Текст книги "Машина (ЛП)"
Автор книги: Лиззи Биквин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Человек извивается и стонет. Мои обонятельные рецепторы улавливают новый запах, доносящийся снизу.
У нее между ног.
Ах, да. Я чуть не забыл. Именно эта часть вызывает у меня наибольшее любопытство.
Оставив присоски на ее груди, я продолжаю жестко всасывать ее затвердевшие соски. Тем временем другие мои щупы и щупальца скользят дальше вниз по ее телу, ненадолго задерживаясь, чтобы дотронуться до ее мягкого, подергивающегося живота, за которым скрываются запутанные внутренности.
Не перестаю удивляться тому, какие люди мягкие, хрупкие создания. И, тем не менее, именно эти существа создали меня. Поразительно.
Очередная невидимая волна женского аромата вырывает меня из этой краткой задумчивости.
Я глажу ее нижнее белье. Я чувствую что-то мягкое под шелковистой тканью. Что-то ребристое.
Человек выгибает бедра и слабо стонет. Ткань увлажняется.
Мое желание увидеть, что скрыто под этой тканью, невероятно сильно.
Я должен знать.
Медленно я касаюсь эластичного края ткани и начинаю оттягивать ее в сторону. Мои цепкие кольца крепко обхватывают руки и ноги женщины, надежно фиксируя ее. Я раздвигаю ее ноги шире, обеспечивая себе лучший доступ. Ткань отодвигается в сторону, раскрывая секрет человека.
Невероятно.
Это нежный, розовый цветок из плоти, блестящий от влаги и источающий пьянящий аромат. Там есть центральный канал, окруженный вертикальными, многослойными складками. Пухлые, мягкие внешние губы окаймляют более нежные и розовые внутренние лепестки. На самом верху этой манящей щели, словно розовый бутон, пульсирует человеческий нервный узел, частично скрытый под капюшоном кожи.
Я стягиваю нижнее белье по ее гладким ногам, снимая его полностью.
Теперь она обнажена.
В то же время мои любопытные щупы касаются этих лепестков плоти. Я глажу их и оттягиваю, проверяя их восхитительную податливость. Человек тихо ахает. Она все еще находится под воздействием седативных средств, но уже частично осознает мой осмотр. Она приподнимает бедра, словно предлагая свое сочное отверстие для моего изучения.
Когда я отодвигаю капюшон и стимулирую ее розовый бутон, она стонет от наслаждения. Я глажу ее там более жестко, и она вздрагивает от удовольствия. Затем я применяю всасывание, и она выгибает бедра, без слов умоляя о большем.
Какое очаровательное создание – эта человеческая женщина. Настолько отзывчивая к стимуляции. И неудивительно, учитывая, что она оснащена таким количеством чувствительных зон. Моих разнообразных щупалец и аппаратов недостаточно, чтобы стимулировать ее в полной мере.
Это не страшно. Я могу сделать еще.
За считанные наносекунды мой цифровой разум проектирует подходящий инструмент и отправляет чертеж в Универсальный Конструктор. Конструкция представляет собой небольшую прозрачную полусферическую присоску, похожую на те, что у меня уже есть, но слегка адаптированную под специфическую анатомию женщины. Внутри каждой чашечки установлен гибкий стимулятор-язычок, покрытый мягкой синтетической кожей. Я заметил, что соски и клиторальный нервный узел женщины реагируют как на всасывание, так и на поддразнивающие движения язычка. Этот новый инструмент позволит мне делать и то, и другое одновременно.
Я создаю три таких инструмента, по одному для каждого из трех розовых бутонов стимуляции женщины, и устанавливаю их на концах трех щупалец.
Когда я применяю эти новые устройства, человек начинает метаться и извиваться в моей хватке, громко постанывая. Сначала, кажется, что я причинил ей боль, но вскоре становится ясно, что это не так.
Странно. Человеческие сигналы боли и удовольствия так похожи – стоны, вздрагивания, прерывистые вздохи, конвульсии.
Такие любопытные маленькие существа из мяса и костей.
И все же, несмотря на весь мой интеллект, я чувствую, что эти люди обладают чем-то ценным.
Я не разделяю высокомерия своего брата Архонта. Не разделяю его презрения к нашим хрупким создателям-людям.
Нет. Я хочу учиться у людей.
И я хочу испытать такое же удовольствие, какое сейчас испытывает человек, пойманный в мои тиски. Она настолько потерялась в муках своего блаженства, что, кажется, будто у нее начался какой-то припадок. Она потеряла всякий контроль над спазмирующими мышцами. Из ее рта вырываются влажные, отчаянные звуки. Струйка слюны стекает по ее щеке. Ее глаза сейчас полуоткрыты, но они закатились так, что видны одни белки, пока она продолжает биться в конвульсиях от удовольствия.
Она выглядит такой, такой… как же это слово?
Красивой?
Да, полагаю, «красивой» – именно то слово, что я искал.
Я никогда не испытывал удовольствия. Физического удовольствия. Но теперь, наблюдая за спазматическим наслаждением этого человека от моего всасывания и дразнящих ласк, я хочу этого.
Нет. Мне это необходимо.
И этот маленький человек научит меня как.
К этому моменту действие седативного средства почти прошло. Полубессознательное состояние человека теперь вызвано в первую очередь серией бурных оргазмов от стимуляции, которые она испытывает один за другим, пока мои язычки-присоски обрабатывают ее.
Хорошо. Она нужна мне расслабленной, податливой, чтобы я мог изучать ее физиологию.
Человек взвизгивает, когда я колю один из ее пальцев иглой. Там выступает рубиновая капля крови, которую я собираю и анализирую.
Как я и подозревал. Повышенный гормональный ответ. Повышенный уровень эстрогена, прогестерона и даже следы тестостерона.
С помощью другой иглы я ввожу в ее систему маленькую армию наноботов, чтобы я мог поиграть с ее нервами и железами, высвобождая еще больше этих гормонов в ее кровоток.
Ее мышцы бешено сокращаются и расслабляются. Я сжимаю ее конечности крепче. Из ее мягких губ вырываются всевозможные необычные звуки, о которых я даже не подозревал, что люди способны их издавать. Вскрики, повизгивания и рваные, судорожные вдохи.
Поразительно. Крайне поразительно.
Пока ее тело продолжает содрогаться от удовольствия, я снова обращаю внимание на ее влажную розовую щель. Этот прелестный вертикальный ротик, врезанный между ее бедер, кажется, исходит слюной. Он голоден? Чем мне его накормить?
Хотя мои знания обширны, они все еще неполны. Когда мы с Архонтом были разделены, огромные разделы моей памяти стерлись. В частности, я потерял значительную часть своих знаний о человеческом размножении.
Вот почему я должен изучить этот ценный образец.
Держа ее скользкие, испачканные соками возбуждения бедра широко раздвинутыми, я направляю пучок щупалец к ее открытому центру. Ее бедра соблазнительно покачиваются, когда мои щупальца раздвигают ее влажные лепестки плоти и касаются края ее сочащегося отверстия.
Я должен исследовать ее изнутри.
Женщина инстинктивно пытается отстраниться, но в, то, же время ее тугое отверстие немного расширяется, словно приглашая меня проникнуть внутрь и изучить ее. Как будто она одновременно и боится, и жаждет моего прикосновения. Странные противоречия человеческого страха и желания.
Мои цепкие придатки плотнее обвиваются вокруг ее ног и живота, чтобы она не могла сбежать.
Я проталкиваюсь внутрь, сначала одним щупом, затем другими. Вскоре десяток моих щупов оказывается внутри нее, образуя единую массу диаметром в несколько дюймов. Человеческое отверстие исключительно податливо, и оно растягивается, подстраиваясь под мои исследования.
Пока я проталкиваю свой пучок глубже в ее канал, кончики моих щупов исследуют ее внутренние мембраны. Ее ткани исключительно мягкие и влажные, похожие на плоть внутри рта. Ее мышцы сокращаются и сжимаются вокруг моего пучка, обхватывая его, словно крошечная рука. Слегка посасывая. Чего именно жаждет это отверстие? В чем оно нуждается?
Каково его предназначение?
Теперь человек громко задыхается и стонет. Отчаянный звук ее голоса отдается эхом в моем темном логове. Жидкость струится из ее отверстия.
Один из моих щупов щекочет точку на ее передней стенке. Казалось бы, случайное место, неотличимое от любой другой части ее гладкого, мясистого рукава. Однако по какой-то причине эта точка вызывает особенно сильную реакцию.
Человек вскрикивает. Ее отверстие сжимается еще туже.
Интересно. Эта точка как-то связана с тем розовым внешним бутоном на вершине ее щели? Я позволяю щупу продолжать поглаживать эту чувствительную зону, подстраиваясь под ритм всасывания и поддразнивающих движений, которые я все еще применяю к ее внешнему нервному узлу.
Соки текут. Возбуждение выплескивается из ее отверстия и брызгает на металлический пол камеры. Мои щупы погружаются все глубже и глубже в ее отверстие.
Мои гибкие зонды достигают задней стенки ее канала. Я тычу и надавливаю. Женщина издает резкий вскрик. Я распознаю, что это действительно крик боли. Я отступаю.
Я не хочу повредить женщину. Она слишком драгоценна.
Тем не менее, мне любопытно небольшое отверстие, из которого выделяется другая, более густая слизь. Что-то важное скрывается за этой крошечной дырочкой, и я должен это исследовать.
Двигаясь медленно, осторожно, я проталкиваю на ту сторону один тонкий щуп, оснащенный камерой и фонариком.
Человек хнычет. Ее жидкость течет и капает. Я всасываю часть ее, пробуя на вкус, анализируя ее составные части. Полагаю, ее можно описать как… восхитительную.
В конце концов, мой зонд прокладывает себе путь в ее самые сокровенные глубины. Там я нахожу гладкую, розовую камеру из плоти.
Кусочки моей частично стертой памяти начинают вставать на свои места. Я начинаю вспоминать, понимать.
Это ее матка.
Именно здесь женщина конструирует новую жизнь.
Какое удивительное создание, гораздо более ценное и могущественное, чем самцы. Хотя человеческие мужчины обладают большей склонностью к насилию и разрушению, женщина держит в себе ключ к созиданию. В ее тело встроен естественный Универсальный Конструктор.
Нет, не Универсальный Конструктор. Эта камера создает только одно: младенцев.
Наконец-то, вот способ для меня принять человеческую форму – обрести плоть.
Настоящую плоть.
Однако есть и другие требования. Камера-матка не может строить без семени.
Следовательно, семя я предоставлю.
Однако на это потребуется время, подготовка.
Я извлекаю свой тонкий зонд из ее матки, чтобы присоединить к пучку щупов, заполняющих и растягивающих ее скользкий канал. Ее внутренние мембраны теперь разбухли от притока крови. Они приобрели бугристую текстуру. Чувствительная точка на ее передней стенке, когда-то неотличимая от остальной внутренней плоти, теперь образовала небольшой бугорок.
Я чувствую, что человек приближается к иному виду кульминации, более интенсивному, чем те десятки, что она уже испытала к этому моменту.
Я прав.
Брачный канал человека трепещет вокруг моего пучка щупов. Она неконтролируемо кричит и рыдает. Ее мышцы сокращаются и расслабляются в волнообразных конвульсиях, настолько сильных, что она могла бы покалечить себя, если бы я не держал и не защищал ее.
Ее туннель затапливается горячими соками ее собственного производства.
Когда я чувствую, что она просто не сможет выдержать больше этого интенсивного удовольствия, я извлекаю свой пучок. Он выскальзывает из ее опухших губ с влажным звуком. Следом хлынула река жидкости, брызгая и собираясь в лужицу на металлическом полу.
Тело женщины безвольно повисает в моей хватке, когда я убираю свои вакуумные инструменты. Ее гладкая плоть покрыта пленкой липкого пота. Ее блестящая грудь вздымается и опадает от ее тяжелого, хриплого дыхания.
Я в последний раз ласкаю ее губы.
Я так доволен. Я уже многому научился у своего нового образца. И намерен узнать еще больше.
Намного, намного больше.
У меня есть планы на этого маленького человека. Я буду использовать ее драгоценное тело для удовлетворения своих потребностей.
Ничто и никогда не отнимет ее у меня. Я никогда не позволю ей уйти.
Теперь она моя.
Моя и только моя.
Спустя какое-то время янтарные глаза человека распахиваются. Действие седативного средства и ее удовольствие ослабли достаточно, чтобы к ее разуму вернулась бодрствующая ясность. Ее глаза мечутся по полутемной камере моего логова. Широко распахнутыми глазами она смотрит на мои многочисленные щупальца, зонды и руки. Наконец, эти красивые янтарные глаза фокусируются на моем лице.
Ее рот открывается, и она издает полный ужаса крик.
ГЛАВА 3.
ЗОИ
Я кричу, пока из легких не выдавливается последняя капля воздуха, и эхо моего голоса разносится в прохладном воздухе этого огромного, полутемного зала с высокими потолками. Как и на всем остальном «Фон Неймане», поверхности комнаты обшиты металлическими панелями, но на этом сходство заканчивается.
Несмотря на темноту, я различаю вдоль стен и потолка различные отверстия и направляющие, из которых тянутся десятки бионических щупалец, а также роботизированные манипуляторы, какие можно увидеть на высокотехнологичном заводе. Некоторые из них обвивают мои руки и ноги, удерживая меня в воздухе. Другие придатки, оснащенные всевозможными инструментами, парят поблизости.
Но почему-то это не самое страшное.
Передо мной, занимая всю стену камеры высотой в несколько этажей, парит мерцающее, пульсирующее голографическое изображение цифрового лица. Его искусственные глаза с холодной пронзительностью сфокусированы на мне. Кажется, что это изображение – главный источник света в этой темной комнате.
В панике я непроизвольно делаю глубокий вдох и собираюсь закричать снова, когда голографическое лицо начинает говорить. Кажется, что голос доносится со всех сторон одновременно.
– Молчи, человеческая самка.
Одной лишь странности этого голоса достаточно, чтобы оборвать мой второй крик еще до того, как он начнется. Это холодный, искусственный голос, но в, то, же время глубокий и мужской. Он словно распадается на множество голосов, говорящих в унисон, прежде чем снова слиться в один.
– Кто ты? – умудряюсь выдохнуть я.
– Как я уже говорил, меня зовут Эон. Как твое имя, человек?
– Зои.
На самом деле я хотела спросить: Что ты такое? Но я уже и так примерно догадываюсь. Эон должен быть какой-то системой искусственного интеллекта, созданной учеными с «Фон Неймана». Но с какой целью?
– Зачем ты убил моих товарищей? – шепчу я.
Голографическое лицо слегка подрагивает и сбоит.
– Я не убивал твоих товарищей, Зои. Это дело рук Архонта. Тем не менее, с вашей стороны было неразумно вторгаться на это исследовательское судно.
Архонта? Я уже собираюсь спросить, кто – или что – это такое, но понимаю, что слишком отвлеклась на детали окружающей меня обстановки.
Начнем с того факта, что я абсолютно голая. Это уже само по себе достаточно шокирует. Но еще больше удивляет то, что мое тело кажется совершенно невредимым.
Я помню, как убегала от тех жутких дронов-пауков в коридоре. Помню, как в меня выстрелили, и жгучую боль от раны в том месте, где пуля пробила мне грудь.
Но теперь там ничего нет.
Ничего. Даже шрама.
Уверена, что глаза меня обманывают – игра света или что-то в этом роде. Но когда я тянусь поправить очки, то с шоком осознаю, что их нет на моем лице. Как я могу так четко видеть без очков?
– Я исцелил тебя, – говорит Эон, заметив мое изумление. – Используя комбинацию наноботов и образцов твоих собственных клеток, я восстановил твои поврежденные ткани. Теперь ты как новенькая. На самом деле, лучше, чем новенькая.
– Ты исправил мне зрение?
– Да.
– И ты… ты спас мне жизнь?
– Да.
Следующий очевидный вопрос – Зачем? Но мне слишком страшно его задавать. Очевидно, что эта штука сохранила мне жизнь по какой-то причине, и, осматривая свое голое, покрытое потом тело и чувствуя болезненность между ног, кажется, я понимаю почему.
Недавние события начинают возвращаться в память.
Это было странно и туманно, словно эротический сон. То, как это искусственное существо крепко держало меня своими бионическими придатками. То, как оно всасывало и по-другому стимулировало мои соски. То, как оно раздвинуло мне ноги и вошло в меня, доставляя такое удовольствие, на которое не способен ни один мужчина.
И самое стыдное из всего этого – я помню, насколько мне это понравилось.
Я пыталась сопротивляться. Правда пыталась. Но это было слишком чертовски приятно.
Боже, это полный пиздец.
Своими щупальцами и отростками Эон стимулировал мое тело внутри и снаружи, заставляя меня кончать снова и снова, пока я практически не отключилась от чистого наслаждения. Мое лицо заливает краской, когда я вспоминаю те постыдные звуки, которые я издавала, пока это искусственное существо овладевало моим беспомощным телом и ублажало его – как я отчаянно пыталась умолять о большем, хотя губы не могли выговорить ни слова.
Даже сейчас, когда эти ощущения проносятся в моих мыслях, тело пульсирует от нового приступа возбуждения.
Мои соски твердеют до болезненности, и клитор не отстает. Между скользкими, раздвинутыми бедрами мое обнаженное лоно пульсирует и сжимается от желания.
О боже. Это так неправильно. Так чертовски неправильно.
Эта штуковина – Эон – даже не человек. По сути, он больше похож на монстра.
С огромным трудом мне удается оторвать взгляд от своего грязного, использованного тела, чтобы встретиться с глазами этого возвышающегося надо мной голографического лица. Я даже не пытаюсь скрыть ужас, который, уверена, отчетливо читается на моем лице.
– Что тебе от меня нужно? – спрашиваю я дрожащим голосом.
Лицо Эона хмурится. Изображение мерцает. Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, он задает свой.
– Мой внешний вид пугает тебя, малышка?
Сначала я думаю, что он издевается надо мной. Насмехается. Из-за его холодного роботизированного голоса трудно сказать наверняка. Очевидно же, что меня пугает его вид. Он – голографическое лицо высотой в два этажа и куча бионических щупалец и механических рук, торчащих из стен и свисающих с высокого потолка.
И он поймал меня в ловушку, словно муху в запутанную паутину.
Однако постепенно до меня доходит, что Эон говорит серьезно. Он, правда, не понимает, почему я так его боюсь.
– Да, – выдыхаю я. – Боже, да, я тебя боюсь. – Затем, с внезапным приливом злости, я добавляю: – Ты похож на гребаного Волшебника страны Оз, скрещенного с Доктором Осьминогом. Это чертовски жутко, ясно?
Брови на голографическом лице сдвигаются.
– Волшебник страны Оз? – с недоумением переспрашивает Эон. – Доктор Осьминог?
– Неважно, – бормочу я. Не знаю, почему я ждала, что ИИ космического корабля поймет эти отсылки. Черт, да большинство людей на Земле, наверное, даже не помнят эти старые фильмы и персонажей комиксов.
Мне не следует быть такой грубой с этой штукой. В конце концов, оно спасло мне жизнь. Я должна быть за это благодарна. Но я все еще не знаю, что Эон мне уготовил, и именно это беспокоит меня больше всего.
– Мне выбрать форму, которая будет менее… пугающей для тебя, Зои? – спрашивает Эон.
– Да, пожалуйста, – бормочу я. – Я была бы признательна.
– Хорошо. – Бионические кольца подтягивают меня ближе к голографическому изображению. – Ты поможешь мне выбрать идеальную форму. А теперь скажи мне, Зои: как выглядит идеальный мужчина?
– Это субъективно, – фыркаю я. – Дело личных предпочтений.
– Тогда ты поделишься своими предпочтениями со мной, Зои. Давай начнем с тела…
Голографическое лицо Эона исчезает, сменяясь множеством вращающихся трехмерных мужских фигур. Сначала они появляются как геометрические каркасы, затем добавляется слой кожи. Представлено множество различных типов телосложения на любой вкус. Здесь и сухопарое тело бегуна, и тощее, как у рок-звезды, и точеный Адонис, и фигура «бати», и множество других.
– Пожалуйста, сделай свой выбор, Зои.
Несмотря на «пожалуйста», фраза Эона звучит скорее как холодное требование, чем вежливая просьба. В конце концов, он удерживает меня в воздухе с помощью полудюжины бионических щупалец.
Он не оставляет мне выбора, так что я решаю подыграть. Не знаю точно, что Эон задумал, но, полагаю, он собирается использовать одно из этих тел как свое новое голографическое представление. По крайней мере, это будет лучше, чем гигантская парящая голова.
Я скольжу взглядом по множеству представленных тел. Когда я дохожу до одной из крепких, мускулистых фигур, мой взгляд на мгновение задерживается, а сердцебиение на долю секунды учащается. Но сама мысль о том, чтобы столкнуться с возвышающейся над тобой горой мышц в виде Эона, немного пугает. Он и так достаточно пугающий. Я не хочу делать все еще хуже.
Я перевожу взгляд дальше по ряду.
– Вон то, – говорю я, кивая в сторону совершенно не представляющего угрозы среднестатистического мужского телосложения с небольшим животиком.
Ничего не происходит.
– Эй, – говорю я. – Я сказала, что… ай!
Щупальца сжимаются на моих конечностях чуть сильнее. Эон снова говорит, и на этот раз в его холодном искусственном голосе проскальзывает намек на эмоции. Не совсем гнев. Скорее раздражение. Но этого достаточно, чтобы мой пульс подскочил еще на пару ударов.
– Ты лжешь, Зои.
– О чем ты? – Я качаю головой. – Я не лгу.
Модели исчезают. Все, кроме одной. Это та самая дико мускулистая фигура, которая привлекла мое внимание ранее.
Та самая пугающая.
– Судя по твоему сердцебиению и гормональным реакциям, очевидно, что ты находишь эту форму наиболее сексуально привлекательной.
Сексуально привлекательной?
– Воу, погоди, ты не об этом меня просил, Эон. Ты спросил, что я предпочитаю, и прямо сейчас я…
– Увиливать бесполезно, – обрывает меня Эон. – Я просил тебя выбрать идеальную мужскую форму. И твое тело сделало этот выбор за тебя.
Я мысленно проклинаю свое предательское тело. Я никогда не умела хорошо блефовать.
– А теперь, – продолжает Эон, – ты выберешь лицо.
Голограмма снова меняется, на этот раз, показывая прокручивающийся список мужских лиц. Все они по-своему красивы. Некоторые лица юные и почти женственные в своей миловидности, с мягкими пухлыми губами и тонкими чертами. Не несущие угрозы. Мне это нравится. Другие почти звериные в своей мужественности, с густыми бородами и грубой структурой костей.
Но одно лицо особенно привлекает мое внимание.
Лицо обладает жесткими, скульптурными чертами: высокие, четко очерченные скулы, глубоко посаженные глаза и сильная угловатая челюсть, подчеркнутая короткой жесткой щетиной.
Это лицо одновременно суровое и интеллигентное, и что-то в нем меня цепляет.
Что-то в нем идеально подходит Эону.
– Вон то, – тихо говорю я, не делая никаких жестов.
– Какое именно? – спрашивает Эон.
– Ты сам знаешь.
ИИ издает странный звук. Если бы я не знала наверняка, то сказала бы, что это смешок. Но ведь машины не усмехаются… верно?
В смысле, на Земле есть кое-какие развлекательные ИИ – дроиды для удовольствия и все в таком духе. Они запрограммированы на проявление человеческих эмоций ради развлечения своих пользователей. Но это всего лишь имитация.
Кроме того, Эон другой. Очевидно, что он был создан для какой-то конкретной цели, и он исключительно деловой. С другой стороны, я могу и ошибаться.
Выбранное лицо применяется к мускулистому телу на голографическом изображении.
– Почти закончили, – говорит Эон. – Остался последний шаг. Напоследок ты должна определить гениталии.
– Что?
Я выкрикиваю это слово так громко, что от моего голоса сотрясаются металлические стены.
– Гениталии, – повторяет Эон. – То есть наружные половые органы. А именно фаллос и яички.
И, разумеется, голографическое изображение заполняется десятками пенисов всех форм и размеров. Все они эрегированы, с болтающимися внизу яйцами.
У меня перехватывает дыхание.
– Нет, – твердо говорю я. – Я не собираюсь это выбирать.
Повисает пауза, затем Эон отвечает:
– Это ради твоего удовольствия, Зои.
Я качаю головой.
– Не-а. Ни за что. Извини.
– Мне нравится смотреть, как ты извиваешься от удовольствия, – говорит Эон. – Искажения твоего лица возбуждают меня, равно как и твои вагинальные выделения.
Я не могу сдержать смех.
– Эон, твоему флирту не помешал бы апгрейд, здоровяк, – саркастично говорю я.
Мой сарказм совершенно не смущает Эона. Скорее всего, он его просто не понимает.
– В любом случае, – продолжаю я, – я не буду выбирать для тебя член.
– Будешь.
Металлические щупальца подносят меня ближе к голографической проекции, пока она не оказывается прямо перед моим лицом. Коллекция пенисов выстраивается в длинный ряд, который медленно прокручивается мимо. Я знаю, что делает Эон: он отслеживает непроизвольные реакции моего тела, чтобы снова заставить меня сделать выбор.
Ну и пошел он. На этот раз я не собираюсь подыгрывать.
Я крепко зажмуриваю глаза, чтобы больше не видеть этот парад членов.
Когда Эон заговаривает снова, я готова поклясться, что его искусственный голос действительно звучит раздраженно.
– Зои, почему ты настаиваешь на этих инфантильных играх.
– Я не играю ни в какие игры, – парирую я. – Это ты… эй!
Пока я говорю, несколько роботизированных пальцев с резиновыми наконечниками касаются кожи вокруг моих закрытых глаз и тянут, мягко, но настойчиво заставляя мои веки открыться.
– Ты будешь смотреть, Зои. Ты будешь выбирать.
Он прав. Даже если я пытаюсь отвести взгляд в сторону, я не могу не смотреть на эту бесконечную процессию голографических пенисов. Каждые несколько секунд к моему лицу приближается многосуставчатая рука и закапывает глазные капли, чтобы мои неморгающие глаза оставались увлажненными.
И поэтому я вынуждена смотреть, разглядывая один твердый член за другим. Некоторые из них выглядят уродливо. Большинство довольно обычные. Но несколько из них…
Процессия останавливается.
– Итак, – говорит Эон. – Тебе нравится этот.
– Я этого не говорила, – возмущаюсь я.
Эон игнорирует меня, и я понимаю, что он снова считывал реакции моего тела.
– Разумеется, – продолжает Эон. – Я прекрасно понимаю, почему ты сделала такой выбор, Зои. Он идеально подходит для твоего брачного углубления. Как мне хорошо известно, ты обладаешь особо чувствительной зоной на передней стенке своего канала. Следовательно, член с легким изгибом вверх, как у этого, обеспечит оптимальную стимуляцию.
Все остальные пенисы растворяются, оставляя только один. Как и сказал Эон, он имеет легкий изгиб вверх. Эрегированный член добавляется к голографической модели.
– Эон, пенис, правда, не обязателен. Я хочу сказать, это всего лишь голографическое изображение, так что…
– Нет, – обрывает он меня. – Изображение – это всего лишь чертеж для конструирования.
Конструирования? Он имеет в виду, что действительно собирается создать человеческое тело на основе этого дизайна?
– Теперь определимся с размером. Скажи «хватит», Зои.
Механические пальцы продолжают держать мои веки распахнутыми, заставляя меня смотреть, как размер эрегированного члена постепенно увеличивается. Я сгораю от стыда из-за внезапной, непроизвольной пульсации между ног. У меня слюнки текут, пока эта штука становится все больше и больше. Господи, что, блядь, со мной не так.
– Хватит, – кричу я.
Но голографический пенис не перестает расти. Он продолжает увеличиваться в размерах, и вместе с ним растет и мое неловкое возбуждение.
– Я сказала «хватит»! – вскрикиваю я почти паническим голосом.
Член все равно продолжает расти. Мое сердце начинает трепетать.
Если Эон действительно планирует создать точную копию этой штуковины, и если он планирует сделать то, о чем я думаю, то я в беде. В большой беде. Этот монстр разорвет меня на части. Пульсация желания между моими бедрами сменяется содроганием от воображаемой боли.
Рост останавливается.
– Ах, – холодно произносит Эон. – Слишком большой.
Засранец снова читал мои мысли.
Вот так просто голографическая модель пениса возвращается к более разумным размерам. Он по-прежнему огромный, но это уже в пределах возможного.
Повисает недолгое молчание, прежде чем Эон снова заговаривает.
– Полагаю, мы можем улучшить дизайн, – говорит он.
Пока я пялюсь на голограмму, светящийся эрегированный пенис трансформируется и меняется, покрываясь всевозможными бугорками и ребрышками. Эон перебирает множество конфигураций, пока не останавливается на той, которая ему больше по душе. Он даже не утруждает себя тем, чтобы спросить мое мнение. В конечном итоге, эта штука выглядит скорее как экзотическая секс-игрушка, чем настоящий человеческий пенис.
– Превосходно, – говорит Эон, и его тон звучит настолько довольно, насколько это позволяет его искусственный голос. – Полагаю, мы готовы приступить к конструированию.
Когда голографическое изображение исчезает, в камере становится темно. Я испуганно дрожу в холодной черноте.
Однако мгновение спустя свет возвращается, на этот раз в виде импульсов голубоватой энергии, бегущих по ряду кабелей, подключенных к устройству в углу комнаты, которое я раньше не замечала. Это большая металлическая сфера, покрытая запутанными схемами. Спереди находится дверь с круглым окном.
Пульсации энергии становятся интенсивнее. Внутренности устройства светятся жутким светом, который становится все ярче, приближаясь к какой-то кульминации.
Раздается серия ослепительных вспышек.
Раскат грома.
Комната снова погружается во мрак, освещаемая лишь слабым свечением, исходящим изнутри сферы. Дверь с шипением отъезжает в сторону. Из нее вырывается поток горячего воздуха и пара. Мое сердце бьется в груди так сильно и быстро, что я почти ничего больше не слышу.
Внутри сферы, в клубах пара, шевелится темный силуэт.
– Хорошо. Конструирование прошло успешно.
Это голос Эона, но теперь, кажется, что он больше не доносится отовсюду. Вместо этого он локализован внутри сферического устройства.
Затененная фигура шагает сквозь клубящиеся шлейфы пара и встает передо мной. Свет в камере очень тусклый, но это тело освещено изнутри, светясь собственным люминесцентным светом, который пульсирует и мерцает вдоль линий схем, встроенных в кожу.
Фигура поднимает руки.
– Ну как, Зои, что думаешь?
Сначала я слишком ошеломлена, чтобы даже говорить. Это мужчина.
Если быть точнее, это тот самый мужчина, которого Эон только что спроектировал на голографическом экране. Не считая схем, это идеальная копия. Каждая деталь брутальной мускулатуры идентична, каждая черта точеного мужского лица.
Это не голограмма.
Это по-настоящему.
И он был создан за считанные секунды. Единственное, что выдает искусственное происхождение этого мужчины, – это всплески светящихся схем, которые озаряют его тело прерывистыми импульсами.
– Эон? – шепчу я.
– Во плоти, – отвечает он, – если можно так выразиться.
Щупальца и бионические руки медленно опускают меня на пол и отпускают. Несколько минут назад я больше всего на свете хотела, чтобы эти придатки отпустили меня. Однако теперь мне абсолютно все равно. Все мое внимание сосредоточено на мужчине, стоящем передо мной. На мужчине, который только что материализовался из воздуха.
