Текст книги "Правдивая история про девочку Эмили и морское чудовище"

Автор книги: Лиз Кесслер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава третья

Сначала мы плыли рядом. Под нами проносились то стайки рыбок-попугаев, то ярко-красные клоуны. Когда ущелье начало сужаться, я оказалась впереди. Скоро растительность исчезла. Под нами золотилось песчаное дно; над нами, почти над самыми головами, сияло солнце. Наши тени-русалки скользили по дну, то становясь совсем четкими, то дробясь на мелкие осколки от удара хвостом по спокойной водной глади.

Наконец мы добрались до отверстия, закрытого тростниками. Трясущимися руками – хоть бы Шона не заметила этой дрожи! – я раздвинула стебли и заглянула в дыру. Вода в лагуне по-прежнему сверкала на солнце. Мхи свисали со скал, завешивая трещины и щели. Белая тропическая птичка нырнула в отверстие в скале, смешно подрагивая хвостом. И все замерло в неподвижности. Шона молча осматривалась по сторонам.

– Готова? – спросила я дрожащим голосом.

Она повернулась ко мне.

– Только давай поскорее посмотрим и вернемся.

Я оглянулась, чтобы убедиться, что никто нас не видит, а затем протиснулась сквозь дыру и очутилась в лагуне.

Солнце палило нещадно, обжигая плечи, кидая яркие блики на воду и покрывая дно светлыми волнистыми полосами.

Мы скользили сквозь неподвижную воду, а она становилась все темнее и холоднее. Потом лагуна снова сузилась до ущелья, и мое отражение у самого дна пропало. Стены уже не были такими твердыми; они, скорее, напоминали мел. Остановившись, я поскребла одну ногтем – поверхность крошилась под пальцами. Стены уходили высоко вверх, – холодные, серые, безжизненные.

– Эмили! – Шона указывала на что-то впереди.

Огромный, почти в наш рост, рисунок на стене – круг, из центра которого бьет фонтан.

– Посмотри на это!

Пока я разглядывала рисунок, она проплыла вперед.

Я догнала Шону. Напротив нас, полускрытое мхами, ниже уровня воды, виднелось новое отверстие в скале. Мы пролезли внутрь. Там оказался туннель, достаточно широкий, чтобы можно было плыть.

– Круто! – я улыбнулась подруге. – Потайной туннель, уходящий в глубину скалы! Шона, мы обязательно должны посмотреть, что там.

Она нахмурилась.

– Представляешь, как поразятся Алтея с Мариной! Никто из них не смеет сюда забираться. – Не давая ей ответить, я скользнула вперед, в гулкую тьму. Через пару мгновений стало слышно, что Шона плывет за мной.

Петляющий туннель вел нас все дальше в глубь скалы. Сначала было тесно, холодно и страшно, но постепенно туннель расширился, и темнота немного рассеялась. Впереди замаячил круг света.

Наконец мы добрались до него. И оказались в пещере с высоким круглым сводом, пятнистым от водяных бликов.

– Не понимаю, – сказала, оглядываясь, Шона. – Откуда идет свет?

Я покачала головой. Мы оплыли пещеру кругом. Можно было подумать, что свет поднимается из-под воды.

– Ну-ка.

Я нырнула. И ахнула. Теперь понятно! Весь пол был усыпан кристаллами, камушками и кусками золота, сверкавшими так ярко, что хотелось прикрыть ладонью глаза. Я никогда еще не видала подобных драгоценностей. На дне был выложен круг из сияющих розовых камней с острыми белыми гранями. Между камнями сверкали крупицы золота. В середине стоял ярко-голубой кристалл, похожий на ракету, устремленную ввысь, к поверхности воды.

– Да что же это… – Шона плавала по кругу, приоткрыв рот, и глаза ее сияли отраженным светом голубого камня.

Я огляделась. Еще, и еще… Похоже, кристаллы и камни покрывали весь пол, заполоняли все щели и трещины.

– Эмили, нам надо возвращаться.

Неизвестно откуда вынырнула толстая зеленая рыба-ангел. Замерла между нами, испуганно тараща глаза, и тут же метнулась в какую-то расщелину.

– Эмили, мы уже все посмотрели. Нам нельзя здесь быть.

Я бросила глазеть по сторонам. Шона права.

– Ладно. Поплыли назад.

Мы узнали то, что так волновало Алтею и Марину. За лагуной скрывалась пещера, полная сокровищ. Но зачем? Непонятно.

Шона немедленно развернулась и поплыла назад к туннелю. Но тут я заметила кое-что на стене пещеры: рисунок, точно такой же, как мы уже видели, только еще больше. Кажется, это называется мозаика.

Приблизившись, я разглядела, что она выложена из драгоценных камней: в середине большой кусок золота овальной формы, в половину меня ростом, а из него тянутся разноцветные нити-струйки. Я потрогала мозаику, – она дрогнула под моей рукой.

– Шона!

– Пойдем, – она продолжала плыть вперед.

Я покачала слиток золота. Он был вставлен в скалу, но непрочно. Его легко будет вынуть. Надо хотя бы попробовать. Тут точно какая-то тайна. Наверняка.

– Шона! – снова окликнула я. – Иди, посмотри.

Она обернулась.

– Он шатается! – Я тянула слиток на себя, подсунув под него пальцы. – Помоги мне.

Шона неохотно подплыла.

– Я думала, что мы… акулий хвост!

– Ты думала, что мы – акулий хвост?

Шона уставилась на мозаику.

– Что это?

– Помоги мне вытащить золото.

– Ты что, серьезно? Хочешь разнести всю пещеру?

– Мы ничего не разнесем. И слиток вставим на место. Только сначала посмотрим, что там, за ним.

Я вновь представила себе лица Алтеи и Марины с удивленно распахнутыми глазами. Они будут поражены моей смелостью. И, может быть даже, со мной все захотят дружить, и я перестану быть последним-распоследним человеком, над которым издевается самая противная вредина в классе. Эта пещера изменит всю мою жизнь, я точно знаю!

Шона тяжело вздохнула, потом неуверенно засунула пальцы под слиток, и мы понемножку вытянули его из стены. Держа слиток с двух сторон, осторожно опустили его, и он мягко плюхнулся на дно, взбаламутив песок вокруг.

– И что теперь? – Шона проводила слиток взглядом.

Приблизившись к образовавшемуся отверстию, я сунула туда голову. Еще туннель! Я схватила Шону за руку.

– Мы должнытуда забраться!

– Мы ничего не должны! – вспыхнула Шона.

– Ну пожалуйста! Неужели тебе не любопытно, что там? Неужели ты не чувствуешь, что там что-то есть? – Я уже не думала об Алтее с Мариной. Меня тянуло туда, как магнитом.

Магнитом? У меня сжалось горло… Но туннель не мог вести в центр Треугольника. Мы же около острова. Здесь нет течения, здесь безопасно.

Шона заглянула в туннель. В глазах ее отражались блестящие кристаллы, – и неуверенность.

– Только быстренько глянем, и домой, – нерешительно проговорила она.

– Договорились!

Мы проскользнули в дыру и поплыли сквозь темноту, впереди я, за мной Шона. По мере того как мы углублялись в скалу, вода становилась все холоднее, а стены – неровными и шершавыми.

И вдруг внезапно туннель закончился. Тупик.

– Что теперь? – спросила я, оборачиваясь к Шоне.

– Возвращаемся назад. Мы посмотрели, – здесь ничего нет. И меня это не очень-то удивляет. И не огорчает. Пошли.

Не может туннель вот так взять и закончиться! Уверена, что он куда-то ведет! Я провела рукой по скале перед собой. Она была не такая, как стены. Глаже. И тут я поняла, в чем разница.

– Шона! Это валун!

– Что?

– Туннель перекрыт. Скала впереди – не такая, как стены. Потрогай.

Протиснувшись мимо меня, Шона коснулась валуна.

Я ощупывала его бок.

– Тут по всей поверхности идет трещина. (Она повторяла форму слитка на том конце туннеля.) Может, его тоже можно расшатать.

Шона бросила на меня выразительный взгляд.

– Только попробуем.

– И почему я тебя слушаюсь? – тяжело вздохнула Шона.

– Потому что ты тоже это чувствуешь! Потому что там что-то такое есть, что волнует и притягивает тебя! Потому что в прошлый раз мы вот так же нашли моего папу! Потому что ты стала моей подругой и из-за этого попала на прекрасный затерянный остров! Потому что…

– Ну всё, хватит тебе, – Шона хмурилась и улыбалась одновременно. – Не заводись. Начинай уж.

Этот валун так просто не выпал. Мы толкали и толкали его, но безрезультатно. Или почти безрезультатно. Валун слегка покачивался вперед-назад, как на пружине, но не сдвигался.

– Это бесполезно, – пропыхтела Шона. – Мы никогда его не вытолкнем.

– Нужно раскачивать сильнее. Смотри, он шатается. Если мы обе одновременно толкнем его сверху, может, он скувырнется. Давай на счет «три». Готова?

Шона кивнула, не поднимая головы.

– Раз. – Я покрепче уперлась руками в камень.

– Два. – Я напрягла хвост, готовая оттолкнуться им со всей силы.

– Три!

Мы рванулись вперед, ударили в валун, сопя и пыхтя.

– Отпускай его! – Камень качнулся вперед, а затем – назад. – Еще раз!

Снова мы навалились на камень, и вновь он слегка качнулся. И снова и снова мы толкали и пихали, пока, наконец, он не начал сдвигаться.

И тут Шона остановилась.

– Все. Не могу больше.

– Но мы почти сдвинули!

– Я хочу вернуться, – сказала Шона. – Не хочу все это двигать.

– Да в чем дело?

– Дело в том, что мы не знаем, что находится с той стороны!

– Вот именно! Но там ведь что-то есть, правда? Я чувствую; у меня внутри все дрожит.

– У меня тоже. И мне это совсем не нравится, Эм. Это неприятно. Я не хочу знать, что там, и хочу уйти поскорее, пока на нас всё не обрушилось.

– Всего один камень! Ничего не обрушится.

Но Шона уже повернулась, чтобы уплыть.

– Только разок толкнем.

– Толкай, если хочешь. Я ухожу.

– Ну и пожалуйста!

Я вернулась к валуну. Он покачивался на самом краю дыры. Наверное, теперь его можно столкнуть и в одиночку. Я уже не понимала, зачем мне это все нужно. Но просто невозможно было повернуть назад сейчас, после того, как мы столько проплыли, – и не узнать, что же там такое. Другого случая может не подвернуться. А там что-то есть. Я чувствовала. Вся пещера равномерно вибрировала от… от чего?

Подстегиваемая отчаянием, я с силой оттолкнулась от воды хвостом и навалилась на валун, пихая его вперед.

Он вздрогнул, очень медленно закачался вместе с волнами и опрокинулся назад; огромный, гладкий, овальный камень, плавно переворачиваясь, опускался в глубину.

Он чем-то напомнил мне снежный ком, который катится с горы, на ходу обрастая снегом. Что-то происходило по ту сторону дыры, под нами, под островом, в самом сердце скалы.

– Я же говорила! Я говорила тебе! – завизжала Шона. – Это обвал! Нас засыплет!

– Все в порядке.

Я старалась не поддаться панике. В туннеле все было спокойно. Это с той стороны отверстия вода бурлила и пенилась. И было что-то еще – не что-то, а кто-то. Где-то там, внизу, колебания перешли в низкий рокот. Там кто-то был. Мое горячее желание узнать, кто именно, вдруг разом испарилось.

– В чем дело? – закричала Шона.

– Просто… валун ударяется об уступы, падая на дно, – ответила я, пытаясь прикинуться абсолютно спокойной. – Все в порядке, не волнуйся. Сейчас это кончится.

Валун еще падал, задевая за скалы, но постепенно пропадая из виду. Вокруг него вздымались песок и мелкие камушки; некоторые даже забросило через отверстие к нам в пещеру.

А потом все прекратилось. Никаких ударов. Никаких столбов песка и каменной крошки, ничего. Полная тишина.

Абсолютная тишина. Тихо до жути.

– Вот видишь, – сказала я, испуганно улыбаясь, – я же сказала, что все будет в порядке.

И тут мы услышали. Гул. Это была не легкая дрожь и не рокот. А нарастающий гул. Рев заполнил пещеры, он приближался. Не смея шевельнуться, я посмотрела на Шону. Ее губы двигались, но до меня не доносилось ни звука. Гул превратился в кошмарный пронзительный вой. Я закрыла уши ладонями.

В следующее мгновение Шона схватила меня за руку.

– УБИРАЕМСЯ ОТСЮДА! – закричала она мне в ухо. – БЫСТРО!

Но я словно забыла, как двигаться. Мой хвост, руки, все тело – онемели.

– Бежим! – Шона рванула меня за руку и потащила за собой.

Мое тело внезапно ожило, и мы устремились сквозь туннель в тот самый миг, когда отверстие разворотило мощным взрывом.

Оглянувшись, я увидела, как разлетаются на кусочки стены. Сверху сыпались камни, вздымая тучи песка и пузырей, которые распространялись во все стороны со скоростью лавины.

Что-то пробивалось с той стороны. Господи, что же это?! Огромная трубка, шириной почти с туннель; длинная, скользкая, темно-зеленая. Она была гибкой и блестящей, но потом вдруг повернулась, перекрутилась и снизу оказалась серой, в черных пятнах, похожих на гигантские бородавки. А между бородавками торчали здоровенные присоски, которые цеплялись за скалы. На похожую штуку мама обычно насаживает кусок мыла, чтобы прикреплять его прямо к стене, но только эти присоски были раз в пятьдесят больше, – и в сто раз страшнее.

Трубка изгибалась и дергалась, ударяясь о стены и вытягиваясь в нашу сторону. Меня сковал ужас.

Пронзительный вой эхом разнесся по туннелю. Трубка нащупывала дорогу. Она приближалась к нам!

Кто-то отчаянно визжал.

Шона тряхнула меня за плечо.

– Эмили, возьми себя в руки! – закричала она. Визг прекратился. Это кричала я. Шона дернула меня за собой. – Плыви изо всех сил!

Мы снова рванулись сквозь туннель, молотя по воде руками, как мельницы крыльями в бурю. Я все оглядывалась назад. Трубка пробивалась за нами, изгибаясь, как огромный червь, круша стены туннеля и приводя меня в ужас.

Никогда еще я не плавала с такой скоростью. Швыряя тело вперед, я вырвалась на открытое пространство пещеры. Позади рушились скалы.

Тварь выбиралась из туннеля! Нет! Сужавшаяся на конце трубка была кроваво-красной, покрытой мохнатыми коричневыми нитями. Она двигалась вслед за нами. Мы пронеслись через пещеру и влетели в следующий туннель, который должен был вывести нас отсюда.

БАХ! ШМЯК! Чудовищный червяк вдребезги разносил купол и стены пещеры. Он догонял нас! Скорее! Плыть! Еще быстрее!

Оглянувшись назад, я вдруг заметила, что червяк был не один – рядом с ним извивалось и билось о камни еще, по меньшей мере, трое, а может быть, и больше. Они тянулись к нам, – скользкие, чешуйчатые щупальца. Что это? Гигантский осьминог?

Крик застрял у меня в горле. Я не видела Шону. Она мчалась где-то впереди, но вода была слишком мутной от песка, обломков камней и обрывков водорослей. Еще один поворот, еще один поворот, повторяла я про себя, отчаянно устремляясь вперед по длинному узкому туннелю.

Вот уже виден конец туннеля! Я задыхалась, теряла скорость. И тут щупальце вдруг дернулось и, извиваясь, мазнуло меня по руке. Фу, гадость!Я рванула вперед с утроенной силой.

Через мгновение я вылетела в ущелье. Сверху сияло солнце.

Шона ждала меня, тяжело дыша.

– Оно дотронулось до меня! – взвизгнула я.

– Плыви, не останавливайся, – проговорила она.

Но я все же снова оглянулась. И только теперь увидела то, что не заметила на пути в пещеру.

– Шона!

– Я сказала, не ос..

– Посмотри! – Я указала на стену над входом в туннель. Как я могла не заметить?! Вырезан на скале. Трезубец. Трезубец Нептуна!

– Плыви, – повторила Шона. Но лицо ее побелело от страха.

Мы помчались дальше, распугивая стайки крошечных желтых рыбешек. Назад, в лагуну, а затем через дыру к себе в туннель. Закрывая дыру тростниками, я вспомнила про обрамляющие ее деревянные панели. Их густо покрывал мох, но под ним что-то было. Я потерла зелень, отодвинула водоросли – и увидела. Еще один трезубец. Мы забрели на территорию Нептуна! Неудивительно, что Алтея и Марина не смели сюда заплывать. Но как они могли так подставить нас? Они что, не понимают,какой он? Не знают, что в гневе он поднимает бури и разрушает острова? А вдруг он разрушит этот остров?!

Что мы наделали?

Шона плыла впереди. Я молча догнала ее. Неужели все это случилось на самом деле? Вокруг было так тихо и спокойно. Ни звука. Мы замерли, прислушиваясь.

– Оно больше не гонится за нами, – неуверенно проговорила я. – Мы спаслись. Всё в порядке.

Шона вскинула на меня глаза. В ее взгляде было что-то новое – жесткость, которой я до сих пор не замечала.

– Ты так думаешь, Эмили? – спросила она. – Ты действительно так думаешь?

Потом Шона отвернулась и поплыла дальше. За весь обратный путь она не произнесла больше ни слова.

Не знаю как вы, но я представляла себе роскошный круиз совсем по-другому.

Бассейн? К сожалению, нет. Еды и напитков выше крыши? Что-то непохоже. Шикарный корабль? Как же, как же.

Нас бессовестно надули. Наш потрясающий круиз, это «райское наслаждение», в реальности оказался двухнедельным плаванием старого рыбачьего корыта со мной, мамой и папой на борту. И с дедом, который управляет этим корытом. Восхитительно.

Делать абсолютно нечего. Мы плаваем, наверное, дня два, но точнее сказать сложно, поскольку здесь скука смертная, и одна минута на этой развалине ничем не отличается от всех остальных. Никогдане прощу родителей за эту поездку. Особенно папу. И зачем он нашел тот журнал?

Только он один и радуется. Мама по большей части сидит в каюте – готовит или спит. Или, время от времени, зеленеет и по пояс перевешивается с борта в море. И с чего я взяла, что мы все втроем будем здесь счастливы? Когда же я наконец пойму, что со мной никогда ничего хорошего не произойдет и произойти не может?

Ну, хоть бы когда-нибудь произошло. Хоть один разочек.

Капитан ведет себя, как настоящий морской волк. Стоит у штурвала, вперив взгляд в горизонт. Правда, смотреть больше и не на что. И с нами он практически не разговаривает. Вообще-то, ему не меньше пятидесяти, так что мне с ним говорить не больно и хотелось. Но он мог бы быть чуточку повежливей.

А папа, по-моему, даже не замечает, как другим плохо. Он совсем не обращает внимания на маму, а только носится со своей рыбачьей сетью и приходит в восторг по всяким пустякам. Вот, например, лежу я на палубе и читаю журнал. Точнее, пытаюсь читать – это не так-то просто, когда качка валяет тебя по полу, а тебе еще приходится уворачиваться от летящих отовсюду брызг. Папа стоит рядом, у борта, глядя в бинокль. На нем желтые шорты, которые прекрасно сочетаются по цвету с докрасна обгорелой спиной.

Вдруг он подскакивает на месте.

– Мэнди, милая. Иди скорее! Посмотри!

Я опускаю журнал. Может, он заметил тот самый лайнер, на котором мы должны были бы совершать круиз? Может, все это – лишь глупая шутка, и сейчас начнется настоящий отдых на настоящем корабле? Я смотрю на море.

– Там ничего нет, пап.

– Погоди. Она сейчас снова появится.

В результате оказывается, что он увидел морскую черепаху. Черепаху! Ах ты, Господи, радость-то, какая!

Я решаю уйти в каюту. Там, пожалуй, еще скучнее, но мама хоть не станет убеждать меня, что я классно провожу время.

Но тут что-то останавливает меня. Я уже протиснулась мимо капитана и взялась за ручку двери, как вдруг замечаю кое-что. Не какую-то дурацкую черепаху, а, как бы это сказать, ничего. Впереди сплошная темнота. Море кажется черным и блестящим, а небо внезапно покрывается тяжелыми тучами. Ну, отлично. Только шторма нам и не хватало.

Я поворачиваюсь к капитану и вижу, что он сдвинул фуражку на затылок. Он трет глаза.

– Что это? – спрашиваю я, подходя.

– Посмотри! – он указывает мне на окошечко прибора, в котором, сменяясь с бешеной скоростью, скачут цифры.

– Что это значит?

Капитан, склонившись над прибором, рассматривает цифры.

– Они должны оставаться примерно одинаковыми. Наверное, контакт отошел.

– А это? – я показываю на компас. Стрелка в нем вертится как сумасшедшая.

Капитан утирает фуражкой внезапно выступивший пот. Крупные капли стекают у него по лбу.

– Не понимаю, что происходит, – бормочет он дрожащим голосом. – Так уже было однажды. Это… Нам надо убираться отсюда!

Яхта направляется во тьму. И, сама не знаю почему, но я вдруг вспоминаю один текст, который мы читали на уроке английского, про Бермудский Треугольник. Он назывался «Океанское кладбище», и в нем говорилось про разные корабли, которые заплывали в Бермудский Треугольник и исчезали навсегда.

Неужели мы попали в Бермудский Треугольник?

Я оборачиваюсь к папе. Он по-прежнему смотрит в бинокль, но в другую сторону.

– Пап!

– Подожди минутку, может, сейчас еще появится.

– Пап!

Он опускает бинокль.

– Что такое?

Я показываю вперед, на тьму. Мы все ближе и ближе. Нас как будто на веревке тянут туда, к черной и неподвижной воде.

Папа поворачивается.

– Да… что это?

Мы зачарованно наблюдаем, как яхта все быстрее и быстрее скользит в сторону стеклянной черноты.

Я не замечаю, как мама выходит на палубу. Просто в какой-то момент она оказывается рядом. Яхта на полной скорости кренится на бок.

– Мы утонем, – произносит вдруг мама. Почти спокойно.

– Только через мой труп! – Схватившись за штурвал, капитан резко поворачивает его. Но ничего не меняется. Лицо капитана наливается кровью. – Держитесь! – вопит он.

Нас стремительно, как железную стружку к магниту, тащит к неподвижной черной воде. Брызги веером осыпают палубу. Яхта все больше кренится, потом начинает раскачиваться.

Мама упала на колени. Капитан хватается за штурвал. Я, вцепившись в мачту, тяну руку к маме.

– Держись за меня!

Вода обжигает мне лицо. Яхта почти легла набок. Мама тянется ко мне; наши пальцы соприкасаются, но она тут же съезжает вниз по палубе.

– Морин! – папа бросается к маме на помощь.

Держась одной рукой за перила, он другой рукой обнимает маму. Наконец-то. Но я представляла эти объятия в несколько иной обстановке.

Капитан что-то кричит. Он крутит штурвал во все стороны, но без всякого результата. Не слышу, что он там орет. Кажется, я тоже ору. Не слышу, что. Нас заливают волны. Яхта мчится на стеклянную поверхность мачтой вперед; дно корабля практически торчит из воды наружу.

Темнота, вода, крики, вопли. Мы сейчас умрем! Неизвестно где, совершенно одни. До чего же дурацкая смерть. Закрыв глаза, я жду, когда яхта врежется во тьму.

И она врезается.

Или начинает врезаться.

Мы уже висим на волоске, когда яхту внезапно начинает трясти. Потом она выравнивается. Что происходит? Она вся качается, и кругом вода, и я вся насквозь мокрая, но мы поднимаемся. Мы не умрем! Мы спасены! Все будет…

Но тут я вижу папино лицо – серое и постаревшее лет на тридцать. Он смотрит куда-то мне за спину.

– Только не говори, что там еще одна черепаха, – прошу я дрожащим голосом.

Тут яхта снова опрокидывается на бок, а я падаю на пол. И тогда я вижу его, поднимающегося из воды. Кто это?

Сначала появляются огромные бивни, загнутые кверху, точно сабли. Под ними – длинное-длинное серо-зеленое шишковатое туловище. Оно выше мачты. Оно почти заслоняет солнце. Меня охватывает жуть. По бокам туловища толстыми лунами выпирают большущие белые глаза. О Боже!

Гигантские щупальца шлепают по воде, тянутся вверх – серые жирные штуковины с присосками по всей длине. Они извиваются, поднимают брызги, закручивают воду воронкой. Нас тащит в эту воронку.

Я пытаюсь завизжать, но издаю какое-то кудахтанье. Нас затягивает в водоворот, над нами стеной вздымаются щупальца.

Мама начинает кричать. Кажется, я тоже кричу. Одно из щупалец взлетает в воздух, потом падает вниз, обвивается вокруг мачты.

Я отчаянно зову маму. Яхта перевернулась. Где папа?

Везде вода, грохот, потом…