Пышка не для Дракона (СИ)

Текст добавлен: 5 сентября 2026, 11:30

Текст книги "Пышка не для Дракона (СИ)"

Автор книги: Лиссбет Котцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

Назад к карточке книги

Каэр поднял взгляд.

– Что вы предлагаете?

Вот.

Вопрос.

Не приказ.

Я заметила слишком отчётливо.

– Не делать из Вейрхольма осаждённую крепость вокруг меня.

– Почему?

– Потому что тогда они поймут, что наблюдатель провалился.

Иара наклонилась над картой.

– Он должен был передать сведения вчера.

– Передал?

– Не успел.

– Значит, группа ждёт.

– Вероятно.

Я посмотрела на Северта.

– Можно использовать?

– В каком смысле?

– Не подставлять меня.

Сказала сразу, потому что увидела лицо Каэра.

Он ничего не произнёс.

Но хорошо, что научилась заранее.

– А дать им неверную картину режима.

Иара поняла первой.

– Показать, что вы по-прежнему двигаетесь предсказуемо.

– Да.

– Несколько выходов с одинаковым сопровождением.

– Но реальный маршрут менять после точки, откуда наблюдение теряется.

Она начала чертить.

Каэр смотрел.

Не вмешивался.

Я почти физически ощущала, сколько ему это стоит.

– Один вопрос, – сказал он.

– Какой?

– Что вы считаете приемлемой ролью лично для себя?

Вот именно.

Не «вы не участвуете».

Что считаю я.

Я подумала.

– Я не хочу быть приманкой.

– Хорошо.

Он ответил слишком быстро.

Я подняла бровь.

Каэр поправился:

– Согласен.

– Но могу сохранять обычный режим внутри защищённых частей города.

– Да.

– Выезды только если нужны по делу.

– Да.

– Никаких бессмысленных прогулок ради изображения беспечности.

Иара кивнула.

– Разумно.

– Если появится информация о конкретной группе в конкретном месте, вы сообщаете мне до изменения режима.

– Если есть время, – сказала Иара.

– Если есть время.

Она записала.

Вот так.

Не красиво.

Не романтично.

Гораздо важнее.

Мы спорили ещё почти два часа.

О численности сопровождения.

О том, кто имеет доступ к маршрутам.

О правилах сообщений.

О том, что делать, если меня пытаются отделить от охраны.

О запасных помещениях в разных частях Вейрхольма.

О том, кому сообщать изменения.

О том, что охрана не должна автоматически становиться наблюдением за моими разговорами.

Последнее вызвало спор.

Иара считала, что невозможно защищать человека, не зная, с кем тот встречается.

Я считала, что список людей не равен содержанию беседы.

Сошлись на этом.

Имя посетителя охрана знает.

Разговор нет.

Если нет отдельного судебного основания.

Северт одобрил.

Каэр не вмешался.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что перестала ждать подвоха в каждом его молчании.

Не простила.

Не вернулась.

Просто снова могла работать рядом.

Это было начало.

Не отношений.

Партнёрства.

И, возможно, для Каэра сейчас оно стоило больше любого поцелуя.

После совещания я вернулась в прежнее гостевое крыло.

Сама.

С охраной, которую выбрала Иара.

Никто не спросил разрешения у Каэра.

Лоран встретил возле двери.

– Ваши комнаты готовы.

– Вы знали, что я вернусь?

– Я надеялся.

Очень дипломатично.

– А если бы осталась во внутреннем корпусе?

– Эти комнаты продолжили бы существовать.

Логика безупречная.

Санна уже распоряжалась переносом вещей.

Увидев меня, посмотрела на лицо.

– Ну?

– Приказ отменён.

Она улыбнулась.

– Северт?

– Каэр.

Улыбка стала меньше.

Внимательнее.

– Сам?

– Ночью.

– И?

– И ничего.

Я прошла в комнату.

Открыла окно.

Воздух пах камнем, дымом и городом.

Не рекой.

Но всё равно лучше.

– Мы не вернулись к отношениям.

Санна остановилась возле сундука.

– Я не спрашивала.

– Ваше лицо спросило.

– Очень неудобное лицо.

– Сочувствую.

Она начала раскладывать бумаги.

Я помогла.

Несколько минут молчали.

Потом Санна сказала:

– Лиора бы простила быстрее.

Я остановилась.

Она добавила:

– И потом припоминала бы десять лет.

Я рассмеялась.

– Это не прощение.

– Я ей тоже говорила.

– И?

– Обижалась.

Живая женщина снова появилась между нами.

Не идеальная.

Не трагическая.

Просто Лиора.

Я всё меньше чувствовала, что должна конкурировать с её памятью.

Возможно, потому что Санна тоже всё меньше заставляла нас стоять на одном месте.

– Вы правильно сделали, – сказала она.

– Что именно?

– Что не вернулись к нему сразу после отмены.

Я посмотрела.

– Почему?

Санна пожала плечами.

– Потому что иначе он мог бы решить, что правильный приказ отменяет неправильный.

Прекрасно.

– Вам точно не тридцать шесть?

– Тридцать три.

– Иногда звучите старше.

– Это работа на Лиору.

Я снова рассмеялась.

Мне не хватало смеха.

Особенно сейчас.

Каэр весь день не приходил.

Не потому, что избегал.

Вейрхольм начинал жить слишком быстро.

К вечеру прибыло несколько сообщений из Тейрана.

Совет требовал новые отчёты.

Расследование Гесса продолжалось, но сам он пока оставался вне досягаемости.

Илар давал показания неохотно и по частям.

Северт получил новые копии документов государственного снабжения.

Я хотела увидеть.

Он отказал.

– Почему?

– Потому что они не относятся к вашей части работы сегодня.

– У меня есть часть работы?

– Есть.

– Какая?

Северт положил передо мной два отчёта.

Запасы Вейрхольма.

Текущие расходные темпы.

Поставка, задержанная на одном из северных маршрутов.

Я посмотрела.

– Почему мне?

– Вы лучше считаете фактические последствия задержки.

Комплимент от Северта выглядел как дополнительная обязанность.

– Что случилось?

– Пока ничего.

Очень плохие слова.

– Партия должна была прийти вчера.

– Что в ней?

Он перечислил.

Ничего критического само по себе.

Материалы для обслуживания защитных структур.

Металл.

Часть расходников.

– Почему задержалась?

– Перевозчик сообщает о повреждении дороги.

Я подняла глаза.

– Проверяли?

– Послал людей.

– Другой маршрут?

– Дольше на два дня.

– Запас?

– Есть.

Я начала считать.

Не глубоко.

Пока обычная задержка.

Но после последних недель обычных задержек больше не существовало.

– Какой узел обслуживается этой партией?

Северт назвал сектор.

Я записала.

– Когда следующее обслуживание?

– Через несколько дней.

– Тогда пока не катастрофа.

– Нет.

– Но неприятно.

– Да.

Мы оба посмотрели на строку.

Слишком многое начиналось с мелкого неудобства.

Трёх процентов.

Одной неправильной строки.

Одной задержанной телеги.

– Проверим соседние поставки, – сказала я.

– Уже.

Конечно.

Каэра я увидела только за ужином.

Не вместе.

Мы оказались в одной столовой по совершенно прозаической причине: у обоих закончились совещания примерно в один момент.

Он вошёл, когда я уже сидела с Иарой.

Остановился.

– Я могу уйти.

Я чуть не подавилась водой.

Иара медленно поставила чашку.

– Каэр.

– Что?

– Сядьте.

Он посмотрел на меня.

Не на Иару.

Спрашивал.

Я кивнула.

– Садитесь. Мы не обязаны менять здание каждый раз, когда встречаемся.

Он сел напротив.

Иара сделала вид, что не замечает ничего интересного.

Получалось плохо.

Ужин прошёл почти нормально.

Мы обсуждали охрану.

Потом поставки.

Потом северные дороги.

Никаких личных разговоров.

Никаких прикосновений.

Истинный отклик оставался.

Вот что оказалось самым раздражающим.

Магия не знала, что мы расстались.

Она по-прежнему отзывалась на Каэра тихим знакомым теплом.

Не тянула.

Не заставляла.

Просто существовала.

Как факт.

Я научилась не воспринимать её как судьбу.

Сегодня впервые пришлось учиться не воспринимать как обещание.

После ужина Иара ушла первой.

Очень быстро.

Подозрительно быстро.

Мы остались.

Каэр не спешил.

Я тоже.

– Спасибо за сегодня, – сказала я.

– За что?

– За то, что спрашивали.

Он понял.

– Это должно быть нормой.

– Да.

– Тогда благодарить не за что.

– Не решайте за меня, за что я благодарю.

Каэр замер.

Я улыбнулась.

– Шучу.

Он выдохнул.

– Пока ещё плохо различаю.

– Придётся тренироваться.

Пауза.

Я поняла, что сказала.

«Придётся».

Будущее время.

Мы оба услышали.

Но никто не стал вытаскивать из одной фразы обещание.

Каэр поднялся.

– Доброй ночи, Вера.

– Доброй.

Он ушёл.

Не попросил разрешения прийти позже.

Не пытался остаться.

Правильно.

И всё равно неприятно.

Я сидела ещё несколько минут.

Потом тоже встала.

В коридоре меня ждал Дален.

– До комнат?

– Да.

Мы прошли половину крыла, когда навстречу почти бегом появился молодой военный.

Он увидел меня.

Замедлился.

Но взгляд был не на мне.

На двери штаба позади.

Дален остановился.

– Что случилось?

Военный колебался.

Я уже знала этот момент.

Когда человек решает, можно ли говорить при женщине, которую несколько недель назад считали угрозой государству.

– Говорите, – сказал Дален.

– Сбой на северо-восточном контуре.

Я почувствовала, как всё внутри собирается.

– Какой?

– Пока непонятно. Потеря устойчивости.

Дален повернулся ко мне.

– Вам лучше…

– Нет.

Он замолчал.

Хороший человек.

Быстро учится.

– Где штаб?

Мы пошли обратно.

Через десять минут вокруг большой карты Северного рубежа стояли Каэр, Иара, Северт, несколько офицеров и я.

Никто уже не спрашивал, зачем здесь Лиора Астен.

Доклад был коротким.

Один защитный узел начал давать нестабильность.

Пока не разрушение.

Колебание.

Скачки Потока.

Персонал пытался стабилизировать.

– Тихая соль? – спросила я.

Мираэль в Вейрхольме сейчас не было.

Офицер покачал головой.

– Следов пока не нашли.

– Поставка для этого узла?

Северт посмотрел на меня.

– Нет. Соседний сектор.

Я подошла к карте.

Вот.

Один узел.

Одна задержка.

Не совпадают.

Значит, пока нет схемы.

Каэр отдавал команды спокойно.

Проверить резервы.

Усилить наблюдение.

Подготовить ближайшего дракона для быстрой связи.

Не менять все контуры одновременно.

Не создавать панику.

Правильно.

Я смотрела на карту.

Север огромен.

Узлы распределены.

Если один сбоит, это может быть обычная техническая проблема.

Даже в мире магии система иногда просто ломается.

Первый гонец ещё не успел уйти, когда пришёл второй.

Из другой части Севера.

Не соседней.

Южнее.

Другой тип защитной структуры.

Тоже потеря устойчивости.

Каэр перестал говорить.

Я почувствовала, как меняется комната.

Один сбой.

Случайность.

Два.

Проблема.

– Связь между ними? – спросил Каэр.

Офицер быстро проверил карту.

– Разные контуры. Разные обслуживающие команды.

– Последние поставки?

– Проверяем.

Я подошла ближе.

Слишком далеко друг от друга для одного локального повреждения.

Слишком близко по времени.

Северт посмотрел на меня.

Я уже считала.

Не цифры.

Время.

Лиора нашла подмены.

Морвейская сеть два года двигала материалы.

Гесс исчез.

Документы уничтожают.

Политическое давление растёт.

И теперь два узла начинают сбоить почти одновременно.

Никто ещё не сказал слово «диверсия».

Не нужно.

Дверь распахнулась в третий раз.

Иара повернулась.

– Что?

Посыльный был бледным.

– Западный резервный узел.

Каэр подошёл.

– Говори.

– Упал ниже допустимого уровня.

Тишина.

Три.

Три разных точки.

Почти одновременно.

Я посмотрела на карту.

Красивый большой Север, который ещё утром казался защищённым сетью старых контуров и запасов.

Теперь на нём одна за другой появлялись проблемы.

Не случайно.

Не после нашей победы.

Не когда мы будем готовы.

Сейчас.

Каэр поднял голову.

Наши взгляды встретились.

Вчера он должен был выбрать между моим правом сказать «нет» и своей потребностью контролировать.

Сегодня у него уже не оставалось времени спорить со мной.

Потому что кто-то начал ломать Север сразу в нескольких местах.

Глава 30. Королевская комиссия

Три сбоя за один вечер быстро отучают людей считать первый случайностью.

К рассвету штаб Вейрхольма не спал.

Я тоже.

Никто не объявлял чрезвычайное положение красивым голосом посреди площади. Не звучали колокола. Не бежали солдаты с драматическими криками.

Всё происходило хуже.

Тихо.

Люди заходили в комнату с новыми листами.

Офицеры передвигали отметки на карте.

Каэр менял маршруты резервных групп.

Иара уходила и возвращалась.

Северт получал сообщения из Тейрана и складывал их отдельной стопкой, которая за ночь стала подозрительно толстой.

К утру первый северо-восточный узел удалось стабилизировать.

Не восстановить полностью.

Удержать.

Второй продолжал работать с перебоями.

Западный резервный контур подняли выше опасного уровня, но только после того, как заменили часть проводников.

Именно последнее заставило меня окончательно перестать надеяться на обычную техническую аварию.

Проводники взяли со склада.

По документам они были исправны.

На месте часть оказалась непригодной.

Я стояла над отчётом и смотрела на две цифры.

Получено.

Годно к использованию.

Разница была слишком большой.

– Когда проверяли партию при поступлении? – спросила я.

Офицер снабжения нашёл строку.

– Восемнадцать дней назад.

– Кто?

Он назвал должность.

Не человека.

– Полная проверка?

– Выборочная.

– Почему?

– Поставка шла по действующему государственному контракту. Пломбы были целы. Внешних повреждений не обнаружено.

Я кивнула.

Нормально.

Разумно.

Идеальная система не существует.

Нельзя разбирать до последней пластины каждую поставку, иначе она никогда не дойдёт до места использования.

Именно этим сеть и пользовалась.

Не глупостью людей.

Нормальным доверием к работающим процедурам.

– Сколько похожих партий сейчас на других складах?

Офицер замолчал.

Каэр ответил:

– Проверяют.

Я посмотрела на него.

Он стоял у карты и выглядел так, будто не спал значительно дольше меня.

Наши отношения оставались там, где мы их оставили.

За пределами этой комнаты.

Здесь существовали только работа и опасность.

И, как ни странно, именно это помогало.

– Не все сразу, – сказала я.

Каэр перевёл взгляд.

– Почему?

– Если сейчас вскрыть и перепроверить вообще все запасы, вы остановите работу складов.

Офицер снабжения явно собирался сказать то же самое.

Я показала на карту.

– Начните с партий, которые связаны с узлами ближайшего обслуживания. Потом те, у которых совпадают поставщики, промежуточные пункты или номера серий с уже проблемными.

Каэр спросил офицера:

– Сделаете?

– Да.

– Срок?

Тот назвал.

Каэр кивнул.

Ни одного взгляда на меня с выражением «молодец».

Спасибо.

Мне не требовалось одобрение мужчины за то, что я умею свою работу.

Требовалось, чтобы вывод использовали.

Его использовали.

Северт вошёл, когда мы заканчивали.

Лицо было тем самым, после которого хотелось заранее отказаться от новостей.

– Что?

Он положил на стол лист.

– Королевская комиссия прибудет до полудня.

Я посмотрела на окно.

Едва рассвело.

– Они очень торопятся расследовать провал, который начался ночью.

– Комиссия выехала раньше.

Каэр стал неподвижным.

– Когда?

Северт назвал дату.

Я быстро посчитала.

Ещё до первого из трёх вчерашних сбоев.

Тишина стала неприятной.

– По какому поводу? – спросила я.

– По итогам прежних запросов о состоянии снабжения, первоначальной диверсии и действиях маршала в связи с повторным расследованием дела Лиоры Астен.

То есть комиссия не возникла за ночь.

Она уже ехала.

А кризис просто очень удачно начался к её приезду.

Случайность.

Пока.

Я всё лучше понимала Северта.

– Кто? – спросил Каэр.

Северт посмотрел на список.

– Королевский канцлер леди Лавена Корр.

Каэр коротко кивнул.

Имя знал хорошо.

– Лорд Терен Дорн.

Никакой реакции.

Тоже ожидаемо.

– И лорд Эдран Морвей.

Вот теперь я смотрела не на Каэра.

На Севарта.

– Сам?

– Да.

У меня появилось неприятное ощущение.

До этого Морвей существовал в бумагах.

Подпись.

Должность.

Человек, чьё ведомство контролировало часть государственных поставок и который уже начал политическую проверку действий Каэра.

Он был удобной точкой на схеме.

Сегодня к точке добавятся лицо, голос и возможность задавать вопросы мне.

– Он приезжает расследовать состояние системы, которой сам управляет?

Северт поправил:

– Он не управляет всей системой Севера.

– Центральные поставки проходят через его ведомство.

– Часть.

– Очень удобное «часть».

Каэр вмешался:

– Вера.

Я посмотрела.

– Что?

– Пока у нас нет доказательств против Морвея.

– Я знаю.

– Тогда не давайте ему повод говорить обратное.

Неприятно.

И правильно.

Я выдохнула.

– Хорошо.

Северт посмотрел на меня с почти профессиональным удовлетворением.

– Вы начинаете быть удобной.

– Не привыкайте.

– Никогда.

К приезду комиссии Вейрхольм привели в состояние, которое я слишком хорошо знала по земной работе.

Когда в ресторан внезапно приезжает собственник, директор не успевает исправить систему.

Он успевает убрать коробку из прохода, заставить всех надеть правильную форму и молиться, чтобы холодильник не сломался именно сегодня.

В Вейрхольме никто не таскал коробки в подсобку ради красоты.

Но напряжение было тем же.

Лоран проверил помещения для комиссии.

Иара удвоила охрану без показной демонстрации силы.

Каэр потребовал оставить все рабочие карты в штабе такими, какими они были.

Ничего не подчищать.

Не убирать плохие отчёты.

Не переносить проблемные отметки в закрытые папки.

Это мне понравилось.

– Они всё равно увидят, – сказал он, когда я спросила.

– Не все руководители так думают.

– Тогда они плохие руководители.

– Вот сейчас вы очень близки к земному плакату на стене кабинета.

– Не знаю, что это.

– И хорошо.

Я поймала его взгляд.

На секунду между нами возникло прежнее тепло.

Тихое.

Потом исчезло.

Не потому, что чувств больше не было.

Потому что мы оба не позволили одному лёгкому моменту сделать вид, будто кризиса не существовало.

Каэр первым отвернулся к карте.

Правильно.

Я тоже вернулась к бумагам.

Комиссия вошла в Вейрхольм около полудня.

Не въехала с фанфарами.

Но город всё равно понял.

Три официальных экипажа.

Королевская охрана.

Служащие.

Писари.

Отдельный фургон с архивными ящиками.

Люди на улицах останавливались.

Не приветствовать.

Смотреть.

Политика особенно ощутима в местах, где обычно заняты более полезными вещами.

Я стояла во внутреннем дворе вместе с Каэром, Иарой и несколькими старшими офицерами.

Северт держался чуть в стороне.

Он не принадлежал Вейранам.

Это сегодня было важно.

Первой вышла Лавена Корр.

Пятьдесят семь, если верить источникам Северта.

Высокая женщина в тёмном дорожном платье, серебристые волосы собраны без лишних украшений. Она спустилась с подножки сама, отказавшись от руки сопровождающего, оглядела двор и сразу посмотрела на Каэра.

Не на знамёна.

Не на крепость.

На человека, которого приехала проверять.

– Лорд Вейран.

– Леди Корр.

Поклоны получились ровно настолько глубокими, насколько требовал статус и не больше.

Взаимное уважение.

И никакой дружбы.

Вторым появился Терен Дорн.

Мужчина около шестидесяти, сухощавый, с внимательным лицом человека, который способен спорить три часа и после считать, что только начал формулировать позицию.

Он поздоровался с Каэром чуть холоднее.

Не враждебно.

Просто они явно уже много раз не соглашались по вопросу, который оба считали принципиальным.

Морвей вышел последним.

И первое, что я почувствовала, оказалось разочарованием.

Он не выглядел злодеем.

Конечно.

Пятьдесят с небольшим.

Ухоженный.

Сдержанная дорогая одежда.

Спокойное лицо.

Седины меньше, чем у Илара.

Движения человека, который привык входить в помещение и не проверять, заметили ли его.

Замечали.

Я смотрела и пыталась не наделять каждую деталь скрытым смыслом.

Не потому, что не подозревала.

Потому что слишком подозревала.

А у нас по-прежнему не было права перепрыгнуть от неудобных связей к виновности.

Морвей поздоровался с Каэром.

– Маршал.

– Лорд Морвей.

Ни капли личной ненависти.

Вот что было хуже всего.

Они не выглядели двумя мужчинами перед дуэлью.

Просто чиновник и военачальник, которые давно расходятся в представлениях о том, как должна работать страна.

Морвей повернулся.

Увидел меня.

Вот теперь его взгляд задержался.

Не слишком долго.

Прилично.

– Леди Астен.

Я слегка наклонила голову.

– Лорд Морвей.

– Рад видеть, что здоровье позволило вам вернуться на Север.

Фраза нормальная.

Очень вежливая.

И почему-то я сразу напряглась.

– Мне тоже.

– После всего, что вам пришлось перенести, это почти удивительно.

Вот.

Не обвинение.

Сочувствие.

Я улыбнулась.

– Последние месяцы вообще богаты на удивительное.

Его глаза слегка изменились.

Интерес.

– Мне говорили.

Каэр стоял рядом.

Не вмешался.

Спасибо.

Морвей перевёл взгляд на него.

– Полагаю, у нас будет много поводов обсудить последствия этих удивительных событий.

Лавена сказала:

– После того как комиссия ознакомится с текущей обстановкой.

Очень спокойно.

Но Морвей замолчал сразу.

Вот кто здесь управлял процедурой.

Мне понравилось.

Не она сама.

Функция.

Первое заседание началось через час.

Я не должна была участвовать в нём полностью.

И сначала даже обрадовалась.

У меня были другие задачи.

Три сбойных узла.

Проверка складов.

Новые данные о проводниках.

Я работала с двумя офицерами снабжения и людьми Лорана, когда за мной пришёл писарь комиссии.

– Леди Астен, канцлер Корр просит вас присоединиться.

Именно «просит».

Не приказывает.

Но отказаться было бы крайне творческим решением.

– Сейчас?

– Да.

Я собрала бумаги.

Потом передумала.

Оставила.

Взяла только один лист с текущими поставками.

Не собиралась входить туда как подозреваемая с папкой собственной защиты.

Санна увидела меня в коридоре.

– Комиссия?

– Да.

– Хотите, чтобы я…

– Нет.

Она остановилась.

Я добавила:

– Но потом будьте рядом.

Теперь улыбнулась.

– Хорошо.

Маленький прогресс.

Зал для заседаний выглядел слишком аккуратно на фоне того, что происходило за стенами.

Большой стол.

Графины с водой.

Копии документов.

Два писаря.

Лавена во главе.

Терен справа.

Морвей слева.

Каэр напротив.

Северт рядом, но отдельно от стороны Вейранов.

Я села туда, куда указала Лавена.

Не рядом с Каэром.

Морвей это заметил.

Конечно.

– Леди Астен, – начала канцлер, – комиссия рассматривает одновременно два блока вопросов. Текущее состояние северной обороны и обстоятельства, при которых прежнее дело против вас было существенно пересмотрено.

– Понимаю.

– Ваш статус пока не изменён окончательно.

– Тоже понимаю.

Она кивнула.

Никакой нежности.

Прекрасно.

– Лорд Ранн передал материалы по Элмару Дейну, Илару Вессу и повторной экспертизе первоначальных доказательств.

– Да.

– Лорд Вейран официально уведомил Совет, что считает собственную прежнюю интерпретацию части ваших действий ошибочной.

Я посмотрела на Каэра.

Он не ответил взглядом.

Смотрел на Лавену.

Правильно.

– Вы знали о таком уведомлении?

– Да.

– Влияли на его решение?

– Нет.

Морвей слегка пошевелил пальцами.

Первый знак жизни за несколько минут.

Лавена продолжила:

– Вы поддерживаете отношения с лордом Вейраном?

Вот это быстрее, чем ожидала.

Я почувствовала, как в комнате становится очень тихо.

Каэр всё-таки посмотрел.

Не предупреждая.

Не спасая.

Просто ждал моего ответа.

– Нет.

Морвей поднял глаза.

– Нет?

Удивление было очень аккуратным.

– Сейчас нет.

– Но поддерживали.

Лавена повернулась к нему.

– Лорд Морвей, вопросы задаю я.

– Разумеется.

Он откинулся.

Не обиделся.

Я запомнила.

Лавена вернулась ко мне.

– Ранее поддерживали?

– Да.

– В период повторного расследования?

– Да.

– Считаете ли вы это обстоятельство способным повлиять на действия лорда Вейрана?

– Да.

Каэр не шевельнулся.

Терен впервые посмотрел на меня с явным интересом.

Лавена спросила:

– Каким образом?

Я подумала.

Вот здесь легко было защищать Каэра.

Сказать, что он всегда отделял чувства от работы.

Это неправда.

Сказать, что личное никак не влияло.

Тоже неправда.

Он однажды ограничил меня именно из страха потерять.

– Личные чувства способны ухудшать решения любого человека.

Лавена ждала.

– В том числе Каэра.

Морвей чуть улыбнулся.

Рано.

– Именно поэтому, – продолжила я, – когда я считала одно из его решений в отношении моей безопасности чрезмерным, я прекратила наши романтические отношения.

Улыбка исчезла.

Каэр остался неподвижным.

Терен опустил взгляд к бумагам.

Северт выглядел так, будто заранее знал, что я скажу именно это.

– И расследование продолжилось? – спросила Лавена.

– Да.

– Ваш доступ к материалам изменился?

– В той части, где доступ зависит от следствия, решает лорд Ранн. Не Каэр.

Северт подтвердил.

– Меры охраны?

– Пересмотрены совместно с Иарой Вейран, Севартом и мной после отмены приказа Каэра.

Лавена посмотрела на него.

– Отмены?

Северт передал копии.

Конечно, всё принёс.

Канцлер читала внимательно.

Морвей тоже получил лист.

Я наблюдала за ним.

Не искала виновность.

Реакцию.

Он читал достаточно долго.

– Любопытно, – сказал наконец.

Лавена подняла глаза.

– Что именно?

– Лорд Вейран сначала ограничивает свободу женщины, чьё дело пересматривает, затем после личного конфликта отменяет собственное решение. Трудно назвать такую последовательность признаком объективности.

Каэр ответил:

– Именно поэтому дальнейший режим фиксировал Ранн.

– После вашего первоначального распоряжения.

– Да.

Никакого оправдания.

Морвей продолжил:

– И вы считаете это достаточным?

– Нет, – сказал Каэр. – Считаю необходимым.

Хороший ответ.

Лавена остановила:

– Вопрос о действиях гаранта будет рассмотрен отдельно. Сейчас нас интересует достоверность новых сведений по делу Лиоры Астен.

Морвей посмотрел на меня.

– Вот здесь, боюсь, всё ещё сложнее.

Я знала.

Сейчас.

– Почему?

Спросила сама.

Лавена не остановила.

Морвей сложил ладони.

– Леди Астен, я не хочу причинить вам неудобство.

Очень плохое начало.

– Уже интересно.

Терен едва заметно нахмурился.

Морвей продолжил спокойно:

– После тяжёлого магического воздействия вы демонстрируете выраженные изменения памяти, привычек и поведения.

Ни одного ложного слова.

– Да.

– Не узнаёте близких людей.

– Некоторые.

– Утратили значительную часть личных воспоминаний.

– Да.

– Изменили отношение к прежнему жениху.

Вот здесь почти захотелось рассмеяться.

– Это особенно тревожный симптом?

Терен неожиданно кашлянул.

Морвей улыбнулся.

– Не сам по себе.

– Хорошо.

– Но вы также начали строить новые версии событий, в которых прежняя Лиора Астен оказывается не преступницей, а расследователем.

– Не я начала.

– Простите?

– Элмар Дейн начал раньше меня. Своими записями.

Северт не вмешался.

Не нужно.

Морвей перевёл взгляд на него.

– Один лист, происхождение которого ещё требует полного судебного подтверждения.

– И старые запросы Лиоры до диверсии, – сказала я.

– Которые можно трактовать по-разному.

– Именно поэтому их проверяет следствие.

Он снова улыбнулся.

Никакой злости.

– Вы разумная женщина.

Вот сейчас стало действительно неприятно.

Потому что дальше последует «но».

– Но, – сказал Морвей, – сама структура вашего нового поведения вызывает вопрос о том, способны ли вы надёжно отличить реальные воспоминания от выводов, сформированных после травмы.

Я почувствовала холод.

Не потому, что аргумент новый.

Мы знали.

Потому что он произнёс очень убедительно.

Если бы я сидела на месте Теренa и не знала про Землю, возможно, тоже спросила бы.

Женщина переживает почти смертельную магическую травму.

Теряет память.

Меняет характер.

После этого начинает доказывать, что прежняя версия дела ошибочна.

Почему государство обязано верить?

– А оно и не должно, – сказала я.

Морвей замолчал.

– Простите?

– Государство не должно верить мне.

Лавена чуть подняла голову.

Я продолжила:

– Пусть проверяет документы.

– Но часть новых направлений возникла именно благодаря вашим выводам.

– Да.

– Значит, ваша надёжность имеет значение.

– Как источник гипотезы.

Я посмотрела на Северта.

– Если я говорю, что партия физически не помещается в склад, он не обязан верить. Можно измерить склад.

Северт кивнул.

– Если я утверждаю, что номера маршрутов не сходятся, можно поднять книги.

– А если речь о ваших воспоминаниях? – спросил Морвей.

Вот ловушка.

– Моим воспоминаниям Лиоры я вообще не доверяю.

Тишина.

Морвей не ожидал.

– Потому что почти не имею их.

Сказала спокойно.

– Поэтому ни одна существенная часть пересмотра дела не должна опираться на моё «я помню».

Лавена спросила:

– И магические реакции?

– Проверяются Мираэль.

– Разговоры Лиоры?

– Санной, Рианом, Каэром и документами, если существуют.

– Ваши выводы о поставках?

– Физическими остатками, маршрутами, книгами и людьми, которые знают систему лучше меня.

Я посмотрела на Морвея.

– Если окажется, что половина моих гипотез неверна, их нужно выбросить.

Его лицо оставалось спокойным.

Но я почувствовала изменение.

Не страх.

Перестройку.

Он пришёл с линией:

Лиора нестабильна.

Я не собиралась доказывать обратное.

Не нужно.

Пусть я нестабильна.

Пусть потеряла память.

Пусть изменилась.

Стена всё равно не становится больше.

Элмар всё равно погиб.

Илар всё равно признал запрещённое воздействие.

Документ всё равно использовал регистрационный номер другой бумаги.

– Удобная позиция, – сказал Морвей.

– Очень.

– Вы снимаете с себя необходимость доказывать собственную достоверность.

– Нет. Я просто не прошу делать меня доказательством.

Лавена посмотрела на Северта.

– Ваша оценка?

– Именно по этой причине новое расследование строится на независимых проверках.

– Насколько независимых от Вейранов?

– Настолько, насколько позволяет юрисдикция. Часть экспертиз проводится королевскими специалистами. Илар задержан в Тейране. Документы Астенов проверяются с участием следствия. Уничтоженные архивы государственные.

Морвей тихо произнёс:

– Весьма удобное перечисление провалов центральной системы.

Терен вмешался впервые:

– Это не провалы центральной системы как политической идеи.

Морвей повернулся.

– Я и не утверждал.

– Формулировка подразумевала.

Вот.

Терен не защищал Каэра.

Он защищал собственную позицию.

Централизация может быть разумной.

Преступления внутри центрального ведомства не делают автоматически правильной полную автономию Вейранов.