Текст книги "То, о чем молчат [СИ]"
Автор книги: Лия Светлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
Как смеются над неудачниками? Издевательским хохотом. Но над Асариным не издевались. Сложилось впечатление, что его прекрасно знали и в этой группе, и в университете. Каждый смеялся над ним, как над близким другом. Но я подозревала, что сам он знал далеко не всех и не очень близко. Часто бывает, что любой хочет быть другом определенным людям. Таким, которые обладают харизмой и привлекательностью, чего-то добились в учебе или карьере. О достижениях Асарина мне не приходилось слышать, но его обаяние, безусловно, имело силу.
– Не в твоем стиле! – заметил один из его, как можно было догадаться, знакомых.
Не испытывая абсолютно никакого стеснения, борец за зеленый мир прошел и начал свою работу, порой переговариваясь с экономистами. Я поспешила продолжить лекцию, сердясь, что на окнах слишком много горшков с цветами.
– Таким образом, правление Александра I отличалось непостоянством. Внутренняя политика государства представляла собой результат нерешительного характера правителя, который не мог воплотить либеральные реформы в полной мере, и они носили незавершенный характер, принося мало пользы. Ни одно преобразование не несло в себе коренных изменений, так что Николаю I не составило труда взять твердый курс на старый путь консервативного развития...
– я вздохнула, – Асарин! Мне надоело, что вы срываете пары! Занимайтесь своими цветами, а не моими студентками! Вы же люди, а не животные, держите инстинкты в руках! – не выдержала я, когда хихиканья девушек и что-то вроде заигрываний наглеца с ними стало превышать мой голос. Но я старалась отчитывать их не криком, ненавижу кричать. Если ты прав, но орешь об этом, то выглядишь бешеным петухом.
Тот ничего не ответил, даже не повернул головы. Но все стихли и вели себя примерно до самого моего последнего слова. Со звонком мы с Асариным пошли в преподавательскую, я за курткой, а он – отчитаться. Очень хотелось заметить, что слишком много времени ушло на одну аудиторию, в то время как на остальные десять – столько же. Но вести с ним диалог?..
Дмитрий Иванович сидел за своим ноутбуком, читая Рамблер-новости.
– Закончил? – сурово спросил он у студента.
– Не пропустил ни одного цветочка, – усмехнулся тот. Но его тон преподавателю не понравился... Оторвавшись от монитора, он презрительно взглянул на оппонента с высоты своего положения.
– Возьми в шкафу тряпку и протри в этой комнате пыль.
Асарин устремил в него дерзкий взгляд, бросил на меня такой же, но был вынужден послушаться.
– Где оперативность? До тебя туго доходит?
Как мне не нравился их диалог! Дмитрий со своего угла зрения знал, что студент не посмеет противоречить. Мне же открывался совсем иной вид. Асарин был не из тех, кто терпеливо сносит пощечины.
– Возможно, у меня было мало практики. Но скорее всего, это гордость, – усмехнулся он.
– В армии ты забудешь об этом слове.
Асарин ухмыльнулся снова, приподняв уголок губ, но на этот раз промолчал.
– Эльвира Маратовна, а ваша статья с вами?
Я чуть не подпрыгнула от его обращения. В тот момент хотелось скорее покинуть универ и вернуться в свою норку. Присутствие Асарина все больше приводило в хаос мои чувства, и уже плохо получалось прикидываться спокойной.
– Да, на флешке.
– Давайте посмотрим! Мне очень любопытно.
Пришлось согласиться, потому что он давно домогался прочесть мою работу, и мне было неловко отказывать. Может быть, потому я и сторонюсь людей, что слишком уступчива? Я села рядом с ним и показала на нужный документ.
– Хорошая тема. Гендерные исследования могут стать целым направлением для вас, а не одной лишь статьей. Со временем можно дорасти и до книги.
– Главное, не дорасти до феминизма, – засмеялась я.
– Не нравится? – с одобрением спросил он.
– Фанатизм и излишество из любой идеологии сделают абсурд.
Он немного полистал документ формата ворд, а потом тихо спросил:
– Что вы делаете сегодня вечером?
Такой простой, банальный вопрос может привести сознание в тупик. Я могу ответить, что скачаю новый фильм В Контакте и буду смотреть его, заедая плитками Альпен Голд и молочным коктейлем. А ночью перейду на кофе. Но кто поймет этот ответ? Я стеснялась в этом признаться так же, как стеснялась бы сказать, что приведу любовника.
– Гм... наверное, ничего особенного. Все, как обычно, как у всех.
С трепетом моя душа ждала, что он спросит о моих друзьях, о моих родственниках или домашних питомцах... Мне нечего было сказать о них.
– Может, поужинаем вместе?
Этого я боялась уже очень давно. Он всегда был ко мне слишком внимательным и дружелюбным. Конечно, мне это льстило как студентке перед своим наставником, но не больше. Его пары были самыми интересными, он всем нравился, в него влюблялись... Но не я. И вот теперь настал тот момент, когда я должна была либо заявить об этом, либо пересмотреть свою точку зрения. И я выбрала второе. Почему? Потому что я не ходила на свидания с третьего курса... В тот момент я решила, что бесполезно... Но сейчас слабая надежда снова колыхнулась во мне, и я взглянула на Дмитрия Ивановича, от всей души стараясь увидеть в нем не просто веселого препода с дружелюбным характером. За столько лет знакомства я привыкла к нему. А самое главное, очень захотелось сломать свои внутренние страхи.
– Хорошо, – очень просто слетело с языка, хотя раздумье мое длилось неподходяще долго. Я схватила листок желтой писчей бумаги и начеркала на нем свой адрес. – Вот тут я и живу, во сколько заедете?
– В восемь, – таким же простым и спокойным тоном ответил он, глядя в мои глаза своими серьезными голубыми.
– Сейчас я спешу, флешку можете отдать вечером или завтра. Сегодня, видимо, никакой работы не предвидится, до восьми не так уж много времени...
Накинув плащ и схватив сумку, я повернулась к двери и поняла, что Асарин внимательно слушает и смотрит на нас. Захотелось улететь в космос, только бы не подвергаться его насмешливым улыбкам. Слишком они... сильные.
Почти ничего не изменилось во мне к восьми часам вечера. Все тот же минимум косметики, все та же косая челка слева на право, все тот же высокий хвост длинных волос. Правда, одела синее длинное платье с перчатками, в котором я казалась себе персонажем из мира Диснея: яркая и неестественная. Это чувство усилилось, когда в дверь позвонили. Я понимала, что дело в моей неуверенности и привычке одеваться по-другому. Постояв десять секунд, чтоб не создалось впечатления, будто я жду его у порога, я открыла. Дмитрий Иванович тут же вручил мне букет орхидей.
– Какая красавица...
– Вы тоже... То есть, я хотела сказать, что цветы тоже очень красивые... Вернее, не это...
И мы засмеялись.
– Так что вы приготовили на ужин? – Спросил он, пока я ставила цветы в вазу с водой.
– Что?! Но я думала, что мы куда-то идем... Я... я даже ничего...
Он засмеялся снова, и я тоже, поняв, что он шутит.
– Мы поедем в "Королеву". Вы там бывали?
– Никогда.
– Отлично, тем интереснее. Идем?
Когда мы приехали, нас проводили за дальний столик, накрытый алой скатертью. Остальные были накрыты белыми или черными. Меню было написано золотыми буквами. Я совершенно очаровалась всем и сразу: ненавязчивым обслуживанием, тихим оркестром, романтичной обстановкой и освещением. Темно, тепло, тихо. Все свидания похожи друг на друга.
Дмитрий говорил о многом, я слушала, не уставая. И о детстве, и об учебе, о друзьях, о своих интересах. Особенно понравилось мне, что он заботится о своей младшей сестре, которая училась на ландшафтного дизайнера. Видно было, что он сильно ее любит, лицо Дмитрия при упоминании ее имени начинало светиться. Но... когда он перестал о ней говорить и вернулся к нашей реальности, то принял прежний вид. Вежливый, заинтересованный, но не более. Или мне показалось? Я не могла знать, что такое братская любовь, ведь была единственным ребенком в семье.
Мы говорили очень долго... То есть, я в основном слушала или отвечала на его вопросы. Мне нравилось слушать, потому что рассказывать о себе было нечего. А ему нравилось говорить. Идеально!
В середине вечера мы вышли потанцевать, и только тогда я стала замечать других посетителей. Значит, свидание удалось. С замиранием ожидала, когда он дотронется и... Ничего не произошло. Я не умела танцевать вальс, и он меня учил. Это было весело, и я почти не стеснялась. А потом мы вышли во внутренний двор ресторана, где бил высокий фонтан со светомузыкой, и это было как в сказке.
Дмитрий привез меня домой близко к полуночи. Мы немного посидели в молчании, а потом я почувствовала, как он ищет мою руку.
– Не стоит... – тихо сказала я.
– Хорошо, не сегодня.
Он открыл мне дверь и проводил до порога, не стараясь поцеловать на прощание.
– Было чудесно, Эльвира. Я очень благодарен.
– Это я благодарю вас. И спокойной вам ночи.
Я быстро исчезла в своей квартире. Хотелось рассказать этому человеку, что все действительно было прекрасно. Никогда свидание с мужчиной не было таким спокойным для меня. Но Дмитрий не понял бы... А объяснять больше – слишком сложно.
В ту ночь зародилось непривычное мне облегчение. Всю жизнь я не позволяла себе довериться людям, ни единому человеку. Не верилось даже, что когда-нибудь все изменится. Может быть, теперь началась другая жизнь? Этот мужчина мог бы стать моим спасением. Ведь я смогла с ним танцевать! Выдержала его прикосновение!
Есть свои положительные стороны в том, чтобы не ждать от людей ничего, не надеяться на них в малом, ни в большом. Даже прося помощи, делать это без надежды. Зато не чувствуешь ни капли разочарования, ведь в большинстве случаев окружающие отворачиваются. Однако, оборотной стороной медали становится одиночество. Не позволяя довериться человеку, я оберегалась как от неудач, так и от блага. Среди сотен ошибок мог встретиться один верный вариант, среди сотен врагов – один друг, искупающий все страдания.
Дмитрий приглашал меня еще, но после того дня у меня было слишком много работы: я была на учете на рынке фрилансеров и получила несколько заказов на создание интернет-сайтов и магазинов. Мне нравилась эта подработка, и не хотелось ее упускать даже ради свидания. А кроме того, я часто редактировала свои лекции, составляла разные планы и методические курсы, разрабатывала новые методы преподавания. Ничего революционного, конечно. Но, согласитесь, очень скучно говорить одно и тоже всем много лет подряд? Потому я чередовала лекции с показом слайдов и тематических фотографий, карт и изучением исторических источников. Семинары же разрабатывала не только по сценарию «выступление-встречный вопрос», но и придумывала игры.
Проблемой оставался пятый курс юрфака. Наши занятия начались в конце сентября, когда в деканате отрегулировали постоянное расписание, и был уже конец октября, когда я подумала о том, что они до сих пор не забыли о том моем конфузе с Асариным и его дружками. По шуточкам, понятным только этой группе, по взглядам, бросаемым на меня, я чувствовала, что эта тема еще на волне. Как бы я ни старалась, мне не удавалось вести занятия с ними так же хорошо и заинтересованно, как с остальными. Меня охватывала скованность и неуверенность, я всегда легко поддаюсь этим чувствам, если не сумела с самого начала задать нужный тон и создать подходящую для себя атмосферу, как это происходило в остальных коллективах, да и в любых жизненных ситуациях.
Сам Асарин, к несчастью, вел себя так примерно, что я не знала, куда спрятаться от его галантности и вежливости. Он открывал передо мной двери, пропускал вперед, постоянно здоровался, развешивал на доске карты по теме лекции, активно участвовал в обсуждениях, постоянно звонил и уточнял время и место следующего занятия, даже несколько раз предложил подвезти меня. Невозможно было смотреть на его лицо, светящееся дружелюбием. Чтобы не выдать смятения, мне приходилось прикидываться равнодушной, что только распаляло того. Для его одногруппников это не оставалось не замеченным. Все понимали, что студент слишком внимателен ко мне. Большинство делали вид, что ничего не происходит, пряча глаза. Некоторые смотрели на нас с неприкрытым любопытством. Как ни странно, их мнение меня волновало меньше всего. Совсем иные причины заставляли бояться. На сколько я могла судить, студент пользовался большой популярностью и имел авторитет. В своей среде он был лидером. А в среде преподавателей – равным, если не больше. Я стала свидетелем того, как он разговаривал на "ты" с ректором мимоходом поздоровался с одним из профессоров, быстро пожав руку. Возможно, именно его положение спасло меня от насмешек беспощадной студентуры.
Когда он позвонил в очередной раз, уточняя время лекции, я, набрав воздух, выпалила:
– Асарин, я давно забыла обо всех ваших проступках. Вы больше не должны чувствовать вину и оказывать мне... внимание.
Ох, получилось так нерешительно! Он мог сказать, что я сумасшедшая, мне все показалось, это лишь обычная вежливость... Ноги нервно пересекали комнату из угла в угол. Я задела стопку книг на столе, и они рассыпались на пол. Неловко наступив на один из томов "Истории государства Российского" Карамзина, я рухнула вслед.
– Эльвира... Маратовна, я с самого начала прекрасно знал, что вы преподаватель. Отсюда давайте сделаем вывод, что я никогда не испытывал никакой вины, и мое внимание имеет другие причины.
Сначала я просто оторопела. Долгие секунды мы оба молчали.
– Нне понимаю вас. Оставьте эти шуточки и держитесь от меня подальше! Это стало обращать на себя внимание окружающих, – пролепетали дрожащие губы.
– Если я хочу ухаживать за девушкой, меня ничего не остановит.
– Но я этого не хочу! – и завершила вызов.
То ли я обидела его, то ли он понял, как мне тяжело, но после этого Асарин перестал возникать на каждом шагу и повороте.
В конце октября в нашем вузе проводилось мероприятие для первокурсников – "Посвящение в студенты". Первые курсы выступали, показывая свои таланты, в основном эстрадно-юмористические. В этом году я тоже присутствовала в зале, Дмитрий меня уговорил, хотя раньше предпочитала пропускать этот балаган. Сначала было весело. Мы смеялись кривляньям, пародиям на преподавателей, студенческим тайнам... Но потом пятый курс юрфака в лице своих парней вышел поздравлять первашей. Они устроили конкурс "Кто круче?" с парнями первого курса. Под разные песни каждая команда должна была выставить своего танцора. Я хохотала до слез, когда парни из обоих курсов танцевали танец живота, плясали русские народные танцы, ламбаду и другие... Настала очередь вальса. Находчивые перваши стали танцевать друг с другом, что выглядело комично. А пятикурсники, помявшись для виду, вдруг спустились со сцены и начали приглашать преподавательниц. Я не успела понять, в чем дело, как передо мной опустился на колено Асарин, подав свою руку. Видя, что я растеряна, он схватил меня, не дожидаясь ответа, и повел на сцену, кружа в танце.
– Я... я не умею танцевать! – в ужасе воскликнула я.
– Просто расслабься, я сам поведу.
Мне показалось, что все смотрят только на нас. На самом деле, танцующих преподавательниц было много, никто не отказался. Зал гудел от восторга: такого никогда еще не бывало в стенах нашего вуза!
– Вдохни побольше воздуха, ну же! – услышала я Асарина, и послушалась. Даже то, что он намеренно говорил "ты", не помешало. Это, наоборот, стерло границы между нами. Мне стало легче, действительно, и он тоже ощутил. – А теперь перестань сопротивляться! Представь, что лежишь на волнах, и они сами несут тебя по течению реки. Давай-давай, можно даже закрыть глаза.
Он разговаривал совсем иначе, чем обычно. Глядя на такого опасного человека, невозможно и предположить, что его голос бывает таким мягким и добрым.
Я так и сделала, и... потеряла ощущение своего тела, совсем не чувствовала его вес. Только музыка, только мой партнер.
– Вокруг – никого. Вода щекочет шею, – продолжал он у самого моего уха. – Чувствуешь?
Я кивнула, слабо сознавая, что это его дыхание.
– Теплые лучи греют спину.
Его ладонь легко погладила мою спину. Это настолько завораживало, опьяняло и наполняло восторгом, что мне захотелось взглянуть на него, и глаза открылись. Он был доволен. Его пальцы держали меня с таким ощутимым трепетом, но вели так уверенно...
– И тебе хорошо, – с удовлетворением закончил он. – Совсем другое дело. Разве не приглашали на танец раньше?
– Приглашали, конечно, – неуверенно сказала я. Один раз в жизни, буквально месяц назад.
– Неужели я у тебя первый?
Такая двусмысленность смутила меня.
– Я делаю это специально. Пойми, мы обычные люди. Между нами нет препятствий. Можно разговаривать о чем угодно, и делать все, что хочется.
Он совсем не знал, что даже с "обычными" людьми я не вела себя так, как хочется. Но с ним – все иначе. Его обаяние, запах, взгляд, руки обволакивали и захватывали в сладкий плен. Это так нравилось, и так пугало новизной. Я не умела отвечать взаимностью и принимать мужское внимание. Поэтому пришлось притвориться, что совсем не тронута. Тем более, привыкла поступать именно так.
– А как научились танцевать вы, Асарин? – спросила я, стараясь говорить самым официальным тоном.
Уголок его губ поднялся вверх. Теплая рука крепче сжала спину, вызвав дрожь. "Лжешь!" – говорил укоризненный взор.
– "Маршрут" беру из танца выпускников: малый круг, на месте, большой круг и сначала. Мне выпала такая честь в родной школе. А технику отчеканил в армии, – тут его лицо засветилось озорным весельем, так как он прочел на моем лице недоверие.
– Как интересно! Специальная воинская часть для танцоров? – скептически прозвучал мой вопрос, но его это не смутило.
– Внутренние войска, Москва. Облачаешься в милицейскую форму и идешь на пост. При желании можно познакомиться с девушкой и сходить с ней на танцы, – небрежно ответил тот.
– По своей наивности я всегда считала, что в армии невозможно контактировать с девушками... Видимо, мужчины своего никогда и нигде не упустят.
– Не упустим, если только девушка даст возможность.
– Как это понимать?
– Взгляни на студенток: разодеты и расфуфырены так, что смотреть спокойно невозможно. Сегодня праздник разврата. После мероприятия все курсы пойдут в съемные квартиры и ночные клубы. Сама знаешь, что там будет происходить.
Я побледнела от стыда. Девушки были в основном в коротких платьях и юбочках, скромность джинсовых брюк компенсировалась откровенными блузками, на лицах – смелый вечерний макияж. Никогда не смотрела на это с такой точки зрения, но была готова согласиться со студентом.
– Вы слишком утрируете, Асарин. Многие девушки всегда так одеваются. Мода!
– Мода на интимную откровенность и секс? Да! Они всегда готовы предложить себя.
– Вы не понимаете! Хорошая одежда и косметика дает девушке уверенность в своей красоте, – пыталась я найти им оправдание.
– Это так, я согласен. Но только в том случае, когда не напоминает вульгарность. А все эти девушки – вульгарны.
– Я надеюсь, что они еще не разобрались, что такое вульгарность и красота.
– Скажи это завтра, когда они придут на пары, помятые и вонючие. Но, снова соглашусь, что мизерная доля этих девиц еще не умеет отличать такие понятия.
Он слегка отстранился, чтобы взглянуть мне в лицо.
– И только ты другого сорта... Я заметил тебя еще несколько лет назад. Ты была на третьем курсе, а я перваш, хотя и после армии. Невозможно было и подойти: такая серьезная, строгая, умная. На парней не обращала внимания, думала только об учебе и научных конференциях. Несколько раз я порывался познакомиться, но ходил слушок, что ты никого не подпускаешь близко.
Я слушала с открытым ртом, как Белла Свон, узнающая, что Эдвард Каллен – вампир. Ненавидела и этот фильм, и героиню.
– Потом начала здесь работать, и я понял, что никогда "не догоню", твое положение будет только выше и выше. Армия научила меня не бояться и не стесняться, но на этот раз было не просто. Я решился заговорить совсем внезапно, язык сам выпалил первую попавшуюся ерунду.
Встряхнув головой, я осваивала информацию.
– Наверно, вы шутите.
Такой высокий, крепкий, сильный и красивый мужчина не решался подойти ко мне столько лет! Я совсем не помнила его, он поступил как раз в ту пору, когда я сказала себе: "Эльвира! Никаких парней! Только учеба!". К тому же, юристы редко появлялись на нашем этаже.
Он улыбнулся и шепнул в мое ухо:
– Все очень серьезно! Пусть я долго набирался смелости, но начав, дойду до конца. Теперь-то мне ясно, насколько серьезно я вляпался.
Это было так неожиданно, но вполне соответствовало впечатлению, которое сложилось у меня от Асарина. Теперь наказание Дмитрия выглядело жалким, как и все его "уничтожающие" реплики в адрес студента.
– А разве вы не пойдете сегодня со всеми?.. В какой-нибудь клуб... – я покраснела от смущения, стыдясь поднять глаза.
– Интересно, – прошептал он. – Что заставило тебя покраснеть? Раньше все мои выходки вызывали только бледность. Что-то изменилось в отношении ко мне?
Его шепот было не просто вынести. У меня кружилась голова от всего... Мне никогда не признавались в любви или симпатии, и невозможно было принять эти откровения просто и непринужденно.
Музыка стала стихать, и он повел меня на место. Галантно поклонившись, Асарин побежал на сцену. Что там происходило – я уже не обращала внимания. Пронзенная резким чувством одиночества, я желала повторить этот танец.
– Он не обидел тебя, Эльвира? – обеспокоенно спросил Дмитрий, взяв меня за руку. – У тебя расстроенный вид. Я постоянно терял вас из виду.
Да, на сцене было много людей, а мы постоянно держались за толпой, ближе к кулисам.
– Просто немного поспорили, вот и все. Но это не то, о чем вы думаете! Между нами завязалась короткая дискуссия. О воинской повинности... Вы знали, что он прошел армию? Внутренние войска.
– Даже не подозревал! Говорят, у них страшная дедовщина... И никого не обходит стороной. Особенно в столице. Доходит до побегов и суицидов, по крайней мере, так было раньше. – Он не заметил, как я вздрогнула. Значит, Асарин был склонен скрывать некоторые вещи, чтобы не выглядеть героем. Другой на его месте ненароком сказал бы, что прошел суровую дедовщину. А он превратил все в шутку, создав впечатление, что два года оттачивал свои танцевальные навыки. – Я плохо знаком с этими юристами, – пренебрежительно заметил он. – Хорошо информирован только о наших...
Оказалось, Посвящение пришло к своему концу. Дмитрий предложил мне руку, и мы вместе вышли из универа. Во дворе кучками стояли студенты. Я понимала, что Асарин прав: каждая группа ждет отставших, чтобы пойти куда-нибудь оторваться. Для многих это закончится проблемами. Только редкие отличники возвращаются сейчас домой или в общежитие. Они выглядят изгоями.
– Идем, Эльвира, – я почувствовала, как Дмитрий тормошит меня за рукав плаща. Оказалось, я замерла на месте, задумчиво глядя на студентов.
Взревел мотоцикл, и Асарин пролетел мимо нас, обдав холодным ветром. На перекрестке просигналили несколько машин, резко скрипя тормозами. Красный цвет светофора – не для Асарина... Но в тот момент волновало не то, что он был в опасности. Что-то подсказывало: раз он захотел рискнуть, значит, уверен в том, что не пострадает. Другие мысли занимали голову больше: куда он едет, с кем проведет время? Пустое место за его спиной почти не успокаивало.
В тот вечер мы возвращались пешком, захотели прогуляться. Уже совсем скоро придут дожди, вот и жаль было упускать такой тихую звездную погоду. Мне нравилось, что Дмитрий не отвлекает меня разговорами, чувствуя настроение. Он так хорошо понимал меня... Но так я думала тогда. Теперь же, вспоминая, вижу, что Дмитрий считал мое самочувствие романтической влюбленностью в него.
Возле моего подъезда мы остановились, встав друг к другу лицом. Его взгляд выражал вопрос, а по моему виду он ясно понял ответ: нет. Я не хотела провести с ним эту ночь. От одной только мысли об этом кружилась голова, но от страха, а не от возбуждения. Однако мужчина осмелился взять мою ладонь и легонько погладить другой рукою. Я быстро отдернула руку и спрятала в кармане.
– Я стараюсь не спешить, – страстно вырвалось у него. – Но, кажется, все-таки спешу? – спросил он уже с легкой горечью.
– Вы не спешите, все нормально. Все дело во мне... Я слишком медленно принимаю вас так близко... как нужно. Не могу иначе, – покачала я головой, – не могу. Вы можете бросить все... или подождать.
Я отвела взгляд на землю, потом посмотрела на созвездие Большой медведицы – единственное, которое знала и могла найти на испещренном узорами ночном бархате неба. В такую идеальную для любви минуту было некого любить.
– Но я ничего вам не обещаю, – сказала я совсем тихо. – Даже дружбу.
Он вздохнул с ноткой обреченности, но ничего не могло поколебать моей решимости. Я была слаба и сдавалась во многих вещах, только не в теме отношений с мужчинами и не в науке.
– Я буду терпелив, – уверенно решил Дмитрий, вызвав мою ласковую улыбку.
– Тогда вы заслуживаете дружеский поцелуй.
Не успел он осознать эти слова, а я уже легко целовала его в щеку, чуть задержавшись, ощущая свежий запах его парфюма.
Не говоря больше ни слова, мы расстались.
Сколько себя помню, я всегда стеснялась мальчиков слишком сильно. Не могла с ними спокойно разговаривать, смотреть в глаза, играть... С возрастом неуверенность только увеличивалась, потому что мальчики вокруг становились юношами, а потом и мужчинами. Тот факт, что я взрослела вместе с ними, оставался бесполезностью. Потому что внутри моего взрослого сформированного тела пряталась испуганная девочка. Мой внутренний мир состоял из этой девочки и из моих знаний. Я старалась использовать свои знания для учебы и работы. В отношениях же с людьми я была испуганной маленькой девочкой. С женским полом все было нормально, они "свои". С коллегами я была вооружена знанием, и в этой сфере их пол не имел роли. Очень редко я могла поддерживать легкие, ни к чему не обязывающие дружеские отношения с мужчиной. Но испуганная девочка не могла выйти на один уровень с ним, когда надо было строить любовь. Я чувствовала себя просто... никем, когда стояла рядом с парнем, когда кто-то знакомился со мной или приглашал на свидание. О, конечно, я могла притвориться заинтересованной, веселой, даже влюбленной! Порой кажется, что я имею редкий актерский дар. Но внутри меня продолжал доминировать испуг маленькой девочки. Стоило только перейти к этапу объятий и поцелуев, как я теряла все силы и уже не могла притворяться. Скрытый ужас перед интимными отношениями вырывался наружу, и мое тело не испытывало никакого влечения или удовлетворения. В худших случаях я плакала, билась в истерике, звала на помощь или убегала. С кавалером мы обычно прекращали общение и притворялись незнакомыми. Некоторые обвиняли меня во фригидности, и когда по общаге прошел слух об этом и о моей неуравновешенности, я была вынуждена съехать.
Дмитрий... Мне нравится его имя, я люблю говорить первое "и" более протяжно, чем следует, это доставляет мне эстетическое удовольствие. Мне нравится смотреть, как он читает мои статьи: вид строгий и серьезный, не мигая глядящий в монитор... Он не упускает ничего, подмечает все, что я имела в виду и хотела подчеркнуть. Кое-где улучшает выражение моих мыслей, превращая предложение в более ясное и красивое по смыслу. А после говорит, что ему очень понравилось, и я вижу, что так оно и есть. Он очень ценит во мне научного работника. В ресторане же я поняла, что ценима им и как женщина.
Может, рискнуть? Для начала можно разрешить ему поцелуй. Вдруг именно с ним все получится?.. Ведь привыкла же я к его прикосновениям на столько, что смогла поцеловать в щеку. Конечно, мне было неприятно. Но ведь меня не стошнило, и я не упала в обморок, как бывало с другими. А если и не получится, то сколько можно ждать!? И чего именно ждать от жизни?.. Я не верю в знаки, приметы, амулеты, сглазы и порчи. Мне нечего ждать, никакого откровения или волшебного исцеления. Наукой, а если быть точнее, гинекологией, доказано, что я абсолютно здорова. Мне двадцать пять лет, я искренне желаю выйти замуж и родить много детишек, прекрасный мужчина интересуется мною уже несколько лет... Все идет к тому, что он предписан мне в спутники самой судьбой, и проблемы с ним исчезнут, либо... Либо мне придется потерпеть. Целуя его в щеку, я не испытала влечения. Смогу ли я выдержать брак, не испытывая влечения к мужу? Легко! Миллионы браков заключаются без любви и взаимного притяжения. В каждом браке есть что-то, мешающее быть ему идеальным. У кого-то муж пьет, или курит, или изменяет. Жена закрывает на это глаза, так как в остальном проблем между ними нет.
Но что, если я буду бояться?.. Именно так у меня и происходило с парнями. Еще ни разу не смогла поцеловаться, выдержать руки на своей талии или плечах, дыхание на своем лице. Какой бы влюбленной ни притворялась, мое отвращение и ужас брали верх над естественными женскими желаниями. А в браке надо притворяться всю жизнь. Уже не обойдешься простым дружеским поцелуем в щеку. Дмитрий будет трогать меня, как уже пытался... И это приводило меня в испуганный ступор.
Значит, с одной стороны, Дмитрий мне нравится, как человек и коллега. Эта симпатия, помогает не убежать сразу же, как только он хочет взять меня за руку. Своей ненавязчивой манерой Дмитрий приручил мой страх. Но этого все равно мало. Мне по-прежнему страшно. Огромным усилием воли я терплю это ухаживание! Нельзя себя обманывать: я не готова даже к поцелую с ним, а не то что к браку...
Может, все-таки сходить к психологу? Ведь я столько раз пыталась, иногда даже садилась в кресло и рассказывала... не то. Сколько раз в решающий момент испуганная девочка внутри меня побеждала и велела говорить специалисту придуманные проблемы. Девочка боялась, что ее начнут спрашивать, что она будет давать настоящие ответы, что ей снова не поверят. Могли сказать, что виновата она сама... И ей, самое главное, было очень стыдно. Если однажды не поняла мать, то как поймет чужой человек?
Нет, я не пойду к психологу. Это только мой груз. Да и как тут поможет посторонний?!
И тут я замерла. Дмитрий танцевал со мной. Но дело в том, что я не могу воспринимать его как своего мужчину, и именно потому все получилось нормально. Он – мой коллега.
