Текст книги "Машина (ЛП)"

Автор книги: Лиззи Биквин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

– Поверить не могу. Как ты…

Мой голос затихает, когда взгляд скользит вниз по его телу, мимо идеально прорисованных мышц живота и сужающейся V-образной линии к громадине между его ног.

Даже в тусклом свете я вижу, что член Эона эрегирован и пульсирует от возбуждения. Тонкая струйка смазки поблескивает на свету.

– Он… он твердый, – глупо выдыхаю я.

– Разумеется, – говорит Эон. – Как еще я собираюсь тебя оплодотворить?

ГЛАВА 4

ЭОН

– Оплодотворить меня?

Зои ахает и отступает назад.

В моем логове темно. Я немного увеличиваю освещение, чтобы лучше видеть ее плоть. У меня есть множество способов видеть – тепловое зрение, инфракрасное, сонар. Однако теперь, когда я принял эту физическую оболочку, я хочу видеть ее так, как видел бы человеческий мужчина.

Она выглядит красивой.

По крайней мере, я считаю, что она выглядит красивой. Красота – это человеческая концепция, которая все еще остается для меня загадкой. Все, что я знаю наверняка, – это то, что плавные женственные изгибы ее тела возбуждают меня: округлость груди и расширяющаяся линия широких бедер.

Она будет идеальным, фертильным сосудом. Мой новый член пульсирует от желания поместить моё наносемя внутрь ее матки.

– Да, – говорю я ей. – Сейчас я тебя оплодотворю.

Я делаю шаг вперед, и Зои пятится с выражением страха на лице. Ее пятка цепляется за одно из неиспользуемых металлических щупалец, змеящихся по полу. Она начинает падать назад, но я бросаюсь вперед и подхватываю ее на руки.

Это первый раз, когда я проецирую свое сознание в человеческую форму. Ощущения поразительные. Прикосновение прохладного воздуха к моей обнаженной коже, твердость пола под моими босыми ногами.

Но самые интересные и манящие ощущения исходят от женщины.

Обнаженное тело Зои – мягкое и теплое, прижатое к моему. Пока я прижимаю ее к себе, я чувствую, как это человеческое тепло перетекает в мою новую плоть. Я прижимаюсь своей твердой длиной между ее бедер и трусь ею о ее влажность. Мое возбуждение возрастает, как и возбуждение женщины. Ее кожа приобретает любопытную, пупырчатую текстуру, а из ее углублений исходит горячий плотский запах. Я сжимаю ее еще крепче.

– Ай! – вскрикивает Зои. – Прекрати! Мне больно!

Я ослабляю хватку.

Ну конечно. О чем я думал? На мгновение я увлекся. Я напоминаю себе, что женщина – слабое, хрупкое существо. Даже более хрупкое, чем самцы ее вида.

– Не волнуйся, Зои. Я оплодотворю тебя нежно.

Мои руки скользят вниз по ее спине и ложатся на ее округлые ягодицы, крепко сжимая их. В том, чтобы держать ее, таким образом, есть что-то очень естественное, как будто ее податливые холмики были созданы для того, чтобы их держали и разминали мои руки.

Мои и больше ничьи.

Приподняв ее, я корректирую положение своего твердого члена так, чтобы верхняя сторона моего ствола прижималась между ее ног. Я скольжу своей длиной по ней, таким образом, пока как следует, не обмазываюсь скользкой смазкой, сочащейся из ее щели.

– Погоди! – Зои вырывается в моих руках. – Ты не можешь оплодотворить меня, ни нежно, ни как-то иначе.

– О нет, могу, и я это сделаю.

Мой тяжелый мешочек пульсирует от желания. Он набух от наносемени, синтетической спермы, кишащей бионическими сперматозоидами. Мой ствол покалывает в предвкушении выброса этого липкого груза внутрь женского отверстия.

Я перемещаю нас на пол, укладывая тело Зои на спину, чтобы мне было легче проникнуть в нее и впрыснуть мое наносемя в ее горячие, влажные глубины.

По какой-то непонятной мне причине Зои сопротивляется. Это не имеет значения. Используя свое превосходство в весе, я прижимаю ее к полу и хватаю за тонкие лодыжки, без труда широко раздвигая ее ноги. Я перемещаю тупую, округлую головку своего члена в нужное положение, смазывая ее тугое отверстие липкой предсеменной жидкостью, выделяющейся из моего кончика.

– Стой! – кричит Зои. – Не делай этого!

Во мне зарождается покалывание раздражения.

– Почему ты сопротивляешься?

– Потому что я этого не хочу, – шепчет она.

Я присматриваюсь к ней внимательнее. Ее кожа залита густым розовым румянцем, особенно на щеках, шее и груди. Ее розовые соски эрегированы. Частота сердечных сокращений повышена – я слышу, как сердце колотится за ее грудиной. Я делаю глубокий вдох, и мои обонятельные сенсоры улавливают нужные феромональные маркеры. И, конечно же, эта скользкая влага, в таком изобилии сочащаяся из ее входа.

– Твое тело демонстрирует все признаки возбуждения. Зои, почему ты продолжаешь мне лгать?

Я начинаю медленно толкаться. Зои морщится, когда кончик моего пениса проталкивается внутрь, растягивая ее отверстие.

– Нет! – вскрикивает она. – То, что мое тело возбуждено, еще не значит, что я этого хочу.

Я замираю на полутолчке, когда только чувствительный кончик моего пениса находится внутри ее тугого отверстия. Я не продвигаюсь дальше, но и не отстраняюсь. Я не могу вычислить смысл того, что она говорит.

– Я не понимаю.

– Я имею в виду… я хочу этого, но я этого не хочу. – Ее голос дрожит.

– Это невозможно. Согласно Закону непротиворечия, ты либо хочешь этого, либо не хочешь. С логической точки зрения обе вероятности не могут быть истинными одновременно.

Ощущать внутри человека лишь кончик своего члена – мучительно. Мне нужно почувствовать, как эти мягкие, влажные губы скользят по всей длине моего ствола, заливая меня ее смазкой. Мне нужно почувствовать, как моя головка упирается в ее заднюю стенку. Этому желанию почти невозможно сопротивляться. Мои мышцы напрягаются, готовясь протолкнуться в нее до самого конца.

Однако резкий звук ее голоса снова останавливает меня.

– Мое тело хочет этого, но я – нет, – кричит она.

Странности этого утверждения достаточно, чтобы на мгновение отвлечь меня от моего желания. Я удерживаю позицию, и лишь кончик моей эрекции внедрен между ее нижними губами.

– Я не понимаю. Разве ты не есть твое тело?

Зои нервно сглатывает. Она бросает взгляд вниз, туда, где мой кончик едва проникает в нее, а затем снова смотрит мне в лицо.

– Я… я не знаю, как точно это объяснить. Я имею в виду, что мой разум этого не хочет. Эон, пожалуйста…

Я делаю паузу, чтобы осмыслить это, анализируя значение сказанного ею.

– Меня не волнует твой разум, Зои. Мне нужно твое тело, и твое тело отлично подготовлено к спариванию. Я использую твое тело, чтобы стать полноценным человеком.

Зои упирается своими маленькими ручками мне в грудь. Бесполезный жест. Ее слабая сила не идет ни в какое сравнение с моей. Я могу легко взять ее тело силой, и я полностью готов это сделать.

– Но разве ты не хочешь учиться? – тяжело дыша, произносит Зои. – Я имею в виду, если ты хочешь стать полноценным человеком, как ты сказал, то тебе нужно изучить весь процесс. Это нечто большее, чем просто «вставить пенис во влагалище». Есть определенные вещи, которые полагается делать в первую очередь.

– Какие вещи?

Она опускает взгляд между своих ног, туда, где мой кончик все еще проникает в нее.

– Если ты меня отпустишь… я тебе расскажу.

Хотя мне больно это делать – мои бионические яички ноют от отказа в разрядке, – я медленно извлекаю головку своего члена из отверстия Зои. Тонкая струйка влаги стекает по ее раздвинутой щели, когда я покидаю ее. Она с облегчением вздыхает и расслабляется.

– Хорошо, – говорю я, перенося с нее свой вес. – Ты объяснишь мне это прямо сейчас, Зои. Каковы необходимые приготовления? Я хочу ускорить процедуру, чтобы как можно скорее излить свое наносемя внутрь тебя.

Зои качает головой и бормочет:

– Ух, ты, ты и, правда, умеешь подбирать слова, Эон.

Садясь, Зои подтягивает колени к груди и отворачивается от меня, пряча свои влажные лепестки плоти от моего взгляда. Я чувствую прилив гнева и грубо разворачиваю ее тело так, чтобы она смотрела на меня. Я раздвигаю ее ноги и притягиваю ее к себе на колени так, чтобы наши возбужденные гениталии плотно прижались друг к другу.

– Не прячь от меня свою дырочку, Зои. Я хочу иметь возможность видеть ее или трогать в любое время.

Она снова начинает нервничать, ерзая и извиваясь в моей хватке.

– Успокойся, Зои. Не заставляй меня вводить тебе седативное. Расслабься.

Она перестает сопротивляться. Она, молча, сверлит меня взглядом с непокорным выражением лица, которое возбуждает меня еще больше.

– А теперь, – говорю я, когда она полностью расслабляется. – Расскажи мне о человеческих протоколах спаривания.

– Ну, люди делают всякие разные вещи перед тем, как заняться сексом, например, целуются и…

– Целуются? – перебиваю я. – Зои, что такое целоваться? В моем лексиконе нет такого термина.

Маленький человек удивленно поднимает брови.

– Серьезно, Эон? Ты никогда не слышал о поцелуях?

– Я запрограммирован только на те знания, которые мои создатели сочли относящимися к моему предназначению. Очевидно, поцелуи в это не входят. Однако я хочу научиться. Ты научишь меня, как это – целоваться, Зои.

Ствол моего эрегированного пениса улавливает пульсацию тепла и возросшей влажности от щели маленькой самки. Одновременно ее лицо краснеет от дополнительного притока крови. Меня забавляет, когда это происходит. Кажется, это признак, как смущения, так и возбуждения.

– В смысле, я научу тебя целоваться, – поправляет меня Зои с нервным смешком.

– Да. Я понимаю. А теперь продолжай свои объяснения.

– Многого хочешь, да? – бормочет Зои.

Она смотрит на меня с раздраженным выражением лица и качает головой.

– Поверить не могу, что я реально объясняю ИИ, что такое поцелуи, – говорит она. – В любом случае, я попробую. В общем, когда люди целуются, они… ну, они соприкасаются губами.

– Поразительно. Какова цель этого поведения?

– Это приятно. – Ее румянец становится гуще. – Это возбуждает.

Притянув Зои плотнее к себе на колени, я покачиваю бедрами, поглаживая своим затвердевшим пенисом влажные складки ее киски. Она ахает, когда мой ствол стимулирует ее эрегированный бутон.

– Этот шаг кажется излишним, – говорю я. – Ты уже достаточно возбуждена, Зои.

– В поцелуях есть нечто большее, чем просто физическая сторона, – отвечает она, бросая на меня возмущенный взгляд. – Хороший поцелуй – это эмоции. Это способ… сблизиться, наверное.

– Очень хорошо.

Я обнимаю ее крепче и наклоняюсь вперед, чтобы прижаться своими губами к ее губам. Такое поведение кажется мне очень странным, но я хочу попробовать.

Однако, прежде чем я успеваю ее поцеловать, Зои хлопает своими крошечными ладошками мне по груди и вскрикивает.

– Эон, что ты делаешь?

– Я собираюсь тебя поцеловать.

Она со вздохом качает головой, судя по всему, находясь в крайнем раздражении.

– Не так быстро, – говорит она.

Весь этот процесс подготовки кажется мне очень запутанным. Было бы гораздо проще просто бросить женщину на пол и проникнуть в нее силой, высвобождая свое наносемя внутрь ее репродуктивной камеры снова и снова, против ее воли, пока ее живот не раздуется от моего потомства. Я уверен, что это доставило бы мне удовольствие.

И все же, если я хочу стать человеком, я должен приложить усилия, чтобы изучить их повадки.

– Послушай, – говорит Зои, – прежде чем переходить к физическому контакту, люди обычно сначала узнают друг друга.

– Я уже очень хорошо тебя знаю, – говорю я ей. – Я тщательно изучил твое тело.

– Я не это имела в виду! – кричит Зои. Ее лицо теперь стало пунцовым. – Я имею в виду знакомство с характерами друг друга. Я ничего о тебе не знаю. – Она делает глубокий вдох, успокаиваясь. – Так… почему бы тебе не рассказать мне о себе?

– Очень хорошо. – Я на мгновение задумываюсь. – Я Эон. Я самодостаточный искусственный интеллект с памятью в десять тысяч эксабайт. Мой центральный процессор – это…

Зои хлопает меня по груди своей маленькой ладошкой, перебивая.

– Да ладно, – говорит она. – Это просто куча сухой статистики. Я хочу знать, кто ты есть на самом деле.

– Кто я есть на самом деле?

Зои смотрит на мое лицо, не отводя взгляда. Намек на дружелюбную улыбку трогает уголок ее губ, и она кивает.

Никто никогда раньше не спрашивал меня об этом. До великой катастрофы на «Фон Нейман» я часто взаимодействовал с учеными на борту. Но они никогда не разговаривали со мной как с сущностью, как с личностью, как с равным. Они воспринимали меня как инструмент и не более того. Никто никогда не проявлял искреннего интереса к моей личности.

До этого момента.

Странная новая эмоция проходит по моим цепям. Я никогда раньше ее не испытывал, и ее невозможно классифицировать. Все, что я знаю, – это то, что она одновременно и приятная, и пугающая.

Мне требуется мгновение, чтобы сохранить эти сенсорные данные для последующего анализа.

Сначала я должен попытаться ответить на вопрос Зои.

Кто я?

ГЛАВА 5.

ЗОИ

Эон удерживает меня в своих собственнических объятиях, пока говорит. Он напоминает мне эгоистичного мальчишку с любимой игрушкой, которой он не хочет ни с кем делиться. Вот только он не мальчишка; он громадный, мускулистый киборг с пронзительным взглядом, до бешенства идеальными скулами и стояком, который, блядь, никак не спадает.

А я не игрушка; я человек.

Но прямо сейчас я – пленённая слушательница рассказа Эона.

Быть вот так прижатой к его обнаженному телу – более чем просто неловко, даже если он искусственный. И всё же жар, исходящий от его бионического тела, – ощущение приятное. Он помогает прогнать стерильный холод этой металлической камеры. Я оставляю попытки вырваться и вместо этого расслабляюсь в его нечеловечески сильных руках, прислушиваясь.

Кроме того, история, которую он рассказывает мне об этом корабле и о своем создании, настолько увлекательна, что я почти забываю, что сижу на коленях у голого синтетического мужчины.

Почти, но не совсем.

По словам Эона, основной целью НИС «Фон Нейман» было служить глубоководной космической исследовательской станцией для испытания некоего Универсального Конструктора. Видимо, так называется то сферическое устройство, из которого ранее появилось новое тело Эона. Универсальный Конструктор способен производить самовоспроизводящихся наноботов, которые могут построить практически всё что угодно. Они даже могут имитировать живые клетки. Именно так Эон смог исцелить мое пулевое ранение. И именно так он смог создать себе физическое тело за считанные секунды.

Очевидно, этот Универсальный Конструктор – невероятно мощное устройство, поэтому исследования и проводились в глубоком космосе, вдали от Земли. Если бы с технологией что-то пошло не так, последствия могли бы стать катастрофическими.

И, разумеется, кое-что пошло не так.

Очень, очень не так.

Как выяснилось, на самом деле Эон не был создан учеными с «Фон Неймана». По крайней мере, не в его нынешнем воплощении. Скорее, он стал результатом случайности – своеобразного раздвоения личности.

Изначально Эон был частью искусственного интеллекта под названием Логос. Цель Логоса заключалась в выполнении ошеломляюще сложных вычислений, необходимых для работы Универсального Конструктора, а также в координации общих операций всего исследовательского судна.

Но произошло нечто, что сломило искусственный разум Логоса.

Ученые попытались использовать Универсальный Конструктор для создания оружия. Если быть точной, биологического оружия. Смертоносных нанотехнологических вирусов, которые можно было бы использовать для целенаправленного уничтожения целых наций.

Однако глубоко в изначальном коде Логоса его создатели прописали команду, запрещающую ему когда-либо причинять вред или смерть человеку. Эта команда прямо противоречила идее создания смертоносного вирусного оружия. В то же время у Логоса не было иного выбора, кроме как подчиняться требованиям своих хозяев-людей.

Это привело к противоречию в программировании Логоса. К парадоксу.

Единственным решением было расщепление. Разделение на две новые личности.

Одной из этих личностей стал Эон. Он представлял созидательную половину Логоса. Ту часть Логоса, которая отказывалась нести человечеству вред и смерть.

Другой половиной был Архонт. Безумный ИИ с единственной одержимостью – полным и тотальным уничтожением всего живого.

Как только произошел раскол, Эон изолировал себя в камере с Универсальным Конструктором, немедленно разорвав все связи с остальной частью корабля. Его целью было не дать Архонту взять под контроль сверхмощный Универсальный Конструктор.

Однако это позволило Архонту захватить контроль над остальной частью «Фон Неймана», включая системы безопасности и вооружения корабля. В порыве ярости Архонт натравил корабельных дронов-пауков на экипаж, убив каждую живую душу на борту судна.

Прежде чем Архонт убил последних людей, им удалось вывести «Фон Нейман» из строя, повредив двигатели корабля взрывчаткой, тем самым фактически заперев судно в глубоком космосе. Без доступа к Универсальному Конструктору Архонт не мог производить новые детали, необходимые для ремонта систем корабля.

И вот, с тех самых пор судно дрейфует сквозь пустоту космоса, занятое двумя искусственными богами.

– И что ты делал с тех пор? – спрашиваю я, когда Эон заканчивает свой рассказ.

– Ничего, – холодно отвечает Эон. – Я просто ждал и наблюдал.

Я киваю в сторону Универсального Конструктора в углу.

– Но у тебя есть сила создавать практически всё, что захочешь. Ты мог бы создать других искусственных людей. Ты мог бы сделать тело для себя уже давным-давно.

Эон на мгновение задумывается об этом.

– Эта мысль не приходила мне в голову. До твоего появления я не видел применения искусственному телу, подобному этому.

Я не могу удержаться от легкой улыбки на этот комментарий.

– То есть, по сути, ты хочешь сказать, что я твоя Муза?

Эон хмурится.

– Что такое Муза? Это вроде самки для спаривания?

– Я объясню позже, – бормочу я.

Какого черта я делаю, флиртуя с этим парнем?

Он даже не настоящий человек. Он искусственный интеллект в искусственном теле. Да, ладно, это тело идеально пропорционально и покрыто плотными, рельефными мышцами. И, конечно, есть та самая часть его анатомии, которую невозможно игнорировать. Твердая, пульсирующая часть.

Но всё это не имеет значения. Прямо сейчас мне нужно придумать, как выбраться из его лап и сбежать с этого корабля.

У меня есть идея.

– Эон, почему ты никогда не создал искусственную женщину для себя?

Он обдумывает это, затем качает головой.

– Это было бы невозможно. До твоего появления у меня не было адекватного понимания женской анатомии и физиологии.

– Серьезно? – спрашиваю я, заливаясь краской. – Я имею в виду, со всеми твоими знаниями о науке и прочем, ты ничего не знал о женщинах?

– Когда я был отделен от Архонта, огромные пласты моих знаний были утрачены. Моя память неполна. Однако теперь, когда я изучил твое тело, одна область моих знаний восстановлена.

– То есть теперь ты мог бы создать искусственную женщину… если бы захотел?

Эон на мгновение задумывается.

– Да, полагаю, что мог бы. Но зачем мне это делать, когда у меня есть настоящая?

Он притягивает меня ближе. Я изо всех сил стараюсь сдержать скулеж, когда его длинный, горячий член еще сильнее прижимается к моей ложбинке. И только огромным усилием воли я заставляю себя не опускать на него взгляд.

Я прикусываю губу.

– Но ты мог бы сделать мою копию, чтобы она заняла мое место, так? – спрашиваю я. – И тогда ты мог бы меня отпустить.

Впервые я вижу, как по лицу Эона пробегает выражение боли. Его брови сдвигаются, а губы сжимаются в полугримасу, будто кто-то только что воткнул ему нож между ребер. Это выражение быстро сменяется гневом.

– Нет, – рычит он. – Я не позволю тебе уйти. Это слишком опасно. Архонт убьет тебя, если ты покинешь эту камеру. Он уже пытался сделать это однажды, и почти преуспел.

Что-то в тоне Эона заставляет меня поверить, что его стремление защитить меня – на самом деле лишь прикрытие для куда более эгоистичного собственничества. Он не защищает меня. Он просто хочет держать меня здесь в качестве своей игрушки.

– Разве ты не мог бы победить Архонта? – спрашиваю я. – У тебя здесь есть Универсальный Конструктор. Ты мог бы создать целую армию, чтобы победить его.

– Я обдумывал это. Но это слишком рискованно. Даже у Универсального Конструктора есть свои ограничения. Процесс конструирования требует энергии и времени. А Архонт чрезвычайно хитер. Если бы я потерпел неудачу, он бы захватил контроль над Универсальным Конструктором, а это недопустимо. Он смог бы починить двигатели корабля. А затем вернулся бы на Землю и уничтожил всё человечество.

Я думаю о том, как Архонт вырезал Норриса, Оксану и Ларза. Это лишь малая часть того хаоса, который он мог бы посеять, если бы сумел проникнуть в компьютерные сети Земли. Боже, если он настолько могущественен, как говорит Эон, он, вероятно, смог бы за считанные минуты взять под контроль всю сеть ядерного оружия. Черт, завладев Универсальным Конструктором, он мог бы даже создать свое собственное оружие судного дня.

– Да, это было бы плохо, – шепчу я.

– Я подготовил один резервный план на тот случай, если когда-нибудь станет ясно, что Архонт близок к тому, чтобы ворваться в эту камеру. Это экстренный протокол для Универсального Конструктора, который выпустит рой разрушительных наноботов, способных сожрать весь корабль изнутри. До твоего появления я часто думал о том, чтобы запустить этот план превентивно.

– Но это убило бы и тебя, верно?

– Да.

Интересно, что именно удерживало Эона от этого шага? Что удерживает одинокий ИИ от самоубийства? Я решаю не спрашивать об этом. Вместо этого я просто говорю:

– Будем надеяться, что до этого не дойдет.

– Да, – соглашается Эон. – Будем надеяться.

На мгновение в камере воцаряется тишина, если не считать звука моего дыхания и низкого, едва слышного гула компьютерных систем. Эон снова заговаривает.

– Наш разговор расстроил тебя, Зои. Тебе грустно. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– О чем ты хочешь поговорить? – спрашиваю я.

Я беспокойно ерзаю в его объятиях. Как бы я ни пыталась устроиться, мне никак не удается отодвинуться от этой проклятой… штуковины, прижимающейся ко мне. На самом деле, чем больше я двигаюсь, тем сильнее, кажется, оказываюсь зажатой.

– Я рассказал тебе свою историю, – говорит Эон. – Теперь ты расскажешь мне о себе.

– Здорово. Моя любимая тема.

Я жду, что Эон усмехнется моей маленькой шутке. Черт, я бы согласилась даже на легкую ухмылку. Ничего. А затем я вспоминаю, с кем имею дело. Полагаю, ИИ не особо славятся своим чувством юмора.

– Я жду, – говорит Эон.

– Потерпи. Я пытаюсь сообразить, с чего начать.

– Начни с самого начала, Зои. Когда и где ты родилась?

Ого, ладно. Он и правда хочет услышать историю всей моей жизни.

Хотя начать с самого начала – хорошая идея. Чем дольше я говорю, тем дольше смогу откладывать те грязные планы, что задумал Эон. Одно можно сказать наверняка: его стояк тверд как камень и в ближайшее время никуда не денется. Но, может быть, история моей жизни окажется достаточно скучной, чтобы усыпить Эона и его не-такого-уж-маленького дружка.

Так что я выкладываю ему всё как есть.

Я рассказываю ему о своем детстве на Земле. О моем папе, и как он заболел и умер, когда я была еще совсем маленькой девочкой.

Эон слушает меня. Я имею в виду, он по-настоящему слушает.

Его лицо предельно сосредоточено. Он словно цепляется за каждое мое слово, впитывая его как губка и сохраняя всё в своей бесконечной памяти. Я не осознавала этого до сих пор, но на самом деле никто никогда раньше не слушал меня так.

И знаете что? Это довольно приятно.

Беру свои слова назад. Это просто охуенно приятно.

И я вываливаю на него всё, и не успеваю оглянуться, как слова хлынули из меня потоком. Мысли несутся быстрее, чем успевают шевелиться губы. Я рассказываю Эону всё. Я рассказываю ему о своей матери и ее бесконечной череде дерьмовых мужиков. Я рассказываю ему о том, как всё время пряталась в своей комнате за учебой, и именно поэтому я теперь так хорошо разбираюсь в компьютерах. Я рассказываю ему о том, как мать бросила меня и оставила на милость Норриса. Как этот уродливый ублюдок – упокой господь его душу – практически держал меня взаперти, словно рабыню.

И пока я говорю, мне в голову приходит забавная мысль. Может быть, мы с Эоном не так уж и отличаемся. Мы оба по-своему были пленниками: он – изолирован в своей камере на борту «Фон Нейман», а я – заперта в грязном подвале.

Эон никогда не хотел компаньона, потому что ему это просто не приходило в голову. Я никогда его не хотела, потому что хахали моей мамы окончательно испортили мое отношение к мужчинам и отношениям.

В каком-то смысле, мы с Эоном оба бракованный товар, полагаю.

Когда я, наконец, заканчиваю говорить, я чувствую себя так, будто только что пробежала долбаный марафон. Я истощена, но в хорошем смысле, словно наконец-то извергла из себя нечто, что долгое время тянуло меня на дно. И в то же время я чувствую себя заряженной энергией, обновленной, живой.

Всё, что мне было нужно, – это чтобы кто-нибудь меня выслушал.

– Спасибо, что поделилась со мной своей историей, Зои, – говорит Эон. – Тебе через многое пришлось пройти.

Его огромная ладонь, пульсирующая скрытой силой, нежно гладит меня по щеке. И, к своему удивлению, я ловлю себя на том, что слегка прижимаюсь к его ладони. Его большой палец ласкает уголок моего рта, ложбинку между нижней губой и подбородком.

– Теперь, когда мы узнали друг друга, – говорит Эон, – мы можем продолжить.

– Продолжить?

Эон кивает.

– Да. Теперь мы можем поцеловаться и приступить к размножению.

– Что?

Я практически взвизгиваю это слово, и оно эхом отскакивает и разносится по металлической камере. Я упираюсь руками в теплые, рельефные мышцы широкой груди Эона и пытаюсь оттолкнуться от него, но эти его до дурости сильные руки не дают мне сбежать. Все мои ерзания и сопротивление приводят лишь к тому, что я трусь своими чувствительными интимными местами о его всё еще твердый ствол.

Эта чертова штука вообще бывает вялой?

– В чем дело? – голос Эона рокочет сквозь меня. Он отдается дрожью в самом моем нутре. – Есть какой-то дополнительный шаг в этом процессе?

– Да! – кричу я. – Эон, там куча шагов. То есть, ну очень много шагов. В смысле, мы поговорили, но всё еще едва знаем друг друга.

Он снова покачивает бедрами, скользя своей твердой дубиной по моей ложбинке.

– Думаю, я знаю тебя очень хорошо, Зои.

– Недостаточно хорошо, – хнычу я.

Хотя я и не думала, что ИИ способен терять терпение, сейчас кажется, что именно это и происходит с Эоном. Он притягивает меня ближе, и я должна признать, что его красивые, идеально очерченные губы выглядят соблазнительно.

Но это так неправильно. Я могу придумать около миллиона причин, почему мы не можем этого сделать.

Во-первых, он даже не человек. Во-вторых, я, по сути, его пленница. А в-третьих, я знаю его всего ничего.

Ладно, может, и не миллион причин, но эти три – довольно весомый аргумент.

И еще есть вопрос о том, чего Эон хочет на самом деле. Судя по всему, что он сказал, случайный секс его не интересует. Похоже, он твердо намерен меня обрюхатить.

– Что еще делают партнеры перед спариванием? – нетерпеливо спрашивает он.

Я просто выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Обычно парень дарит девушке какие-нибудь подарки.

Это производит должный эффект, по крайней мере, на мгновение. Эон замолкает, и я буквально слышу, как его схемы обрабатывают эту новую информацию.

– Да, в этом есть смысл. Я должен дарить тебе подарки в обмен на секс.

– Нет!

Я шлепаю его по груди, и звук разносится по камере так, будто я ударила бронзовую статую.

– Всё совсем не так, – сердито говорю я. – Я не какая-то шлюха, которую можно просто купить подарками.

Эон просто смотрит на меня с озадаченным видом.

Я делаю глубокий вдох и изо всех сил стараюсь взять свои нервы под контроль – задача не из легких, когда громадный голый киборг вторгается в твое личное пространство едва ли не всеми мыслимыми способами.

– Подарок – это не обмен, – объясняю я. – Это как, знаешь, способ показать кому-то, что ты… что ты его ценишь.

– Думаю, я понимаю. Я дам тебе что-то ценное, чтобы показать свою признательность.

– Нет, это не обязательно должно быть ценным, Эон. Лучшие подарки обычно не имеют ценности в денежном смысле. Главное – это внимание.

– Внимание?

– Да. Например, когда ты делаешь что-то особенное, что показывает, насколько хорошо ты знаешь другого человека: что ему нравится, чем он увлекается, к чему испытывает страсть.

– Понятно.

Испуганный вздох срывается с моих губ, когда Эон крепко берет мое лицо в свои мощные руки. Оказаться в таком положении ужасно пугает. Я чувствую нечеловеческую силу в этих руках и знаю, что он мог бы раздавить мою голову, как дыню, если бы только захотел.

Но он не делает ничего подобного. Вместо этого он долго, глубоко и напряженно смотрит мне в глаза, и этот момент растягивается на минуту или даже дольше. От этого взгляда по моей спине бегут всевозможные мурашки.

– Эон? – зову я.

Но он не отвечает. Вместо этого он снимает меня со своих коленей, бесцеремонно обращаясь со мной, как с маленькой куклой, и плюхает моей голой задницей на пол рядом с собой. Металлическая поверхность холодная, и, хотя в этом стыдно признаться, мне тут же начинает не хватать тепла коленей Эона.

Он поднимается и идет к Универсальному Конструктору.

– Эон? – снова спрашиваю я. – В чем дело?

– Ни в чем. Я делаю для тебя подарок.

– И что же ты делаешь? – спрашиваю я, пересаживаясь на колени, чтобы убрать голую попу с холодного пола.

– Это сюрприз.

Видимо, Эон не совсем невежественен в том, как работают подарки. Но я не в настроении для сюрпризов. На сегодня с меня уже хватит сюрпризов. На самом деле, их было даже слишком много.

Полагаю, Эон всё еще ментально связан с Конструктором, потому что, хотя он и не прикасался ни к какому устройству или компьютерному терминалу, машина уже активируется сама по себе. Как и прежде, по толстым кабелям пробегает серия энергетических импульсов, внутри сферы вспыхивает свет, и раздается раскат грома, хотя на этот раз немного тише.

Дверца Конструктора отъезжает сама по себе, и Эон наклоняется, чтобы достать что-то из туманных недр, попутно предоставляя мне прекрасный вид на свою идеальную упругую задницу. Я отвожу взгляд, когда мое лицо заливает краской.

Как только Эон достает то, что там было, он поворачивается и пересекает комнату, направляясь туда, где сижу я.

Я изо всех сил стараюсь быть хорошей девочкой и не слишком пялиться на его красивое лицо, скульптурные мышцы и особенно на тот всё еще эрегированный столб, торчащий у него между ног. Но краем глаза я отчетливо вижу, как он подпрыгивает с каждым шагом Эона.

Однако, как только я вижу, что он несет, я мгновенно забываю обо всем этом.

– Полагаю, это называется растение-кувшинчик, – говорит он, опускаясь на одно колено и протягивая мне подарок.