355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лиза Клейпас » Я так хочу » Текст книги (страница 6)
Я так хочу
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 12:26

Текст книги "Я так хочу"


Автор книги: Лиза Клейпас



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

– Дай мне вторую, – произнес он громким шепотом. – Положи ее мне в рот.

Дрожа, она подчинилась, поднеся грудь к его губам. Он стал жадно ласкать ее, и она ахнула, почувствовав, что оказалась в плену его рта, удерживаемая его жаром и настойчивостью. Сильное напряжение нарастало между ее широко раскинутых бедер. Она извивалась, выгибалась, прижималась к нему как можно ближе, но этого было недостаточно. Она хотела быть наполненной им, пронзенной, принадлежать ему.

– Эндрю, – сказала она, низким и сиплым голосом. – Я хочу тебя… я так хочу тебя, что умру, если не получу тебя. Позволь мне… позволь…

Она отняла грудь от его рта, снова поцеловала и в волнении протянула руку к огромной, вздувшейся выпуклости спереди его брюк.

– Нет, – услышала она его хриплый голос, но все равно непослушными пальцами расстегнула брюки.

Эндрю ругался и смотрел в потолок, как будто пытаясь заставить свое тело не отвечать… но как только ее маленькая прохладная рука скользнула в его брюки, он застонал и внезапно покраснел.

Каролина высвободила его твердую, пульсирующую плоть и сжала разбухшее древко дрожащими пальцами. Ее завораживала его шелковистая кожа, жесткие волосы в паху, тяжелые удивительно прохладные мешочки чуть ниже. Мысль о том, что эта твердая плоть полностью окажется в ее теле, была столь же шокирующей, сколь и возбуждающей. Она неумело погладила его, и была поражена его немедленным откликом, он инстинктивно приподнял бедра, и сдавленный стон удовольствия вырвался из его горла.

– Так правильно? – спросила она, пальцы ее скользнули к большой круглой головке.

– Каролина… – Его измученный взгляд был прикован к ее лицу. – Каролина, послушай. Я не хочу этого. Ничем хорошим для тебя это не кончится. Есть вещи, которых я для тебя не сделал… то, в чем нуждается твое тело… ради Бога…

– Мне все равно. Я хочу заняться с тобой любовью.

Она стянула свои панталоны и чулки с подвязками, и снова взобралась на него, чувствуя себя неловкой и все же возбужденной.

– Скажи мне, что я должна сделать, – попросила она и прижала головку его плоти прямо к чувствительному гроту своего тела. Она попробовала опуститься на него и оцепенела от сильного давления и поджидающей боли. Казалось, невозможно сделать так, чтобы их тела подходили друг к другу. Расстроенная и разочарованная, она попыталась еще раз, но не смогла протолкнуть жесткую плоть сквозь тугое узкое отверстие. Она умоляюще посмотрела на напряженное лицо Эндрю. – Помоги мне. Скажи, что я делаю не так.

Даже в это миг мучительной близости он не смягчился.

– Пора остановиться, Каролина.

Окончательность его отказа было невозможно игнорировать.

Ее затопило чувство абсолютного поражения. Она глубоко прерывисто вздохнула, раз, еще раз, но ничто не могло унять боль, обжигающую ее легкие.

– Хорошо, – удалось прошептать ей. – Хорошо. Мне очень жаль.

От слез щипало глаза, и она просунула руку под очки, чтобы рассерженно вытереть их. Она снова его потеряла, на этот раз навсегда. Любой мужчина, который может сопротивляться женщине в момент, когда она умоляет его заняться с ней любовью, не может любить ее по-настоящему. Пытаясь нащупать ключ, она продолжала безмолвно плакать.

Почему-то вид ее слез привел его почти что в отчаяние, тело его напряглось от усилий, чтобы не рвануть цепи.

– Каролина, – сказал он дрожащим шепотом. – Прошу, открой чертов замок. Пожалуйста… О Боже… не надо. Просто достань ключ. Да. Отпусти меня. Отпусти…

Как только она повернула маленький ключ в замке, мир словно взорвался движением. Эндрю, двигаясь со скоростью тигра в прыжке, высвободил запястья и набросился на нее. Слишком ошеломленная, чтобы оказать сопротивление, Каролина поняла, что ее повалили на спину и прижали к кровати. Его наполовину обнаженное тяжелое тело глубоко вдавило ее в матрас, пугающие толчки его напряженной плоти задели ее подрагивающий живот. Он потерся об нее раз, второй, третий – мешочки его плоти глубоко зарылись в ее темные завитки – и он застыл, сжимая ее, пока ей не стало нечем дышать. Он застонал, и что-то горячее и мокрое просочилось между их телами и потекло по ее животу.

Потрясенная, Каролина не шевелилась и молчала, взгляд ее метался по напряженным чертам его лица. Эндрю прерывисто вздохнул и открыл глаза, которые оказались ярко-синими.

– Не двигайся, – тихо сказал он. – Просто полежи спокойно минуту.

У нее не было другого выбора. Все ее члены ослабли и дрожали… она горела словно в лихорадке. Она с несчастным видом проводила его взглядом, когда он поднялся с постели, затем опустила глаза на живот. И кончиком пальца потрогала скользкое липкое пятно, озадаченная, терзаемая любопытством и вместе с тем удрученная. Эндрю вернулся с кусочком влажной ткани и присоединился к ней на постели. Закрыв глаза, Каролина вздрогнула от прикосновения холодной ткани, когда он стал осторожно обтирать ее тело. Она не могла вынести бесстрастного выражения его лица, и не могла думать о том, что он может сказать ей. Вне всяких сомнений, он, наверняка, отчитает ее за участие в этой унизительной эскападе, и она определенно это заслужила. Она прикусила губу и попыталась перестать дрожать… все ее тело было горячим, ее бедра безостановочно поднимались, всхлипы вырывались из горла.

– Оставь меня в покое, – прошептала она, чувствуя себя так, словно сейчас разлетится на куски.

Отложив в сторону ткань, пальцы Эндрю аккуратно поддели дужки ее очков и сняли их с ее мокрого лица. Ее ресницы поднялись. Он склонился над ней, так близко, что черты его лишь слегка расплывались. Его взгляд медленно двинулся вниз по ее стройному телу.

– Господи, как же я люблю тебя, – прошептал он, оглушив ее, и его ладонь обхватила ее грудь и мягко сжала.

Кончики его пальцев лениво проследовали вниз, пока не скользнули в набухшую расщелину между ее бедер.

Каролина исступленно выгнулась, абсолютно беззащитная от его прикосновений, и тихий, умоляющий крик вырывался из ее горла.

– Да. – Его голос ложился темным бархатом, язык задел мочку ее уха. – Теперь я позабочусь о тебе. Только скажи мне, чего ты хочешь, милая. Скажи, и я это сделаю.

– Эндрю… – Она ахнула, когда он разделил нежные складки и погладил прямо между ними. – Н-не мучай меня, пожалуйста…

В его голосе слышался смех.

– После того, что ты со мной сделала, думаю, ты заслужила несколько минут мучений… разве нет? – Кончик его пальца обвел маленький ноющий комочек плоти, где скапливались все ощущения. – Ты бы хотела, чтобы я поцеловал тебя туда? – тихо спросил он. – Прикоснулся своим языком?

Вопрос ошеломил ее – она никогда и не представляла себе такого – и все же все ее тело откликнулось дрожью.

– Скажи, – нежно попросил он.

Губы ее пересохли, и ей пришлось облизнуть их языком, прежде чем она смогла говорить. К ее крайнему стыду, начав, она уже не могла остановиться и бесстыдно умоляла его.

– Да, Эндрю… поцелуй меня туда, прикоснись языком, ты нужен мне, сейчас, пожалуйста…

Голос ее растворился в громких стонах, когда он двинулся вниз, его темная голова опустилась между ее раскинутыми ногами, пальцы его пригладили темные завитки и раздвинули розовые губы еще шире. Сначала ее коснулось его теплое дыхание, потом по ней скользнул его язык, мягко играя с трепещущим узелком быстрыми порхающими движениями.

Каролина сильно закусила нежную губу, отчаянно стараясь не кричать, несмотря на растущее наслаждение от его рта на ее плоти. Эндрю поднял голову, услышав приглушенный звуки, которые она издавала, и глаза его сверкнули дьявольским блеском.

– Кричи, сколько пожелаешь, – пробормотал он. – Никто тебя не услышит.

Его рот вернулся к ней, и она закричала, ее ягодицы настойчиво приподнимались над матрасом в попытке прижаться к нему. Он издал звук, полный удовлетворения и обхватил ее тугие ягодицы своими большими, теплыми ладонями, пока его рот продолжал упиваться ею. Она почувствовала, как широкий кончик его пальца погладил небольшой вход в ее тело, обвел его дразнящим движением… и вошел в нее с тонким мастерством.

– Чувствуешь, какая ты влажная, – прошептал он, уткнувшись в ее скользкую плоть. – Теперь ты готова к тому, чтобы я взял тебя. Я смог бы полностью войти в тебя.

И она поняла, почему не смогла вместить его раньше.

– Пожалуйста, – прошептала она, умирая от желания. – Пожалуйста, Эндрю.

Его губы вернулись к ней, зарывшись носом во влажные, чувствительные складки. Ловя ртом воздух, Каролина замерла, когда его палец скользнул глубоко в нее, лаская в такт сладостному ритму движений его губ.

– О Боже, – сказала она, прерывисто дыша, – Я не могу… о, я не вынесу этого, пожалуйста, Эндрю, о Боже…

Мир растворился во взрыве обжигающего блаженства. Она всхлипывала и дрожала, плывя в потоке исступленного восторга, пока, наконец, ее не накрыла волна сонной усталости, непохожей ни на что, испытываемое ею раньше. Только тогда его рот и пальцы оставили ее. Эндрю натянул на них покрывала и белье, чуть приподняв Каролину, так что она полулежала на нем, пока они не оказались завернутыми в кокон теплых простыней. Она лежала рядом с ним, закинув ногу на его бедро, голова ее покоилась на его твердом плече. Взволнованная, изнеможенная, она расслабилась в его объятиях, наслаждаясь покоем, словно штилем после сильного шторма.

Эндрю погладил рукой буйные пряди ее волос, расправив их по своей груди. После долгого времени сладостно-горького удовлетворения, он тихо заговорил, губы его касались ее виска.

– Это никогда не было фарсом для меня, Каролина. Я влюбился в тебя в тот самый момент, когда мы заключили нашу чертову сделку. Я полюбил твой характер, твою силу, твою красоту… я тут же понял, какая ты особенная. И я знал, что не заслуживаю тебя. Но мне в голову пришла крайне нелепая идея, что как-то я мог бы стать достойным тебя. Я хотел начать все заново с тобой. Мне даже стало наплевать на треклятое богатство моего отца. Но в своей самонадеянности, я не учел того, что нельзя убежать от своего прошлого. А я совершил тысячу поступков, о которых мне стоит сожалеть… они не перестанут преследовать меня до конца моей жизни. Ты бы не захотела стать частью всей этой мерзости, Каролина. Ни один мужчина, который любит женщину, не стал бы просить ее жить с ним, каждый день гадая, когда какая-нибудь отвратительная часть его прошлого появится вновь.

– Я не понимаю. – Приподнявшись, она устроилась на его груди, изучая печальное и нежное выражение его лица. – Скажи, что сделала Джулиана, чтобы все так изменилось.

Он вздохнул и откинул прядь ее волос. Было ясно, что он не желал ничего ей рассказывать, но больше он не мог умалчивать правду.

– Тебе известно, что у нас с Джулианой некогда был роман. Какое-то время после этого мы оставались почти друзьями. Мы удивительно похожи, я и Джулиана – мы оба эгоистичные, расчетливые и бессердечные…

– Нет, – тут же сказала Каролина, прижав пальцы к его губам. – Ты не такой, Эндрю. По крайней мере, больше.

Мрачная улыбка изогнула его губы, и он поцеловал ее пальцы, прежде чем продолжить.

– После того, как наш роман закончился, мы с Джулианой развлекались, играя в придуманную нами игру. Каждый из нас называл имя какого угодно человека – всегда добродетельного и уважаемого – которого второй должен был обольстить. Чем сложнее задача, тем непреодолимее вызов. Я назвал высокопоставленного судью, отца семерых детей, которого соблазнила Джулиана.

– А кого она выбрала для тебя? – тихо спросила Каролина, испытывая странную смесь отвращения и жалости, слушая его ужасное признание.

– Одну из своих «подруг» – жену итальянского посла. Красивую, скромную, известную своим благопристойным и богобоязненным поведением.

– Полагаю, ты с ней преуспел.

Он бесстрастно кивнул.

– Она была хорошей женщиной, ей было что терять. У нее был счастливый брак, любящий муж, трое здоровых детей… Одному Богу известно, как мне удалось склонить ее к измене. Но мне это удалось. А после, единственным способом для нее уменьшить свою вину было убедить себя в том, что она влюбилась в меня. Она написала мне несколько любовных писем, очень компрометирующих, о чем вскоре пожалела. Я хотел их сжечь – мне нужно было так и поступить – но я вернул их ей, посчитав, что ее тревога ослабнет, если она сама сможет их уничтожить. Тогда ей никогда не придется опасаться, что одно из них всплывет и разрушит ее жизнь. Вместо этого эта дурочка их сохранила, и по какой-то непостижимой причине, показала их Джулиане, которая прикинулась верной подругой.

– И каким-то образом, Джулиана завладела письмами, – тихо сказала Каролина.

– Они были у нее почти пять лет. А когда умер мой отец, и стало известно, что он оставил мне состояние Рочестеров, Джулиана неожиданно приехала ко мне с визитом. Она полностью промотала богатство своего бывшего мужа. И если она захочет сохранить прежний образ жизни, ей придется выйти замуж за состоятельного человека. И, похоже, мне оказали сомнительную честь стать ее избранником.

– Она шантажирует тебя письмами?

Он кивнул.

– Если бы я не согласился жениться на ней, Джулиана сказала, что обнародует чертовы письма и разрушит жизнь своей так называемой подруги. И для меня сразу стали ясными две вещи. Я никогда не смогу жениться на тебе, зная, что наш брак построен на крушении чьей-нибудь жизни. А с моим прошлым, это всего лишь вопрос времени, когда еще что-нибудь поднимет свою уродливую голову. Ты бы возненавидела меня, постоянно сталкиваясь с новыми и новыми последствиями совершенных мною грехов. – Его рот горько искривился. – Чертовски неудобно, когда у тебя появляется совесть. Было гораздо проще, пока ее у меня не было.

Каролина молчала, уставясь на его грудь, пока ее пальцы медленно гладили темные завитки. Одно дело, когда тебе говорят, что у мужчины дурное прошлое, а Эндрю никогда не притворялся, что это не так. Но это знание произвело на нее гораздо более сильное впечатление теперь, когда она узнала кое-какие подробности его прошлого распутства. При мысли о его отношениях с Джулианой и отвратительных забавах, когда они играли чужими жизнями, ей стало нехорошо. Никто не стал бы винить ее за отказ Эндрю, за согласие с тем, что он слишком испорчен и порочен. И все же… тот факт, что он научился испытывать сожаление, что хотел защитить жену посла даже ценой собственного счастья… все это означало, что он изменился. Это означало, что он мог стать лучшим человеком, чем был.

Кроме того, любовь – это когда тебе интересен весь человек, включая его изъяны… и когда ты веришь, что он чувствует то же самое к тебе. Для нее, это стоило любого риска.

Она улыбнулась в мрачное лицо Эндрю.

– Для меня совсем не сюрприз, что у тебя имеется парочка недостатков. – Она взобралась повыше на его грудь, ее небольшие груди вжались в теплые завитки волос. – Ну, хорошо, больше, чем парочка. Ты – безнравственный негодяй, и я конечно готова к тому, что в любой момент в будущем объявятся еще неприятные сюрпризы из твоего прошлого. Но ты – мой негодяй, и я хочу встречать все неприятные моменты жизни, и прекрасные тоже, только с тобой.

Его пальцы зарылись в ее волосы, обхватив ее голову, и он посмотрел на нее с сердитым обожанием. Когда он заговорил, его голос звучал немного хрипло.

– Что если я решу, что ты заслуживаешь кого-то лучшего?

– Теперь уже слишком поздно, – рассудительно сказала она. – Ты должен жениться на мне, после того, как совратил сегодня.

Он осторожно притянул ее поближе и поцеловал ее щеки.

– Любимая… я не совратил тебя. Во всяком случае, не до конца. Ты все еще девственница.

– Это ненадолго. – Она приникла к его телу, чувствуя, как его возбужденная плоть поднимается, толкаясь ей в бедро. – Займись со мной любовью. – Она уткнулась носом в его шею и покрыла поцелуями твердую линию его подбородка. – На это раз до конца.

Он поднял ее со своей груди с такой легкостью, словно она была любопытным котенком, и посмотрел на нее со страдальческой тоской.

– Все еще не решен вопрос с Джулианой и женой посла.

– Ах, это. – Она уселась на него – ее волосы струились по ее груди и спине – и коснулась его маленьких, темных сосков большими пальцами. – Я разберусь со своей кузиной Джулианой, – уверила она его. – Ты получишь эти письма обратно, Эндрю. Это будет мой тебе рождественский подарок.

Взгляд его стал откровенно недоверчивым.

– Как?

– Я не желаю объяснять что-либо прямо сейчас. Чего я хочу, так это…

– Я знаю, чего ты хочешь, – сухо сказал он, перекатившись и прижав ее к кровати. – Но ты этого не получишь, Каролина. Я не возьму твою девственность, пока не смогу сделать тебе предложение. А теперь объясни мне, почему ты так уверена, что сможешь получить эти письма назад.

Она пробежалась ладонями по его мускулистым предплечьям.

– Хорошо… я никогда не рассказывала этого никому, даже Кейду, и уж конечно, не моей матери. Но вскоре после того, как старый богатый муж Джулианы скончался – полагаю, ты слышал сплетни о том, что он умер не своей смертью?

– Но никаких доказательств этому все равно не было.

– Таких, о которых было бы известно всем. Но сразу после того, как лорд Брентон отправился в мир иной, его камердинер, мистер Стивенс, пришел к моему отцу среди ночи. Мой отец был уважаемым и очень ответственным человеком, и камердинер встречал его раньше. В ту ночь Стивенс вел себя странно – казался ужасно напуганным, и умолял моего отца помочь ему. Он подозревал, что Джулиана отравила старого лорда Брентона – незадолго до этого она была у аптекаря, а позже Стивенс видел, как она подливала что-то в пузырек с лекарствами Брентона за день до того, как тот умер. Но Стивенс боялся высказать свои подозрения Джулиане. Он думал, что она может как-то обвинить его в соучастии в убийстве, или наказать его каким-нибудь еще обманным путем. Чтобы защитить себя, он собрал доказательства вины Джулианы, включая пузырек с сомнительным лекарством. Он просил моего отца помочь ему найти новую работу, и отец порекомендовал его своему другу, который жил за границей.

– Почему твой отец рассказал об этом тебе?

– Мы с ним были очень близки – доверяли друг другу почти все свои секреты. – Она коротко и торжествующе улыбнулась ему. – Я точно знаю, где сейчас Стивенс. И мне также известно, где спрятаны улики против Джулианы. Так что если только моя кузина не захочет, чтобы ее обвинили, и судили за убийство своего бывшего мужа, она отдаст мне эти письма.

– Милая… – Он нежно поцеловал ее в лоб. – Ты не станешь говорить об этом с Джулианой. Она – опасная женщина.

– Со мной ей не сравниться, – отозвалась Каролина. – Потому что я не позволю ей или кому-то еще стоять между мной и тем, чего я хочу.

– И что же это? – спросил он.

– Ты. – Она скользнула ладонями по его плечам и обняла коленями его бедра. – Ты весь… включая каждое мгновение твоего прошлого, настоящего и будущего.

Глава 5

Самым трудным, что Эндрю, лорду Рочестеру, когда-либо приходилось делать, было ждать следующие три дня. Он бродил в одиночестве по семейному поместью, то скучая, то тревожась. Он сходил с ума от ожидания. Но Каролина просила его подождать от нее известий, и даже если это его убьет, он сдержит свое обещание. Как он ни старался, у него никак не получалось по-настоящему поверить, что она и в самом деле получит письма обратно. Джулиана была такой же коварной и лживой, сколь искренней была Каролина… а шантажировать шантажистку задача не из легких. Более того, мысль о том, что Каролина опустится до такого, пытаясь очистить мерзостную грязь, которая появилась благодаря его усилиям… заставляла его передергиваться. К этому времени ему уже стоило привыкнуть к чувству стыда, но он все еще мучился при мысли об этом. Мужчина должен защищать женщину, которую любит – он должен был сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности и счастливой – вместо этого Каролине приходилось спасать его. Застонав, он с тоской подумал о том, чтобы выпить – но черта с два он станет снова топить себя в приятном забвении алкоголя. С этого момента он будет встречать жизнь без всякой поддержки. Он больше не позволит искать себе оправданий или убежища.

А позже, всего за несколько дней до Рождества, в поместье Рочестеров пришел посланный из резиденции Харгрэйвзов лакей с маленьким свертком.

– Милорд, – сказал лакей, почтительно поклонившись. – Мисс Харгрэйвз приказала передать это только вам и никому больше.

Почти исступленно, Эндрю разорвал скрепленную печатью записку, прилагавшуюся к свертку. Взгляд его пробежался по аккуратно написанным строкам:

«Милорд,

Прошу принять этот ранний рождественский подарок. Делайте с ним, что пожелаете, и знайте, что он не накладывает на вас никаких обязательств – разве что вы отмените вашу помолвку с моей кузиной. Думаю, что вскоре она направит свои романтические устремления на какого-нибудь другого несчастного джентльмена.

Ваша Каролина»

– Лорд Рочестер, мне отнести ответ мисс Харгрэйвз? – спросил лакей.

Эндрю покачал головой, и странная легкость охватила его. Впервые в жизни он чувствовал себя таким свободным, полным приятного ожидания.

– Нет, – сказал он, голос его слегка осип. – Я отвечу мисс Харгрэйвз лично. Передайте ей, что я навещу ее на Рождество.

– Да, милорд.

Каролина сидела у огня, наслаждаясь теплом горящего святочного полена, заливавшего золотистым светом семейную гостиную. На окнах висели гладкие веточки остролиста с красными ленточками и ягодами. Восковые свечи, украшенные зеленью горели на каминной полке. Обменявшись утром подарками с семьей и слугами, все разъехались в поисках всяческих развлечений, поскольку выбор обедов и балов был огромен. Кейд покорно сопровождал Фанни на, по меньшей мере, три разных вечера, и, скорее всего они не вернутся допоздна. Каролина отвергла их просьбы поехать с ними и отказалась отвечать на их вопросы касательно ее планов.

– Это лорд Рочестер? – спросила Фанни со смесью возбуждения и тревоги. – Ты думаешь, что он заглянет, дорогая? Если так, я должна посоветовать тебе, как лучше себя с ним вести…

– Мама, – перебил Кейд, бросив на Каролину жалобный взгляд, – если ты не хочешь опоздать на вечер у Данбери, нам пора ехать.

– Да, но я должна рассказать Каролине…

– Поверь мне, – твердо сказал Кейд, водрузив шляпку на голову матери и вытягивая ее в холл, – если Рочестер решится придти, Каролина точно сообразит, что с ним делать.

– Спасибо, – беззвучно произнесла Каролина, и они обменялись усмешками, прежде чем он вывел их излишне любопытную мать из дома.

Все слуги получили выходной, и дом был тих, пока Каролина ждала. Звуки Рождества слышались с улицы… мимо проходили трубадуры, дети, распевали праздничные песенки, группки оживленных веселящихся, переходили от дома к дому.

Наконец, когда часы пробили час, послышался стук в дверь. Каролина почувствовала, как екнуло сердце. Она бросилась к двери с неприличной поспешностью и распахнула ее.

На пороге стоял Эндрю, высокий и красивый, и хотя Каролина оставалась спокойной, она ощутила, как все ее существо тянется к нему, и душа ее разрывается от томления.

– Ты пришел, – сказала она, почти напуганная тем, что случится после.

Она хотела, чтобы он сжал ее в объятиях и поцеловал ее, но вместо этого он снял шляпу и тихо заговорил.

– Я могу войти? – Она пригласила его внутрь, помогла ему снять пальто и посмотрела, как он вешает свою шляпу на вешалку в холле. Он повернулся к ней, его ясные синие глаза переполнял такой жар, что она вздрогнула. – Счастливого Рождества, – сказал он.

Каролина нервно переплела пальцы.

– Счастливого Рождества. Может, пройдем в гостиную?

Он кивнул, не отводя от нее глаз. Казалось, ему было все равно, куда идти, когда он молча последовал за ней в гостиную.

– Мы одни? – спросил он, заметив тишину, царящую в доме.

– Да. – Слишком взволнованная, чтобы сидеть, Каролина встала у огня и уставилась на его полускрытое в тени лицо. – Эндрю, – импульсивно сказала она, – прежде чем ты скажешь мне что-нибудь, я хочу объяснить… мой подарок тебе… письма… ты не должен давать мне что-то взамен. То есть, ты не должен чувствовать себя обязанным…

В этот момент он прикоснулся к ней, его большие, ласковые руки легко сжали ее лицо, большие пальцы пробежались по ее залившимся краской щекам. То, как он смотрел на нее, нежно и в то же время, словно пожирая ее глазами, заставило все ее тело затрепетать от восторга.

– Но я обязан, – прошептал он, – своим сердцем, душой, и слишком многочисленными другими частями своей анатомии, чтобы их перечислять. – Улыбка изогнула его губы. – К несчастью, единственное, что я могу тебе предложить, это не внушающий доверия подарок… немного запачканный, испорченный, и очень сомнительной ценности. Себя. – Он потянулся к ее маленьким, тонким рукам и поднес их к губам, горячими поцелуями прижимаясь к ее пальцам. – Ты примешь меня, Каролина?

Внутри нее поднималась волна счастья, заставлявшая горло сжиматься.

– Да. Ты – именно то, чего мне хотелось.

Он неожиданно расхохотался, и отпустил ее руки, чтобы отыскать что-то в своем кармане.

– Тогда, да поможет тебе Бог. – Он достал что-то блестящее и надел его на ее безымянный палец. Кольцо оказалось лишь немного большим. Каролина сжала руку в кулак и посмотрела на кольцо. Это был витиевато вырезанный золотой ободок с огромным бриллиантом в форме розочки. Камень сверкал неземным блеском в свете горящего святочного полена, так что у нее перехватило дыхание. – Оно принадлежало моей матери, – сказала Эндрю, заглядывая в ее лицо. – Она завещала его мне и надеялась, что однажды я подарю его своей жене.

– Оно прелестно, – сказала Каролина, глаза ее защипало.

Она приподняла голову, чтобы поцеловать его, и ощутила нежное прикосновение его губ к своим губам.

– Эй, – пробормотал он, в голосе его слышалась улыбка, он снял с нее очки и протер их. – Ты же ни черта не видишь – они испачкались. – Надев протертые очки обратно, он обхватил ее талию и подтянул ее к себе. Его тон стал прохладным, когда он снова заговорил. – Трудно было забрать письма у Джулианы?

– Вовсе нет. – Не скрывая легкого самодовольства, ответила Каролина. – Вообще-то мне это даже понравилось. Джулиана была в ярости – уверена, ей хотелось выцарапать мне глаза. И она, конечно же, отрицала, что имеет какое-то отношение к смерти лорда Брентона. Но она все же отдала мне письма. Уверяю, она больше никогда нас не побеспокоит.

Эндрю крепко прижал ее к себе, ладони его безостановочно скользили по ее спине. Затем он тихо произнес в ее волосы выразительным голосом, от которого по ее спине пробежали мурашки удовольствия.

– Есть еще одна проблема, о которой стоит позаботиться. Насколько мне помнится, в нашу последнюю встречу я оставил тебя девственницей.

– Да, – ответила Каролина с неуверенной улыбкой. – К моему великому неудовольствию.

Он накрыл ее рот своими губами, и поцеловал со смесью любви и алчного желания, от чего у нее подогнулись колени. Она тяжело повисла на нем, ее язык игриво скользнул по его языку. Возбуждение переполняло ее, и она изогнулась, пытаясь еще теснее прижаться к нему, тело ее страстно жаждало его тяжести, его давления.

– Тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы услужить тебе на этот раз, – сказал он, когда их губы разъединились. – Покажи мне свою спальню.

– Сейчас? Здесь?

– Почему нет? – Щекой она почувствовала, что он улыбается. – Беспокоишься о приличиях? Ты, которая приковала меня к кровати…

– Это сделал Кейд, а не я, – ответила она, покраснев.

– Ну что ж, ты была не прочь воспользоваться ситуацией, разве нет?

– Я была в отчаянии!

– Да, я помню. – Продолжая улыбаться, он поцеловал ее в шею и скользнул ладонью по груди, лаская мягкую округлость, пока сосок не превратился в твердый камешек. – Ты хочешь подождать, пока мы поженимся? – прошептал он.

Она взяла его за руку и потащила из гостиной, вверх по лестнице, в свою спальню. Стены были отделаны обоями с цветочным узором, под стать бело-розовому вышитому покрывалу на постели. В таком изящном окружении Эндрю казался больше и мужественнее, чем когда-либо. Каролина с завороженным восхищением смотрела, как он начал снимать одежду, сбрасывая сюртук, жилет, шейный платок, рубашку, и вешая их на спинку стула, Она расстегнула свое платье и переступила через него, оставив его лежать на полу массой скомканных юбок. Пока она стояла перед ним в своем белье и чулках, Эндрю подошел к ней и притянул ее к своему обнаженному телу. Твердая, пульсирующая выпуклость его возбужденной плоти обожгла ее сквозь тонкий муслин панталон, и она тихо ахнула.

– Боишься? – прошептал он, приподняв ее так, что ноги ее почти оторвались от пола.

Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая теплый аромат его кожи, подняв руки, чтобы погладить густой, прохладный шелк его волос.

– О, нет, – выдохнула она. – Не останавливайся, Эндрю. Я хочу быть твоей. Я хочу почувствовать тебя внутри.

Он положил ее на кровать и медленно снял оставшуюся на ней одежду, целуя каждый дюйм обнажавшейся кожи, пока она не оказалась перед ним, обнаженная и открытая. Шепча слова любви, он коснулся ее грудей губами и стал лизать и дразнить, так что ее соски превратились в тугие розовые бутоны. Каролина, выгнувшись, страстно прижалась к нему, уговаривая его взять ее, пока он не вырвался с тихим смешком.

– Не так быстро, – сказал он, рука его спустилась к ее животу, поглаживая успокаивающими круговыми движениями. – Ты еще не готова ко мне.

– Готова, – настойчиво сказала она, тело ее ныло и горело, сердце бешено стучало.

Он улыбнулся, перекатил ее на живот, и она застонала, почувствовав, как его рот спускается вниз по ее спине, целуя и покусывая. Он ущипнул зубами ее ягодицу и принялся за нежные местечки под ее коленями.

– Эндрю, – простонала она, мучительно извиваясь. – Пожалуйста, не заставляй меня ждать.

Он снова перевернул ее на спину, и его порочный рот скользнул по внутренней стороне ее бедра, выше и выше, а его сильные руки осторожно раздвигали ее бедра. Каролина всхлипнула, почувствовав, как он лизнул влажную, мягкую расселину между ее ногами. Еще одна глубокая ласка его языка, и еще одна, и тут он нашел мучительно чувствительный бутон и стал сосать его, а язык его порхал по ней, пока она не содрогнулась и не закричала, ее исступленные крики застряли в складках вышитого покрывала.

Эндрю поцеловал ее в губы и устроился между ее бедер. Она застонала, поощряя его, ощутив, как круглая головка его плоти проникает в скользкий тоннель ее тела. Он осторожно протискивался в нее, наполняя… и замер в нерешительности, когда у нее перехватило дыхание от боли.

– Нет, – сказала она, отчаянно стиснув его бедра, – не останавливайся… ты нужен мне… пожалуйста, Эндрю…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю