Текст книги "Наваждение. Жена отца для меня (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 22

– Ника! Доча, ты где? – звала её мать.

Вероника вздрогнула, и реальность ворвалась в нашу маленькую вселенную.

– Мама... – прошептала она, и её глаза расширились от ужаса.

– Ника, скорее иди сюда! – голос Элины звучал ближе, уже в коридоре.

Она неохотно оттолкнула меня, её руки сжались в кулаки.

– Да, мам, иду! – крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал обычно, но я слышал, как он почти срывается.

Она выскользнула из моих рук, и я остался стоять в ванне, мокрый, возбуждённый до боли, с пульсирующим желанием, которое рвалось наружу, сдавленное мокрыми брюками.

Вероника схватила халат и накинула его на себя, даже не вытираясь. Вода стекала с её волос, пропитывая ткань, делая её полупрозрачной. Я видел силуэт её тела – груди, бёдра – и это было хуже, чем если бы она была полностью обнажённой. Даже не знаю почему. Но это сводило с ума.

Она бросила на меня быстрый, испуганный взгляд.

– Уходи, – прошептала она, обернувшись. – Пожалуйста.

Она выскользнула из ванной, оставив дверь открытой. Я слышал, как она встретила свою мать в коридоре, как они о чём-то заговорили – голоса были приглушёнными, и я не разбирал слов.

Я остался один. Вода в ванне остывала, стекала на пол. Я посмотрел на себя в зеркало – мокрые волосы, прилипшие ко лбу, горящие глаза, вздымающаяся грудь. В мокрых брюках отчётливо выделялся твёрдый член.

Я закрыл глаза и сжал кулаки.

Она была женой моего отца. А я только что целовал её, ласкал, был в секунде от того, чтобы войти в неё. И если бы её мать не позвала её, я бы сделал это. Прямо здесь, в ванне, в доме моего отца, под крышей, где он считал себя хозяином всего.

Я открыл глаза и посмотрел на дверь, за которой она скрылась.

Это было безумие. Это было предательство. Но я знал, что если представится ещё один шанс, я сделаю это снова. И на этот раз меня ничто уже не остановит.

Я знал, что сегодня вечером отец позовёт её к себе. Знал, что он сделает то, что я только что чуть не сделал. И от этой мысли кровь закипала в жилах, смешиваясь с яростью.

Я не мог этого допустить. Просто не мог.

Но что я мог сделать? Она была его женой. А я – его сыном.

Я прислонился лбом к кафельной стене и закрыл глаза.

Это будет большой грех. Но если надо согрешить ради неё… Я готов стать самым страшным грешником.

Глава 23

МАРАТ

* * *

Я стоял так какое-то время: ощущение её прикосновения всё ещё жило в моей руке, пока я отчищал рубашку. Потом, не сказав никому ни слова, я ушёл к себе.

Войдя в свою спальню, я услышал, как отец окликнул меня:

– Ты с ней виделся? – спросил он, и в голосе его звучала неприкрытая гордость.

– Да, – коротко ответил я, не желая вступать в разговор.

– И как она тебе?

– Ничего, – бросил я, проходя мимо него к гардеробу.

– А по-моему, она потрясающая – какое великолепное тело! – бесстыдно произнёс он, и глаза его вспыхнули вожделением.

Как он мог так говорить о своей будущей жене – при собственном сыне? Но я сдержался и лишь промычал что-то в ответ, не желая доставлять ему удовольствие, провоцируя на спор.

Я ушёл в ванную и запер дверь. Я не мог выбросить её из головы: её тело, ощущение её кожи, её невинность – всё это сводило меня с ума. Я понимал, что не должен думать о ней так, но ничего не мог с собой поделать.

Рука невольно опустилась вниз, и я сжал затвердевшую плоть сквозь ткань брюк. Больше я не мог терпеть. Расстегнув штаны, я начал ласкать себя, представляя, что это её пальцы обхватывают меня. Я двигал рукой, тихо стоня и думая о ней.

Спустя какое-то время я кончил. Я был опустошён – и физически, и эмоционально.

Приведя себя в порядок, я рухнул на кровать, а мысли всё крутились и крутились.

Я не мог понять, зачем такой красивой девушке выходить за кого-то вроде моего отца. Он был старым, уродливым и безжалостным. Он понятия не имел, как обращаться с женщиной. Я знал, что он сломает её – так же, как сломал мою мать.

Глава 24

ВЕРОНИКА

* * *

Когда все разошлись, тишина в доме стала абсолютной. Я сидела в тускло освещённой комнате, а мысли кружились вихрем. Беспокоила меня не сама тишина, а воспоминание, которое преследовало меня с того самого момента.

Тот мужчина, который вошёл в мою ванную… то, как он коснулся меня – так внезапно, так пугающе. Я до сих пор ощущала слабый отголосок его прикосновения на коже, и по спине пробегал холодок. От одной мысли об этом становилось трудно дышать. Дело было не только в прикосновении – в его присутствии, в его взгляде, от которого меня пробирала дрожь страха. Я не знала, зачем он там оказался и почему решил играть со мной. Месть отцу? Что-то ещё?

Я поежилась и тряхнула головой, пытаясь отогнать эти мысли. Но не смогла. Воспоминание прокручивалось снова и снова, каждая деталь – такая же яркая, как в тот момент.

Тут дверь скрипнула, я подняла глаза и увидела младшую сестру: она стояла в дверях, держа что-то в руках.

– Ника, мама выбрала этот браслет для завтрашней церемонии. Ты должна его надеть, – сказала она, кладя тяжёлый, богато вышитый браслет на мою кровать.

Золотая ткань мерцала в мягком свете, но у меня не было сил восхищаться ею.

Сестренка посмотрела на меня – в её лице читалось предвкушение, но ещё и тревога. Я почувствовала её беспокойство ещё до того, как она заговорила.

Внезапно она бросилась ко мне, обхватила руками. Я ощутила, как напряглось её хрупкое тело, когда она уткнулась лицом мне в плечо и безудержно зарыдала.

На мгновение я замерла, не знала, что делать, но инстинктивно обняла её, пытаясь утешить.

– Что случилось, малышка? – спросила я, и голос сорвался – я изо всех сил старалась сдержать собственные слёзы.

Она чуть отстранилась, подняла на меня глаза, по лицу текли слёзы.

– Ника, не выходи за него. Сбеги отсюда, пожалуйста, – взмолилась она. – Тот мужчина… он плохой. Мне страшно.

Её слова пронзили меня насквозь. Я пыталась отмахнуться от собственных страхов, думая, что, может, преувеличиваю, но теперь всё нахлынуло снова: лицо того мужчины, то, как он загнал меня в угол, удушающее чувство ловушки в той ванной.

Я протянула руку, обхватила её лицо ладонями, пытаясь успокоить.

– Эй, почему ты так волнуешься? Всё же хорошо. Не переживай, всё будет в порядке, – я попыталась её ободрить.

– Нет… ты не понимаешь, – прошептала она.

Я посмотрела в её перепуганные глаза и глубоко вздохнула.

– Мы ничего не можем сделать. Лучше, чтобы всё прошло мирно – так будет лучше для всех.

Её губы поджались, и она молча кивнула.

Не говоря больше ни слова, сестренка повернулась и вышла, тихо ступая по деревянному полу. Я на мгновение застыла, глядя ей вслед, и почувствовала, как в груди разрастается пустота.

Как только за ней щёлкнула дверь, я медленно подошла к кровати, ощущая, как на меня давит груз предстоящего.

Я на миг закрыла глаза, надеясь, что сон принесёт облегчение, избавит от бесконечных мук. Но сон не шёл.

Глава 25

УТРОМ

– Поторопись! – крикнул папа из гостиной.

– Да-да, иду! – откликнулась я, поспешно поправляя тяжёлый золотой наряд.

– Радик очень пунктуален. Если опоздаем, он не пощадит, – серьёзно предупредил папа.

Сегодня была очередная церемония, и мы ехали в дом детства Радика – он нас пригласил.

Когда мы приехали, дом поразил размерами и убранством: он был украшен цветами и дорогими украшениями. Внутри оказалось ещё красивее. Девушки танцевали, а на сцене некоторым наносили хну.

– А вот и моя жена! – услышала я чей-то голос и обернулась: ко мне шёл Радик.

Он крепко обнял меня, и его руки задержались чуть дольше на моей спине. Мое платье было таким открытым, что я чувствовала себя слишком уязвимой.

– Выглядишь прекрасно, но без одежды будешь ещё лучше! – прошептал он, и меня передёрнуло от отвращения.

Я опустила глаза, чувствуя, как вокруг повисло напряжение – всем стало не по себе.

– О, Марат! – пробасил Радик, и я подняла глаза: передо мной стоял тот самый мужчина, который вёл себя непристойно со мной вчера.

– Всем добрый вечер, – с ухмылкой произнёс Марат.

Я натянуто улыбнулась и кивнула:

– Добрый, – тихо ответила я.

– Марат, будь добр, покажи ей дом, – приказал Радик, улыбаясь мне.

Он кивнул и жестом пригласил следовать за ним.

Сердце бешено забилось, я старалась сохранять спокойствие. Во что я ввязываюсь?

Я нерешительно пошла за ним. Марат быстро показал мне дом, но вскоре мы оказались в укромном месте. Без предупреждения он схватил меня за талию.

– У тебя красивое имя, Вероника… – произнёс он, приближаясь.

Глава 26

– Отпусти меня… – я попыталась оттолкнуть его, в груди нарастала паника.

– Ш-ш-ш… Скажи, сколько ты хочешь? – холодно спросил он, перекрывая мне путь.

– Что? – я едва могла осознать сказанное им.

Он ухмыльнулся:

– Я спросил, сколько возьмёшь за ночь со мной? – бесстыдно повторил он.

Кровь закипела. Я резко вырвала руку и повернулась, ударив его изо всех сил.

– Ты в своём уме? Тебя что, манерам не учили? – крикнула я, охваченная яростью.

Внезапно он схватил меня за руки и прижал к стене.

– Да брось, ты выходишь за этого старика, а меня называешь невоспитанным? – насмешливо произнёс он, и его лицо опасно приблизилось к моему.

Я сверкнула на него глазами.

– Он вынуждает меня выйти за него замуж. Это не мое желание.

На мгновение выражение лица Марата дрогнуло, но затем он снова ухмыльнулся.

– Он убьёт мою семью, если я не выйду за него, – прошептала я; слова прерывались, на глазах выступили слёзы. Я больше не могла сдерживаться.

Слёзы покатились по лицу, я изо всех сил пыталась сохранить самообладание, но груз всего – угроз, страха и беспомощности – оказался невыносимым.

Он отпустил мою руку, но в порыве ярости я схватила его за предплечье.

– Ты хочешь переспать со мной? – выплюнула я, голос повысился от ярости. Не раздумывая, я сдёрнула с себя накидку и швырнула на пол.

– Пятьсот тысяч за одну ночь, – рявкнула я; слова обожгли язык, словно яд. Отвращение к самой себе захлестнуло меня с головой.

Я закрыла глаза, не в силах вынести тяжести сказанного, и слёзы потекли ручьём. Унижение, страх, беспомощность – всё обрушилось на меня разом. Я не могла остановиться, слёзы лились и лились.

Но тут произошло нечто неожиданное. Марат поднял с пола мою накидку – движения оказались на удивление спокойными. Я едва успела отреагировать, как он подошёл ко мне – по-прежнему мягко, бережно.

Не говоря ни слова, он аккуратно накинул накидку мне на плечи. Это был не просто жест, чтобы прикрыть меня, – казалось, он пытался защитить меня от чего-то.

На миг его прикосновение задержалось – не с той холодностью, которой я боялась, а с неожиданной нежностью. Его руки были тёплыми, и на кратчайшее мгновение я ощутила в них заботу – то, чего никак не ожидала от него.

Он не смотрел мне прямо в глаза, но выражение лица изменилось… Стало другим. Ни ухмылки, ни высокомерия. Лишь тихое понимание, будто он знал, насколько разбитой я себя чувствую.

Не произнеся больше ни слова, он развернулся и вышел из комнаты – дверь щёлкнула за ним.

Я осталась стоять, сердце бешено колотилось. Вес накидки теперь ощущался иначе – да, тяжёлый, но в то же время странно утешающий. Слёзы всё ещё текли, но теперь к ним примешались замешательство и облегчение.

Почему он так поступил? Что только что произошло?

Глава 27

ВЕРОНИКА

* * *

Я ощущала напряжение в воздухе – густое, удушающее – пока сидела рядом с мастерицей, наносящей татарские узоры хной, и моя рука всё ещё покоилась в её умелых пальцах. Гомон разговоров вокруг постепенно отступал на задний план, сменяясь тихим шуршанием служанок. Узоры начинали обретать форму – замысловатые, такие красивые и изящные… Но всё, о чём я могла думать, – это немигающий взгляд Марата.

Его глаза были прикованы ко мне, пронзая толпу. По спине пробежала дрожь, когда я подняла глаза и поймала его взгляд. Он был напряжённым, почти хищным, но в нём было что-то более мягкое по сравнению с тем, как на меня смотрел его отец.

И всё же тяжесть его взгляда заставляла меня чувствовать себя неуютно. Я быстро опустила глаза, сосредоточившись на осторожных движениях мастерицы, пытаясь отгородиться от ощущения, будто за мной наблюдают, словно я какой-то образец под микроскопом.

Я устала – устала от всего. Устала бороться с течениями своей жизни, притворяться, будто у меня есть хоть какой-то контроль над тем, что происходит вокруг. И я сдалась. Какой смысл сопротивляться, если кажется, что моя жизнь уже давно написана за меня?

Тихий голос мастерицы прорвался сквозь мои мысли:

– Имя вашего мужа? – спросила она мягко и учтиво.

Наверное, её наняли со стороны. Домашние служанки не спрашивали бы такого.

– Просто напишите «Радик», – сказала я отстранённо, уже не заботясь об этом старике.

Кем бы он ни был, как бы его ни звали – для меня это не имело значения.

Внезапно по залу разнёсся громкий крик, заставивший меня вздрогнуть. Высокий, отчаянный голос девушки прорвался сквозь шум, а следом послышались торопливые шаги – кто-то вбежал в комнату.

– МАРАТ! – прозвенел голос, и прежде чем кто-либо успел осознать, что происходит, девушка бросилась в объятия Марата. Она была одета в едва прикрывающую тело одежду – скорее спортивный костюм, чем настоящий наряд, – и крепко обхватила его руками.

– Я так по тебе скучала, – промурлыкала она, словно весь мир вокруг них исчез.

Затем, не раздумывая ни секунды, девушка уселась к нему на колени, прижимаясь вплотную. Я не могла поверить своим глазам: они начали целоваться прямо там, на глазах у всех. Это было бесстыдно – даже вульгарно. Внутри всё перевернулось от отвращения, но я не могла отвести взгляд.

Марат отстранил её, но его глаза – эти тёмные, пронзительные глаза – не отрывались от меня. Его внимание было приковано ко мне, прожигая тем же взглядом, от которого раньше у меня покалывала кожа.

Я попыталась отвернуться, но что-то в его взгляде не отпускало меня. Дыхание перехватило, я неловко поёрзала, стараясь сосредоточиться на мастерице, наносящей узоры хной.

Радик, стоявший в стороне, повысил голос, разрывая напряжение в комнате:

– Кто она? – спросил он, взглянув на девушку на коленях Марата.

Глава 28

– Это моя подруга, – холодно ответил Марат, сохраняя невозмутимость, хотя его глаза по-прежнему были прикованы ко мне.

– Не просто подруга, я его девушка! – вмешалась брюнетка, легко рассмеявшись и ещё крепче обнимая его.

– О-о, и как тебя зовут? – усмехнулся Радик, явно забавляясь происходящим.

– Диляра, – ответила она с улыбкой, словно была королевой этого мгновения.

– Я отец Марата. – Радик приветственно кивнул и сделал жест рукой в мою сторону. – А это моя невеста, Вероника, – громко и гордо объявил он, указывая на меня и привлекая всеобщее внимание – так неумолимо и неловко.

Прежде чем я успела осознать, весь зал, казалось, повернулся ко мне. В воздухе повисла неловкая тишина, все смотрели на меня.

Диляра посмотрела на меня, на мгновение окинула взглядом, затем улыбнулась и развязно подошла к тому месту, где я сидела.

Она бесцеремонно плюхнулась рядом, поправив волосы.

– Я тоже хочу узоры хной! – почти потребовала она.

Мастерица, не теряя ни секунды, начала наносить хну и на её руку.

– Напишите «Марат» на моей руке! – хихикнула Диляра, бросая на него кокетливый взгляд.

Она уже чувствовала себя так свободно с ним, словно была здесь годами, а не всего час.

Я сидела, застыв, мысли кружились в голове. Вся ситуация казалась сюрреалистичной – будто я наблюдала за всем происходящим из-за стеклянной стены.

Рука мастерицы скользила по моей коже, движения были аккуратными, а я всё думала: сколько ещё я смогу оставаться в этом странном, удушающем месте, где ничто больше не имело смысла.

Глава 29

МАРАТ

* * *

Гнев внутри меня закипал, пока я наблюдал, как Вероника сидит там, позволяя написать на своей руке имя моего подлого отца. Я не мог в это поверить.

Теперь я знал, что её вынуждают к этому браку, и не мог просто сидеть и позволять этому случиться. То, как она выглядела – такая маленькая, такая невинная, – делало всё ещё невыносимее.

Я больше не мог это терпеть. Мои мысли сосредоточились на одной цели: я должен её спасти. Но в этот момент Диляра, моя так называемая «подруга», подошла ко мне и неожиданно поцеловала. Я даже не успел осознать, что произошло.

Диляра давно преследовала меня, бросалась на шею, но я ничего к ней не чувствовал – ни капли влечения. Она просто… была не в моём вкусе. И сейчас всё это не имело значения. Мой единственный приоритет – Вероника. Я не мог допустить, чтобы этот чертов брак состоялся.

Я наблюдал, как отец подвёл Диляру к тому месту, где сидела Вероника, – обе они получали свои узоры хной. В груди всё сжалось. Я должен был что-то сделать, пока не стало слишком поздно.

Я встал и подошёл к отцу, сжимая кулаки:

– Мне нужно поговорить с тобой.

Мы отошли в его кабинет на первом этаже.

– В чём дело? – спросил он резко, раздражённо.

– Что за бред? Зачем ты принуждаешь Веронику к этому браку? Разве недостаточно того, что ты забрал жизнь нашей матери? – прорычал я. Голос дрожал от ярости, руки непроизвольно сжимались в кулаки. Как он смеет?

Он посмотрел на меня, на губах заиграла насмешка.

– Знай своё место, щенок! – выкрикнул он, голос сорвался на ярость. Без предупреждения он схватил меня за воротник, дёрнув к себе.

Я не собирался позволить ему запугать меня.

– Клянусь мамой, я знаю своё место! – отрезал я, резким движением отталкивая его руку. Грудь вздымалась от гнева, сердце бешено колотилось. С меня хватит его издевательств.

Отец сверкнул на меня взглядом, сжал кулаки, но отпустил и отступил на шаг. Затем, бросив последний яростный взгляд, развернулся и вышел, оставив меня кипящим от ярости после его слов.

– Прекрати эту свадьбу, иначе… – начал я, но слова застряли в горле. Чем я угрожаю? Своей яростью? Своей беспомощностью? Я остановился на полуслове – слова казались пустыми. Что в них толку? Он не слушал.

– Иначе что? Она будет жить как моя шлюха, а ты делай что хочешь, – бросил он в ответ, усмехнувшись. Затем он ушёл.

Несколько секунд я стоял, гнев и отчаяние бурлили во мне, словно котёл, готовый вот-вот взорваться. Мне нужно было что-то сломать, выпустить эту ярость. Я оглядел комнату, взгляд упал на вазу. Не раздумывая, я схватил её и швырнул через комнату – она разбилась о зеркало. Звук разбитого стекла эхом отозвался в ушах.

Я не остановился. Подбирал одну вещь за другой и швырял, наблюдая, как они разбиваются. Акт разрушения принёс кратковременное облегчение, но следом пришла пустота. Я стоял среди обломков, тяжело дыша, адреналин начал спадать.

Нужно было успокоиться. Я глубоко вдохнул и выпрямился. Что бы я ни делал, нельзя было позволять им видеть, как я теряю контроль. Я развернулся и вышел из комнаты.

Звуки голосов достигли меня, когда я вошёл в столовую, где все собрались: ели, болтали. Эта сцена казалась совершенно иным миром по сравнению с бурей, бушевавшей в моей груди.

Когда я вошёл в зал, глаза сами собой стали искать её. Веронику. Но её нигде не было видно.

Глава 30

МАРАТ

* * *

Я огляделся и наконец заметил её – она сидела в одиночестве за столиком. Я направился к ней, но отец добрался до неё первым. Я не остановился. Прошёл мимо него, подошёл к столику и сел на стул напротив неё. Отец метнул в меня сердитый взгляд.

– Вероника, ты голодна? – мягко спросил я, и голос мой смягчился, когда я посмотрел на неё.

Она встретилась со мной настороженным взглядом и медленно кивнула.

– Пойдём в мою комнату, я накормлю тебя своими руками, – властно произнёс отец, сверля меня взглядом.

– Нет, она будет есть здесь, – твёрдо ответил я, опуская ладонь на стол.

– Как она будет есть? Её руки покрыты хной, – возразил он, приподняв бровь, словно его слова должны были положить конец спору.

– Я позову её сестру, – ответил я, не отступая.

– В этом нет нужды, её муж накормит её, – пренебрежительно бросил он, будто вопрос уже был для него решён.

Лёгким движением руки он велел дворецкому принести тарелку. Вскоре тот появился с едой и поставил её перед Вероникой.

– Малыш, где ты был? – голос Диляры прорвал напряжённую атмосферу. Как только она увидела меня, её глаза загорелись азартом.

– У меня были дела, – коротко ответил я, бросая взгляд на отца, который кормил Веронику так, будто она беспомощное дитя.

– Ладно, ничего страшного, – ласково сказала Диляра. Она села рядом со мной.

– Ну-ка, покорми меня тоже. Я очень голодна.

– Попроси слугу, у меня дела, – пробормотал я в раздражении. Резко встав, я отошёл в сторону – мне нужно было немного пространства, чтобы вздохнуть полной грудью.

Я вышел на улицу. Прохладный ночной воздух коснулся моей кожи, пока я нащупывал сигарету. Знакомое действие должно было успокоить, но не успокаивало. Больше ничто не приносило утешения. Я зажёг сигарету, глубоко затянулся и выпустил дым, пытаясь прогнать терзающее меня напряжение.

«Что со мной происходит? Почему я не могу просто позволить отцу жениться на этой девушке? Почему моё сердце болит за неё? Я всегда держал эмоции под контролем, держал всех на расстоянии вытянутой руки, но последние несколько дней мои мысли заняты только ею. Почему я не могу перестать думать о ней?»

В раздражении и беспокойстве я подошёл к ближайшей скамейке, сел и уставился вдаль. Казалось, весь мир давит на меня, всё звучит слишком громко, слишком невыносимо.

Но тут мой взгляд упал на ребёнка, который играл в одиночестве, – маленькая фигурка, погружённая в свой собственный мир.

Я не смог сдержать лёгкой улыбки, тронувшей губы. Это напомнило мне о моём детстве, о времени, когда жизнь была проще, когда мы ни в чём не сомневались и казалось, что всё возможно. На мгновение тяжесть в груди стала чуть легче. Эти воспоминания, хоть и мимолётные, были словно далёкое эхо чего-то чистого.

Я встал и подошёл к мальчику, привлечённый его беззаботной радостью.

– Ты играешь один? – спросил я чуть мягче, чем обычно, опускаясь на колени рядом с ним.

Мальчик поднял глаза, и лицо его озарилось самой широкой улыбкой – он кивнул.

– Будешь моим другом? – спросил я, ощущая странное тепло внутри.

– Да! – воскликнул он, протягивая мне свой мяч с неподдельным восторгом, напомнившим мне, какой простой и искренней когда-то была жизнь.