Текст книги "Почти идеальная жизнь"
Автор книги: Лорен К. Дентон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 17
Эди
Наши дни
Это было обычное утро понедельника: никто ничего не мог найти, все опаздывали на несколько минут, а кошка выблевала комок шерсти на плетеный коврик в гостиной. Эди, как обычно, носилась туда-сюда, глотая кофе, пытаясь отыскать требуемое и убирая шерсть Рамоны, стараясь, чтобы ее саму не вывернуло, но внутри она была пуста. Как будто события выходных выжгли все ее эмоции, оставив после себя пустыню.
Однако она как могла пыталась затолкать все куда подальше, потому что сегодня день Кеннеди. Работа и их встреча. Она еще не рассказала Маку, что ее наняли делать проект. Надо бы сказать ему – он порадуется за нее, но рассказ о новой работе и разговор о планах на день казался слишком нормальным для всего, что в последнее время происходило между ними.
Она оставила Эйвери допивать йогуртовый смузи, а Томаса искать бутсы и обнаружила Мака наверху. Он чистил зубы, уже одетый, за исключением носков и обуви. Он высунул голову из ванной и улыбнулся с зубной щеткой во рту, его глаза смотрели настороженно.
– Хорошо выглядишь. У тебя сегодня что-то важное? – Он сплюнул пасту, потом промыл щетку и прополоскал рот.
– Вообще-то да.
Она взяла из органайзера для украшений коралловое ожерелье и приложила к шее.
Мак вытянул зубную нить.
– Правда?
Мастерски намотав ее на пальцы, он начал чистить межзубные промежутки. Мак Свон крайне тщательно следил за гигиеной зубов независимо от эмоционального климата в комнате.
– Да. Сегодня у меня очень важная встреча.
– Так вот почему ты нарядилась. С кем встречаешься?
– С Тернером Кеннеди.
Он опустил руки.
– Кеннеди? Новый дом? – Она кивнула. – Он нанял «Дэвис Дизайн»?
– Нет. Только меня. Он нанял меня дизайнером.
– Ты серьезно?
– Да. – Ее губы растянулись в улыбке. – Не знаю, почему он нанял меня, а не другого дизайнера. Или даже Лору Лу.
– Это просто. Потому что ты хороша. Все это знают. Очевидно, Тернер Кеннеди это знает. – Эди пожала плечами. – Детка. Это очень круто. Я так тобой горжусь.
Он шагнул к ней, широко раскинув руки для объятий. Обычно она насладилась бы возможностью глубоко зарыться в его широкую грудь и теплые руки – впитать его привязанность, но тело застыло так же, как и сердце. В итоге Мак неловко похлопал ее по руке и поцеловал в щеку.
– Спасибо, – тихо сказала она. – Я встречаюсь с ним и с архитектором на другом берегу залива в девять тридцать. Не знаю, кого он нанял, но он хочет, чтобы мы оба посмотрели на участок вживую.
– На другом берегу. – Мак повернулся к двери. Напротив, через коридор, была дверь в гостевую комнату, где Райли лежала в кровати со стопкой книг про Гарри Поттера, которые ей дала Эйвери. – Тебя долго не будет? – спросил он.
– Не знаю. В обед Тернер играет в гольф, так что мы закончим до этого.
– Ладно. Просто я…
– Ты что?
– Я не хочу оставлять Райли одну надолго. Понимаешь?
Внутри вспыхнуло что-то горячее.
– Конечно. Но ты же не ждешь, что я отменю встречу?
– Нет. – Мак опустил глаза на свои руки. – Конечно нет. Это важно. Я знаю.
Он прикусил губу и медленно кивнул.
– Мак, она не маленькая девочка. Она будет в порядке. Я проверю ее, когда вернусь в город.
– Я бы остался с ней, но после пятничных отмен сегодня у меня в два раза больше пациентов, чтобы принять всех.
Искра превратилась в огонь, полыхающий в теле. Эди была почти благодарна: пламя лучше, чем пустота.
– То, что твой день включает больных детей, не умаляет моей работы. Ты не можешь повесить Райли на меня, как будто она моя ответственность. – Эди попыталась затоптать пламя.
От ее тона глаза Мака распахнулись.
– Нет, Эди… я не это имел в виду. – Его плечи ссутулились – Это было нагло. Извини. – Она сильно прикусила губу, перебирая сережки в поисках любимых золотых колец. – Я не жду, что ты все забудешь, – виновато произнес он. – Я знаю, что ты не можешь. Мне просто надо знать, что ты…
– Что я что? Что я в порядке? Что хорошо себя чувствую? Я не могу уверить тебя в этом.
– Хорошо. Ты права. – Он искал ее взгляд. – Я люблю тебя, Эди. Я люблю тебя и нашу семью.
– Я знаю, – сказала она после паузы.
– Этого ничто не изменит. И я сделаю все, что понадобится, чтобы снова завоевать твое доверие.
Она кивнула, потом вдела серьги в уши, подхватила с кровати сумочку и, бросив на него последний взгляд, вышла из комнаты.
Всего пару ночей назад Мак казался незнакомцем. Как будто его признание – о Кэт, о Райли, о том лете – забрало старого Мака и заменило на нового, который выглядел точно так же, но ощущался совсем по-другому.
Но это не так. Никто не забирал у нее настоящего Мака. Это настоящий Мак. И, может, в этом и была загвоздка. Этот Мак – за которого она вышла замуж – также был Маком Своном, отцом Райли. И Эди было сложно примириться с тем, что оба эти Мака – один человек.
«Я люблю тебя и нашу семью. Этого ничто не изменит». Его слова навязчиво напоминали те, что она сказала детям раньше в выходные. «Мы семья, и это никогда не изменится». Почему они испытывают такую потребность напоминать себе об этих незыблемых фактах? Кого они пытаются убедить?
* * *
Редко когда поездка через залив не успокаивала ее, но сегодня даже вид залива Мобил, тянувшегося на юг серебристой гладью, не тронул несущиеся с бешеной скоростью мысли Эди. Свернув на Фэйрхоуп, она опустила окна в попытке прогнать тревогу свежим ветром. На красном светофоре на Сэкшн-стрит она замедлила дыхание и проверила адрес, который дал ей помощник Тернера.
К тому времени как она доехала до изгиба дороги, который шел мимо входа в «Гранд Отель», у нее получилось затолкать утро – на самом деле все выходные – на задворки сознания. Ничего не прошло, но на некоторое время скрылось, и она почувствовала ясность. Целеустремленность. Когда она поворачивала направо, на гравийную подъездную дорожку, которая вела на новый земельный участок Кеннеди, внутри уже бурлил восторг.
Тернер стоял на неухоженной траве на полпути между подъездной дорожкой и настилом, который шел вдоль залива. Его седые волосы блестели на солнце, он показывал куда-то на воду. Рядом с ним стояла жена, Мэриголд, в ярко-оранжевом платье-рубашке и широкополой соломенной шляпе на медовых волосах. Сердце Эди глухо стучало, пока они следили, как она паркуется рядом с их машинами.
– Эди! – зычно крикнул Тернер, когда она вышла из машины. – Идите сюда.
Когда она подошла к ним, он быстро по-дружески обнял ее и показал на свою жену.
– Рада работать с вами, – сказала Мэриголд глубоким голосом, похожим на Кэтрин Хепберн, и крепко пожала ей руку.
Они поболтали минуту о местности и скорых будущих соседях, после чего Тернер показал на заросшую травой поляну на другом конце участка.
– Там есть стол, за которым мы можем поговорить. Может, перекинуться некоторыми идеями и послушать ваши впечатления от места. И архитектора тоже, конечно.
Эди пошла следом за ними, аккуратно ступая по мягкой песчаной почве под ногами.
– Кстати об архитекторе, вы скоро его ждете?
– О, он здесь. Пошел на причал. Сказал, что хочет посмотреть на участок со стороны воды. – Тернер показал на ветхие мостки, которые, судя по виду, держались больше на воспоминаниях, чем на настоящих досках и гвоздях. – Это, конечно, снесем. – Он словно прочитал мысли Эди. – Он не подходит для «Каталины» Мэриголд.
Когда они вышли из тени деревьев, Эди заметила на краю причала мужчину. Он сидел, опираясь спиной на сваю, и, похоже, рисовал или делал заметки. Может, наброски идей.
Эди подняла солнечные очки, чтобы рассмотреть получше. Что-то в мужчине казалось знакомым. То, как небрежно он откинулся назад, рисуя на поднятом колене. Эди проигнорировала трепет в груди.
Когда они подошли к столу, Тернер и Мэриголд сели рядом с одной стороны, а Эди опустилась на вторую длинную лавку, оставив место рядом с собой для архитектора.
Когда они расселись, Тернер повернул голову к мосткам.
– Не хочу начинать без… о, хорошо. Он идет сюда.
Эди смотрела на идущего по причалу мужчину. Она резко поняла, почему он показался знакомым. Схватила стоящую рядом сумочку и принялась копаться в ней в поисках хоть чего-то, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Наконец она стиснула зубы и подняла голову.
Грэм смотрел прямо на нее, улыбаясь одним уголком губ.
– Привет, незнакомка.
– Привет! – слишком радостно откликнулась Эди. – Рада тебя видеть.
– Да, и я рад.
– Грэм говорил, что вы знакомы. – Тернер показал на пустое место рядом с Эди, и Грэм, перешагнув через лавочку, сел. – Надеюсь, это пойдет только на пользу всему процессу.
– Мы действительно знакомы. – Эди старалась не смотреть на Грэма. – Хотя давно не виделись.
– Ну, какая причина может быть лучше для возобновления знакомства, чем окунуться в большой проект? А теперь, Эди, мы видели ваши первоначальные планы для дома Теда Барнетта, до того, как к ним приложила руку мисс Дэвис. Независимо от того, что получилось в итоге, нам понравилось ваше видение. – Тернер сжал ладони на столе. – Что же касается нашего архитектора, мы знали, что хотим работать с мистером Ягером. Проблема была в том, что он не жил здесь.
Грэм развел руками и пожал плечами.
– И тем не менее я здесь.
– Как только я услышал, что он вернулся на юг, я позвонил ему и попросил построить мне дом.
– Я ценю ваше доверие. И хотя я раньше не работал с Эди, но хорошо знаком с ее работами. Думаю, наши методы хорошо объединятся.
Грэм знаком с ее работами? Эди опешила, хотя, может, и не стоило. Конечно, она тоже знакома с его работами, поскольку все эти годы следила за его карьерой. За последние полтора десятка лет он проектировал дома по всей стране от Техаса до самого Нью-Йорка. Она гордилась им каждый раз, когда видела новый дом в журнале или онлайн. Гордилась и немного грустила.
У Мэриголд зазвонил сотовый, и она ответила, прервав их беседу. Эди перевела взгляд с рисунков Грэма на его лицо. Сначала его фото в журнале «Залив», потом все эти потрясения, связанные с появлением Райли, и обрушившиеся на нее воспоминания о том лете. Конечно, кому как не Грэму быть архитектором дома Тернера. Вероятно, она могла бы предвидеть.
Грэм. Старый друг, самый большой вопросительный знак в ее жизни и единственный человек, с которым она будет очень тесно работать много месяцев, которые потребуются, чтобы завершить это масштабное начинание.
Однажды они даже разговаривали именно об этом или по крайней мере писали. Как будут вместе работать архитектором и дизайнером, обсуждая идеи и зарабатывая себе имя. Похоже, они наконец сделают это, но не совсем тем способом – или не в том месте – который планировали.
Мэриголд завершила звонок и положила телефон в сумку, а Тернер повернулся к Грэму и Эди.
– Так что вы скажете? Мы можем сделать это официальным?
Эди бросила взгляд на Грэма, потом обратно на Тернера.
– Я в деле. Не терпится начать, – проговорила она четко и профессионально.
Грэм снова выдал полуулыбку.
– Как и мне.
Тернер постучал по деревянному столу костяшками пальцев.
– Здорово. Мы хотим, чтобы вы приступили к работе и поразили нас. Кстати, Грэм, я заметил, что вы делали заметки там, на причале. Как долго вы будете держать нас в неведении?
Грэм открыл перед собой блокнот – тот же блокнот в клеточку, которыми он всегда пользовался, – и развернул его к Тернеру и Мэриголд.
– Это быстрые наброски, ничего конкретного. Я просто хотел посмотреть рельеф и спуски к воде.
Пока Тернер и Мэриголд рассматривали наброски, Эди чувствовала, что Грэм наблюдает за ней. Его взгляд задержался, и у нее в животе затрепетало. Испугавшись подсознательной реакции собственного тела, она выпрямила спину и сняла колпачок с ручки, затем надела его обратно и положила ручку на свой блокнот.
– Есть какой-то конкретный стиль или цветовая палитра, которые вы хотели бы использовать? – Она с трудом заставила себя сосредоточиться. – Я могла бы начать подбирать цвета и отделку, чтобы дать вам общую идею помещений.
Мэриголд посмотрела на мужа, потом обратно на Эди.
– За исключением некоторых семейных реликвий, которые я хотела бы вписать в интерьер, я открыта для ваших предложений. Только ничего вычурного. Мы любим устраивать приемы, но при этом не хотим беспокоиться, как бы внуки не испортили бесценный ковер.
– Обещаю, что ничего вычурного не будет. Я вижу много открытых пространств. Натуральные цвета. Ткани, устойчивые к загрязнениям, но при этом не слишком простые, чтобы уронить свое достоинство. – Она взглянула на Грэма. – Было бы здорово, открывая входную дверь, видеть сквозь весь дом залив позади. Много окон, конечно, но суперэнергосберегающий, чтобы не впускать жару.
Тернер широко улыбнулся и положил ладонь жене на спину.
– Я бы сказал, что мы в хороших руках.
* * *
К тому времени как они попрощались и Кеннеди пошли к своим машинам, с юга дул бриз. На горизонте собрались темные тучи, хотя теплое солнце еще ярко светило. Эди с Грэмом смотрели, как Кеннеди медленно ехали по дорожке и исчезли за поворотом между деревьев.
Грэм выдохнул:
– Это прошло лучше, чем я ожидал.
– А чего ты ожидал?
– Честно говоря, не знаю. Я давно не видел Тернера Кеннеди. Я не планировал брать работу какое-то время, но ему трудно отказать.
– Я видела тебя в журнале «Залив». Хорошая статья.
Он фыркнул:
– Я возненавидел то интервью.
– Почему? Оно впечатляющее. Премия Маклеода? Это большой успех для архитектора.
Грэм пожал плечами:
– Да. И я это ценю. Просто не люблю шумиху. Я-то думал, что статья будет про мою работу, но женщина продолжала спрашивать про мою семью, как я провожу время, когда не работаю. Почему вернулся домой.
– Понимаю, – улыбнулась Эди. – Никаких личных вопросов.
– Я не имел в виду тебя.
– Все в порядке. Обещаю, что не буду совать свой нос дальше, чем необходимо для работы. Разве что как давно ты вернулся? Я слышала, что ты дома, но… – Она покачала головой. – Не знаю подробностей. Опять же, может, ты хочешь именно этого.
– Я переехал в июле. Папа умер в марте, и я долго завершал проекты, подчищал хвосты. – Он сунул руки в карманы, рассеянно глядя вдаль. – Я продал дом, арендовал грузовик и переехал в папин дом. – Он кивнул головой на север, в противоположную сторону от «Гранд Отеля».
В памяти всплыл дом, словно она была там вчера. Бледно-желтая краска, застекленные веранды спереди и сзади, внутри все заставлено старинными буфетами и сервантами, фамильным серебром и корзинками всех размеров. Мистер Ягер был в некотором роде барахольщиком, но собирал красивые вещи. Они втроем – Мак, Грэм и Эди – проводили много времени на веранде и причале его дома. В лодке, в воде, на пляже.
– Я очень сожалею о твоем папе. Я понятия не имела, пока не прочитала в статье.
– Спасибо. – Он поддел гравий носком ботинка. – У тебя есть время пройтись со мной до причала? Хочу узнать твое мнение по одному вопросу.
– Да. Конечно.
Она положила блокнот на стол и пошла следом за ним к шатким деревянным мосткам. Бриз снова усилился, посылая горячий воздух им в лицо. По дороге Эди подняла лицо к солнцу, наслаждаясь теплом, растапливающим часть льда в ее груди.
– Ты все еще любишь воду, верно? – спросил он.
Она открыла глаза, Грэм наблюдал за ней.
– Люблю. Я всегда любила бывать здесь. Это… не знаю. Открывает что-то внутри. Если что-то напряжено, вода это расслабляет.
– Понимаю, о чем ты. – Когда они дошли до лодочного сарая примерно на полпути к мосткам, он остановился. Сунул руки обратно в карманы. – Я правда рад видеть тебя, Эди. Прошло много времени.
– Да.
– Как Мак?
– Нормально.
– Хорошо. А дети? У вас двое?
Она сглотнула.
– Да. Эйвери и Томас. А ты? Как ты жил все это время?
– Вполне хорошо. Много работал. Но приятно вернуться. В Остине маловато воды.
– Но ты жил рядом с водой в других местах. Разве ты не жил какое-то время на Си-Айленде? И в Чарльстоне? И даже в Нью-Йорке?
Он выгнул бровь.
– Ты следила за мной.
– Нет, я просто читала про тебя. Сложно этого не делать, когда ты украшаешь страницы почти каждого профессионального журнала, попадающего ко мне на стол.
– Ты и сама неплохо справляешься. Я тоже встречаю твое имя тут и там. У тебя красивые работы.
– Спасибо. – Она заправила волосы за уши, но ветер снова их растрепал. – Так о чем ты хочешь меня спросить?
– Точно. Вот, видишь, как береговая линия немного углубляется здесь?
Он показал на линию, где вода встречалась с песчаным пляжем, объясняя свои мысли насчет внешнего вида дома, но слушая его, Эди могла думать только о том телефонном звонке. Это было большое расстояние: от телефона-автомата в Нью-Йорке до Оранж-Бич в Алабаме. Она думала о вопросе, который задала ему и на который он на самом деле так и не ответил. О любопытной теме, которую они избегали, когда вернулись в колледж. Об электронных письмах, которые она отправляла ему позже и на которые он так и не ответил и даже не подтвердил получение.
Они с Грэмом никогда не встречались – всегда были Эди и Мак – но между ними что-то было. Должно было быть, иначе она никогда бы не задала тот провокационный вопрос, даже если его подсказал второй бокал вина в кафе на Деланси-стрит в вечер ее двадцать первого дня рождения.
Что-то или ничего – все равно было такое ощущение, будто они с Грэмом расстались много лет тому назад. И теперь, стоя рядом с ним после почти двух десятилетий, пространство между ними наполнял мутный омут нерешительности, чего-то незавершенного вместо чистой воды хорошей и истинной дружбы, как могло бы быть.
Много чего могло бы быть.
Грэм вытянул руку, рисуя невидимую линию крыши.
– Как думаешь?
– Да, я… – Эди прикусила губу. – Извини. Я отвлеклась.
– Угол. И крыша. Если мы опустим ее ниже, дождь не будет попадать на веранду и они смогут больше использовать ее для праздников.
– Да, отличная идея.
Грэм достал из кармана ручку и клочок бумаги и сделал заметку.
Над другим берегом залива прокатился раскат грома, и вереница чаек приземлилась на причал в нескольких ярдах от них, по одной на каждую сваю. Грэм и Эди молчали, возвращаясь по причалу на землю, а затем забирая вещи с деревянного стола под деревьями.
– Ты без машины. – Эди посмотрела за деревья и заметила, что на дорожке осталась только ее машина.
– Да. Я пришел пешком.
Погода быстро портилась, как часто бывает у воды, и ветер пронизывала прохлада, которая приходит с дождем.
– Хочешь подвезу домой?
– Домой. – Он как будто крутил это слово в голове. – Он давно не был домом. Но начинает снова ощущаться им. Или по крайней мере как будто снова может им стать.
– Ты планируешь жить в папином доме?
Он пожал плечами.
– Не уверен. Надо много сделать. Много оставить и от многого избавиться, но в данный момент не уверен, что к какой категории принадлежит.
– Я любила этот дом и все вещи, которыми он его забивал. Он был такой милый человек.
– Конечно, он был милым с тобой. Он тебя обожал.
– Это правда. Обожал.
– Он спрашивал о тебе, знаешь. Время от времени. Спрашивал, чем занимаешься, как твои дела. – Грэм подвинулся и пнул шишку, лежавшую рядом с ногой. – Он был бы очень счастлив знать, что мы с тобой работаем вместе.
– Ты знал, что дизайнером буду я?
– Знал. Тернер говорил, что собирается тебя попросить.
– Это объясняет, почему ты не выглядел и близко таким удивленным, как я, когда увидела, как ты идешь по причалу.
Он только улыбнулся.
– Я рад, что буду работать с тобой. Я знаю, какими иногда бывают дизайнеры интерьеров. Предпочитаю работать с теми, кто мне нравится.
– Ну, я просто рада знать, что нравлюсь тебе. – Она сжала губы. – Я имею в виду, что не была уверена, как все будет. В первый раз, когда мы увиделись после стольких лет.
Грэм посмотрел поверх ее головы, словно ему не терпелось сбежать.
– В любом случае… отпускаю тебя домой. Если ты не хочешь, чтобы я тебя подвезла.
– Я не против прогулки. Я начну переносить некоторые из этих идей на бумагу. Почему бы тебе не проверить свой календарь и не дать мне знать, когда мы сможем встретиться снова.
– Звучит хорошо.
Он пошел к настилу, который пролегал по прибрежной части участка, а она повернулась к своей машине и забралась внутрь. Подождав мгновение, она нашла глазами Грэма – он появлялся и вновь исчезал за деревьями. Он сунул руки в карманы и смотрел прямо перед собой, не глядя по сторонам или назад через плечо.
* * *
Эди училась в восьмом классе, когда впервые встретила Грэма. Она сидела в одиночестве в столовой школы Оук-Хилл. Ее вполне устраивали альбом и карандаши, она почти не обращала внимания на суету вокруг, пока кто-то не сел напротив нее за стол. Она не отрывалась от рисования, подумав, что кто-то просто ошибся столиком. Но человек не уходил.
Наконец она подняла глаза. Новенький. Почти все в Оук-Хилл учились вместе с горшка, так что новенькие выделялись. Хотя с его иссиня-черными волосами, постоянно меняющимися татуировками под рукавами форменных рубашек, этот парень выделялся больше обычного. Говорили, что он уже имел проблемы с директором из-за того, что его волосы достают до воротничка рубашки, но похоже, его это не беспокоило.
Эди застыла, ожидая, что мальчик-мираж исчезнет, но он не исчез. Просто сидел и рассматривал ее рисунки.
– Над чем работаешь? – Он кивнул на ее альбом.
– Эм, ни над чем, вообще-то.
Она попыталась закрыть лист рукой, но он подвинул альбом к себе.
– Это чертеж? – Он проследил пальцем контуры: черные линии, разделяющие разные комнаты ее дома, и синие линии там, где она предлагала двигать стены и открытые пространства. – У тебя хорошо получилось. Я думал, ты тут рисуешь натюрморт или еще что.
Эди уставилась на него. Он наблюдал за ней?
– Ну, знаешь, натюрморт? Миска с фруктами или еще что-то.
Она фыркнула.
– Я знаю, что такое натюрморт. Но у меня нет миски с фруктами.
Он улыбнулся ленивой полуулыбкой.
– Знаю. Это было просто предположение. Так для чего этот чертеж?
– Это просто для папы. Он перестраивает кухню и попросил меня начертить планировку.
– Серьезно? Он попросил тебя? Не обижайся. – Он поднял руки. – Потому что это очень хорошо.
Она пожала плечами.
– Он строитель. И он знает, что я люблю рисовать.
Прозвенел звонок, и они оба встали. Она убрала карандаши в пенал и сунула альбом в сумку. Мальчик взял ее поднос.
– Спасибо, – сказала она.
– Без проблем. Я тоже немного рисую. Хочу быть архитектором, как папа.
– Правда? Я тоже об этом думала.
Она никому этого не говорила – даже не была уверена, что это правда, – но сказать вслух этому мальчику было приятно.
– Имеет смысл. – Он выбросил ее мусор в контейнер и положил поднос на стопку таких же. – Ты уже рисуешь чертежи.
Они направились к двойным дверям, но не успели толкнуть их, как вошел Мак.
– О, привет, – кивнул он ей. – Я как раз искал тебя. – Он заметил, с кем она, и улыбнулся. – Вижу, вы уже познакомились. Это здорово.
Она переводила взгляд с одного на другого.
– Вы знакомы?
– Да. Это Грэм. – Мак пожал плечами, как будто это все объясняло. – Мой друг из лагеря. Я тебе рассказывал про него.
Мак говорил, что его друг по лагерю «Вудпайн» переезжает в Мобил из Миссисипи, но Эди ожидала кого-то похожего на Мака с его мягкими волосами, веснушками и общей застенчивостью. Он был любимчиком Оук-Хилл. Грэм таким не выглядел.
– Так ты Эди Мака, – медленно протянул Грэм, как будто увидел ее другими глазами.
– Я просто Эди. – Она бросила взгляд на Мака, который продолжал улыбаться. – А ты друг Мака.
– Просто Грэм. – Он толкнул кулаком в плечо Мака. – Но да. Мы познакомились сколько? Четыре или пять лет назад?
Мак кивнул.
– Мне пришлось спать на верхней койке над ним. Всю ночь не давал спать своим храпом.
Не то чтобы они с Маком встречались – им было по тринадцать лет. Тогда никто не встречался по-настоящему. Но все знали, что они близки. Их дружба укрепилась много лет назад во время танцев вокруг майского шеста при подготовке к школьному весеннему фестивалю. Другие друзья приходили и уходили, но их дружба оставалась неизменной и только недавно начала прощупывать почву чего-то большего.
И даже при этом то, как колотилось ее сердце, когда Грэм стоял рядом, казалось странно нехорошо по отношению к Маку. Как будто она его предает, хотя пока даже нечего было предавать.
Грэм зацепил большими пальцами лямки рюкзака и сцепил пальцы на груди. Синяя татуировка в виде каната с якорем вилась вниз от рукава рубашки к локтю.
– Мне нравится твоя татуировка, – сказала она.
И снова эта ленивая улыбка.
– Спасибо. – Он толкнул бедром дверь столовой. – Идем?
Он придержал дверь, и они с Маком прошли в нее.
* * *
Даже сейчас Эди все еще с поразительной точностью помнила, каким другим все стало – какой другой стала она, когда они втроем стали друзьями. Как будто все вокруг молниеносно приобрело какую-то непривычность, новизну, словно солнце пошло в другую сторону или небо вдруг стало фиолетовым. За обеденный перерыв что-то в ее мире изменилось.
С того дня они трое стали по-настоящему неразлучны. У них не всегда были одинаковые уроки – особенно когда Мак стал выбирать углубленные естественные науки и математику, а она с Грэмом больше склонялись к английскому и искусству, но как только они садились вместе на обед в столовой или на улице на ступеньках во время свободных уроков, то с легкостью болтали. Они были странным трио, но их устраивало.
Даже после того, как Мак в конце девятого класса предложил ей встречаться, она каждый день шла из школы домой и задавалась вопросом, что станет с ними тремя. Что станет с ней, девочкой, которая полюбила двух мальчиков одинаково? В разном отношении, но в одинаковой мере.
Они с Грэмом были близки, но он никогда не выдавал, что думает о ней не только как о подруге, так что было легко влюбиться в Мака в более романтическом смысле. Особенно потому что он всегда был готов показать ей, какие именно чувства к ней испытывает, она ценила его нежность.
И все же, если бы кто-нибудь попросил ее выбрать между ними, проводить время только с одним из них, ей было бы сложно сделать выбор. На самом деле, если бы Мак не сделал этот выбор за нее, пригласив на первое настоящее свидание и подарив первый поцелуй, она никогда не смогла бы выбрать между ними.
И после этого ее путь был определен. Ей было пятнадцать лет. Этот путь подтвердился в двадцать два, когда Мак сделал ей предложение, и она смотрела вперед, не назад, и ответила «да».
На один безумный миг, проезжая по мосту через залив, Эди поддалась роскоши задуматься о том, как по-другому сложилась бы ее жизнь, если бы она посмотрела в другую сторону. Если бы ответила иначе.
Но тут зазвонил лежавший на пассажирском сиденье телефон, и на экране появилось лицо мужа, прогнав воспоминания и вернув ее в реальный мир.
