Текст книги "Комарра. Гражданская кампания. Подарки к Зимнепразднику. Дипломатическая неприкосновенность (Тетрология)"

Автор книги: Лоис Буджолд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 84 страниц) [доступный отрывок для чтения: 34 страниц]

– Да. Оба раза. Как я понимаю, у нее меткий глаз.

– Полагаю, в таком случае угроза прибегнуть к плазмотрону произвела должное впечатление.

– С точки зрения профессионала, – пояснил Пим, – когда стоишь рядом с мишенью, не отличающийся меткостью агрессор куда опаснее. Как бы то ни было, оруженосец графа убедил его покинуть поле боя.

– Но мы отвлеклись, – ухмыльнулся Форкосиган. – О, спасибо, Пим. – Внимательный оруженосец невозмутимо налил своему лорду еще кофе, затем снова наполнил чашки Катрионы и лорда Марка. – В окружной столице Формюира вот уже несколько лет работает коммерческий центр воспроизводства с маточными репликаторами, где растят детишек для состоятельных людей, – продолжил Форкосиган. – Когда какая-нибудь пара приходит туда, медики, как правило, берут у жены несколько яйцеклеток. Это самая сложная и дорогая процедура. Запасные яйцеклетки некоторое время хранятся в замороженном виде, и если их не востребуют, в дальнейшем уничтожаются. Или должны уничтожаться. Граф Формюир подошел к вопросу с практической точки зрения. Он приказал своим медикам собирать все лишние жизнеспособные яйцеклетки. Этим решением он особенно гордился, когда рассказывал мне всю эту историю.

А вот это действительно ужасало. Никки Катриона родила сама, но с тем же успехом могло быть и иначе. Если бы у Тьена хватило здравого смысла или она сама из элементарной предосторожности воспротивилась бы, вместо того чтобы позволить соблазнить себя романтическими бреднями на тему естественных родов, они с Тьеном вполне могли прибегнуть к маточному репликатору. И ей не составляло труда представить себе собственную реакцию, узнай она сейчас, что давно желанная дочка – отныне собственность какого-то эксцентрика вроде Формюира…

– А кто-нибудь из женщин знает об этом? – спросила Катриона. – Из тех, чьи яйцеклетки были… украдены, если можно так выразиться?

– Ну, вначале никто не знал. А потом поползли слухи, и в результате император решил отправить своего новоиспеченного Аудитора разобраться на месте. – Лорд Форкосиган, не поднимаясь с кресла, отвесил Катрионе поклон. – А что касается того, можно ли назвать это кражей, то Формюир заявляет, что не нарушил ни одного барраярского закона. Довольно самоуверенное заявление. В течение нескольких ближайших дней мне предстоит консультироваться с юристами Грегора и выяснить, действительно ли это так. На Колонии Бета его бы за такие фокусы подвесили вверх ногами, и медтехников с ним заодно, но на Колонии Бета Формюир и не смог бы зайти так далеко.

– И сколько же у него на данный момент девочек? – раскачиваясь на стуле, уточнил лорд Марк.

– Восемьдесят восемь уже родившихся, тридцать дозревают в маточных репликаторах. Плюс первые четверо детей. Итого сто двадцать два ребенка у этого идиота, и ни одного у… Короче, я приказал ему Голосом императора не зачинать больше детей, пока Грегор не разберется с этой хитроумной схемой. Формюир было запротестовал, но я указал ему, что, поскольку все имеющиеся у него репликаторы все равно заняты и останутся таковыми на ближайшие семь месяцев, никакого реального ущерба он на самом деле не понесет. Тогда Формюир заткнулся и отправился советоваться со своимиюристами. А я полетел в Форбарр-Султан, устно доложил Грегору о результатах, отправился домой и завалился спать.

Как заметила Катриона, упомянуть о своем припадке лорд Форкосиган не удосужился. Так чего добивался Пим, оповестив ее об этом?

– Должен быть соответствующий закон, – произнес лорд Марк.

– Должен, – откликнулся его брат, – но закона нет. Это Барраяр. Предлагать для разрешения возникшей проблемы бетанскую правовую модель, на мой взгляд, все равно что предлагать рецепт революции, поскольку большая часть их статей на Барраяре неприменима. Кроме бетанских, по этому вопросу есть еще с десяток галактических кодексов. Вчера вечером я оставил Грегора бормочущим о создании комитета по изучению всех этих кодексов и законов, чтобы затем рекомендовать на рассмотрение свой вариант Объединенному Совету. И он хочет сунуть в этот комитет меня за все мои прегрешения. Ненавижу комитеты! Куда больше предпочитаю старую добрую командную цепочку.

– Лишь в том случае, если ты в самом ее верху, – сухо заметил лорд Марк.

Лорд Форкосиган сардонически усмехнулся:

– Ну, вообще-то да.

– Но сможете ли вы прижать Формюира с помощью нового закона? – спросила Катриона. – Ведь его ситуация точно подпадает под правило «закон обратной силы не имеет».

– В том-то и проблема! – улыбнулся Форкосиган. – Нам нужно прищучить Формюира до того, как удастся протащить через Совет Графов и министров новый закон, и сделать это на основании какого-нибудь закона, уже существующего, чтобы охладить возможных подражателей. Обвинить его в изнасиловании невозможно. Я проглядел все юридические определения, ни под одно он не подходит.

– А над девочками не издеваются? Хорошо ли о них заботятся? – обеспокоенно поинтересовался лорд Марк.

Лорд Форкосиган пронзительно посмотрел на брата.

– Я не такой большой специалист по яслям, как ты, но, на мой взгляд, с ними все в порядке. Здоровые… шумные… Очень веселые, жизнерадостные. Формюир сообщил мне, что на каждых шестерых детей приходится две няньки, работающие посменно. Он также поведал о своих дальнейших планах, в которых предусматривает, чтобы впоследствии старшие дети присматривали за младшими. Это наводит на тревожные мысли о том, насколько далеко Формюир собирается продвинуть свое генетическое предприятие. Да и в рабовладении мы его обвинить не можем, потому что все дети на самом деле его дочери. А обвинение в краже яйцеклеток при нынешнем законодательстве вообще практически не проходит. – И добавил неожиданно сердито: – Барраярцы!

Клон-брат странно посмотрел на него.

– По барраярским законам, – медленно заговорила Катриона, – когда семьи в касте форов распадаются из-за смерти одного из супругов или по каким-либо другим причинам, девочки теоретически должны оставаться с матерью или ее родственниками, а мальчики – с отцами. Разве девочки не принадлежат их матерям?

– Это я тоже уточнял. Не говоря о том, что Формюир никогда не был женат ни на одной из них, я сильно сомневаюсь, что матери захотят забрать дочерей, и уж наверняка большинство из них очень огорчится.

Относительно первого Катриона была вовсе не уверена, но со вторым была согласна полностью.

– Да и если мы принудим матерей их забрать, то какое тут наказание Формюиру? Его округ по-прежнему останется богаче на сто восемнадцать девочек, а ему к тому же даже не придется их кормить. – Форкосиган отложил недоеденный кусок хлеба и нахмурился. Лорд Марк выбрал второй – нет, третий – кусок и принялся жевать. Повисло мрачное молчание.

Катриона задумчиво нахмурилась.

– Судя по вашим словам, Формюир очень обеспокоен финансовыми и экономическими проблемами. – Далеко не сразу после рождения Никки она задумалась, не потому ли Тьен настаивал на старом способе, что он значительно дешевле. Аргумент «нам не придется ждать, пока мы сможем себе это позволить» был для Катрионы очень весомым. Мотивации Формюира явно не только генетические, но и экономические: в конечном итоге прибыль для его округа, а следовательно, и для него самого. В дальнейшем этот техно-гарем обеспечит графу навар в лице ста восемнадцати налогоплательщиц, да еще вкупе с мужьями, которых, как наверняка планировал Формюир, дочери притащат в его владения. – Девочки на самом деле – признанные бастарды графа. Уверена, я где-то читала… Кажется, в Период Изоляции императорские и графские незаконнорожденные дочери должны были получать от своих высокородных отцов богатое приданое? И для этого требовалось императорское дозволение. Приданое было почти равнозначно официальному признанию. Могу поспорить, тетя Фортиц знает все исторические эпизоды, включая случаи, когда приданое приходилось отбирать силой. Разве императорское дозволение не равнозначно императорскому приказу? Не может император Грегор приказать Формюиру дать девочкам приданое… очень богатое?

– Ух ты! – Глаза лорда Форкосигана восторженно блеснули. – Ого! – На его губах зазмеилась ехидная улыбочка. – Ну просто очень богатое. Ну надо же! – Он поглядел на Катриону. – По-моему, госпожа Форсуассон, вы только что подсказали возможный выход. И я, безусловно, как можно быстрее подкину эту мысль Грегору.

Сердце Катрионы забилось при виде его восторга. Как бы то ни было, в ответ на ее улыбку он улыбнулся еще шире. Оставалось только надеяться, что ей удалось хоть немного облегчить Форкосигану вызванную припадком мигрень. В соседней комнате забили часы. Катриона бросила взгляд на свои. Господи, неужели уже так много времени?!

– Ой, мои рабочие прибудут с минуты на минуту! Лорд Форкосиган, я вынуждена откланяться!

Она поспешно поднялась и вежливо попрощалась с лордом Марком. Пим с лордом Форкосиганом сопроводили ее до двери. Форкосиган по-прежнему был очень напряжен. Интересно, какую боль он пытается скрыть? Он пригласил ее заходить в любой момент, если возникнут хоть малейшие вопросы или ей что-то понадобится, отправил Пима показать, куда складывать дрова, – и остался в дверях, глядя им вслед, пока они не скрылись за углом огромного дома.

Катриона обернулась.

– Не слишком хорошо он сегодня выглядит, Пим. Вам действительно не стоило позволять ему вставать с постели.

– Знаю, мэм, – сурово согласился Пим. – Но что может сделать ничтожный оруженосец? Я не имею права нарушать его приказ. Кто ему действительно нужен, так это человек, который станет о нем заботиться, но не потерпит его глупых выходок. Подходящая леди Форкосиган решила бы эту проблему. Только ни одна из этих застенчивых юных простушек, которые нынче в моде у молодых лордов, ему в жены не годится – такую он мгновенно подавит. Нет, лорду Форкосигану нужна взрослая женщина, способная дать ему отпор. – Пим виновато улыбнулся.

– Полагаю, вы правы, – вздохнула Катриона. Она никогда не задумывалась, как выглядят брачные игры форов с точки зрения оруженосцев. Может, Пим намекает, что его господин положил глаз на такую юницу, и слуги беспокоятся, что это своего рода мезальянс?

Пим показал ей поленницу и внес довольно толковое предложение устроить поблизости для лорда Марка компостную кучу, заверив, что тут она будет куда уместней, чем в гараже. Поблагодарив его, Катриона устремилась к въездным воротам.

Юницы. Что ж, если в наши дни фор хочет жениться на женщине своего круга, ему приходится искать кандидатуру среди молодняка. Форкосиган, впрочем, не производил впечатления человека, который будет счастлив с женщиной, не соответствующей его интеллектуальному уровню, но разве у него есть выбор? Теоретически любая женщина, у которой хватит мозгов заинтересовать его, не может оказаться настолько глупа, чтобы отвергнуть его из-за его физических… Это не мое дело! И уж совершеннейшая глупость выходить из себя при мысли о какой-то воображаемой юной девице, наносящей Форкосигану тяжелое оскорбление из-за его физических изъянов. Полный абсурд!

Катриона твердо зашагала вперед, чтобы проследить за выкорчевыванием гнилого дерева.

Марк не успел даже дотянуться до кнопки комма, как братец, рассеянно улыбаясь, вновь вплыл в библиотеку. А Майлз собрался было с размаху плюхнуться в кресло, но передумал, осторожно опустился на сиденье, повел печами, словно желая размять затекшие мышцы, откинулся на спинку и вытянул ноги. Потом взял свой недоеденный кусок хлеба и жизнерадостно заметил:

– По-моему, все прошло хорошо, а?

И откусил хлеб.

Марк с сомнением уставился на братца:

– Что прошло хорошо?

– Разговор. – Майлз запил хлеб остатками холодного кофе. – Итак, ты познакомился с Катрионой. Отлично! И о чем вы тут с ней беседовали перед моим приходом?

– О тебе.

– Да? – Лицо Майлза осветилось, он уселся чуть прямее. – И что она обо мне сказала?

– Мы главным образом обсуждали твои припадки, – кисло ответил Марк. – Похоже, она знает о них куда больше, чем ты соизволил мне сообщить.

Майлз нахмурился:

– Хм. Не совсем тот аспект моей персоны, на который бы мне хотелось, чтобы она запала. Впрочем, это хорошо, что она о них знает: не хотелось бы снова скрывать столь существенную проблему. Урок я усвоил.

– Да неужто? – сердито глянул на брата Марк.

– Я изложил тебе основные факты, – начал оправдываться Майлз. – Тебе вовсе ни к чему вникать в медицинские подробности. К тому же ты все равно был на Колонии Бета и в любом случае ничем не мог помочь.

– Это я во всем виноват!

– Чушь! – Возмущенное фырканье Майлза было поистине великолепно. Марк решил, что в этом фырканье видится явное влияние его… их тети Форпатрил, придающее всему некий аристократизм. Майлз пренебрежительно отмахнулся. – Это работа снайпера, за которой последовал ряд непредвиденных медицинских случайностей. Что было, то было. Я снова жив, на сей раз намерен оставаться живым и дальше.

Марк вздохнул, неохотно признавая, что если ему и охота по-прежнему культивировать свое чувство вины, то поддержки в этом у братца ему не найти. Кстати, судя по всему, у Майлза сейчас на уме нечто совсем иное.

– Так что ты о ней думаешь? – озабоченно поинтересовался Майлз.

– О ком?

– О Катрионе, о ком же еще?

– Как о дизайнере по ландшафту? Мне сперва нужно увидеть ее работу.

– Нет-нет-нет! Не как о дизайнере по ландшафту, хотя и в этом она тоже хороша. Как о следующей леди Форкосиган.

– Что?! – заморгал Марк.

– Что значит «что»? Она красивая, умная… Приданое! Ну надо же! Как изящно! Формюир лопнет со злости!.. Отлично держится в экстремальных ситуациях. И спокойная, знаешь?

Такая восхитительно спокойная. Обожаю ее спокойствие. Я мог бы в нем купаться. Мозги и характер в одном флаконе!

– Я не подвергаю сомнению ее таланты. Это был просто возглас удивления, вот и все.

– Она – племянница лорда Аудитора. И у нее есть сын, Никки. Ему почти десять. Отличный малый! Хочет стать пилотом скачкового корабля, и, по-моему, ему хватит решимости добиться желаемого. А Катриона мечтает стать садовым архитектором, но, на мой взгляд, она способна преуспеть и в проблемах терраформирования. Только временами она чересчур застенчива. Ей нужно немножко добавить уверенности в себе.

– Может, она просто ждет момента, когда удастся вставить слово? – предположил Марк.

Майлз застыл, охваченный сомнением.

– По-твоему, я сегодня слишком много болтал?

Марк лишь жестом отмел это предположение и сунул руку в хлебную корзину в поисках затерявшихся крошек. Майлз уставился в потолок, закинув ногу за ногу и покачивая носком сапога.

Вылавливая крошки, Марк размышлял о Катрионе. Довольно красивая, элегантная умная брюнетка, тот тип женщины, который всегда нравился Майлзу. Спокойная? Возможно. Настороженная – безусловно. Не очень выразительная. Полненькие блондинки куда сексапильней. Карин чудо как выразительна! Она даже смогла привить ему кое-какие человеческие черты, как он обычно думал в самые оптимистичные минуты. Майлз тоже весьма выразителен в своей неподражаемой манере. Половина его выразительности – полное дерьмо, только вот никогда не знаешь, какая именно.

Карин, Карин, Карин. Он не должен воспринимать ее временную слабость так, будто она его отвергла. Она повстречала мужчину получше и дала нам от ворот поворот, шепнул кто-то из Черной Команды, сидящей в глубине его мозга. Причем шепнул – явно не похотливый Пыхтун. Я знаю пару способов отделаться от таких назойливых типов. Даже тела никогда не найдут. Марк гордо игнорировал гнусное предложение. Не твоего ума дело, Убийца.

Даже если бы Карин и повстречала кого-то по пути домой, путешествуя в одиночестве, потому что ему приспичило слетать на Эскобар, она честно сказала бы об этом. Именно ее честность и лежит в основе нынешней размолвки. Карин просто органически неспособна изображать невинную барраярскую девушку, не будучи таковой. Ее нынешнее поведение – лишь неосознанная реакция на то, что она одной ногой на Барраяре, другой – на Колонии Бета.

Единственное, в чем Марк был твердо уверен, – доведись ему выбирать между Карин и кислородом, он предпочтет пожертвовать кислородом. Он прикинул, не поделиться ли своими сексуальными проблемами с братом и не спросить ли у него совета. Сейчас самый подходящий момент, учитывая влюбленное состояние Майлза. Только вот штука в том, что он совсем не знает, чью сторону примет Майлз. Коммодор Куделка – его друг и наставник еще с тех пор, когда братец – болезненный мальчишка – безнадежно мечтал о военной карьере. Посочувствует ли Майлз брату или в лучших барраярских традициях возглавит команду родственников, жаждущих крови? В последнее время Майлз стал вести себя чудовищно по-форски.

Итак, в конечном итоге Майлз после всех своих экзотических инопланетных романов остановился на живущей по соседству фор-леди. Если остановился – подходящий термин. Многие его слова явно опровергает его поведение. Марк озадаченно выгнул бровь.

– А госпожа Форсуассон в курсе? – спросил он наконец.

– В курсе чего?

– Что ты… хм… прочишь ее в леди Форкосиган?

До чего же странныйспособ сказать «я люблю ее и хочу на ней жениться». Впрочем, очень в стиле Майлза.

– А! – Майлз потеребил губу. – Это-то как раз самое сложное. Она совсем недавно овдовела. Тьен Форсуассон был убит на Комарре меньше двух месяцев назад. И убит – весьма жестоко.

– А ты-то тут при чем?

Майлз поморщился:

– Подробности сообщить не могу, все засекречено. Официальная версия – отказ респиратора. Но на самом деле я был с ним рядом. Ты знаешь, каково это.

Марк поднял руки в знак капитуляции. Майлз кивнул и продолжил:

– Катриона еще не до конца оправилась после случившегося. И никоим образом не готова к тому, чтобы принимать ухаживания. К сожалению, это не мешает виться вокруг нее ухажерам. Денег у нее нет, но зато она красива и с безукоризненной родословной.

– Ты что – жену выбираешь или покупаешь кобылу?

– Всего лишь объясняю ход мысли соперников-форов. По крайней мере некоторых из них. – Майлз нахмурился сильнее. – Насчет майора Замори не уверен. Он может оказаться и поумней.

– У тебя уже появились соперники? – Уймись, Убийца, он не просит твоей помощи!

– Да, черт побери! И у меня есть кое-какие соображения, откуда они взялись… ладно, не важно. А важно для меня – стать ее другом, приблизиться, не спугнув и не оскорбив. А потом, когда придет время… ну, тогда.

– И когда же ты намерен… э-э-э… обрушить на нее этот ошеломляющий сюрприз? – зачарованно вопросил Марк.

Майлз уставился на носки собственных сапог.

– Не знаю. Полагаю, что смогу распознать тактически нужное время, когда оно наступит, – если чувство своевременности мне не изменило окончательно. Проникнуть в периметр, проложить маршрут, заронить мысль – и ударить. Полная победа! Возможно… – Он сменил ногу.

– Как я вижу, ты спланировал кампанию от и до, – бесстрастно заметил Марк, поднимаясь. Энрике обрадуется, услышав хорошую новость о бесплатном компосте. А скоро придет на работу и Карин. Ее организаторские способности уже произвели заметные улучшения в зоне вечного хаоса, окружающего эскобарца.

– Да, именно так. И будь любезен, не испорти мне все дело, подталкивая под руку. Просто подыгрывай, и все.

– М-м-м… я и мечтать не смею о том, чтобы вмешиваться. – Марк направился к двери. – Хотя не уверен, что стал бы выстраивать свои отношения с женщиной, как военную операцию. Значит, она – враг?

Он очень точно рассчитал время. Нога Майлза шлепнулась на пол, и он все еще ловил воздух ртом, когда Марк уже вышел из библиотеки. Марк тут же просунул голову обратно и добавил:

– Надеюсь, она целится не хуже, чем графиня Формюир.

Последнее слово за мной. Я выиграл.

Ухмыляясь во весь рот, он удалился.

Глава 6

– Привет! – раздался тихий голос из дверей прачечной-лаборатории. – А лорд Марк здесь?

Карин оторвалась от сборки нового стеллажа из нержавеющей стали и увидела осторожно входящую в помещение темноволосую женщину. В консервативном вдовьем наряде – черной блузе с длинным рукавом, черной юбке и в сером болеро, – но неожиданно молодую.

Карин положила инструменты и встала:

– Он скоро вернется. Я Карин Куделка. Могу я вам чем-нибудь помочь?

На какое-то мгновение у гостьи мелькнула в глазах улыбка.

– Ой, вы, должно быть, его подруга-студентка, которая только что вернулась с Колонии Бета? Рада с вами познакомиться! Катриона Форсуассон, дизайнер по ландшафту. Мои рабочие сегодня утром выкопали кусты амеланхира в северной части, и я хотела спросить, не нужен ли лорду Марку еще компост.

Так вот как называются эти кустики.

– Я спрошу. Энрике, нам нужны ветки амела… ну, кустарника?

Энрике отодвинул комм и уставился на вошедшую.

– А они земного происхождения?

– Да, – ответила госпожа Форсуассон.

– Бесплатно?

– Думаю, да – они ведь принадлежат лорду Форкосигану.

– Мы попробуем немножко. – Ученый снова исчез за дисплеем, на котором, как он заверил Карин, высвечивались реакции ферментов.

Госпожа Форсуассон с любопытством оглядела лабораторию. Карин с гордостью проследила за ее взглядом. Здесь все начало приобретать более или менее упорядоченный и научный облик, привлекательный для будущих клиентов. Стены покрасили в кремовый цвет: Энрике выбрал оттенок, в точности совпадающий с цветом жучьего маслица. Эскобарец со своим коммом оккупировал нишу в конце помещения. Раковина уже преобразована в промывочную клеть с очистными приспособлениями, вдоль стены протянулась ярко освещенная полка с начищенными инструментами. В дальнем углу выстроились стеллажи с новенькими домиками для жуков. Как только Карин соберет последний стеллаж, они смогут пересадить оставшихся королев из тесных транспортировочных ящиков в новые большие и чистые дома. На высоких полках по обе стороны от двери лежало все необходимое для жучков. В одном пластмассовом мусорном баке – порция корма на сегодняшний день, другой представлял собой временное хранилище для жучьих экскрементов. Жучий помет оказался вовсе не таким вонючим, как ожидала Карин, и это очень славно, поскольку заниматься ежедневной чисткой домиков тоже пришлось ей. Не такой уж плохой результат для первой недели работы.

– Позвольте поинтересоваться, – спросила гостья, глядя на древесную стружку в первом ведре, – а для чего ему нужны все эти опилки?

– Ой, пойдемте, я вам покажу! – с энтузиазмом предложила Карин. Темноволосая женщина, несмотря на всю свою сдержанность, не смогла не ответить улыбкой. – Я в этом заведении старший жучий пастух, – сообщила Карин. – Они вознамерились обозвать меня лаборантом, но я подумала, что как акционер имею полное право сама дать название моей должности. Должна признаться, других пастухов у меня под началом пока нет, но ведь излишний оптимизм еще никому не вредил, верно?

– Верно. – В улыбке женщины не было и намека на форскую высокомерную снисходительность. Черт побери, она ведь не уточнила – леди Форсуассон или госпожа! Некоторые форы очень болезненно реагируют, если их неверно титулуешь, особенно если этот титул – их самое высшее достижение в жизни.

Нет, будь эта самая Катриона из таких, то непременно уже подчеркнула бы, что она леди.

Сняв крышку с одного из домиков, Карин извлекла оттуда рабочего жучка. Она уже запросто могла брать в руки этих тварюшек, не борясь с тошнотой. Главное – не присматриваться к бледным пульсирующим брюшкам. Протянув жучка гостье, Карин приступила к почти буквальному изложению спича Марка о Замечательных Жучках-Маслячках, Способствующих Процветанию Барраяра.

Хотя брови госпожи Форсуассон и поползли вверх, при виде жучка она не завизжала, не грохнулась в обморок и не умчалась прочь. Она с интересом слушала объяснения Карин и даже выразила желание подержать жучка и скормить ему кленовый листок. Карин вынуждена была признать, что есть что-то притягательное в кормлении живых существ. Надо взять это на вооружение для будущих презентаций. Энрике, привлеченный беседой, вылез из-за комма и приложил максимум усилий, чтобы свести на нет интерес госпожи Форсуассон, добавляя длиннющие и занудные технические подробности. Внимание гостьи заметно возросло, когда Карин перешла к рассказу о планах выведения жучка, способного потреблять барраярскую растительность.

– Если вам удастся обучить этих жучков поедать ползучие лианы, за одно это фермеры Южного континента скупят их в огромных количествах, – сказала госпожа Форсуассон. – Независимо от того, способны они производить съедобную пищу или нет.

– Правда? – удивился Энрике. – Я не знал! А вы знакомы с местной флорой?

– Я не квалифицированный ботаник – пока, но у меня есть определенный практический опыт.

– Практический опыт, – повторила Карин. Неделя общения с Энрике вынудила ее заново оценить такое качество.

– Так давайте посмотрим на экскременты этих жучков, – предложила тем временем госпожа Форсуассон.

Карин подвела ее к баку и открыла крышку.

Женщина посмотрела на черную жирную массу, наклонилась, понюхала, взяла немного в руку и потерла в пальцах.

– О Господи!

– Что? – встревожился Энрике.

– Это выглядит, пахнет и ощущается как лучшее из виданных мною натуральных удобрений! Что показывает химический анализ?

– Ну, это зависит от того, что девочки ели, но… – И Энрике начал торопливо перечислять что-то, что на слух Карин смахивало на таблицу Менделеева. Из всего им сказанного Карин поняла в лучшем случае половину.

Однако на госпожу Форсуассон услышанное, казалось, произвело сильное впечатление.

– А нельзя ли мне взять немного для моих домашних растений? – попросила она.

– Да, конечно! – благодарно воскликнула Карин. – Берите сколько хотите! Его становится довольно-таки много, и я начинаю задумываться, куда его девать.

– Куда девать? Если оно хотя бы наполовину такое хорошее, как кажется, расфасуйте по литровым пакетам и продайте! Каждый, кто пытается выращивать тут земные растения, охотно все это приобретет!

– Вы так думаете? – спросил Энрике, вид у него был озабоченный, но довольный. – А на Эскобаре мне так и не удалось никого заинтересовать…

– Это Барраяр. До недавнего времени единственным способом терраформирования почвы тут было выжигание и унавоживание, да и сейчас этот способ самый дешевый. И вечно не хватает основанных на земной органике удобрений, чтобы одновременно удобрять уже обработанную почву и осваивать новые угодья. В Период Изоляции из-за конского навоза как-то раз разгорелась война.

– Ага, это я помню из уроков истории, – ухмыльнулась Карин. – Небольшая такая драчка, но весьма… символичная.

– А кто с кем воевал? – спросил Энрике. – И почему?

– На самом деле, полагаю, это была война ради денег и традиционных форских привилегий, – объяснила госпожа Форсуассон. – В округах, где расквартировывалась имперская кавалерия, существовал обычай раздавать бесплатно навоз всем, кто за ним приедет. Первым приехал – первым взял. Один из наиболее стесненных в средствах императоров решил оставить весь навоз для императорских земель или продавать. Это решение противоречило законным правам округов, и началась драка.

– И чем же все закончилось?

– При томпоколении права остались за графами. При следующем император забрал право себе. Ну а в последующее поколение… что ж, в наши дни кавалерии практически не осталось. – Она направилась к раковине, чтобы вымыть руки, и добавила: – Но по-прежнему существует традиционная раздача навоза из Имперских конюшен, находящихся тут, в Форбарр-Султане. В них расквартирован церемониальный кавалерийский полк. Люди приезжают на машинах и берут пару мешков для своих цветочных клумб, просто как дань обычаю.

– Госпожа Форсуассон, я четыре года прожил в кишках жучков-маслячков, – чистосердечно сообщил ей Энрике, пока она вытирала руки.

– М-м-м… – протянула она, мгновенно завоевав сердце Карин тем, что встретила подобное заявление совершенно невозмутимо, лишь в глазах мелькнула смешинка.

– Нам действительно нужен человек, который разбирается в местной растительности, – продолжил Энрике. – Как по-вашему, не могли бы вы нас выручить?

– Полагаю, что смогу дать быстрый обзор и подкинуть кое-какие идеи на дальнейшее. Но на самом деле вам нужен окружной агроном. Лорд Марк наверняка сможет предоставить в ваше распоряжение одного из агрономов округа Форкосиганов.

– Ну вот видите, вы уже нам помогли! – вскричал Энрике. – Я ведь даже и не знал о существовании этих самых окружных агрономов!

– Не уверена, что об их существовании знает лорд Марк, – с сомнением добавила Карин.

– Могу поспорить, что Ципис, управляющий Форкосиганов, сможет вам помочь, – сказала госпожа Форсуассон.

– Ой, так вы знакомы с Циписом! Он просто чудо, правда? – воскликнула Карин.

Госпожа Форсуассон кивнула.

– Лично я с ним пока не встречалась, но мы разговаривали с ним по комму, и он очень помог мне по работе с садом лорда Форкосигана. Я собиралась спросить у него позволения приехать в округ и собрать немного камней и гальки в Дендарийских горах, чтобы выложить речное ложе. Водный поток в саду должен выглядеть как горный ручей, и мне кажется, лорд Форкосиган оценит этот штрих, напоминающий ему родной округ.

– Майлз? Да, он любит эти горы. Когда он был помоложе, то частенько ездил туда верхом.

– Правда? Он мне практически ничего не рассказывал об этом периоде своей жизни…

В этот момент в дверях появился Марк, сгибаясь под тяжестью коробки со всякой всячиной. Энрике с радостным воплем забрал у Марка его ношу, поволок к полке и принялся распаковывать реагенты.

– А, госпожа Форсуассон! – приветствовал Катриону Марк, отдышавшись. – Спасибо за кленовые стружки. Похоже, они имели успех. Вы со всеми познакомились?

– Только что, – улыбнулась Катриона.

– Ей понравились наши жучки, – радостно сообщил Энрике.

– А вы уже попробовали жучье маслице? – поинтересовался Марк.

– Еще нет, – ответила госпожа Форсуассон.

– А хотите? То есть ведь жучков вы уже видели, да? – неуверенно улыбнулся Марк новому потенциальному потребителю-испытателю.

– О… Ну ладно. – Ответная улыбка Катрионы вышла несколько кривоватой. – Чуть-чуть. Почему бы и нет?

– Дай ей попробовать от опытной партии, Карин.

Карин достала с полки один из литровых контейнеров с маслицем и открыла. Стерилизованное и запечатанное маслице могло храниться до бесконечности при комнатной температуре. Эту порцию Карин собрала только утром – жучки с большим энтузиазмом отреагировали на новый корм.

– Марк, нам понадобятся еще контейнеры. Побольше размером. Литр маслица с домика в день… Довольно скоро у нас этого маслица будет просто немерено.

Особенно если учесть, что им так и не удалось уговорить никого из обитателей дома съесть больше одной ложки. А оруженосцы вообще в последнее время предпочитают избегать эту часть дома.