Текст книги "Убить Клауса (ЛП)"

Автор книги: Лиза Ангер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

3

Я познакомилась с Джулианом в Вегасе, городе порока, с его развращающим великолепием и соблазнительным ложным обещанием крупного выигрыша, который может изменить жизнь. Оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, именно это место, этот момент во времени очаровали меня. Потому что помню, что чувствовала себя там иначе, чем прежде, иначе, чем буду чувствовать после.

Это было моё первое задание после года интенсивной подготовки с Норой и её командой, включавшей изучение оружия, боевых искусств, программирования, социальной инженерии, взлома и проникновения. Это были изнурительные, круглосуточные тренировки. Но в то же время я стала получать больше внимания, поддержки и своеобразной любви, которой не знала. Той любви, которая заставляет тебя поверить в свои силы, даже в те, о которых ты сам не подозреваешь.

– Ты готова, – сообщила Нора после моего последнего экзамена. – Более чем готова. Ты лучшая из всех, кого я когда-либо встречала.

– Держу пари, ты говоришь так всем девушкам.

– Нет, – одарив меня редкой улыбкой и крепко сжав моё плечо, ответила она. – Просто будь осторожна. Работа в поле отличается: больше переменных, меньше права на ошибку, элемент хаоса. Доверяй своей интуиции.

О Норе ходит столько слухов, что никто не знает, что из этого правда. Бывшая сотрудница ЦРУ. Её родители – агенты КГБ, жившие в Вашингтоне, округ Колумбия; она даже не знала, что русская, пока ей не исполнилось восемнадцать. Опальный спецназовец. Лесбиянка. Трансгендер. Снайпер из ФБР. Мне было неважно, кто она, откуда родом и каковы её заслуги. Она спасла меня. Или, по крайней мере, так выглядело на тот момент.

Возможно, если бы первое задание было где-то в другом месте – в Тампе или Детройте, Бангкоке или Париже – этого бы не случилось. Последний год я провела в уединённом поместье Норы (она называла его «фермой»), и мой мир сузился. Учёба, еда, сон – всё по расписанию, ни секунды для себя. Частный самолёт, поездка на лимузине из небольшого скрытого аэропорта через Вегас, город огней, сияющий, словно предлагающий всё на блюдечке. К моменту прибытия в «Винн»[5]5
  «Винн» – отель-казино, расположенный на бульваре Лас-Вегас-Стрип в Лас-Вегасе, штат Невада, США. Назван в честь миллиардера и известного деятеля игорной индустрии Стива Винна.


[Закрыть] я была уже ослеплена.

Джулиан ждал меня в люксе для молодожёнов – такова была наша легенда: новобрачные в Вегасе. Он притворялся крупным игроком, влиятельным венчурным инвестором, всегда ищущим следующего большого куша. Я же играла роль фитнес-инфлюенсера со ста тысячами подписчиков (спасибо IT-отделу Норы). Нашей целью был глава некой фирмы по сбору данных. В моём телефоне находился цифровой файл – его фото, биография, предпочтения и антипатии, ничего особенного. Он и его жена были свингерами. Их развратные выходные в Вегасе были хорошо известны.

Когда я ввела код и вошла в наш – шикарный, сумасшедший, о боже! – люкс, Джулиан встретил меня в прихожей и расхохотался. Это был тёплый, радушный звук, без намёка на насмешку или издёвку.

– Боже мой, ты вся пропитана Норой, – заметил он, перехватывая мои сумки и ставя их на пол.

Я не могла не оглядеться с благоговением: плюшевый угловой диван, огромный телевизор, полноценный обеденный стол, панорамные окна с беспрепятственным видом на город, уже мерцающий огнями в преддверии вечера. За двойными дверями виднелась гигантская кровать. В своей жизни я никогда не бывала в столь роскошном месте, даже близко. Дом Норы казался мне замком, но это было нечто большее.

– Сколько тебе лет? – спросил Джулиан, наблюдая за мной с весёлой улыбкой.

– А тебе? – парировала я.

– Неважно, – отрезал он, поднимая ладони. – Я не хочу знать. Послушай, ты готова к этому?

И подошёл ко мне.

– Конечно, – ответила я, стараясь придать голосу уверенности, хотя единственными, кого я лишила жизни до этого момента, были олени во владениях Норы.

«Это не так уж сильно отличается», – уверяла Нора.

Мне вспомнилась лань, которую я держала на руках, пока она истекала кровью. Не могла представить ничего хуже этого: её тёмный глаз смотрел в мои, кровь скапливалась у моих колен. В конце концов, животные невинны, люди – не особо.

– Угу, – промычал он. – Уверен, так и есть.

Джулиан. Он утверждает, что это была любовь с первого взгляда, что он увидел меня и сразу понял, что мы созданы друг для друга. Что же помню я о том моменте?

Я была молода и напугана, собиралась совершить поступок, смысл которого до конца не понимала. Его волосы выглядели так, будто их нарисовали чернильной ручкой, а подбородок был стильно выбрит. Его глаза имели странный, переливающийся оттенок орехового, когда он опустился на одно колено, достал из кармана бархатную коробочку и показал мне самый большой бриллиант – ладно, единственный бриллиант, – который я когда-либо видела.

– Элис, – начал он (это не моё имя), – ты выйдешь за меня? Ну, типа, на ближайшие семьдесят два часа.

Я не могла не улыбнуться. Неужели я сейчас проснусь от этого глупого сна?

– Да.

Джулиан надел кольцо мне на палец. Я была так счастлива, как школьница на выпускном балу. А затем он поднялся, заключил меня в свои крепкие объятия и поцеловал. Сначала нежно, потом смелее. И всё внутри меня превратилось в мороженое.

– Должна же быть химия, чтобы это выглядело правдоподобно, – прошептал он. – Что думаешь? У нас есть?

Для меня это была любовь не с первого взгляда, а с первого поцелуя.

– Да, – прошептала я, смущённо задыхаясь. – Думаю, да.

Джулиан убрал прядь волос с моего лица, затем отстранился, приняв деловой вид.

– Хорошо, – сказал он, направляясь к журнальному столику, где аккуратной стопкой лежали документы и открытый ноутбук. – Давай пройдёмся по плану.

Мне не хотелось говорить ему, что это был мой первый поцелуй.

Почему я вообще думаю о нём, о той первой ночи и обо всех последующих, когда впервые в жизни почувствовала себя в безопасности и любимой, когда меня воспринимали как женщину, а не ребёнка? Наверное, я тоже становлюсь сентиментальной в праздники.

Сейчас я подъезжаю к заброшенному торговому центру далеко за городом. Место уединённое: вокруг пустые склады и разорённые фабрики, ближайший населённый пункт – более чем в получасе езды к югу. Оружейный магазин, винный, стриптиз-бар – всё закрыто, давно не работает. Когда фабрики пришли в упадок, обанкротились и обслуживавшие рабочих бизнесы.

Я паркую машину сзади и выхожу наружу, прислушиваясь к ветру.

Стоит жуткий холод, небо затянуто туманно-серой пеленой, голые деревья прорисовывают контуры пейзажа. Я толкаю тяжёлую дверь на скрипучих петлях у чёрного входа в оружейный магазин. Бетонный пол хрустит под моими ботинками. Помещение выглядит так, будто его разграбили после зомби-апокалипсиса: полки опрокинуты, коробки с патронами рассыпаны по полу, в стенах зияют дыры, обнажая деревянные стойки и утеплитель. Я знаю, что за мной следят. Миниатюрные камеры включились, едва я вошла. В дальнем углу комнаты, за единственным уцелевшим стеллажом, находится блестящая металлическая дверь, рядом с которой установлен кодовый замок. Я ввожу свой идентификационный код.

Один раз. Второй.

Доступ закрыт.

Я сдерживаю приступ паники.

Вдруг мой телефон издаёт сигнал входящего сообщения.

«Привет, прости. Глюк в системе. Сейчас впущу».

Это Баз, давний помощник Норы. Поговаривают, что и любовник, но это опять же просто очередной слух. Она – загадка, завёрнутая в тайну. Если хочешь поговорить с Норой, звони Базу. Неопределённого возраста, размером с холодильник, с каменным лицом, он научил меня сражаться с противником вдвое больше меня ростом и, возможно, не победить, но хотя бы уйти. Нора называет его своим Пятницей. Эта отсылка была мне непонятна до недавнего времени.

Я питаю слабость к Базу. Нора – это сплошные острые углы и неумолимые последствия, а он всегда готов поднять меня, отряхнуть пыль и позволить попробовать снова, когда я терплю неудачу. В тренировках такое случалось часто. Я бы ни за что не показала Норе свои слёзы, но Баз был хорош в медвежьих объятиях, когда становилось тяжело.

Дверь открывается с громким жужжащим щелчком, я вхожу в лифт и хватаюсь за поручень, пока он спускается всё ниже и ниже в подвал, где расположены офисы «Компании», фирмы Норы.

Я пришла без оружия, поскольку таковы правила. Однако, после событий прошлой ночи, сообщения от Норы и давних предостережений Джулиана, звучащих в моей памяти, я чувствую себя крайне незащищённой.

– Ты когда-нибудь внимательно изучала свой контракт? – спросил он в нашу первую ночь, когда мы лежали в постели.

Правда была в том, что нет. Я честно подписывала всё, что Нора подсовывала мне, такая наивная и отчаянно стремящаяся угодить ей тогда. Я пробегала глазами по страницам, смущённая юридическим языком, притворяясь, что это не так, и ставила свою закорючку на пунктирной линии, получая в награду широкую улыбку от Норы и тёплую руку на своём плече. «Добро пожаловать в «Компанию», крошка».

– Нора когда-нибудь рассказывала тебе об оговорке о расторжении контракта?

Моим ответом было молчание.

– Оговорка о расторжении, – повторил он, как будто я его не расслышала, – подразумевает, что, если тебя поймают, ты облажаешься или поставишь фирму под угрозу каким-либо образом, «Компания» избавится от тебя без предупреждения.

– То есть, уволят, отрекутся?

– Верно. Да. В «Компании» называют это «оговоркой о ликвидации».

Я почувствовала холодное прозрение.

– Ты знаешь кого-нибудь, кого «ликвидировали»?

– Ну, я знал людей, которых теперь… просто нет, понимаешь? Не то чтобы была служебная записка и похороны. Нора выбирает тщательно, если ты ещё не заметила. Когда мы исчезаем, никто не ищет.

Это имело жестокую логику.

– Я лишь хочу сказать, – продолжил Джулиан, – убедись, что у тебя есть страховка, козырь в рукаве, на случай, если что-то пойдёт не так.

– Например, что?

– К примеру, я веду записи о каждом задании и собираю всё, что знаю о «Компании». У меня есть несколько копий, хранящихся в разных местах. В нужный момент я смогу использовать это, чтобы добиться своего освобождения. И если со мной что-то случится, у меня есть доверенное лицо, которое передаст эти документы в нужные руки.

Я кивнула, но внутри меня накрыла волна самоуверенности. Я была любимицей Норы. Она меня обожала. Мне не нужна была подстраховка. Во всяком случае, так мне тогда казалось. Но, возможно, именно так чувствует себя тот, кого спасают: всё, что не причиняет вреда, кажется любовью.

Баз ждёт меня перед дверью кабинета Норы, скрестив руки и широко расставив ноги – в позе полицейского, директора школы или тюремного надзирателя. Но улыбается, когда я подхожу. Он выглядит как настоящий зверь: сплошные мускулы, нависшие брови и мрачный взгляд, – но за этой суровой оболочкой скрывается некто плюшевый.

– Она ждёт тебя, – сообщает Баз, приобнимая меня тяжёлой рукой.

– Почему это так важно? Я приняла решение, исходя из ситуации.

Он пожимает плечами, закатывает глаза.

– Поговори с боссом. Она видит общую картину. Мы всего лишь фигуры на её шахматной доске.

Баз распахивает дверь, и я вхожу.

4

Первая ночь операции с Джулианом прошла гладко. Мы установили контакт с нашими целями за столом для блэкджека[6]6
  Блэкджек – карточная игра, в которой каждый игрок играет против дилера, а не против других игроков. Цель – набрать комбинацию карт, сумма которых равна или максимально близка к 21, но не превышает это значение.


[Закрыть]: Роксаной, жилистой брюнеткой, обвешанной бриллиантами, и Ником, чересчур красивым инфантилом, который дулся, когда проигрывал. На его мускулистой руке красовалась татуировка «Честь превыше жизни», хотя в морской пехоте он никогда не служил.

Я провела день в салоне и надела платье, которое прислала мне Нора. Взглянув в зеркало, я едва узнала себя: Элис, молодая новобрачная, фитнес-блогер, богатая, ослепительная, с дорогущим кольцом на пальце. Не маленькая Пейдж, измученное дитя, спрятавшееся в шкафу и увидевшее, как отец убивает мать; не ребёнок из приёмной семьи (чья одежда всегда была чужой, подаренной или отданной, но никогда не своей), которая ложилась спать, молясь, чтобы дверь в её комнату не открылась; не та девочка-подросток, получившая полную дееспособность и оставшаяся без крыши над головой, которую по чистой случайности приютила Максин – иначе где бы я оказалась?

Нет, в Вегасе я была Элис, богатой, замужней и в безопасности, но с ножом, закреплённым на внутренней стороне бедра под моим вызывающим платьем. Моё любимое оружие. В голове всплыл образ лани, чьё горло я перерезала: её огромные глаза, дёргающаяся нога. Я чувствовала скорбь и печаль, но одновременно и силу. Больше никто никогда не посмеет меня обидеть.

После крупного выигрыша и такого количества водки, которое я никогда не видела, чтобы двое выпивали за раз, кокаина и косяка Ник стал проявлять пассивную агрессию, положив руку на мою талию и зашептав на ухо. Пейдж спряталась глубоко внутри, в то время как Элис наслаждалась вниманием, даже позволила мужчине запустить руку ей под платье, пока Роксана флиртовала с Джулианом.

– Моя любовь с Роксаной, – прошептал Ник, – великодушна. Мы оба любим делиться. Понимаешь?

Я демонстративно посмотрела на Джулиана и Роксану. Она обнимала его за шею, а он широко улыбался, затем заливисто рассмеялся над чем-то, что она сказала.

– Думаю, да, – робко ответила я.

Они были настолько возмутительно пьяны, что никто из них не заметил, что Джулиан и я сохраняли абсолютную трезвость, не прикоснувшись ни к капле спиртного.

– Тут повсюду камеры, – прошептала я Джулиану, пока наши будущие жертвы, спотыкаясь, шли впереди нас по коридору, заливисто смеясь.

– Мы призраки, – ответил Джулиан. – Элис и Стив Иган даже не существуют.

В комнате Ник разделся до нижнего белья, а Роксана сбросила платье, обнажив красное кружевное бельё. Затем она подошла ко мне, распустила мои волосы, собранные в причёску, и прикоснулась губами сначала к моей шее, а затем и к губам. Мой второй поцелуй. Она начала расстёгивать молнию моего платья, но я остановила её. Нож. Вместо этого я оттеснила её к кровати. Её глаза были пустыми. Она была настолько невменяема, зрачки расширены. Это казалось нечестным. Внезапно мне захотелось уйти, но Джулиан пригвоздил меня своим взглядом, словно понял, что я собираюсь сделать.

– Прежде всего, – начал он, схватив бутылку шампанского с барной стойки. Их апартаменты были вдвое больше наших, намного просторнее дома, где я выросла, а ночь за окном представляла собой калейдоскоп мерцающих огней. Рекламные щиты, мигающие знаки, фонтаны, бесчисленные гостиничные номера, сотни уличных представлений, фары машин, задние фонари – всё в движении. – Предлагаю тост.

Джулиан достал бокалы для шампанского из шкафа и принялся разливать. Наши жертвы целовались и не заметили, как он подсыпал фентанил[7]7
  «Фентанил» – опиоидный анальгетик короткого действия, обезболивающее средство. Препарат блокирует передачу болевых импульсов между разными структурами нервной системы, подавляет активность дыхательного центра, уменьшает болевую чувствительность и тормозит условные рефлексы.


[Закрыть] в бокалы. Прилично так. Я наблюдала, как он растворился, стал невидимым.

– За новых друзей и великие приключения! – произнёс Джулиан. Роксана смотрела на него с неприкрытым вожделением.

Мы все чокнулись бокалами и выпили. Только Джулиан и я не пили, оба делая вид, что прикладываем бокалы к губам. Джулиан поцеловал меня снова. Роксана и Ник целовались, как подростки на выпускном вечере.

Я придумала предлог, проскользнула в ванную и спрятала нож за унитазом. Когда я вернулась к ним, Роксана сняла с меня платье; она шаталась и говорила невнятно, глаза были стеклянными. Вчетвером мы легли на огромную кровать размера «кинг-сайз». Руки и губы касались моего тела в тех местах, где меня никогда раньше не трогали; взгляд Джулиана был прикован ко мне, пока Роксана ласкала моё лицо.

– Ты такая красивая. Такая юная, – пробормотала она, потом закрыла глаза, откинулась на подушки и затихла неподвижно.

После замер Ник. Его последним движением было обвить Роксану, словно защищая, положив руку ей на плечо.

Джулиан накрыл их простынёй и одеялом. Мы забрали их бокалы с тумбочки, стёрли отпечатки пальцев со всех поверхностей. Мы действовали спокойно, методично, как нас учили: «Никогда не паникуйте. Никогда не торопитесь». Хотя сердце колотилось, кровь шумела в ушах, я не могла отвести от них глаз, не веря, что они так неподвижны. Вернувшись в ванную, я забрала нож.

Нора ошибалась. Всё оказалось совсем иным.

Когда комната была прибрана, Джулиан подошёл к кровати и проверил пульс у Ника, затем у Роксаны, затем торжественно кивнул мне. Он был нежен с ними, уважителен. Я вспомнила слова Норы: «Это просто бизнес. И поверь, невиновных не бывает».

Мы некоторое время молча посидели на диване, наблюдая за огнями города. Джулиан обнял меня за плечи.

– Ты хорошо справилась, – похвалил он. – У тебя талант.

Талант к чему? Лжи? Убийству? Если честно, уже в ту первую ночь я поняла, что это не для меня. А это было много лет назад.

Джулиану всё давалось легче. «Мы все умрём. Какая разница, когда и как?» – говорил он. Я видела, как угасала жизнь в глазах моей матери, как отец избивал её снова и снова. Я помню, как наши взгляды встретились сквозь щели в дверце шкафа.

И поверьте, разница есть.

– Расскажи мне всё по порядку, – просит Нора сейчас.

Её кабинет пуст: лишь стол с ноутбуком и тонким, изящным мобильным телефоном на деревянной поверхности; эргономичное кресло, словно сошедшее с космического корабля; большой экран на стене, функционирующий как окно, сменяя изображения: парижская улица, вид на Гранд-Каньон с высоты птичьего полёта, могучий лес секвой, дно океана.

Она стоит прямо, её серые глаза внимательно изучают меня. Создаётся ощущение, что она видит меня насквозь.

Я рассказываю ей о произошедшем.

– Я вернусь сегодня вечером, – подытоживаю. – Эппл будет с матерью на Рождество.

– Сроки этих заданий не подлежат обсуждению, Пейдж. Ты это знаешь. Есть вещи, которые не тебе решать.

– И что бы вы предложили мне сделать?

Нора смотрит на меня своими странными серыми глазами.

– Свою работу.

Гранит – именно этот цвет ассоциируется у меня с ней. Её волосы цвета оружейной стали, серебристые, коротко стриженные, с прядью подлиннее, которую она заправляет за ухо. Черты её лица кажутся высеченными из камня. У неё бледность человека, редко бывающего на солнце.

– Не думаю, что нужно напоминать тебе, что это не первая твоя оплошность.

– Не нужно.

Она смягчается и присаживается на край стола.

– Будь со мной откровенна, Пейдж. Ты теряешь хватку? В этом нет ничего постыдного. Экстремальная работа, как эта, имеет свой срок годности, знаешь ли. У тебя ни разу не было отпуска. Может, тебе нужен отдых? Где-нибудь в тёплых краях. Я могу это устроить.

Чувствую волну облегчения: увольнять меня не собираются.

– Я не теряю хватку, – лгу я. – Со мной всё в порядке. Оба инцидента были решениями, принятыми на ходу, а не ошибками как таковыми.

Нора вздыхает, обходит свой стол, каблуки цокают по бетону.

– Вот в чём дело, – начинает она, присаживаясь. Опирается на локти и складывает пальцы домиком. – Тебе не позволено принимать решения самостоятельно. Правила просты: выполни задание в отведённое время, без свидетелей. Ты позволила ребёнку себя увидеть. То, что с ней произойдёт в результате, – на твоей совести. Ты должна следовать правилам и жить с последствиями.

Что-то сжимает моё сердце и подступает к горлу.

Я почти слышу, как говорю это: «Я устала, Нора. Я больше не хочу этим заниматься. Да, мне нужен отпуск где-нибудь в тепле. Навсегда». Но мысль о том, чтобы разочаровать её, даже сейчас, невыносима.

– Я улажу это сегодня ночью. Дайте мне шанс всё исправить. – Мне не нравится, как отчаянно звучит мой голос.

Начальница склоняет голову и снова вздыхает.

– Хорошо, – говорит она, снова глядя на меня. – А потом, возможно, перерыв, небольшой отпуск. Если мы не будем отдыхать, чтобы подзарядить батарейки, пострадает работа.

Это звучит как что-то из тех плакатов о продуктивности, которые висят в обычных офисах. Берёт ли отпуск Нора? Ездят ли они с Базом куда-нибудь в тёплые края, чтобы «подзарядить свои батарейки»? Не могу себе этого представить. Возможно, они отправляются в один из тех ледяных отелей в Скандинавии и занимаются болезненным, молчаливым сексом.

– Конечно, – соглашаюсь я. – Спасибо. Я вас не подведу.

Нора кивает, и я встаю. С Норой не принято долго задерживаться и болтать. Мы не «навёрстываем упущенное» и не переходим на личные темы. Я уже направляюсь к двери, когда она снова заговаривает:

– Пейдж, ты всегда была мне как дочь.

Мне кажется немного грустным тот факт, что она считает наши отношения похожими на отношения матери и дочери. У меня была мама; я помню её прикосновения, её смех, ощущение любви и заботы. Смутно помню. Как давно это было. Всё было иначе.

– Я так благодарна вам за всё, что вы для меня сделали, – не уверенная в искренности своих слов, оборачиваюсь к ней, а она уже сидит за компьютером, увлечённо стуча по клавишам. Бросив на неё последний взгляд, я выхожу за дверь, и знакомая тяжесть снова сжимает моё сердце.

На выходе меня поджидает Баз.

– Что с моим кодом доступа? – спрашиваю я, когда мы прощаемся.

– Не волнуйся, – улыбается он, провожая меня к лифту. – Я всё улажу.

Прежде чем двери закрываются, Баз внезапно подходит так близко ко мне, что я инстинктивно тянусь к ножу, которого нет, хватает меня за руку и притягивает к себе.

– Будь осторожна, детка, – шепчет яростно. – Игра вот-вот изменится. Для всех нас.

Когда он отпускает мою руку, я продолжаю чувствовать жар его ладони на своём предплечье.

– Что это значит? – спрашиваю, но двери закрываются, отрезая его от меня, и я остаюсь одна в лифте, который поднимается навстречу холодному дневному свету.

В машине я пытаюсь связаться с Базом, чтобы получить хоть какое-то объяснение. Показался ли он… напуганным? Но тот не отвечает. Я сижу несколько минут, задумавшись.

Вот вам и незащищённость рабочего места.