Текст книги "Моя жена не должна знать (СИ)"
Автор книги: Лу Берри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Глава 22
Пробуждение было тяжёлым.
События вчерашнего дня каменной плитой давили на грудь, мешали спокойно дышать, размеренно мыслить…
Николай открыл глаза, оббежал взглядом обстановку отельного номера. Захотелось снова сомкнуть веки, представить, что он на самом деле – дома, и сейчас услышит голос сына, почувствует тёплое прикосновение жены…
Он всегда чувствовал момент, когда Ксюша просыпалась – первым делом она целовала его в шею, а потом поднималась, шла готовить завтрак…
Бывало, он и сам вставал пораньше, чтобы позаботиться о близких, не считал это чисто женской обязанностью. Он действительно оберегал жену, а в итоге так сильно, так непоправимое её ранил… собственными поступками.
Растерев ладонями лицо, Николай сел в постели. Было ещё довольно рано, времени до работы оставалось предостаточно, но спать больше не хотелось.
Возникло искушение поехать домой, поговорить с женой. Но он загасил его на корню – не хотел будить, тревожить, да и не был уверен в том, что Ксюша успокоилась в достаточной мере для того, чтобы его выслушать. Чтобы попытаться понять.
Умывшись, он оделся, отметив краем сознания, что выглядит не очень свежо, но было безразлично. Такие мелочи переставали иметь значение, когда рушилась вся жизнь.
Выйдя из отеля, он пошёл по городу пешком в сторону университета. Купил по дороге кофе, выбирая его так тщательно, словно это был не напиток, а способ залечить душу. Как будто лавандовый Раф действует быстрее, а обычный капучино – не то…
Пока шёл на работу, в голове миллион раз прогонял какие-то слова, фразы, монологи, которые сможет озвучить жене при встрече. Подбирал в своём воображении их так тщательно, так мучительно, словно строил по кирпичкам башню. И боялся, что от одного неправильно подобранного камешка все окончательно рухнет.
Об Алине за все это время не вспомнил ни разу.
А зря, как вскоре оказалось.
***
Она ворвалась в его кабинет перед первой лекцией.
Если прежде хотя бы брала на себя труд постучать, сделать вид, что зашла по учебным вопросам, то на этот раз все было иначе.
Спасибо, хоть дверь за собой закрыла.
Он поднял на неё равнодушный взгляд.
– В чем дело, Воронцова? Кто разрешил так нагло ко мне врываться?
Как странно: душевная боль от возможной потери семьи вытеснила из него все телесные желания. Он смотрел на любовницу, которую так безумно, болезненно хотел ещё вчера, и её тело сейчас казалось ему не более интересным, чем ваза на полке.
– Я жду извинений! – выпалила она, складывая на груди руки.
Он лениво приподнял брови.
– Прекрасно. Не могла бы ты ждать их где-то в другом месте?
Она подскочила ближе. Склонилась к нему. Резко ударила ладонями о стол, желая привлечь внимание…
Настоящее театральное представление. Но ему было неинтересно.
– Я жду их от тебя! – произнесла Алина с нажимом.
А он всматривался в её лицо и только теперь в полной мере сознавал, сколько же в нем хищного, дикого, опасного.
– И за что? – ответил безразличным тоном. – Может, за то, что погнал тебя к чёртовой матери после того, как ты проигнорировала все мои предупреждения и додумалась написать моей матери?
Она присела на край стола, закинула ногу на ногу, зная, как развратно при этом выглядит.
– Ну, твоей жене я ведь ничего не сказала.
Он хмыкнул, поражаясь её наглости.
– Уходи, – пренебрежительно махнул в сторону двери. – Если ты ещё не поняла – все кончено.
Её пальцы внезапно вцепились в его галстук. Лицо Алины оказалось в нескольких сантиметрах от его лица…
– Ты не посмеешь бросить меня, профессор.
Он вырвал галстук из её захвата, откатываясь на кресле подальше.
– Уже посмел.
– Пожалеешь об этом. Предупреждаю ровно один раз. Может, на этом моя учёба и будет окончена, но тебя я заберу с собой на дно.
Её угроза звучала яснее ясного.
Но в нем ничего не шевельнулось. На фоне его семейной трагедии все остальные проблемы и заботы померкли, потеряли свое значение.
– Рискни, – бросил он равнодушно.
После чего подхватил необходимые для лекции материалы и направился на выход из кабинета.
– Даю тебе подумать до завтра! – прилетело ему в спину.
Не оборачиваясь, Николай вышел прочь.
***
Как дожил до вечера – не знал и сам.
Сегодня его работа была закончена чуть раньше обычного и он точно знал, что сразу же, как освободится, поедет домой.
Тимка наверняка в садике, а у Ксюши этот день был выходной. Это был его шанс с ней поговорить.
Когда оказался у двери квартиры, замешкался. Позвонить? Открыть своим ключом?
В конце концов, он решил войти самостоятельно. Но дал знать о своём приходе.
– Ксюш? – окликнул жену, продвигаясь в сторону гостиной.
Там её и нашёл. Она сидела на диване с ноутбуком, что-то сосредоточенно изучая…
При виде него нахмурилась. Коротко спросила…
– Что тебе нужно?
– Поговорить, – ответил прямо. – Нам с тобой нужно нормально поговорить.
– Вчера уже наговорились.
Он покачал головой.
– Просто выслушай меня для начала. Пожалуйста. Разве я не заслуживаю хотя бы этого?
Её лицо, пусть всего лишь на миг, но исказила боль. Она держалась с ним холодно, твёрдо, даже зло, но он понимал – это защитная реакция. Потому что он её ранил. И внутри у неё наверняка творился ад.
Как и у него самого.
– Говори. Только быстро, – наконец бросила она в ответ.
И он начал рассказывать. Торопливо, сбивчиво, вопреки всем тем репетициям, что проводил у себя в голове этим утром…
– Это случилось в тот период, когда Тимка болел…
Глава 23
Когда он закончил говорить, я молчала. Молчала так долго, что Коля взмолился…
– Ксю… любимая… скажи хоть что-нибудь.
Но я не знала, что ему сказать. Как на это все реагировать? В голове вертелось лишь одно – чего ещё я не знала о человеке, с которым прожила столько лет?
– Я честно не знаю, что тебе ответить. Если ты думаешь, что тебя это все как-то оправдывает – нет, не оправдывает, – произнесла через силу. – Если бы ты пришёл тогда ко мне сразу, рассказал обо всем… Может, все было бы иначе. Но ты изменял мне больше года. Ты вмешал в свою ложь нашего сына. Ты сквозь пальцы смотрел на выходки своей матери… И как я вообще могу быть уверена, что ты рассказал мне всю правду? Что не пользовался ситуацией, не заводил романы ещё и с этими «невестами» или кем-то ещё?
– Я люблю тебя.
Это было единственное, что он произнес в ответ. Произнес обречённо, отчаянно.
– Это не похоже на любовь, – отрезала я с горечью. – Вся твоя любовь – пустые слова.
Мы замолчали. Он тяжело дышал, моё собственное сердце оглушительно билось, молотом ударяя по вискам.
– Я не хотел тебя во все это… вмешивать, – раздался вновь его голос. – Не хотел окунать в такую грязь…
– Грязь – это то, что ты творил с посторонней девкой. А у людей, которые в браке, такие вещи называются любовью.
Он подошёл ближе и я механически отступила. Коля сглотнул. Глядя на него сейчас, я с трудом могла представить себе этого потерянного человека с бдсм-игрушками в руках. Но я, как выяснилось, многого о нем не представляла. А зря.
– То есть, если бы я рассказал, что хочу попробовать нечто… необычное… ты могла бы согласиться? – задал он вопрос.
Какого ответа ждал – я не знала. Но у меня этого ответа и не было. Зато теперь я знала, почему ему больше не нравилось заниматься со мной любовью. И почему он не позволял мне проявлять инициативу. В его голове, в его фантазиях доминировать мог только он сам.
– Мы могли бы найти выход, – ответила после паузы. – Но ты и не попытался этого сделать. Не поговорил со мной, словно мы – чужие, а десять лет совместной жизни вообще ничего для тебя не значили.
– Они значили все, – произнес он спешно, отрывисто. – Ксю, я не знаю, как мне жить, если бы не будем больше вместе.
– А мы и не будем, – ответила с горечью. – Извини, но склерозом я не страдаю. И не смогу забыть все, что ты наделал. Ты не просто меня предал – ты мне показал, что человек, которого я любила, существовал лишь в моем воображении.
– Это не так, – замотал он головой. – Я люблю тебя. Я все ещё тот Коля, на которого ты можешь положиться…
Я хрипло рассмеялась.
– В чем? Извини, но меня не волнует, что ты отменно моешь тарелки, если после твоих прикосновений хочется помыться самой! Потому что теперь я знаю, что ты трогал какую-то шлюху, а потом пришёл ко мне, чтобы этими же руками касаться меня, касаться нашего сына!
– Я покончил с Алиной. Я больше не стану…
– Конечно, все изменники так и говорят. Если бы ты мог с этим покончить – уже так и сделал бы. Остановился после первого же раза. Но ты продолжал. Ты, по сути, жил самой настоящей двойной жизнью. И тебя все устраивало.
Он открыл рот, чтобы возразить, но… не смог. И я поняла – попала в самую точку.
– Раз уж ты пришёл – лучше нам обсудить другие вещи, – сменила я тему. – Что мы будем делать с этой квартирой? Жить с тобой я больше не стану. Мы разводимся.
Коля растерянно моргнул. Похоже, квартира была последним, что его сейчас волновало.
– Само собой, я не стану вас с Тимкой выгонять, – произнес он после паузы. – Но хочу, чтобы ты не решала все так сразу, так категорично… Мы можем пока пожить раздельно и ты, быть может, поймёшь, что готова меня простить…
– Я ведь уже сказала – не надейся.
– Но ты ведь любишь меня… любишь ведь?
Он выглядел сейчас как ребёнок, которому жизненно необходимо знать, что он дорог и любим.
Но мне нечего было ему сказать. Да, я любила его. Ещё вчера. Но теперь передо мной стоял незнакомец.
Доверять ему я больше не могла – это знала точно. А любовь без доверия умирает.
– Это неважно, – ответила наконец. – Важно то, что простить я тебя не смогу.
– Не верю. Любовь же не проходит за несколько минут. Или дней. Ты не можешь так просто меня разлюбить… если правда любила.
– Я тоже не верила, что ты сможешь так со мной поступить. Но ты смог.
Ему нечего было на это возразить.
Поджав губы, он развернулся и пошёл прочь, на выход.
Выглядел при этом так, словно я его смертельно оскорбила тем, что не могу простить за измену.
Словно это я его предала.
И это лишний раз убедило меня в том, что я поступила верно.
Глава 24
Ночевал Николай снова в отеле.
Хотя пора было, по всей видимости, подумать о том, чтобы снять себе квартиру. По крайней мере, на первое время, а дальше будет видно…
Он все ещё не мог принять тот факт, что жена его не простит. Не мог с этим смириться. Попросту не верил, что она не даст ему второго шанса.
Он ведь раскрыл ей душу. Он объяснил, что заставило его так поступить…
Как ещё донести до неё то, что больше он её не подведёт? Что она и Тимка для него дороже, чем развлечения на стороне?.. Что он способен исправиться?
Как она могла не дать ему шанса после всего, что у них было? Ведь они были счастливы…
Думая обо всем этом, он дошёл до университета. И первое, что услышал, когда вошёл в кабинет – это то, что его вызывает к себе ректор.
В груди шевельнулось дурное предчувствие. Кое-как взяв себя в руки, он направился в кабинет к своему начальнику.
– Садись, Николай Владимирович, – кивнул ректор на стул, когда он вошёл. – Разговор есть… серьёзный.
Николай уже догадывался, о чем пойдёт речь. Вернее, о ком.
– Не тяни, Александр Сергеевич, – откликнулся спокойно. – Говори сразу. Как есть.
Ректор неловко отвёл глаза в сторону.
– Жалоба на тебя поступила. От Воронцовой. Утверждает, что ты угрозами склонил её к интимной связи. Говорит, что написала заявление в полицию. Мол, ты её насиловал. В общем… скандал грозит нам крупный. Видимо, служебное расследование проводить придётся. И…
– И?
Александр Сергеевич замялся, словно не мог найти в себе силы продолжать. Потом нахмурился, решительно договорил…
– Это все плохо скажется на нашей репутации. А допустить я такого не могу. Не подумай только, что я в этот поклеп поверил, но все же вынужден тебя просить…
– Уволиться, – договорил за него Николай.
– Да нет же! – замахал руками Александр Сергеевич. – Но возьми пока в качестве исключения отпуск, пережди, с заявлением её этим разберись… Может, все и уляжется.
Николай механически кивнул. Ничего непоправимого пока, казалось, не произошло, но он уже ощущал – его жизнь окончательно превращается в руины. Теперь не будет даже отдушины в виде работы.
Он отдал науке много лет. Он верно трудился в этом университете с тех пор, как выпустился сам. Но все это, все былые заслуги теперь, похоже, не имели никакого значения. Все могло кончиться весьма прискорбно – для него. Но справедливо. Ему стоило думать головой раньше, до того, как связался с молоденькой, мстительной шлюхой.
Такие сейчас были времена. Достаточно одного лишь обвинения, даже неподкрепленного никакими доказательствами, чтобы на тебя стали косо смотреть, чтобы все от тебя отвернулись. Чтобы повесили все смертные грехи. Отменили, выражаясь по-современному.
Это должно было его ранить. Но на фоне того, что происходило у него с женой, задевало уже не так сильно.
Всего лишь одной раной больше. Всего лишь ещё одна опора ушла из-под ног.
– Я тебя понял, Александр Сергеевич, – проговорил Николай размеренно. – Заявление сегодня же напишу.
***
Следующие несколько часов он помнил плохо.
Как-то провел лекции. Что-то ел, куда-то двигался. Потом сел в машину, бездумно катался по городу…
И в конечном итоге обнаружил себя в каком-то кабаке.
Пил много, беспрерывно. Нажрался до такого состояния, когда все чувства в нем попросту атрофировались.
И именно тогда он решил, что пора поехать домой.
В его сознании все смешалось, исказилось, извратилось.
Ксю винила его в том, что он не делал с ней всего того же, что с Алиной. Что ж, теперь он готов был все это ей устроить!
Может, ей даже понравится. До такой степени, что она перестанет строить из себя святую и безгрешную и наконец-то его простит.
Да, он такое ей покажет, что она ещё попросит добавки!
***
На кухне горел свет.
Николай прикрыл за собой дверь, скинул обувь. Как многим людям в таком состоянии, ему казалось – он герой, он все может, он всем покажет, но на самом деле его пошатывало из стороны в сторону, только он этого не замечал.
Лелея внутри ощущение, что все делает правильно, он дошёл до кухни. Сидевшая за столом Ксю вскинула голову…
Он отметил – какая же она, всё-таки, красивая. Его жена. Жена, которой он не нужен.
– Почему? – вырвался наружу вопрос.
Больше ничего добавить он не смог. Думалось – она поймёт и так…
При виде него её взгляд потемнел, лицо приняло настороженное выражение…
Она медленно поднялась из-за стола, не спуская с него глаз. Холодно спросила…
– Что ты тут делаешь?
Он пьяно усмехнулся.
– Пришёл все исправить.
Она придвинулась ближе к плите. Он – сделал несколько поразительно быстрых шагов, прижал её к подоконнику…
Наклонился к шее, вдохнул знакомый запах её кожи…
– Ты пьян.
Она сказала это спокойно и тихо, без осуждения. Он рассмеялся…
– Это нам не помешает.
– Что ты…
Он не дал ей договорить. Зло впился в её губы, выпуская наружу мучащих его демонов. Запустил руку в её волосы, сильно потянул, причиняя боль…
– Тебе не понравилось, что я с ней это делал… ты хотела тоже попробовать, да? Так давай!
– Ты с ума сошёл! Отпусти!
Он бы отпустил. Раньше. Когда считал её святой, слишком чистой для таких игр. Когда думал, что она его по-настоящему любила.
– Брось, Ксю, ты же хочешь…
Его губы спустились к её шее, зубами он прикусил тонкую, нежную кожу…
Её руки уперлись ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но он счёл это пустым кокетством, элементом игры…
Его ладони проникли к ней под футболку.
– Ты моя жена, – проговорил хрипло. – Сама ведь говорила… все, что мы делаем в браке – это по любви…
– Это было до того, как ты мне изменил!
Она снова попыталась оттолкнуть, но он перехватил её руки. Хотел снять с себя ремень, связать их у неё за спиной…
Но вдруг взглянул ей в лицо.
И все внутренности мучительно перевернулись.
Она его ненавидела. И, наверно, боялась.
Эта мысль окатила его, словно ушат ледяной воды. Он поднёс её руки к своим губам, принялся виновато целовать…
И вдруг кто-то его толкнул. Не сильно, но в его состоянии – достаточно, чтобы он ударился спиной о плиту и, запутавшись в собственных ногах, упал.
Прямо к ногам Ксю.
А над ним стоял его сын.
– Не трогай маму! – выпалил Тимур, сжимая маленькие кулачки.
Это зрелище отрезвило его, как не смогло бы ничто иное.
Он смотрел на своего сына, а казалось – в зеркало.
Только у него тогда не хватило смелости заступиться за маму. А вот его сын… смог.
С губ сорвался то ли смех, то ли рыдание. Николай закрыл руками лицо…
До него донёсся ласковый голос жены. Она обращалась к Тимке…
– Солнышко, все хорошо. Ложись спать.
– Точно, мамочка?
– Точно, любимый.
А Николай стоял на коленях и, слушая их, едва сдерживал рыдания. От того, что чуть не наделал ещё больше дерьма. Или все же наделал?..
От того, что ощущал себя здесь… лишним.
Когда топот маленьких ног удалился, он оторвал ладони от лица. Нашёл в себе силы посмотреть жене в лицо…
– Ксю, прости меня. Господи… прости, пожалуйста.
Она смотрела на него так, как никогда прежде. Смотрела, как на пустое место.
– Только Бог тебя теперь и простит.
Он смотрел на неё, а мысли в голове путались. Отчаянно хотел что-то сказать, объяснить…
Но даже в собственной голове не мог найти себе оправданий.
Теперь это точно конец.
И от этого осознания хотелось умереть.
Глава 25
Незаметно пролетело две недели. Настал праздник светлой Пасхи.
Тимка очень любил это время – вскакивал с утра пораньше, будил нас с Колей, чтобы поскорее начать праздновать…
Накануне мы обычно все вместе расписывали яички, как нам нравилось. Потом я пекла кулич, в чем Тимка тоже активно помогал, а Коля в это время прятал по дому шоколадные яйца, которые поутру сыну предстояло отыскать…
Для Тимки это было настоящее приключение. Для меня – ощущение общности и счастья.
Без Коли этот праздник прежним уже не был. Но к этому нам всем теперь предстояло привыкнуть.
Муж вообще словно исчез из наших жизней. Не звонил, не пытался увидеться и помириться с сыном…
Злилась ли я на него за то, что он пытался сделать? Странно, но нет. В последнюю нашу встречу, когда он осознал, что натворил, Коля выглядел слишком жалким. Откровенно убитым своим же собственным поступком. И, возможно, не было наказания хуже, чем муки совести и осознание, что ничего уже невозможно исправить.
Я знала, что для нас все теперь закончено. Но переживала не о себе – переживала о сыне. Тимка был очень близок с отцом, так как же у Коли не хватало мозгов понять, что он все ещё нужен своему ребёнку?.. Что тот его, несмотря ни на что, все ещё ждёт?..
Мы с Тимкой как раз уплетали кулич, когда в дверь внезапно позвонили. Мы никого не ждали – позже я собиралась отвести сына к его друзьям, поэтому вряд ли кто-то мог прийти к нам сам…
Может, Коля одумался?..
С этой мыслью я и пошла открывать. И немало удивилась, когда на пороге обнаружила… свою свекровь.
Было даже искушение молча закрыть дверь у неё перед носом, но она, похоже, это поняла. Потому что поспешно проговорила…
– Ксения, разреши войти. Мне очень нужно с тобой поговорить.
Было в её лице нечто такое, что заставило меня молча отступить, пропуская её в квартиру.
Она аккуратно разулась, прошла на кухню. Увидев её, Тимка радостно оживился, воскликнул:
– Бабуля!
Хотел было броситься к ней, но вдруг остановился, посмотрел на меня с опаской, словно спрашивал разрешения. Я – коротко кивнула.
Нет, вовсе не забыла о том, чем кончилась наша с ней последняя встреча. Но отвергнуть сейчас эту женщину казалось все равно, что ударить лежачего – до того несчастной она выглядела.
Я смотрела, как Наталья Ивановна потянулась к своей сумке, достала оттуда яичко и, притянув Тимке, сказала:
– Христос воскрес!
– Воистину воскрес! – отозвался сын, передавая ей одно из наших яичек в ответ.
Я невольно отметила, что руки её дрожали, когда она приняла от внука этот дар. И улыбка, появившаяся на лице, была скорее виноватой и неловкой, нежели счастливой.
Свекровь обняла Тимку – так искренне, как никогда прежде, словно он наконец обрёл для неё какую-то ценность, а потом сказала:
– Тимур, родненький… можно я с мамой твоей поговорю?
Тимка отстранился. Снова посмотрел на меня и, не встретив возражений, важно кивнул:
– Можно.
Сын умчался в гостиную, а свекровь осталась стоять посреди кухни. Начинать разговор отчего-то не торопилась.
– Итак? – заговорила я первой.
Она тяжело вздохнула. Подняла на меня глаза с таким мученическим выражением лица, словно это забрало у неё все силы…
– Ты прости меня, Ксюша, – выдавила из себя с явным усилием. – Прости старую дуру. Как же я была не права…
Она прервалась, не спеша ничего добавлять.
Я ровным голосом поинтересовалась:
– В чем именно вы были не правы? Что невзлюбили меня ни за что с первого взгляда? Или в том, что убедили сына не покупать в браке жилье, чтобы мне ничего не досталось? Хотя я, между прочим, вкладывалась в семью и быт с ним наравне! Зарабатывала практически столько же!
– Я не знала…
– Нет, Наталья Ивановна, вы просто не хотели знать.
Переведя дыхание, я саркастично добавила…
– А может, вы каетесь в том, что тайком искали ему невест? Или и вовсе есть что-то ещё, чего я пока не знаю?
Она покачала головой. Ничего не отрицала, скорее сокрушалась о том, чего нельзя было отменить.
– Во всем. Была не права во всем, – сказала в итоге. – Можно я присяду?
Я заметила, что ноги её тоже дрожат. Коротко кивнула…
После небольшой паузы она вновь заговорила. И голос её звучал надтреснуто, сочился застарелой горечью и непреходящей болью.
– Тебе, конечно же, известно, Ксюша, что Коля рос без отца. Наверняка ты знаешь и о том, что отец его ушел к другой женщине… но вряд ли догадываешься, к кому именно.
Я нахмурилась. В голове замелькали смутные, неясные подозрения, которые никак не могли оформиться в связную мысль.
Наталья Ивановна слабо улыбнулась.
– Тебе наверняка часто говорили, как ты похожа на маму.
По спине у меня пробежал холодок. Я с вызовом бросила…
– Моя мама никого из семьи не уводила! Она всегда была и остаётся верна папе!
Свекровь кивнула.
– Конечно. А вот её сестра-близнец Алёна… именно та женщина, к которой ушёл мой муж.
Мне вдруг все стало ясно.
Её неприязнь ко мне с первой встречи. Её нежелание присутствовать на свадьбе…
Но я ведь не была во всем этом виновата!
Я даже толком не знала тётю Алёну. Она уже давно вместе с мужем переехала в другой город и они с мамой разве что созванивались – да и то по праздникам…
– Знаю, о чем ты думаешь, – снова раздался голос свекрови. – Конечно, ты передо мной ни в чем не виновата. Но я ничего с собой не могла поделать. Даже просто смотреть на тебя для меня было настоящей пыткой. И, эгоистичная в своей боли, я совсем не думала о том, что своими нападками на тебя делаю хуже своему же сыну…
Она закрыла ладонями лицо. Плечи её затряслись. Я с удивлением поняла, что она плачет. Нет, не просто плачет – рыдает.
Теперь её надрывный рассказ перемежался беспомощными, отчаянными всхлипами.
– Ксюша, я совсем мальчика своего не узнаю! После того, как вы поссорились, он потерял работу, стал пить, целыми днями лежит на диване и выходит из дома только в магазин за новой порцией алкоголя! Весь оброс, почти не моется, не расчёсывается… Я его нашла в отеле, перевезла к себе – думала, приведу в порядок, поставлю на ноги, но ничего не меняется! И я только теперь понимаю – не может он быть без тебя счастлив!
Свекровь резко встала и я с ужасом поняла, что она хочет упасть передо мной на колени…
Сумела удержать её за руки. Схватившись за мои запястья, как утопающая, она отчаянно взмолилась…
– Ксюша, я тебя умоляю… прости его! Вернись к нему! Спаси моего сына!
