимаешься! И ещё виновата оказалась, хотя во всем виновата только ты! Сама контролировала ребёнка, как больная, и вот результат!
Её слова были жестоки, несправедливы и лживы. Но дальше спорить я не собиралась. Мне было уже ясно, что адекватного ответа от неё не добиться. И что рыльце у неё явно в пушку.
– Больше мне такие одолжения от вас не нужны, – отрезала я металлическим тоном. – И раз вы не заинтересованы в общении с единственным внуком – больше его и не увидите.
Я собиралась уже выйти, как, не сдержавшись, решила добавить…
– И ещё. Весьма странно слышать что-то про воспитание и контроль именно от вас. Вы ведь, будь на то ваша воля, с удовольствием Колю к своей сиське привязали, как телёнка, чтобы никуда от вас не ушёл, и в этом нет ничего нормального. Так что вы бы сами сходили проверились у психиатра, Наталья Ивановна. И уж точно не вам что-то вообще говорить в мою сторону! Все, прощайте.
Произнеся последние слова, я прошла обратно на кухню.
Коля сидел на кресле, держа сына на коленях. Тимур выглядел уже гораздо спокойнее, даже активно рассказывал отцу о том, что делал в развлекательном центре, но как только я появилась – внезапно притих…
– Мы едем домой, – коротко сообщила я мужу и сыну.
Тимур спрыгнул с отцовских коленей и я взяла его за руку. И с тревогой ощутила, как его маленькая ладошка мелко дрожит в моей ладони.
Хотелось надеяться, что это просто следствие пережитого стресса…
Но рисковать здоровьем своего сына я не могла.
Нужно было разобраться в случившемся. А значит, следовало обратиться к детскому психологу…
И как можно скорее.
Глава 12
– Ты не говорил сыну ничего… необычного?
Этот вопрос я задала мужу несколько дней спустя, поздним вечером, когда мы остались наедине. Он копался в ноутбуке, я – делала вид, что чем-то занята в телефоне…
Но спросила это вовсе не просто так, хотя старалась, чтобы мой голос прозвучал как можно непринуждённее.
Сама же внимательно наблюдала за его реакцией.
– Ты о чем? – спросил Коля, не отрывая взгляда от гаджета.
Возникло ощущение, что он попросту не хотел смотреть мне в лицо.
– Психолог ничего не может добиться от Тимура, – начала я осторожно, издалека.
Состояние сына обеспокоило меня настолько, что я взяла на работе незапланированный отпуск на неделю. Хотела разобраться с произошедшим, опасалась отпускать сына в садик, не зная, что именно его травмировало.
Хотя, если бы хотела, могла бы успокоить себя тем, что Тимка после возвращения домой вёл себя практически, как обычно. За одним исключением. Одним, но для меня – очень весомым.
Сын, который, как правило, рассказывал мне все на свете, в последнее время словно бы от меня закрылся. Даже на самые простые вопросы отвечал неохотно, а если я неожиданно входила в комнату, где он играл с отцом – и вовсе резко замолкал…
И я не могла, да и не хотела убеждать себя в том, что это – нормально. У меня возникло странное, устойчивое ощущение, будто сын был на меня за что-то обижен.
И я не могла отделаться от мысли, что свекровь все же наговорила ему про меня каких-нибудь гадостей. Иначе как ещё можно было объяснить столь внезапную, непонятную перемену в отношении сына ко мне?
И это не говоря уже о том, что мне от этого было попросту больно.
Коля наконец убрал в сторону ноутбук. Выразительно закатив глаза, проговорил…
– Ксюш, по-моему, ты попросту преувеличиваешь проблему. Драматизируешь. Если хочешь знать моё мнение, то все, что надо сделать – это оставить ребёнка в покое и перестать таскать его по психологам!
Его слова неприятно резанули меня по душе.
– Драматизирую? – переспросила неверяще. – Ну конечно, тебе волноваться не о чем, с тобой сын общается нормально! А меня – избегает! Просто так, без понятных мне причин. И ты всерьёз считаешь, что мне надо на это забить и ничего не делать?
– Я считаю, что всем надо успокоиться… – начал было говорить Коля.
Но я перебила.
– Мне кажется, что ты успел забыть, в каком состоянии я его нашла в квартире твоей матери! Он звонил мне и плакал, просил его забрать! Я не думаю, что это нормально!
Муж поморщился.
– Боже, Ксюш, перестань приплетать маму! Я и так теперь каждый день от неё выслушиваю на твой счёт…
Я раздражённо фыркнула.
– Как будто когда-то было иначе! Она тебя против меня настраивает с того момента, как ты меня с ней познакомил! Думаешь, я не знаю? И уж извини, но я ничуть не жалею, что наконец открыто и прямым текстом поставила её на место! Тем более, что она явно виновата в том, что случилось с Тимуром! Не удивлюсь, если она и настроила сына против меня!
Коля раздосадованно выдохнул.
– Да зачем ей это делать?!
– Да затем, что она меня терпеть не может! Хотя я ей до недавнего времени слова дурного не сказала!
Воздух между нами почти кипел, дойдя до такой температуры, что казалось – ещё немного и вообще рванет. За все годы брака я не могла даже вспомнить столь ожесточенного спора между нами…
Вдохнув и выдохнув, я помолчала несколько мгновений, а потом, уже спокойнее, продолжила…
– Я бы, может, не думала дурного, если бы твоя мать хотя бы потрудилась нормально объяснить, что именно тогда произошло. Но она вместо этого буквально назвала нашего сына истеричным, а меня – плохой матерью! Считаешь это нормальным?
Коля покачал головой.
– Нет. Думаю, мама просто сама испугалась…
Я покусала губы, потом решила все же озвучить то, о чем мне сказала сегодня психолог…
– Знаешь, что ещё странно, Коля? По словам психолога, на вопросы обо мне сын отвечает спокойно и охотно, а вот как только речь заходит о тебе – он замыкается и ничего не говорит. А дома все наоборот, он сторонится меня, а с тобой общается, как всегда!
Рука мужа накрыла мою ладонь в успокаивающем жесте.
– Знаешь что, родная? Думаю, нам стоит дать Тимке пожить спокойно. Послезавтра он снова пойдёт в садик и увидишь – все нормализуется! И никакие психологи больше не понадобятся!
Я в это не верила. Более того – всем существом ощущала, что под поведением сына кроется нечто, о чем нельзя так просто забыть. И что уж точно само по себе не пройдёт.
Но сейчас сил спорить уже не было. Устало потерев глаза, я улеглась на свою подушку и отвернулась к стене.
Коля погасил свет. Я ощутила, как его тело прижимается ко мне, как руки нежно обвивают талию…
Но впервые за все годы брака не ощущала от его прикосновений привычного тепла и покоя.
***
На работу я вышла в понедельник.
Утром сына отвёл в садик Коля. А я позже позвонила воспитательнице, чтобы узнать, все ли с Тимкой в порядке. Когда услышала, что сын ведёт себя, как обычно – немного успокоилась и смогла хотя бы нормально работать.
Днем вспомнила о том, что мне надо бы вечером заехать кое-куда по делам. Следом поняла, что у меня нет с собой нужных документов…
Это и заставило меня в обед заглянуть домой.
Именно там, в квартире, которую считала своим семейным гнездом, я нечаянно услышала то, что для моих ушей явно не предназначалось. То, что раскололо мою жизнь на две рваные части.
На «до» и «после».
И страшная правда прозвучала из уст женщины, которую я вообще не желала больше никогда видеть.
– А я знаешь, что думаю, сынок? – слышался голос свекрови из-за приоткрытой двери моей кухни. – Ты молодец, что девушку нормальную нашел! А то грымза эта твоя старая ни на что уже не годится…
Глава 13
В ушах зашумело.
От шока по телу пронеслась ледяная волна. Нервно задрожали ноги.
Я схватилась рукой за горло – показалось, будто я не могу дышать…
Но я дышала. И слышала все, что свекровь сказала дальше.
– Ну ты сам подумай, Коленька! Она тебе даже ещё одного ребёнка родить не может. Или не хочет? А другая – родит! И я уже не говорю о том, что Ксения озверела совсем! Такого мне наговорила последний раз, с внуком видеться запретила! Поверь моему слову – у неё с головой уже не в порядке! Бросать её надо! Тем более, такая девушка есть хорошая у тебя! Молоденькая, а значит – её под себя воспитать можно… Зачем за старье цепляться?!
– Мама, замолчи, прошу, – послышался в ответ усталый голос Коли. – Ну сколько можно тебя просить? Ксюша ничего не должна знать.
В моей груди заклокотал истеричный смех.
«Старье» – вот так меня обозвала женщина вдвое старше возрастом.
В голове не укладывалось, насколько же она меня, оказывается, ненавидела. И как хотела от меня избавиться.
И, похоже, нашла наконец способ.
Тело пронзила боль – от макушки до самых пят – когда я мысленно повторила её слова.
«Молодец, что девушку нормальную нашёл»…
И Коля ничего на это не возразил. Не отрицал. Коля мне… изменял?..
Поверить в это было трудно до боли, до хрипа, до слез. Разум отчаянно заметался, пытаясь найти какое-то объяснение, оправдание, утешение…
Может, все не настолько плохо. Может, свекровь что-то неверно поняла. Может, просто увидела его с одной из студенток и придумала сама себе всякого…
Но что тогда значат слова Коли «Ксюша ничего не должна знать»? Выходит, ему все же было что от меня скрывать?..
Ему, моему идеальному мужу…
Если бы кто-то со стороны наговорил мне, что муж мне не верен, я бы не поверила. Но сейчас слышала этот странный разговор своими собственными ушами и чувство ужаса буквально пробиралось под кожу, отравляло душу…
Я неосознанно шагнула ближе к кухне. Хотела услышать что-то ещё, хотела разобраться толком в том, о чем они говорят…
– А Ксения имеет право знать! – неожиданно заявила свекровь то, чего я от неё никак не ожидала.
Впрочем, дело было явно не в том, что она встала на мою сторону.
– Мам, ты же меня не подведёшь? – глухо отозвался Коля. – Не предашь?
– Я хочу, чтобы ты счастлив был! А раз ты от жены гуляешь, значит, счастья никакого нет! Вот и ушёл бы к этой девочке…
– Мам, я ещё раз прошу – замолчи!
В голосе Коли звучала угроза. Но я услышала уже достаточно. И теперь все было достаточно ясным и однозначным.
Эта необратимость, фатальность произошедшего пустила по венам ледяную воду вместо крови. Я стояла и слушала, как мое сердце постепенно замедляется. Как волнение сменяется холодом. Как вся я словно бы перестаю быть живой.
Но именно это, как ни странно, сейчас спасало.
Больше не выжидая, я распахнула кухонную дверь и шагнула внутрь. Две замершие посреди помещения фигуры нервно дёрнулись. В глазах мужа мелькнул испуг. Во взгляде свекрови – злорадство.
И почему-то вдруг стало окончательно, кристально ясно – все это правда. Без всяких иносказаний. И эта женщина рано или поздно нашла бы способ эту правду до меня донести.
Наверно, мне повезло, что рано.
Я подняла на Колю немигающий взгляд. Губы дрогнули, складываясь в презрительную ухмылку. Наружу вырвались слова…
– Ну зачем же молчать? Мне тоже интересно, что это за девушка такая замечательная! Или, правильнее сказать, непритязательная, ведь она за мной объедки доедает!
Выпалив это, я перевела взгляд с мужа на свекровь. Она недовольно поджала губы.
– Не припоминаю, чтобы приглашала вас в гости, Наталья Ивановна, – проговорила я холодно. – Но рада, что вы зашли. А теперь не смею вас больше задерживать.
Свекровь возмущенно вздернула подбородок. Процедила сквозь зубы…
– Ты тут не командуй! Ты в этой квартире вообще никто, гадкая приживалка! Ну ничего, скоро вылетишь отсюда, как пробка!
Яд бил из неё фонтаном. Все, что она прежде демонстрировала лишь косвенно, своими неодобрительными взглядами и неприветливым обращением, теперь выливалось в злые, полные одержимой ненависти слова.
– И не надейтесь, – отозвалась насмешливо на её выпад. – Я – мать ребёнка, который здесь прописан и является собственником. Никто меня не выгонит.
– Ах ты, дрянь! – окончательно взбесилась свекровь. – Я всегда знала, что ты хитрожопая, наглая и хочешь нажиться за счет моего сына! Недаром ему говорила никаких домов с тобой не покупать, чтобы ты лапу свою жадную на его имущество не наложила! Знала, знала, что только и ждёшь такого шанса! А чего ещё было ожидать от родственницы шлюхи!
Её последние слова были мне неясны. Но всего, что уже услышала, было и так достаточно.
Достаточно, чтобы вышвырнуть её вон.
– Или вы выходите за эту дверь добровольно, Наталья Ивановна, или вылетите, как та самая пробка, которую вы упоминали, – произнесла я, указывая на выход.
Она сердито повернулась к сыну, явно ища у него защиты. Коля, сглотнув, проговорил…
– Мам, ну правда, лучше езжай к себе. Я тебе позже позвоню.
Она стояла, сжимая и разжимая кулаки. А потом зло топнула ногой и, не оглядываясь, с оскорбленным видом промчалась мимо.
В прихожей хлопнула дверь. Так сильно, что, кажется, даже дрогнули стены. Мы с Колей остались одни.
А впрочем, нет, не одни. С нами ещё осталась боль. Моя боль от его предательства. Боль от осознания, сколького о нем не знала.
Не глядя на мужа, я с отвращением бросила:
– Ну что, будешь мне мерзкую ложь лить в уши или уйдёшь молча и достойно?
