Текст книги "Запретный Ритуал (СИ)"
Автор книги: Лия Кохен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
От лика Всесильной Богини Раздора свой взор отвратили.
Там в кущах зеленых глас тьмы их нескоро настигнет и…
– Тщетно, – промолвил внезапно Гран Каин, Бог расторопный.
Участь зная свою и целого мира, он объяснил своей дочери благоразумной,
Что бесполезно рассчитывать им на судьбы благосклонность,
Верней уж смириться, каждый закат провожая, как гостя шального,
Случайно забредшего в поисках крова и пищи,
Что не имеет намеренья вновь возвратиться в печальные голые стены.
Угрюмей чем прежде Богиня Воды от отца возвратилась
В свой водный дворец и не мало десятков там лет
Просидела над горестной ношей, что в сердце своем приютила,
В тоске, пока воды морские кромсали
Изъеденный тиной, украшенный тушами берег.
========== куплет четвертый ==========
Гран Каин продолжает следить за перерождениями духа Анакима в телах смертных людей из рода Ханоса. Видя, что с каждым новым воплощением архангел постепенно теряет свою силу, а также слушая рассказы своей дочери Эвы о творящихся в мире беспорядках, он утрачивает всякую надежду предотвратить неминуемую погибель мироздания.
________________________
– О славный отец, властелин и защитник несчастных,
Что, подлой рукою ведомые Темной Богини,
Сами себе объявили войну, в бессмысленных битвах
Уничтожая друг друга. Мой брат среброкрылый, архангел Анаким,
Вестник добра и порядка – о нем я скорблю ежечасно,
Крепко уснул в глубине мирового сознанья.
Только родится дитя, умирает носитель —
В тело другое приходит душа исполина,
Что мудростью, силой своей освещал поднебесье когда-то,
А ныне томится, в жалкую смертную плоть заключенный.
В мире, что в годы войны растерял свой рассудок последний,
Живет дух бессмертный, перебиваясь с торговли на кражу,
Выжить пытаясь, как изверг, как зверь, обнаруженный в чаще,
Напрочь забыв свою светлую вечную сущность.
Пророком себя возомнив, опираясь на свет первобытный,
В душе побледневший за долгие годы страданий,
В городе, что окружен демоническим войском,
На площади он восседает на грязных ступенях —
Старец в забрызганных кровью одеждах.
О мира конце его рот изрыгает проклятья,
Клянет всех богов шестикрылый наш добрый посланник.
Гран Каин молчал, горькие речи такие услышав
Богини Воды, возлюбленной дочери Эвы.
Ничего не сказав, удалился в покои в башне высокой,
Продолжив с вершины ее наблюдать за кровавым парадом
Дочери старшей своей, Красноокой Богини Заката,
Чей смех из глубин недр земных рушил стены и склоны
Гор необъятных…
… Полвека прошло перед новым явленьем
Эвы в чертоги отца, благосклонной прекрасной богини.
– О славный творец, а ныне печальный свидетель конца мирозданья,
В попытках спасти этот свет ты изводишь себя отреченьем
От Мира бессмертных, словно свои, страдания душ принимая.
Отброшены люди на юг, уж последний рубеж на пути их —
И море лишь встанет пред ними и крошечный остров,
И дальше бежать уже некуда будет несчастным, —
Так молвила Эва, Гран Каина лаской укутав и теплою негой,
– Полвека слежу за судьбою посланника света
И вижу, что сердце носителя он, день ото дня, очищает,
Пусть медленно, хоть по крупицам лучистым,
Но зиждется свет в глубине каждой ангельской плоти.
Сначала спасал он от лап кровожадных людские народы —
Своими глазами то видела, верь мне, всевышний и славный —
А ныне паромщиком служит, спасенье приносит страдальцам,
От огненной бури подальше переправляя родных, и друзей,
И собратьев, утративших кров и надежду под натиском грозной стихии,
Что вихрем чумным пронеслась через южные земли.
– А эльфы, твои непослушные дети, – спросил он,
Бог Тьмы кротконравную дочь молодую,
– Отчего же не впустят под купол своих нерадивых соседей:
Укрылись по чащам и в долгих молитвах время проводят,
Не слыша мольбы о пощаде и скорбные песни людские? —
Так вопрошал темный бог, обреченный Гран Каин
Рода узреть своего неизбежную гибель.
Печальным ответ был водной стихии хозяйки.
Взгляд отведя от суровости Темного Бога, роптала пред ним
Светлоокая Эва: – Помня клана людского измену,
Не могут найти они в сердце разбитом прощенья.
Подействовать я уж не в силах ни снами, ни мудростью боле
На чувства и мысли властителя столь благонравного рода,
Что выделялся средь смертных всегда и умом, и отвагой,
А ныне пугливым, сомнительным стал, осторожным, —
Так молвила Эва и вновь удалилась поспешно,
Не выдержав взгляда отца и его осуждений.
Гран Каин остался стоять над кровавою бездной,
Что шествием диким Богиня Войны сотворила,
Время считая в уме, когда вновь встанет выбор
Пред ним. Но уже не во снах и не в жутких виденьях
Он молот поднимет свой – символ конца и начала —
И уничтожит весь свет, поглощенный неистовой темной стихией.
========== куплет пятый ==========
Гран Каин предпринимает последнюю попытку воззвать к духу Анакима, но тщетно. Когда он уже отказывается от этой затеи, Эва приносит ему радостные вести о Якове, потомке Ханоса, в чьем теле набирает силу душа архангела. Но не выдержав жестокости и порочности мира, юноша теряет рассудок, и последняя надежда на пробуждение посланника богов угасает.
________________________
Так быть не должно, – повторяет в уме воспаленном Бог Ночи,
Явиться он вновь средь живых принимает решенье.
Тогда же находит он дом, где его шестикрылый приспешник
В теле мужском пребывает в обители теплой
Рядом с супругой своей, что, тревогой и болью объята,
От бремени тяжкого уж разрешиться готова.
И только холодную южную ночь первый крик оглашает —
Душа переходит в невинное тело младенца,
А лодочник замертво падает на пол – все силы
Забрал у него шестикрылый посланник рассвета
И в новое тело войдя, там пустил свои корни.
Так Бог Темноты остается следить за ребенком —
Симоной ее оглушенная мать нарекает,
Смертью любимого мужа, кормильца, дитя попрекая,
Слезами залившись, решает отдать дочь младую,
Которою ей прокормить уж не будет по силам.
Решает иначе Бог Смерти, вмешавшийся в дело:
Еду и питье он невидимо ей посылает.
Дивится усталая мать, но смиряется все же
Дитя сохранить и растить чадо в память о муже.
Так годы проходят, и каждую ночь наважденья
Приходят девице во сне и до смерти пугают.
Она уж не спит от видений и плачет ночами —
Так бог всемогущий пытается вновь достучаться
До светлой души, заключенной в невинное тело.
К священникам, старцам вдова, ее мать, обращаясь,
Слезно молит их избавить семью от ненастного духа,
Что в жутких виденьях никак не дает им покоя,
Пытаясь наставить на путь отреченья от жизни.
А годы проходят… Гран Каин, отчаявшись вовсе
Узреть пробуждение ангела в теле невинном
Симоны прекрасной и пышнокудрявой, уходит,
Оставив попытки напомнить девице безгрешной,
Кто истинным светом способен исправить вторженье
Силы лихой на земли людские, грозясь уничтожить затем целый свет.
Молодая Симона, вздохнув облегченно без жутких видений,
Замуж выходит за Дитриха, славного сына лорда Глудина,
Владельца полей и угодий последних на юге,
Что храбрым бойцам поставляют бобы и пшеницу.
Лорд молодой, не чая души в прекрасной и юной Симоне,
Плодом награждает жену вожделенья и страсти.
И в ночь, когда сына рождает любовь его жизни,
Сама умирает, но горем пронзенный, узреть успевает
Внимательный сын благородного старого лорда,
Как ангела дух из стана жены бездыханной
В кричащее тело младенца заходит. То чудо
За благословленье небес юный лорд принимает —
Богине Небесной хвалы и дары он подносит,
Великую жертву ей принести обещая за диво сие.
Больше жизни он любит законного сына, лелея мечту,
Что богини отрадной в мире явился пророк, и роду людскому
Несущий победу на крыльях незримых и чудных.
– О славный отец, наблюдатель погибели мира!
Зря заперся в стенах и более не принимаешь
Ни женщин заботу земных, ни иных наслаждений.
Пришел наш спаситель! – так к праотцу обратилась
Прекрасная Эва, защитница слабых и бедных,
И встретив сомненье во взгляде его среброоком,
Весть продолжала нести о явлении дивном:
– Всем – и душою и телом – хорош он и светел —
Яков, Симоны сын вдохновенный и славный.
Голосом ясным и телом фортуна его наградила,
И ликом сравним он с самим Шуриэлем, с Галаксией чудным.
И были бы крылья за стройной спиной, то узрел бы:
Анаким он вылитый в теле из плоти и крови – чист он и сердцем и духом.
– Иди же, – отец приказал, вдохновленный сей пламенной речью,
– добейся рассвета в памяти сына людского истинных знаний, —
Так он сказал и на радостях вызвал в покои
Нимф и последних служительниц гиблого мира,
Чтоб разделить с ними весть о величие духа людского,
Что он, Темный Бог, сотворил на подобьи с собою.
– Но что ж ты замолкла? – к ней грозный отец обратился,
К свозь годы вернувшейся Эве, богине отрадной.
– Дракон уж Воды Пробудился, а ты все не делаешь даже
Невинных попыток его помешать появленью.
И что ж наш наследник, что должен был мир возродить беспроглядный,
От смерти спасти все заблудшие жалкие души?! Что Яков?! —
Глазами сверкая, так он обратился к испуганной дочери Эве.
– Отец, не сердись. Мною сделано было все, дабы мирно
Якова дух пробудить, чтобы вспомнить он мог свои корни.
Мальчик же, добрым растя, кротконравным, каждого зверя жалея
И каждую птицу, увидев войны разрушенья и гибель
Собратьев, и горечь болезней и страха,
Прочувствовав всю на душе своей боль и страдания мира,
Лишился рассудка, не выдержав натиска скверны
На чистое, кроткое сердце, – так Эва сказала.
И вновь обратился Гран Кайн всемогущий в угрюмого бога,
И двери закрыл, и велел не являться уж боле.
Лишь смерть он узрел и погибель ничтожного мира,
Что им создавался как мир испытаний и рока —
Проверки не выдержал, канув в пучине насилья.
========== Анаким ==========
***
– Что тебе нужно? – усталым голосом спросил Гран Каин, почувствовав светлые обволакивающие потоки незримого моря вокруг своего темного кристального замка.
Последние годы он провел на скалистом утесе, вдали как от обитателей мира живых, так и божественных слуг, и детей своих, и, главное, Эйнхасад, прислушиваясь к людским молитвам. Из видений он знал, что в течении последующего столетия Шилен воскреснет и сбивчивые пока, нестройные людские голоса наконец-то зазвучат в унисон, вспомнив имя своего истинного бога. Тогда, в видении, он сделал все, что мог, чтобы продлить их жалкое существование на земле. Он лично вышел против армии тьмы, против неудержимых драконов. Он показал людям забытые древними эльфами и гигантами шахты и подземелья. Так они продержатся еще сотню лет, пока он будет наслаждаться полной властью над миром живых. Бог Справедливости. Бог Милосердия. Конец всех страданий. И их же начало.
Обычно инициативная и с надеждой врывающаяся в его покои, на этот раз его дочь была кротка и бледна, как кусок мраморный горной породы.
«Наконец-то поняла, глупая, что все ее старания обречены на провал», – вздохнув, он раскрыл объятия ей навстречу, чтобы обнять, разделить с ней последние минуты угасающего бытия.
Но Эва, отшатнувшись, лишь продолжила задумчиво подбирать слова. Гран Каин насторожился. В нетерпении он не смог удержаться и, лишь на миг нарушив свое правило, заглянул в глубины ее мыслей и чувств. И тут же в изумлении уставился на дочь.
– Но как это может быть? – спросил он словно бы у самого себя, но на самом деле обращаясь к тем неведомым силам, которые запустили весь этот круговорот жизни и смерти в лице его, Великого Бога Разрушений, и его божественной супруги, Всесильной Богини Созидания. – Видимо, просто пришло время, и посеянное нами зерно проклюнулось само собой! – радостно воскликнул он, обращаясь к дочери.
– Оно не просто проклюнулось, – наконец-то промолвила бестелесная Богиня Воды. – Он ждет тебя.
– Яков? – в недоумении уточнил Гран Каин. – Он что, таки пришел в себя?
– Да нет же, – звонко отозвалась Эва, – Яков умер много лет назад.
Минуту погодя, расплываясь в улыбке, она уточнила:
– Его сын.
– Ты не говорила, что у Якова родился сын, – настороженно заметил Гран Каин. – Я полагал, что этот сумасшедший не сможет оставить потомства, и дух архангела, покинув тело, отправится в вечное блуждание по миру забытья.
И Эва наконец-то решилась поведать отцу о злоключениях паренька, которого ей не удалось пробудить от заблуждения.
– Последние годы жизни он был помещен в монастырь при храме, – призналась она. – И… О отец, даже в безумии он все еще был прекрасен, как бог, и светел, как младенец. И одна из монахинь… – тут Эва запнулась, но по взгляду отца поняла, что тот сразу сумел предсказать последующие за этим события.
– Так он вырос при храме? Плод Якова? – поморщившись, поинтересовался Гран Каин.
– Нет, – Эва мотнула своей лучистой головой. – Девушку тогда изгнали за нарушение обета непорочности. Долго скиталась она по прибрежным землям, и я отчаянно гнала из ее головы печальные и темные мысли. Но все разрешилось как нельзя лучше. Ее приютил один из фермеров, а вскоре стал ей мужем.
– Почему ты мне сразу не доложила о ребенке? – сурово поинтересовался Гран Каин.
Эва виновато отвечала:
– Мальчик рос вполне обычным, совершенно не похожим на своего ангелоподобного отца. Рыжеволосый, нескладный – весь в мать. Он не проявлял интереса к религии и не имел никаких особых талантов, и я не посмела тревожить тебя призрачной надеждой, будучи сама уверенная в том, что и на это раз все будет, как раньше.
– И теперь, ты говоришь, он ждет меня? – Гран Каин до сих пор не мог в это поверить: после стольких лет томительного ожидания, после стольких попыток возродить сознание Анакима, после стольких упреков, выслушанных от Эйнхасад, ему было сложно допустить, что план его наконец-то может сработать. Он ликовал.
***
Рыжеволосый юноша, крепко сложенный и загорелый, в пыльной рубахе и потертой соломенной шляпе, сидел на крутом морском берегу. Задумчиво глядя куда-то вдаль, он молча наблюдал за зарождающейся на горизонте грозой. Редкие вспышки озаряли затянутый плотными серыми тучами небосклон. Тревожно верещали в высоких ароматных травах сверчки, да изредка доносилось с лугов беспокойное прерывистое блеяние сонного стада. Краем глаза уловив движение, паренек лишь продолжил отрешенно водить взглядом по разбегающимся по небу сияющим паутинкам.
– У нас ничего не вышло, – пробормотал он наконец.
Гран Каин молча присел на землю рядом с задумчивым человеком. А тот не спеша продолжал:
– Почти четыре сотни лет я спал в телах смертных созданий. Твоих созданий, – в его голосе не было ни упрека, ни сожаления, лишь странная тоска. – Я помню все их обиды, весь их гнев, радость, боль и страх. Их руками я делал ужасные вещи, их глазами познавал удивительные чудеса мира живых, всю гамму чувств, что нам, бессмертным, не была доступна никогда. И я понимаю теперь, почему вы с остальными богами предпочитаете жизнь в проявленном мире миру небесному. И понимаю, как далека наша светлая мать Эйнхасад от всех людских проблем и переживаний. Ведь то, что для нее лишь мимолетное видение, для кого-то целая жизнь, полная искренней драмы, трагедии, любви, предательств и подвигов.
Гран Каин настороженно продолжал ловить каждое слово очнувшегося от долгого сна серафима.
– Мы должны закончить то, что начали тогда, в некрополе, – внезапно заявил юноша. – Ты сможешь вернуть меня назад?
Он поднял на Бога Хаоса свои большие зеленые человеческие глаза, и в них отразилась вся мудрость мира: как живых, так и бессмертных.
– Твоя мать разрушила Врата Пайлы. Но один панцирь ей сломать не удалось, как она не пыталась.
Архангел смотрел скорее понимающе, чем удивленно.
– Мафр удалось воссоздать Врата, – продолжал Гран Каин, – но вести они теперь будут лишь туда, куда уже один раз открывались. Так что…
Мужчина словно бы подсчитывал что-то в уме несколько минут, потом удовлетворенно кивнул, но вдруг поинтересовался:
– И что станет со мной? – растерянность застыла в его отрешенном взгляде.
– Если ты не успеешь покинуть свое ангельское тело до того, как заточишь Лилит в магической ловушке, то все пойдет своим чередом, – поспешил заверить Темный Господин своего посланника. – Ты и не вспомнишь о том, что был человеком, и продолжишь беспечное существование в вечном раболепии перед всесильной Эйнхасад, своей матерью, даже и не подозревая, что за стенами выстроенного ей идеального мирка существует другой, полный жизни и страстей.
– А если нет?
Гран Каин на миг задумался и решил больше не лукавить:
– Тогда, боюсь, тебе придется снова и снова проходить весь этот жизненный цикл, пока ты вновь не осознаешь себя всемогущим сыном Богини Жизни и не вернешься в свое истинное тело.
Юноша задумчиво кивнул головой, словно бы до конца не понимая, как относиться к подобному обещанию.
– Или же, минуя все последующие испытания, ты можешь теперь просто вернуться в свое настоящее крылатое тело, – раздался за их спиной звонкий робкий голосок. Оба, не оборачиваясь, поняли, что Эва уже давно следит за их разговором. – Оно сохранно, – продолжила младшая богиня, – и ждет тебя в глубинах некрополя.
– Я угодил в свою же ловушку, – усмехнулся архангел и поймал себя на мысли, что неловким жестом по привычке заправляет выбившиеся из копны волосы под свою дырявую соломенную шляпу, как всегда делал это, будучи обычным человеком.
Гран Каин сурово и укоризненно взглянул на дочь.
– Конечно, – выразительно проговорил он, – ты можешь вернуться и прожить еще пару веков на небесах, делясь с собратьями теми ужасами, что тебе по моей вине довелось пережить. А после смотреть, как мир катится в тартарары и…
– Где этот ваш портал? – прервал пастушок речь всесильного бога. – Я готов.
Гран Каин сухо усмехнулся про себя, и все трое тут же растворились с первым оглушающим раскатом грома.
========== начало ==========
***
Год 1633.
Подземелья гигантов
неподалеку от разрушенной столицы
эльфийского королевства, города Эйдена
Гран Каин растерянно стоял у дальней стены грота, где, согласно их с Эйнхасад плану, воплощенный в теле человеческой ведьмы дух Шилен должен был остаться заточенным на веки вечные и где теперь в агонии метался по огненной клетке сам шестикрылый посланник Светлой Богини архангел Анаким.
Избранный Верховной Богиней лидер людей Шунайман, сопровождаемый шестикрылым вестником Эйнхасад, как и было условлено, привел свое огромное войско именно туда, куда он, Гран Каин, под видом мудрого благодетеля сам указал ему. Дело было за малым – заточить дух Богини Тьмы в недрах древних подземелий. И сначала все шло по плану. Шестикрылый архангел Анаким подготовил магический капкан, и аватар Богини Тьмы угодил в предназначенную ему ловушку. Но после всех войн, что произошли на земле за долгие тысячи лет заточения, дух Шилен оказался слишком силен, вволю насытившись энергиями страданий и боли, и ответил на все старания Анакима, божественного посланника Эйнхасад, сдерживающим ритуалом, заключив одного из восьми архангелов Богини Жизни в огненную ловушку. Так и не сумев активировать известный лишь ему одному механизм, опалив три пары своих белоснежных крыльев в отчаянной попытке пробиться сквозь стену огня, Анаким оказался сам заточен в глубине подземного царства, а дух Шилен с армией демонов уже готовились вырваться на свободу.
Гран Каин никак не мог признаться себе, что его просчитанный, казалось, до мелочей план мог не сработать. Все было как во сне, хоть он никогда и не спал. Невидимой тенью проплыл он меж тел умирающих в схватке с демонами доблестных воинов. Нутром он чуял, что стоит на пороге какой-то беды, ужасного события, но до конца еще не мог в это поверить, хотя в сердце уже ощущал всю горечь возможных последствий.
Вдруг что-то молнией прошло сквозь его тело. Ткань мироздания словно бы прорвалась, и он услышал, как трескается она, как проглядывает через еле заметную дыру какая-то иная, не ведомая ему реальность.
Внезапно перед ним из темноты грота, словно бы ниоткуда, появился человек, без брони и оружия, в одной легкой рубахе, и странно посмотрел прямо на него, стоящего в углу и не видимого ни для кого, кроме ангелов и высших сущностей. И Гран Каин, всесильный бог, вдруг устрашился этого пронзительного взгляда таинственного пришельца.
– Ты меня видишь?! – изумленно обратился он к человеку.
– Нет времени объяснять, – торопливо промолвил тот в ответ. – Иди к Шунайману и заяви, что прибудет тот, кто поможет ему побороть коварную ведьму.
– Кто ты?! Да как ты…?! Почему я должен тебя слушать?! – в возмущении воскликнул Темный Бог, до конца еще не понимая, что все это может значить и как это вообще возможно.
Проигнорировав все вопросы, мужчина продолжил свое обращение к невидимому божеству:
– Архангел в эту самую секунду по твоему приказу готовится покинуть свое тело, и тогда Лилит выйдет из ловушки, и миру настанет конец .
– Моему приказу?!
– Да, – расторопно продолжил человек. – Так что сделай, что я говорю, пока еще не слишком поздно.
Его охватило возмущение, но лишь на мгновение. За секунду взвесив все произошедшие за последние пару минут события и решив, что все должно иметь некий высший смысл, Гран Каин немедленно принял человеческий облик и тут же перенесся к тому месту, где Шунайман раздавал приказы об отступлении.
– Великий император! – обратился к нему его темный покровитель.
Распаленный битвой и охваченный горечью поражения, лидер людей грозной лавиной двинулся прямиком на своего благодетеля.
– Ты завел нас в эту ловушку, Триол! – гневно сверкнув глазами, прокричал Шунайман, обнажая свой меч.
– Эйнхасад все еще на вашей стороне… – заверил его Бог Хаоса.
Император прервал его речь словами сомнений:
– Но архангел не смог завершить начатое. Теперь мы все обречены.
– … и Богиня Света послала вам своего вестника, – продолжил Гран Каин: совершенно ни в чем не уверенный он, однако, решил послушаться странного человека, который сумел разорвать его божественные чары. – Вскоре явится тот, кто закончит дело Анакима.
– Я поверю тебе, Триол. Но в последний раз. И если помощь не прибудет в течении… – Шунайман не успел даже закончить своей угрозы, как словно бы по волшебству в пещере появился человек в потертой рубахе, без всякой брони и оружия.
Один из командиров неуверенно протянул странному вестнику меч, но тот, исполненный уверенности, безоружный направился прямиком через толпы демонов в самые глубины катакомб. С нескрываемым изумлением Гран Каин последовал за ним, наблюдая, как твари в страхе расступаются перед неведомым героем, словно бы чувствуя исходящую от него неукротимую силу света.
Злобный, пробирающий до мурашек хохот заставил Гран Каина замереть на мгновение у входа в последний, самый дальний грот, где ведьма, поднявшись над обессиленным телом архангела, готовилась покинуть огненную ловушку. Не колеблясь, человек прошел в пещеру и немедленно активировал, одну за другой, три каменные колонны.
Почуяв неладное, ведьма рванулась к барьеру, но слабые лучи света смогли ненадолго задержать ее внутри невидимого магического капкана.
– Не стой как истукан, помоги же мне! – внезапно обратился к нему человек ровным командным тоном, и Гран Каин в ошеломлении заглянул в его зеленые глаза, после чего направился к ведьме, чтобы помешать ей переступить незримую, обозначенную Анакимом, черту.
– Боги поклялись не препятствовать моему возвращению! – силясь вырваться из плена, прокричала ведьма в лицо Темному Господину.
– Я и не препятствую. Наоборот, встречаю тебя с почестями, дочь моя! – ухмыльнулся Гран Каин и пустил по краю огненного барьера цепь темных молний.
Их действие было не смертельным для одержимой духом Шилен колдуньи, но на минуту смогло задержать чародейку, одной ногой уже ступившую за пределы магического капкана. Это позволило юноше добежать до четвертой колонны. Секунда потребовалась ему, чтобы ловким движением привести в действие последний механизм, и ловушка захлопнулась, оставив два тела – ведьмы в черных одеждах и архангела с белоснежными крыльями – замереть внутри невидимого удерживающего поля, словно бы время для них остановилось навечно. В застывших глазах ведьмы читались безмерное отчаяние и злоба. Взгляд же Анакима был полон смирения и легкой грусти.
Еще раз обведя задумчивым взором представшее перед ним зрелище, Гран Каин обратился к юноше, который, бессильный, опустился у самой дальней из колонн.
– Кто ты? – в изумлении прошептал Темный Бог.
– Я – это он, – хрипло отозвался юноша, кивнув в сторону застывшего на холодных плитах в причудливой позе архангела.
– Но как?
– Ты это сделал.
– Когда?
Юноша резко прервал все расспросы.
– Нет времени. Еще минута – и я исчезну навсегда, – пробормотал он. – Мой дух теперь должен пробудиться в теле одного из погибших в подземелье воинов и продолжить жизнь в телах его потомков. Но однажды я очнусь от сна и все вспомню, – голос парня перешел в слабый шепот, – и тогда, поклянись, что ты проводишь меня к моему телу, – он вновь кивнул в сторону недвижимого Анакима.
– Ладно, – согласился Гран Каин и собрался уже прокрасться в голову парня, чтобы самому все узнать, но не успел.
Долгий натужный вдох, свистящий тихий выдох – и юноша растворился в воздухе так же неожиданно, как и явился перед Богом Хаоса не более получаса назад.
Еще раз осмотрев магическую ловушку, Гран Каин задумчиво пожал плечами, после чего покинул зал с двумя заточенными в нем божествами – телом Анакима и духом Шилен – и направился к выходу из подземелья, чтобы возвестить Шунайману и всему его роду о милосердии Великой Богини Эйнхасад, которая ценой жизни своего архангела спасла мир людей от неминуемой погибели.
