Текст книги "Правдивая история про девочку Эмили и морское чудовище"

Автор книги: Лиз Кесслер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Наконец-то. Папа поймал рыбу.

Слава тебе Господи!

Он вопит и орет, чтобы я немедленно шла смотреть на нее. Можно подумать, что до него никто рыбы из моря не вылавливал.

Но это не рыба. Это какой-то человек.

– Я же говорил! Я говорил! – кричит папа. – Я говорил, что поймаю русалку, разве нет? Теперь-то ты мне веришь?

Я подхожу ближе и вдруг замечаю хвост. Нет! Не может быть!

Но это правда! Он действительно поймал русалку!

Она оборачивается, и я вижу ее лицо, и слипшиеся темные волосенки, и тощие ручонки. Это невозможно! Но это так. Я хватаю фонарь и подношу к русалке, чтобы рассмотреть ее получше.

Это Эмили Виндснэп!

И тут я вспоминаю. Я вспоминаю всё! Бассейн, уроки плавания. Она все-таки появилась еще раз перед своим отъездом. Выпендривалась, как всегда. У нее был русалочий хвост! Она выписывала перед нами круги в бассейне, помахивая этим своим хвостом, и ухмылялась лично мне, как бы давая понять, что и тут меня обошла. Да ведь все и так ею восхищались. И Джули, и инструктор по плаванию, – они и так любили ее больше, чем меня; считали, что она лучше, чем я. Но ей этого показалось мало. Обязательно нужно было лишний раз ткнуть мне в нос свое превосходство!

Как я могла забыть!

А потом еще что-то было… они угощали нас пончиками. Именно тогда все и забылось. Пончики! В них подмешали какую-то отраву! Но как Эмили попала сюда?

Мы встречаемся взглядами. Она потрясена не меньше моего.

– Мэнди! – лепечет она.

Я тут же беру себя в руки.

– А, привет, Эмили, – невозмутимо говорю я. Потом, презрительно фыркнув, поворачиваюсь к папе. – Зачем ты подбираешь всякий мусор, пап?

Папа скидывает с головы маску с трубкой.

– Мэнди, ты что? Это же русалка!

– Папа, ты ей в лицо смотрел?

Он растерянно смотрит на меня, потом на Эмили и снова поворачивается ко мне. Я почти вижу, как ворочаются в его мозгу извилины, осмысляя происходящее. Он тычет в Эмили пальцем.

– Но это же… она похожа на…

– Правильно, папа, – утомленно говорю я, делая вид, что мне давно все понятно. – Это Эмили Виндснэп.

– Но как… но она… – Папа растерянно умолкает. Снова переводит взгляд с Эмили на меня. – Не глупи, Мэнди, – внезапно произносит он. – Конечно же, это не Эмили Виндснэп. Они просто слегка похожи. Это русалка!

На пляж выходит мама.

– Что за шум, Джек?

Папа кидается к ней, забыв обо мне и, похоже, не желая врубаться в происходящее.

– Некогда болтать, Морин, – выпаливает он. – Надо собираться. Где наши вещи?

– Какие вещи?

– Все, что у нас есть, что может понадобиться в пути. Неси это на яхту. Мы отправляемся, как только рассветет.

– Отправляемся? – Я выхожу из воды вслед за папой. – Что значит «отправляемся»? Куда?

Папа резко оборачивается ко мне.

– Мы возвращаемся домой, Мэнди. Вместе с нашей русалкой. Мы должны спасти пристань, как я уже говорил.

Он бежит к яхте.

– Но она же разбита! – кричу я ему вслед. – Мы же потерпели крушение, разве ты забыл?

– Я работал над ней день и ночь, – откликается он. – И, по-моему, она готова к плаванию. Собирайте вещи, а потом постарайтесь поспать хоть немного. На рассвете мы уплываем.

– Мам?

У нее все такой же отсутствующий взгляд. Кажется, она уже ни во что не верит.

– Не имею ни малейшего представления о том, что здесь происходит, – говорит она. – Что это там такое у него в сети?

Я оставляю ее разбираться самостоятельно, а сама бегу вслед за папой. Может, он прав, и мы сейчас все решим. В любом случае, попробовать стоит. Всё что угодно будет лучше, чем гнить на этом дурацком островке всю оставшуюся жизнь. Даже вернуться домой вместе с этой водоплавающей– и то лучше.

Яхта и вправду снова держится на воде. Если бы еще папа умел ею управлять, то было бы совсем хорошо. А так нас мотает во все стороны. Папа громко подает маме всякие морские команды типа: «Все на борт!», «Отдать концы!», «Эх, взяли!»

Она что-то отвечает, но, к счастью, ее не слышно за шумом ветра и плеском волн, ударяющих в корму и осыпающих нас брызгами. Судя по выражению ее лица, нам лучше не знать, что именноона выкрикивает.

Я занимаюсь Эмили. Нужно хорошенько присматривать за ней; следить, чтобы сеть не развязалась, – ни за что не дам сбежать нашей русалке.

– Как тебе там, удобно? – интересуюсь я, свешиваясь через перила.

Сеть привязана позади яхты, и Эмили мчится за нами, почти как на водных лыжах. Она еще «спасибо» должна сказать за то, что ее катают бесплатно.

– Довольна прогулкой?

– Что вы хотите со мной сделать? – хнычет она.

Боится. Это хорошо.

– А папа тебе разве не сказал? Мы везем тебя обратно в Брайтпорт.

Яхта делает резкий поворот, и я не слышу ответа – так, доносится какой-то испуганный вопль из сетки. Мне чуть не становится жалко ее.

Дудки!

– Да, выставим тебя на всеобщее обозрение, – продолжаю я, когда она снова всплывает на поверхность; ее лицо залеплено мокрыми волосами. Я приятно улыбаюсь. – Наверное, все наши школьные друзья придут посмотреть. Здорово, правда? Мы думаем брать фунтов по пять за сеанс. Как считаешь, нормально?

– А как же моя мама? Она осталась на корабле! Я должна найти ее! А папа? Дайте мне хотя бы предупредить его!

– Сейчас, разбежалась.

– Мэнди, мне нужна твоя помощь! – зовет папа.

– Скоро вернусь, – кричу я ей. – Никуда не уходи. Ах, извини, совсем забыла. Ты же не можешь!

Я выпрямляюсь, чтобы узнать, чего хочет от меня папа. Но вопрос отпадает сам собой. Яхта совсем выровнялась; море успокоилось. А впереди виднеется то, о чем я почти перестала думать.

Там разливается похожая на масляное пятно темнота; она хорошо видна в бледном свете раннего утра. И она тянет нас к себе.

– Папа, что нам делать?

Он качает головой.

– Даже не представляю, детка. Надо как-то перебираться через это.

К нам пробирается мама.

– Джек, ты с ума сошел? Ты забыл, что случилось в прошлый раз? Мы чуть не потонули, а потом две недели голодали. А наш бедный капитан? Ты обо всем позабыл?

– У нас нет другого выбора, Морин.

– Мы можем подумать о выборе после того, как ты уведешь яхту подальше отсюда. Лично я не желаю снова испытывать судьбу! – Она указывает на темнеющий впереди участок моря, гладкий как стекло.

– А я не желаю остаток жизни питаться орехами и ягодами! – орет папа. – И не хочу сидеть на острове, представляя, как уничтожают мой дом и место моей работы!

– Лучше всех убить, да? – визжит в ответ мама.

– Мама! Папа! – я пытаюсь встать между ними, но яхта внезапно ныряет на волне, и я, поскользнувшись, падаю на палубу. Яхта начинает крениться. Нас снова затягивает.

Но они даже не замечают. Так и будут орать друг на друга вместо того, чтобы искать выход из положения.

– ПАПА! – кричу я, хватаясь за перила. Яхта клонится все ниже, и я чуть не выпадаю за борт. Подо мной болтается Эмили в своей авоське. Мы опять потерпим крушение, и я утону. И все из-за нее.

Яхта зарывается носом в волны.

– Я могу помочь, – доносится голос из-за борта.

–  Что?

– Я вам помогу.

Я изо всех сил вцепляюсь в перила. Яхта мечется на волнах, брызги летят на нас со всех сторон, я вся насквозь промокла. Эмили смотрит на меня с жалостью; в ее больших карих глазах светится сочувствие. Я отворачиваюсь. Спорим, она только притворяется.

– С какой стати? – спрашиваю я.

– Не хочу, чтобы вы погибли.

– Думаешь, тебе кто-то поверит?

– Я и так кругом виновата, – кричит она снизу. – Не хочу, чтобы еще и это прибавилось. – Можете оставить меня в сети. Только киньте мне веревку. Я оттащу вас подальше отсюда.

Я оглядываюсь на родителей. Они уже не ругаются. Мама пытается подобраться ко мне. Она даже ни за что не держится!

– Мама! Не двигайся!

– Киньте веревку! – надрывается Эмили. – Вы что, хотите погибнуть?

Я нахожу взглядом веревку. Она висит на крюке, смотанная в кольцо.

– Только не вздумай хитрить, ясно?

– Да кидай же! – кричит она. – А то будет поздно!

Я доползаю до кормы и, бросив взгляд на стеклянную воду, снимаю веревку с крюка.

– Я тебя предупредила! – ору я, швыряя один конец в воду.

Он шлепается вниз с плеском. И ничего не происходит. Куда она подевалась? Исчезла! Я вглядываюсь в воду. Где она? Должна быть здесь!

Я так напряженно всматриваюсь, что в глазах темнеет. Нет! Это становится темнее вода! Она меняет цвет! А под стеклянной поверхностью что-то есть! Серые очертания чего-то огромного – ужасно огромного.

Без всякого предупреждения оно вырывается из воды. В небо взмывает дикий пронзительный вой и почти одновременно серо-зеленые щупальца. А потом они обрушиваются вниз, изогнувшись дугой и обхватывая яхту.

Нет!

– Мэнди!

Это кричит Эмили. Где она? Неужели Эмили знала, что оноздесь? Она все это подстроила?

Чудовище выхватывает яхту из воды, подкидывает высоко в воздух. Мне становится видна тыльная сторона одного щупальца. Оно похоже на гигантского червяка, вытягивающегося и сжимающегося, скользкого, шишковатого. Задыхаясь от приступа тошноты, я повисаю на перилах, цепляясь за них из последних сил.

С жутким грохотом чудовище швыряет нас обратно в воду.

Какие же мы дураки! Как мы могли допустить повторение этого кошмара? Нет, это сделала она. Подстроила каким-то образом. Она нас все-таки перехитрила.

Чудовище обмотало щупальцами всю яхту, перемазало ее своей слизью, все перещупало, пытаясь что-нибудь ухватить. Я медленно, но верно соскальзываю с мокрой палубы. Онотянет яхту под воду, швыряет ее туда-сюда, вверх-вниз.

Мы вот-вот окажемся в море. Может, помолиться?

Как будто это поможет.

Одна-единственная мысль придает мне сил, помогает крепче уцепиться за перила и, затаив дыхание, сорвать со стены спасательный жилет:

Я тебе это припомню, водоплавающая. Я тебе это ТАК припомню…

Глава шестая

Полная тишина. Абсолютная темнота Что случилось? Где я?

Я потерла глаза, попыталась двигаться – меня по-прежнему сковывала сеть, только она зацепилась за большой камень. Из мрака ко мне приближалось нечто, похожее на подводную лодку. Оно скользило вдоль дна, покачивая большими плавниками; сверху – черное, снизу – белое. Подплыв ближе, оно разинуло пасть, показав два ряда кривых зубов, огромных, как хлебные ножи.

Косатка!

Я схватилась за сеть, начала яростно тереть ее об острый край камня, не обращая внимания на содранную кожу и окровавленные пальцы. Я тянула и дергала, тянула и дергала. Ну же, давай, рвись!

Веревочные переплетения истончались и расслаивались. Я была почти свободна!

Но тут вдруг вода вокруг меня вскипела и забурлила, начала закручиваться в воронку.

Онвернулся.

Казалось, что все пространство вокруг меня наполнилось извивающимися щупальцами, которые тянулись, дергались, хватались за что попало. Я забилась под камень, молясь, чтобы он меня не заметил.

ШМЯК! Щупальце ударило по скале, совсем рядом со мной, – только осколки полетели во все стороны. У меня хвост задергался от ужаса, зубы выбивали такую дробь, что было больно челюстям.

БАХ! Щупальца со свистом рассекли воду, расшвыряв во все стороны вертикальную стайку барракуд, – и заметались в поисках новой жертвы. И жертва нашлась. Косатка! Разинув пасть, громко щелкая зубами, она кинулась на чудовище. Кракен повернулся ей навстречу, и я сжалась в комок, впервые увидев его морду. Зажала рот обеими руками, чтобы не закричать.

Голова кракена была вся покрыта какими-то рогами и шишками, а по бокам сидели два огромных белых глаза. В пасти торчали зубья-кинжалы. Вот она распахнулась и тут же захлопнулась вновь, и снова распахнулась – длинные зубы рвали косатку на куски. Щупальца швыряли жертву из стороны в сторону, рога и зубы раздирали ее плоть.

Наконец кракен насытился. Водоворот стих. Море вокруг меня изменило цвет, кровь мешалась с водой, затекала сквозь щели под мой камень.

Уходи, уходи,мысленно твердила я, и постепенно вода успокоилась, словно кракен каким-то чудом услыхал меня и послушался.

Я тихо заплакала в темноте.

Мама.

Я все время представляла, как она тянет ко мне руки с борта корабля; как она отчаянно кричит, а корабль уходит все дальше и дальше. Эта картина ранила меня, как сеть ранила тело. Я сжалась, пытаясь вытеснить ее из головы.

Нужно найти Мэнди и ее родителей. Они оставались моей единственной надеждой. Я терзала сеть до тех пор, пока не проделала в ней дыру, достаточную, чтобы протиснуться наружу. Выбравшись из укрытия, я заставила себя не думать о том, что только что произошло, хотя забыть было трудно – меня до сих пор била дрожь.

Вокруг никого не было. И ничего. Кракен исчез.

Я поплыла в сторону от скал, постоянно оглядываясь, чтобы понять, где нахожусь. Скоро каменистое дно подо мной прорезала длинная песчаная прогалина. С обеих ее сторон густой завесой покачивались водоросли. Я двигалась вдоль песчаной полосы, пока не уткнулась в риф, весь испещренный отверстиями и покрытый наростами – то продолговатыми, как валики, то высокими и острыми, как башенки.

Меня охватил страх. Это совершенно незнакомое место! Я заблудилась. Впереди коршуном парила сумрачная серая рыбина. Когда я проплыла мимо, она метнула на меня подозрительный взгляд неожиданно синих глаз.

– Кто плывет?

Голос! Мужской голос.

– Не двигаться! – произнес голос.

Я замерла.

– Кто вы? – пролепетала я, пуская губами серебристые пузырьки.

Тишина.

– Ты будешь выполнять мои приказы. Я вооружен. Понятно?

Вооружен?

– Я… да, понятно.

Ничего мне не понятно! То есть абсолютно.

Из тени выплыла худощавая гибкая фигура – молодой тритон лет двадцати. Из рюкзака у себя за спиной он вытащил леску.

– Протяни руки вперед.

– Но кто вы? Почему я должна…

– Выполняй приказание! – гаркнул он, схватившись за некий предмет на поясе, очень похожий на нож. Я тут же протянула руки, и он крепко связал их вместе. – За мной.

Он повернулся и поплыл вперед вдоль рифа, таща меня за собой. У меня мигом вылетели из головы и мама, и кракен: второй раз за день меня взяли в плен. Но я послушно плелась следом. У меня не было выбора. Да и сил уже не осталось.

Риф тянулся и изгибался – лунный ландшафт, покрытый чудесными садами. Из глубоких провалов тянулись темно-коричневые растения. Повсюду, ко всем поверхностям, лепились круглые, похожие на булыжники, кораллы. Плотные зеленые губчатые трубки угрожающе тянулись в нашу сторону. Я покосилась на тритона. У него был тонкий серый хвост, один бок которого сверху донизу украшали серебряные колечки. На плечи буйно спадали густые белокурые пряди, на шее лежало ожерелье из костей.

Мы подплыли к пещере. Вход в нее закрывал занавес из длинных сине-зеленых водорослей. Входная арка была выложена блестящими кристаллами.

– Сюда, – он подтолкнул меня вперед.

– Где мы?

– Увидишь.

У пещеры оказался огромный круглый свод. Повсюду сверкали разноцветные кристаллы, драгоценные камни, золото. Дно было выложено мозаикой из камушков всех цветов радуги: круглое тело, извивающиеся щупальца…

– Где мы? – охнула я. – Кто вы такой?

– Скоро узнаешь, – ответил он.

Мы подплыли к зданию; оно было похоже на замок или, точнее, на развалины замка. Полуразрушенные башенки были набиты бриллиантами, у основания осыпающихся стен громоздились горы полупрозрачных драгоценных камней. Вход был сделан в виде высокой арки с мраморными колоннами по обеим сторонам. Когда мы приблизились, я заметила, что каждая колонна инкрустирована изображением из золота – морским коньком.

Я узнала арку! Я уже видела ее – или другую, очень похожую на эту.

– Это дворец Нептуна, да? – спросила я.

Мы как раз проплыли над мозаичными щупальцами, и меня всю аж передернуло.

Тритон не ответил.

В арочном проеме висела люстра; она покачивалась вместе с морем, тихо позвякивая.

Так я и знала. Нептун нашел меня.

Мы поднырнули в арку поменьше, также изысканно выложенную драгоценностями. Перед нами была деревянная дверь. Тритон помедлил, приглаживая волосы, а затем повернул блестящую медную ручку и втолкнул меня внутрь.

Мы оказались в маленькой комнатке; половину ее занимал каменный стол, выложенный ракушками. По всей его поверхности были разбросаны длинные раковины-каури и плоские ракушки из-под устриц. За столом сидел пожилой тритон с редкой бороденкой. При нашем появлении он вскинул голову. Его темные глаза буквально пригвоздили меня к месту.

– Что это ты такое нашел, Кайл? – пророкотал он низким голосом, поглаживая какое-то создание, очень тихо лежавшее возле него. Оно было похоже на огромную змею – желтовато-зеленую, с фиолетовыми, словно стеклянными, глазами. Его жабры медленно ходили вверх-вниз, и вместе с ними открывалась-закрывалась пасть. Создание медленно качнуло головой в мою сторону! Электрический угорь!

Похолодев от ужаса, я тоже открыла и закрыла рот, но не смогла произнести ни слова.

– Она нарушила границы, сэр, – твердо произнес Кайл.

– Развяжи ее. Если у нее имеется голова на плечах, она не попытается убежать. – Старый тритон улыбнулся своему любимцу. Угорь оскалился в ответ и вытянулся вверх, оказавшись ростом почти с хозяина.

Кайл, стиснув зубы и взглянув на меня, развязал леску. Я потерла кисти.

– Рассказывай, как ты сюда попала! – потребовал он.

– Не знаю, – ответила я, с трудом отрывая взгляд от угря. – Я даже не знаю, кудая попала. Со мной приключился несчастный случай, я заблудилась, а вы меня нашли. – Затем, стараясь сдержать дрожь в голосе, добавила: – Можно мне вернуться домой?

– Домой? – старый тритон наклонился вперед. Угорь закрутился спиралью и прикрыл глаза. – А где твой дом?

Я опустила глаза.

– На Перекрестном острове.

Тритоны быстро переглянулись. Удивленно? Потрясенно?

– Перекрестный остров! – выпалил Кайл. – Так ты знаешь про…

– Кайл! – перебил его старик. – Я сам займусь этим.

– Да, конечно. Извините. – Кайл, слегка поклонившись, сделал шаг назад.

Похлопав по спинке угря, старик подплыл ко мне.

– Ну, – произнес он голосом, таким же скольким, как его любимец. – Мы, кажется, еще не представились друг другу. Я Натиэль. А ты кто?

– Почему я должна говорить вам свое имя? – Я почувствовала, как бешено заколотилось сердце. – Почему вы не отпустите меня? Зачем я вам нужна?

Натиэль со смехом отвернулся.

– Вопросы, вопросы… С какого начнем, Кайл?

Кайл стукнул хвостом, крутя ожерелье.

– Э-э…

Натиэль махнул на него рукой.

– Ладно, девочка. Раз уж ты была так добра, что заглянула к нам, я расскажу тебе, кто мы такие. Мы твой величайший страх… или главные защитники. Все зависит от того, что ты сама об этом думаешь.

– Мой величайший страх – не вы, – ответила я с колотящимся сердцем. – Мой страх гораздо страшнее вас.

– Вот как? – Натиэль приблизился ко мне вплотную. На его лице не осталось ни следа симпатии или доброжелательности. Он дернул подбородком, и угорь, мгновенно размотавшись, очутился у хозяина за спиной. Я отшатнулась, когда его морда едва не ткнулась мне в лицо.

– А ты знаешь, насколько мы могущественны? – злобно прошипел Натиэль. Я покачала головой, не сводя глаз с угря. – Мы избранные слуги Нептуна, его стража; единственные, кому он доверяет охранять самое бесценное его сокровище. – Натиэль придвинул свое лицо к моему, его глаза холодно блестели. – Мы сторожим кракена, наша маленькая гостья.

Миллион вопросов вертелись у меня в голове.

– Стражники кракена? Но, если вы… он же…

Натиэль хрипло рассмеялся; смех его заполнил всю комнату, и угорь снова медленно выпрямился и шевельнул челюстями. Он был раза в три выше меня. Пожалуйста, не открывай пасть, мысленно взмолилась я, не открывай, пасть.

Натиэль щелкнул пальцами, и угорь скользнул в дальний угол и свернулся кольцом.

– Ну вот, – произнес тритон, – теперь ты знаешь о нас все. Пора бы тебе рассказать кое-что о себе. Мы неплохо осведомлены о Перекрестном острове, правда, Кайл?

Кайл подплыл ближе.

– У Нептуна нет секретов от нас, – сказал он, повторяя презрительную усмешку Натиэля.

– Это правда. Он всегда сообщает нам о тех, кто нарушает ею законы. О тех, кто суется туда, куда не следует, – добавил Натиэль, раздувая ноздри. – О тех, кто будит его любимого КРАКЕНА! – заорал он.

– Но я… откуда вы узнали? – крикнула я. Меня трясло. Хвост взбивал воду в пену и никак не желал лежать спокойно.

Кайл удивленно уставился на Натиэля.

– А правда, откуда?

– Да не откуда, – ответил тот. – Здорово ты попалась. Ну же, Кайл, сопоставь факты: сбежавший кракен; целый остров, чьи обитатели даже не догадываются об этом; испуганная русалочка, которая явно что-то натворила и теперь прячется. Это же элементарно!

– Значит, мы ее нашли? – спросил Кайл.

– Мы хорошо поработали! – Натиэль похлопал Кайла по плечу. – Нептун будет нами доволен. Очень доволен.

– Нептун? – Мой голос дрожал. – Вы ему скажете?

– Ну конечно! Это сейчас самое важное. Неужели ты не понимаешь, в какой мы опасности? Все мы, глупая ты девчонка.

– Но Нептун! Он от меня живого места не оставит!

– Да нам-то что! – вспыхнул Кайл. – Ты нам нужна. Всем. Сейчас не время трястись только за свою шкуру.

– Что вы имеете в виду? Зачем я вам нужна?

Натиэль покачал головой.

– Кайл, мне надоели эти препирательства. Пора звать босса.

– Босса? Нептуна? Он сейчас придет? – пискнула я.

– Нет, это не Нептун. Но одно из самых доверенных его лиц, первый помощник.

Натиэль взял витую раковину и, отвернувшись, тихо заговорил в нее. До меня не доносилось ни звука. Я быстро огляделась, соображая, как бы сбежать, – и встретилась глазами с электрическим угрем. Только попробуй, – говорил его взгляд. Я, содрогнувшись, попятилась к стене.

– Сейчас будет. – Отложив раковину, Натиэль торопливо прибрался на столе.

Через мгновение дверь открылась. Я в ужасе зажмурилась и закусила губу, чтобы не заплакать. Ко мне кто-то приближался.

– Так-так, кто это у нас здесь? – произнес чей-то противный голос.

Очень знакомый голос.

Я, позабыв о страхе, уставилась на босса: кривая ухмылка, разноцветные глаза (один – зеленый, другой – голубой).

Не может быть!

– Привет, Эмили, – произнес мистер Бистон. – Вы оба отлично поработали, – объявил он тритонам.

И быстро надел что-то на мои руки. Наручники из клешней рака! Острые и колючие.

Затем он подтолкнул меня к двери.

– Я ею займусь, – проговорил он и снова криво ухмыльнулся. – Пора нам познакомиться заново.