Текст книги "Пышка не для Дракона (СИ)"
Автор книги: Лиссбет Котцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)
– Видела.
– Часть операций может попасть под дополнительную проверку из-за основного дела.
– Тоже понимаю.
– И если выяснится связь двора с незаконными поставками, ваше право распоряжения некоторыми операциями могут временно ограничить ещё сильнее.
Я кивнула.
– Поэтому хочу увидеть его сейчас.
Он смотрел несколько секунд.
– Логично.
Я моргнула.
– И всё?
– Что вы ожидали?
– Длинную речь о безопасности.
– Её произнесёт Вейран.
– Очень удобно распределили обязанности.
– Мы работаем эффективно.
Северт открыл чистый лист.
– С точки зрения следствия поездка полезна. Речной двор находится в линии поставок. Но вы не будете уничтожать, перемещать или скрывать документы без фиксации.
– Разумеется.
– И если найдёте что-то связанное с делом, сообщите.
Я вспомнила письмо, которое слишком долго держала при себе.
– Сразу.
Он посмотрел внимательнее.
– Прогресс.
– Не злоупотребляйте.
Через пятнадцать минут у меня была официальная отметка.
Не полное снятие ограничений.
Разрешение на поездку под действующей гарантией.
Каэр встретил новость спокойнее, чем я ожидала.
Я нашла его в штабе.
На большом столе лежала карта северных дорог, несколько флажков и стопка донесений.
Он выслушал.
Посмотрел на разрешение Северта.
– Когда хотите ехать?
– Завтра.
– Послезавтра.
Вот.
Началось.
– Почему?
– Завтра часть людей Иары возвращается с внешнего участка. Я не поведу вас с урезанной охраной.
– У меня есть Дален.
– Недостаточно после нападения на дороге.
Я сжала губы.
Аргумент был разумный.
Ненавижу разумные аргументы, которые мешают моим планам.
– Послезавтра утром?
– Да.
– Вы едете?
Каэр посмотрел на карту.
– Да.
Почему-то первая реакция была радостью.
Вторая немедленно на неё разозлилась.
– Зачем?
Он поднял голову.
– Потому что двор находится на маршруте, связанном с расследованием.
– И?
– Потому что после двух покушений и дорожной засады я не отправлю вас туда с тремя охранниками.
– Это уже звучит как гарантия.
– Это она и есть.
Я кивнула.
Нормально.
Потом всё-таки спросила:
– А если бы расследования не было?
Каэр понял слишком быстро.
– Вы спрашиваете, поехал бы я просто потому, что хотите увидеть своё имущество?
– Да.
Пауза.
– Если бы вы пригласили.
Хороший ответ.
Слишком хороший.
– Возможно, пригласила бы.
– Возможно?
– Не привыкайте.
В его глазах появилось тепло.
Я быстро перешла к делу.
– Что вы знаете о Речном дворе?
– Достаточно мало.
– Вы были там?
– Несколько раз.
– С Лиорой?
– Один раз.
Вот это кольнуло.
Не ревностью.
Скорее напоминанием, что любое моё новое место может оказаться частью их старой истории.
– Она любила двор?
Каэр задумался.
– Относилась серьёзнее, чем к большинству личного имущества.
– Почему?
– Он принадлежал её матери.
Это подтвердило слова Лорана.
– Мелия сама оставила его ей?
– Да.
– Почему не Риану?
Каэр пожал плечами.
– Это лучше спросить у Риана или Норы. Я не участвовал в наследовании Астенов.
Правильно.
Не придумывает чужих мотивов.
– Двор был частью брачного договора?
Каэр сразу ответил:
– Нет.
Я посмотрела внимательнее.
– Точно?
– Личное имущество Лиоры оставалось её личным имуществом после брака.
– И вы не получали прав на него?
– Нет.
Что-то внутри расслабилось.
Незаметно до этого момента.
– Хорошо.
Каэр посмотрел.
– Почему это важно?
Я могла отшутиться.
Не стала.
– Потому что хочу иметь что-то, что не зависит от вас.
Его лицо не изменилось.
– Разумно.
И снова никакой обиды.
Ни «после всего, что я для тебя сделал».
Ни мужского самолюбия.
Просто разумно.
– И от Астенов тоже, – добавила я.
– Тогда двор подходит лучше большинства ваших нынешних активов.
– Если не разорён.
– Если.
Вот это слово мне понравилось.
Не обещал, что всё будет прекрасно, потому что я умная попаданка с опытом управления.
Не сказал, что даст денег и двор сразу расцветёт.
Просто признал риск.
Я подошла к карте.
– Где он?
Каэр показал.
Речной двор находился на пути между центральными землями и Севером, ближе к Вейрхольму, чем к Тейрану.
Несколько дней пути.
Достаточно далеко, чтобы это было отдельным местом.
Достаточно близко, чтобы использовать как реальный узел.
Через него проходила дорога и речной маршрут.
Я смотрела на точку.
Маленькую.
Но впервые после попадания представляла не место, где меня будут держать под защитой.
Своё.
Пусть юридически пока Лиоры.
Пусть с падающим доходом.
Пусть, возможно, связанным с тем самым преступлением, которое уничтожило её жизнь.
Всё равно.
– Поедем, – сказала я.
Каэр посмотрел на меня.
– Да.
Через два дня мы снова были в дороге.
На этот раз я уезжала из Вейрхольма совсем иначе.
Когда впервые въезжала в крепость, чувствовала себя грузом.
Опасным.
Подозрительным.
Который нужно доставить под охрану и не дать кому-нибудь украсть по дороге.
Теперь сама выбрала направление.
Разница оказалась огромной, хотя сопровождение почти не изменилось.
Иара.
Дален.
Несколько военных.
Каэр.
Карета на случай плохой погоды.
Я ехала верхом.
Осень постепенно окрашивала лес. В зелени появлялось больше охры, медных листьев, тёмного золота. Утренний воздух был холодным, но сухим.
После нескольких дней в крепости дорога казалась почти свободой.
Я держала поводья и думала о цифрах из отчёта.
Доход.
Расход.
Пустые склады.
Ушедшие арендаторы.
Ремонт причала.
Единственное, что нельзя было понять по бумаге, было главным.
Почему люди ушли?
Только репутация Лиоры?
Или двор действительно работал плохо?
Нора Вель могла быть прекрасным управляющим, который удерживал тонущий объект.
Или человеком, который двадцать лет делал всё одним способом и не замечал, как мир меняется.
Я ничего о ней не знала.
Это даже радовало.
Наконец место, где можно сначала посмотреть, а потом сформировать мнение.
Каэр ехал впереди.
Не рядом.
В первый день дороги мы почти не говорили.
И это не означало холодность после близости.
Наоборот.
Иногда он оборачивался.
Встречал мой взгляд.
Этого хватало.
Я поймала себя на том, что улыбаюсь.
Сразу перестала.
Иара, ехавшая рядом, посмотрела.
– Что?
– Ничего.
– У вас лицо человека, у которого это «ничего» довольно приятное.
Я чуть не подавилась воздухом.
– Вы начали слишком много замечать.
– Работа.
– Сговорились с Севартом?
– Нет. Я быстрее.
Я засмеялась.
Иара тоже позволила себе короткую улыбку.
Потом впереди дорога сузилась, и разговор закончился.
Это было хорошо.
Мне нравилось, что отношения с Каэром не пожирали всё вокруг.
Оставалась работа.
Расследование.
Люди.
Собственное будущее.
И вот последнее постепенно становилось важнее.
Вечером на первой стоянке я достала бумаги Речного двора.
Разложила на столе в маленькой комнате постоялого двора.
При обычной загрузке объект мог приносить достаточно, чтобы содержать себя и оставлять хозяйке стабильный доход.
Не состояние Каэра.
Не богатство дома Астен.
Но деньги.
Свои.
Если арендаторы вернутся.
Если склады не разваливаются.
Если причал действительно способен принимать заявленные объёмы.
Если книги не лгут.
Много «если».
Я записала их.
Потом рядом вывела:
«Не считать доходом то, чего ещё нет».
Самое важное правило бизнеса.
И жизни, вероятно.
В дверь постучали.
– Войдите.
Каэр вошёл.
Один.
Закрыл дверь, но не запер.
Эта маленькая привычка сохранилась даже после нашей ночи.
Я заметила.
Как всегда.
Он посмотрел на бумаги.
– Работаете?
– Пытаюсь понять, насколько я богата.
– И?
– Пока преимущественно на бумаге.
Каэр подошёл.
Я развернула отчёт.
– Вот доход до скандала. Вот сейчас.
Он посмотрел.
– Падение серьёзное.
– Почти половина.
– Восстановите.
Я подняла глаза.
– Вы очень уверены.
– Я видел, как вы работаете.
– Это не ресторан.
– Что?
Я улыбнулась.
– Неважно.
Потом стала серьёзнее.
– Может быть, не восстановлю.
– Может быть.
Вот.
Опять.
Я была благодарна.
– Нора может оказаться лучше меня.
– Может.
– Может оказаться, что двор вообще нерентабельный без денег Астенов.
– Может.
– Или что доход до скандала держался на связях матери Лиоры.
– Может.
Я прищурилась.
– Вы специально соглашаетесь?
– Вы перечисляете реальные варианты.
– Очень неудобный мужчина.
– Это уже говорили.
Мы замолчали.
Каэр посмотрел на листы.
– Зачем вам двор на самом деле?
Я знала ответ.
Но произнести оказалось сложнее.
– Чтобы иметь куда уйти.
Тишина.
Я почувствовала, как Каэр слегка напрягся.
Не сильно.
Но достаточно.
– От меня?
Вот теперь нужно было быть точной.
– От любого человека.
Он смотрел.
Я продолжила:
– Я прожила много лет одна. Работала. Платила ипотеку. Сама решала, что покупать, где жить, с кем встречаться. Это не означало, что я никого не любила.
Слово вырвалось раньше времени.
Я сделала вид, что не заметила.
Каэр тоже.
Спасибо.
– Здесь всё моё положение зависит от других. От суда. От Северта. От вас как гаранта. От Астенов, потому что большая часть денег связана с домом. Даже мои комнаты находятся в вашей крепости.
Я положила ладонь на бумаги.
– А это может быть моим.
Каэр медленно кивнул.
– Уже ваше.
– Юридически Лиоры.
– Юридически сейчас вы действуете как Лиора Астен.
– Вот именно.
Я выдохнула.
– Но если я смогу сделать двор работающим, это будет первым, что я построю здесь сама.
Он смотрел на меня долго.
– Тогда нужно проверить, способен ли он работать.
Ни предложения вложить деньги.
Ни «я помогу».
Ни попытки превратить мою независимость в совместный проект.
Только проверить.
Я неожиданно спросила:
– Вы не хотите предложить помощь?
Каэр чуть приподнял бровь.
– Вы хотите?
Я задумалась.
– Пока нет.
– Тогда зачем предлагать?
Очень просто.
– Чтобы почувствовать себя щедрым драконом.
– Переживу.
Я рассмеялась.
Он улыбнулся.
Потом всё-таки подошёл ближе.
– Но если захотите помощь, скажите.
– Хорошо.
– И я не буду дарить вам деньги.
– Даже если попрошу?
– Если попросите именно подарок, обсудим.
– А что тогда?
– Вы сами решите, что нужно.
Вот это было правильнее.
Я встала.
На этот раз поцеловал первым он.
Но только после того, как я сама подошла достаточно близко.
Поцелуй был спокойным.
Не требующим продолжения.
Мы оба устали после дороги.
И мне почему-то особенно нравилось именно это.
Не вся близость обязана заканчиваться постелью.
Иногда мужчина целует тебя посреди расчётов будущей прибыли, а потом уходит в свою комнату, потому что завтра ранний выезд.
Для меня это оказалось неожиданно интимно.
На третий день дорога вышла к реке.
Я увидела её с высокого берега.
Широкая тёмная вода изгибалась между лесистыми берегами и уходила на юг. По течению двигалась большая грузовая баржа. Не магическая. Обычная, тяжёлая, гружённая бочками и ящиками.
На другом берегу виднелась дорога.
Дальше несколько складских построек.
Я сразу начала считать.
Не хотела.
Само получилось.
Подъезд.
Разворот телег.
Ширина причала.
Расстояние между складом и водой.
Каэр подъехал рядом.
– Это ещё не двор.
– Я поняла.
– Тогда почему так смотрите?
– Прикидываю, сколько времени уходит на перегрузку с воды на телегу.
Он помолчал.
– Вы неисправимы.
– Профессиональная травма.
Речной двор появился ближе к вечеру.
Сначала крыши.
Потом высокий забор.
Причал вытянулся вдоль воды. Несколько складов стояли параллельно берегу, ещё два дальше, возле дороги. Контора была двухэтажной. Рядом находился постоялый двор с отдельными воротами.
И земля.
Достаточно много.
Не огромное поместье.
Но и не жалкий сарай.
Я замедлила лошадь.
Первое впечатление оказалось неожиданным.
Потенциал.
Глупое слово.
Но именно оно.
Удобная река.
Дорога.
Склады.
Место для телег.
Собственный причал.
Локация, за которую в моей прежней жизни владельцы бизнеса могли бы очень многое отдать.
Потом взгляд начал замечать остальное.
Один склад явно требовал ремонта крыши.
Часть причала выглядела старой.
У постоялого двора стояло всего две телеги.
Несколько окон на дальнем корпусе были закрыты ставнями.
Пустота.
Слишком много пустоты для объекта на рабочем маршруте.
Юридически моё имущество.
Экономически пока вопрос.
Мы подъехали к воротам.
Они открылись не сразу.
Сначала появился охранник.
Увидел знаки Вейранов.
Потом меня.
Лицо изменилось.
Он исчез внутрь.
Через минуту ворота раскрылись полностью.
Во дворе уже стояли люди.
Немного.
Рабочие.
Двое служащих.
Мужчина в кожаном фартуке.
И женщина лет пятидесяти в тёмном практичном платье.
Не придворном.
Не красивом специально.
Просто хорошем и удобном.
Седина уже заметно тронула тёмные волосы. Руки сложены перед собой. Спина прямая.
Она смотрела на меня.
Не на Каэра.
На меня.
Я спешилась.
Дален хотел помочь, но я справилась сама.
Женщина подошла.
Поклонилась ровно настолько, насколько требовалось.
– Леди Астен.
– Нора Вель?
– Да.
Я протянула руку.
Она посмотрела на неё.
Потом всё-таки пожала.
Ладонь была сухой, сильной.
Рабочей.
– Я хотела увидеть двор, – сказала я.
– Вижу.
Ни радости.
Ни приветственной улыбки.
Ни облегчения от возвращения хозяйки.
Очень хорошо.
Нора оглянулась на отряд.
На Каэра.
Снова на меня.
– Надолго?
Я подняла бровь.
– Вы надеетесь, что нет?
Несколько человек во дворе напряглись.
Каэр за моей спиной молчал.
Нора тоже не испугалась.
– Я надеюсь, леди Астен, что на этот раз вы сначала посмотрите, как здесь всё работает.
Пауза.
– А уже потом начнёте это исправлять.
Глава 18. Нора знает лучше
Глава 18. Нора знает лучше
– А уже потом начнёте это исправлять.
Я посмотрела на Нору Вель.
Она не улыбнулась.
Не смутилась от того, что сказала хозяйке её собственного двора почти прямым текстом: не мешайте людям работать, пока не поймёте, что они делают.
За моей спиной стоял Каэр.
Рядом Иара.
Чуть дальше люди Речного двора, которые явно слышали каждое слово и теперь очень старательно занимались собственными делами.
В прежней жизни подобную сцену можно было закончить за тридцать секунд.
Потребовать уважения.
Напомнить должность.
Объяснить, кто здесь принимает решения.
Я слишком много раз видела руководителей, которые именно так знакомились с новым коллективом.
Потом удивлялись, почему через месяц сотрудники переставали сообщать им о проблемах до того момента, когда проблема уже горела, текла или требовала денег.
Я оглянулась на двор.
На старый причал.
На пустые окна дальнего склада.
На телегу, которую двое работников вручную разворачивали у стены.
И снова посмотрела на Нору.
– Договорились.
Она слегка прищурилась.
– Что?
– Сначала смотрю. Потом исправляю.
Пауза.
– Если после того, как посмотрю, всё ещё захочу.
Впервые в её лице что-то изменилось.
Не симпатия.
Скорее осторожное удивление.
– Тогда начнём с конторы.
– Нет.
Нора снова стала жёстче.
Я показала на двор.
– Сначала отсюда.
– Почему?
– Потому что бумаги я уже видела. Хочу понять, что стоит за цифрами.
Нора некоторое время смотрела на меня, потом кивнула.
– Тогда снимите хороший плащ.
Я опустила взгляд на собственную одежду.
– Что с ним?
– Грязь.
– Переживёт.
– Сомневаюсь.
– Я нет.
Каэр тихо кашлянул.
Я обернулась.
Он смотрел в сторону причала с настолько невозмутимым видом, что становилось очевидно: всё слышал.
– Ни слова, – предупредила я.
– Я ничего не сказал.
– Именно поэтому подозреваю худшее.
Нора посмотрела сначала на меня, потом на него.
Я почти физически почувствовала, как она складывает в голове ещё одну странность новой хозяйки.
Пусть.
Сегодня у неё будет много материала.
Речной двор оказался значительно менее красивым изнутри.
И значительно более интересным.
Сначала Нора показала причал.
Деревянный настил действительно требовал ремонта, но не целиком, как я решила издалека. Основные опоры оставались крепкими. Сильнее пострадал край, где швартовали небольшие грузовые суда.
– Почему не починили? – спросила я.
– Чиним.
– Выглядит иначе.
– Потому что деньги поступают частями.
Точно.
– Сколько нужно?
Нора назвала сумму.
Я пока ещё плохо чувствовала местные деньги настолько, чтобы мгновенно понимать масштаб, но цифру запомнила.
– Что будет, если отложить до весны?
– Весной заплатим больше.
– Насколько?
– Зависит от зимы.
Хороший ответ.
Не та уверенность, с которой люди обычно придумывают красивую сумму прямо на месте.
Мы пошли дальше.
У первого склада двери оказались новые.
У второго старая крыша, зато стены сухие.
Третий выглядел лучше всех и почти пустовал.
Я остановилась.
– Почему здесь ничего нет?
– Есть.
– В двух углах.
– Сейчас низкий оборот.
– Но соседний склад загружен сильнее.
– Потому что туда удобнее подавать телеги.
Я посмотрела на расстояние.
Разница небольшая.
– Перенести въезд ближе к этому.
Нора даже не повернула головы.
– Нет.
Я чуть не улыбнулась.
Быстро.
– Почему?
– Весной здесь вода.
Я посмотрела на сухую землю.
Потом на реку.
Она находилась достаточно далеко.
– Доходит сюда?
– В плохой сезон да.
Вот.
Первая идея умерла меньше чем за минуту.
Я даже почувствовала облегчение.
Значит, всё работает правильно.
Мир не обязан ждать попаданку, чтобы узнать, где весной бывает вода.
– Хорошо. Тогда соседний подъезд.
– Там мягкая земля после дождей.
Вторая идея прожила ещё меньше.
Я посмотрела на Нору.
– Вы получаете удовольствие?
– Немного.
Честно.
Мне понравилось.
Мы пошли дальше.
За складами находился отдельный небольшой двор, где ремонтировали телеги и хранили пустую тару. Часть ящиков была сложена под навесом, часть прямо у стены.
Я указала.
– Почему пустую тару не держат вместе?
– Потому что не вся пустая.
Я подошла ближе.
На нескольких ящиках стояли отметки.
– Возврат?
– Да.
– А эти?
– Ждут осмотра.
– Почему не выделить отдельную зону?
Нора посмотрела на меня.
– Выделена.
– Где?
Она показала на едва заметную белую линию на камнях.
Я присела.
Линия почти стёрлась.
– Это?
– Раньше была лучше видна.
– Почему не обновили?
– Потому что человек, который обычно этим занимается, третью неделю чинит крышу постоялого двора.
Я выпрямилась.
– Других нет?
– Другие делают другую работу.
– Можно нанять.
– Можно. На какие деньги?
Я закрыла рот.
Нора спокойно продолжила движение.
Вот так.
Не «мы всегда так делали».
Не леность.
Ресурс.
Ограничение.
Приоритет.
Я догнала.
– Хорошо. Это пока не трогаем.
Она бросила на меня короткий взгляд.
– Пока?
– Я всё ещё хозяйка.
– Я помню.
– А я напоминаю, чтобы вы не расслаблялись.
Уголок её рта дрогнул.
Совсем чуть-чуть.
Первый прогресс.
К полудню я поняла, что двор держался на людях, которые постоянно компенсировали несовершенство системы собственной памятью.
Один работник знал, у какой телеги слабое колесо.
Другой помнил, в каком складе нельзя ставить мешки к северной стене после сильного дождя.
Нора знала, какой арендатор платит вовремя, хотя всегда жалуется.
Кто просит отсрочку только перед большим речным рейсом.
Кому нельзя верить на слово в вопросах веса.
Какой писарь дважды проверяет цифры, но постоянно забывает ставить дату.
Это был опасный тип устойчивости.
Пока все нужные люди на месте, система выглядит работающей.
Один заболевает.
Другой уходит.
Третий умирает.
И внезапно оказывается, что половина правил существует только у кого-то в голове.
Я знала такие предприятия.
Они годами держатся на тёте Маше из бухгалтерии, дяде Коле со склада и администраторе, который помнит номер мастера по холодильникам лучше собственного дня рождения.
Потом один человек увольняется.
И выясняется, что вместе с ним ушёл целый отдел.
– У вас слишком много завязано на память, – сказала я.
Мы стояли в конторе возле шкафа с рабочими книгами.
Нора открывала одну за другой.
– У людей есть голова, чтобы ей пользоваться.
– Есть. Но если завтра вы сломаете ногу?
Она посмотрела.
– Зачем?
– Допустим.
– Не собираюсь.
– Очень хороший план. Но если?
Нора захлопнула книгу.
– Кто-то другой сделает мою работу хуже.
– Вот.
– Это происходит с любой работой.
– Не обязательно настолько хуже.
Она скрестила руки.
– И что вы предлагаете?
Я посмотрела на книги.
Первой мыслью было то, что сделала бы в прежней жизни.
Единая форма.
Обязательные статусы.
Регламент.
Понятные зоны ответственности.
Контрольные точки.
В моём мире я бы создала общий электронный файл, заставила всех обновлять данные до определённого часа и через неделю начала ругаться с теми, кто всё равно пишет мне в мессенджер вместо системы.
Здесь не было ни компьютеров, ни мессенджеров, ни человека, который знает, что такое электронная таблица.
А главное, здесь были другие скорости.
Другая связь.
Другие риски.
Другая цена бумаги и времени писаря.
Я едва не предложила решение для мира, которого не существовало.
– Пока ничего, – сказала я.
Нора слегка подняла бровь.
– Вы всё утро находили решения быстрее.
– Именно поэтому часть из них уже умерла.
Она молчала.
Я провела рукой по корешку книги.
– Сначала нужно понять, что вы действительно обязаны помнить сами, а что можно вынести в записи без того, чтобы создать людям вдвое больше работы.
Нора смотрела уже иначе.
Не мягче.
Внимательнее.
– Лиора однажды пыталась увеличить число отчётов.
Я замерла.
– И?
– Через две недели сама отменила половину.
Я неожиданно улыбнулась.
– Почему?
– Потому что Бран пригрозил начать приносить ей каждый лист лично.
– Это была серьёзная угроза?
– Бран пишет очень крупно.
Я рассмеялась.
Образ Лиоры вдруг стал живее.
Не женщиной из следственного дела.
Не несчастной бывшей невестой.
Хозяйкой, которая однажды тоже решила улучшить учёт и обнаружила, что большое количество отчётов не равно хорошему контролю.
– Значит, она умела признавать неудачные идеи.
– Иногда.
– Уже нравилась бы мне больше, если бы я её знала.
Нора резко посмотрела.
Я поняла, что сказала.
Поздно.
Она не стала спрашивать.
Просто взяла следующую книгу.
Но в воздухе осталось ещё одно маленькое несоответствие.
Я уже устала их бояться.
Бран Тиор появился после обеда.
Я сначала услышала его.
Не голос.
Шаги.
Тяжёлые, быстрые, раздражённые.
Дверь конторы открылась.
Мужчина лет сорока вошёл с дощечкой для записей под мышкой и сказал Норе:
– Пятая крыша опять течёт у балки.
Потом заметил меня.
Остановился.
Выражение лица стало осторожным.
– Леди Астен.
– Бран Тиор?
– Да.
– Старший складской мастер.
– Да.
Он явно не понимал, зачем хозяйка перечисляет ему собственную должность.
Я тоже иногда не понимала, зачем задаю вопросы, ответы на которые уже знаю.
Наверное, потому что новые имена всё ещё приходилось прикреплять к живым людям.
Бран оказался широкоплечим, с короткими тёмными волосами и руками человека, который способен при необходимости сам передвинуть половину того, чем управляет.
На пальцах старые царапины.
На рукаве пыль.
Совершенно не похож на человека, который любит заседания.
Уже хорошо.
– Нора сказала, вы отвечаете за фактическое размещение товара.
– За склады.
– Приёмку?
– Да.
– Погрузку?
– Да.
– Вместимость?
Он посмотрел на Нору.
– Что случилось?
– Пока ничего, – сказала она.
– Если она говорит «пока», значит случится.
Я улыбнулась.
– Быстро учитесь.
Бран не улыбнулся.
– Мне нужно смотреть крышу.
– Идите.
Он уже повернулся.
Я добавила:
– Потом хочу пройти с вами по складам.
Бран посмотрел через плечо.
– Зачем?
– Чтобы понять, что туда физически помещается.
Вот теперь заинтересовался.
– В книги смотрели?
– Последний месяц только этим и занимаюсь.
– Книги любят много говорить.
– А стены?
– Стены не врут.
Хорошо.
Очень хорошо.
– Через час?
Бран кивнул.
И ушёл.
Я посмотрела на Нору.
– Мне он нравится.
– Подождите, пока скажете ему переставить груз.
– Уже страшно.
– Правильно.
После обеда мы наконец добрались до финансов.
Вот здесь мои первые надежды на быструю самостоятельность умерли окончательно.
Речной двор не был разорён.
Это хорошая новость.
Плохая заключалась в том, что между «не разорён» и «способен содержать хозяйку» находилось довольно большое расстояние.
Доходы упали почти наполовину.
Часть арендаторов ушла после обвинения Лиоры.
Некоторые выбрали другие склады не из принципа, а потому что боялись возможного ареста имущества.
Кто-то использовал скандал как удобную возможность потребовать снижение платы.
Два помещения стояли пустыми.
Ремонт причала требовал денег.
Крыша постоялого двора требовала денег.
Ещё одна крыша, как выяснилось сегодня, тоже.
– Почему вы не подняли плату тем, кто остался? – спросила я.
Нора посмотрела так, будто я предложила поджечь причал.
– Чтобы ушли остальные?
– Насколько низкие у вас ставки?
Она показала.
Я сравнила с несколькими старыми договорами.
– Они почти не менялись.
– Потому что сейчас не время их повышать.
– Почему?
– Потому что через два дня человек напротив предложит склад дешевле только ради того, чтобы забрать наш груз.
– Даже себе в убыток?
– На месяц.
Вот.
Местная конкуренция.
Не теория.
Нора знала, кто стоит вверх и вниз по реке.
Какие дворы принадлежат крупным домам.
Кто способен временно снизить цену.
Кто ждёт, когда Речной двор окончательно ослабнет.
Я этого не знала.
– Значит, снижение цены тоже не поможет.
– Поможет тем, кто арендует у нас сейчас.
– А новых не вернёт.
– Может вернуть самых плохих.
Я вздохнула.
– Как обычно.
– Где?
Опасный вопрос.
– В торговле.
Она посмотрела.
Я быстро вернулась к документам.
Мы разбирали договоры ещё час.
Постепенно начал вырисовываться первый нормальный план.
Не реформировать двор.
Не менять всё.
Сначала остановить падение.
Закрыть самый опасный ремонт.
Понять реальные свободные площади.
Разделить арендаторов на тех, кого можно вернуть, и тех, на кого не стоит тратить время.
Проверить, какие услуги двор реально способен предлагать без новых вложений.
И только потом думать о росте.
Никакого чудесного преображения за неделю.
Никакого «я из будущего, сейчас покажу вам бизнес».
Обычная тяжёлая работа.
Мне стало легче.
Я знала такой язык.
– Вот это уже можно делать, – сказала я.
Нора посмотрела на записи.
– Можно.
Первый раз за весь день без возражения.
Я подняла голову.
– Вы сейчас согласились со мной?
– Не привыкайте.
– Все сегодня крадут мои фразы.
Она чуть улыбнулась.
Теперь точно.
Небольшая победа.
Бран пришёл за мной ближе к вечеру.
Мы начали с первого склада.
Он не рассказывал устройство двора красиво.
Просто показывал.
Здесь тяжёлые бочки нельзя ставить выше определённого уровня.
Здесь пол усилен.
Здесь товар, который боится влаги.
Тут узкий проход, поэтому большие ящики проходят только боком.
Один склад подходил под долгосрочное хранение.
Другой больше использовали для быстрой перегрузки.
Третий можно было разделить между несколькими арендаторами.
Четвёртый сейчас почти не работал.
– Почему? – спросила я.
Бран посмотрел на Нору.
Она шла вместе с нами.
– Старый договор закончился.
– Кто арендовал?
Нора ответила:
– Формально торговый посредник.
Я остановилась.
– Формально?
Вот это слово уже давно ничего хорошего не приносило.
– Договор был чистый, – сказала она. – Оплата приходила вовремя.
– Кто?
Она назвала фирму.
Название мне ничего не сказало.
– А фактически?
Нора пожала плечами.
– Люди менялись.
– В смысле?
– Договор подписал один человек. За грузом приходили другие.
– Это нормально?
– Иногда.
Бран фыркнул.
– Не столько.
Я повернулась.
– Сколько?
Он пожал плечами.
– Сегодня одни. Через неделю другие. Потом третьи.
– Кто выдавал документы?
– Всегда правильные.
– С печатями?
– Да.
– Нора?
Она кивнула.
– Именно поэтому мы не вмешивались.
– Как долго они арендовали?
– Несколько месяцев.
– До обвинения Лиоры?
Нора задумалась.
– Начали раньше.
Я почувствовала знакомое напряжение.
Не вывод.
Сигнал.
– Что хранили?
Бран снова пожал плечами.
– Разное.
– Конкретнее.
– Ящики. Бочки. Металл. Закрытые грузы.
– Закрытые?
– Если документы разрешают хранение без вскрытия, мы не вскрываем.
Разумно.
– Ночью приходили?
Теперь Нора посмотрела на меня внимательнее.
– Иногда.
– Насколько часто здесь вообще разгружаются ночью?
– Зависит от реки.
Я ждала.
Она добавила:
– Но эти чаще других.
Вот.
– Почему вы не считали это странным?
Нора ответила без раздражения:
– Потому что платили за ночные работы. Документы были законными. Люди имели разрешения. А наша задача состояла в том, чтобы принять груз и выдать его по предъявленному праву, а не расследовать торговую жизнь арендатора.
Правильно.
Снова.
Я так привыкла искать подозрительность, что чуть не забыла главное.
До преступления необычное поведение часто выглядит просто необычным.
Задним числом все становятся гениями.
– Кто был посредником?
Нора повторила название.
Я записала.
– Договор остался?
– Разумеется.
– Переписка?
Она помолчала.
– Должна.
– Где?
– В старых хозяйственных бумагах.
– Разобрана?
Нора посмотрела на Брана.
Тот на неё.
Мне сразу не понравилось.
– Что?
– Не вся, – сказала Нора.
– Почему?
– После скандала у нас ушёл один писарь. Потом начались отказы арендаторов, проверки, запросы из Тейрана. Было не до старой переписки.
– Сколько неразобранного?
– Пачка.
– Большая?
– Смотря насколько вы любите бумагу.
– Последний месяц я начинаю подозревать, что ненавижу.
Нора кивнула.
– Тогда большая.
Отлично.
Именно среди такой бумаги обычно находится либо ничего, либо проблема на три главы.
Я посмотрела на пустой склад.
Солнечный свет из высоких окон ложился длинными прямоугольниками на пол.
Ничего зловещего.
Обычное помещение.
Пустые стены.
Пыль.
Несколько старых отметок на балках.
– Посредник ушёл после обвинения?
– Договор расторгли почти сразу.
– Они?
– Да.
– Почему?
– Сослались на изменение маршрута.
Очень удобно.
Я записала.
Не стала делать выводы.
Пока только:
странный посредник;
частая смена людей;
ночные грузы;
законные документы;
быстрый уход после скандала;
неразобранная переписка.
Уже достаточно, чтобы проверить.
Недостаточно, чтобы обвинять.
– Завтра посмотрим договоры и письма.
Нора кивнула.
– Хорошо.
Мне понравилось это «хорошо».
Без защиты собственной прошлой работы.
Без «вы ищете там, где ничего нет».
Она увидела вопрос.
Я тоже.
Вот так и должно было работать партнёрство.
Не я пришла учить Нору.
Не Нора защищает двор от любой новой идеи.
Мы обе знали разное.
И наконец начали использовать это вместе.
Каэра я почти не видела весь день.
Он сознательно не ходил за мной по двору.
Это тоже было правильно.
Речной двор был моим местом, и его присутствие слишком легко могло превратить хозяйственную проверку в визит главы Вейранов.
К вечеру я нашла его возле постоялого двора.
Он разговаривал с Иарой.
Увидел меня.
Закончил разговор и подошёл.
– Как прошло?
Я посмотрела на грязь на подоле.
На старые записи под мышкой.
На пыль на рукаве.
– Я сегодня спасла Речной двор.
Каэр поднял бровь.
– Уже?
– Конечно. Переставила три ящика, предложила построить въезд там, где весной вода, и чуть не подняла цены в момент, когда конкуренты только этого и ждут.
Он несколько секунд молчал.
Потом улыбнулся.
– Продуктивно.
– Очень.
Я тоже улыбнулась.
– Нора оказалась права.
– В чём?
– Новую систему легко придумать человеку, который не знает, почему старая существует.
Каэр посмотрел в сторону двора.
– И что теперь?
– Теперь узнаю.
Он снова перевёл взгляд на меня.
