Текст книги "Парень лучшей подруги (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9

Сознание возвращалось медленно, будто я выныривала из глубокого омута. Первым пришло тепло. Оно разливалось по телу, концентрируясь там, где к чему-то прижимался мой бок. Потом – запах. Терпкий, мужской, с нотками дорогого парфюма и едва уловимого сигаретного дыма. Он показался мне до отвращения знакомым и… приятным. Я вздохнула и машинально потянулась ближе к источнику тепла, зарываясь носом во что-то. Моя рука скользнула по гладкой коже, ощущая под пальцами рельефные мышцы. Нога, закинутая сверху, тоже чувствовала это тепло. По телу пробежала приятная, тягучая истома, как после долгого пребывания в горячей ванне. – Ммм, – выдохнула я, когда большая, шершавая ладонь легла мне на поясницу, поглаживая кожу под задравшейся футболкой. Эти прикосновения были такими умелыми, такими интимными, что низ живота тут же отозвался сладкой, тянущей болью. Я невольно подалась навстречу этой руке, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Тише, – раздался низкий, хриплый от сна голос прямо над моим ухом, и я замерла. Этот голос я узнала бы из тысячи. Распахнув глаза, я уставилась на широкую, смуглую грудь, покрытую татуировками. Медленно, с замирающим сердцем, подняла взгляд выше – мощная шея, волевой подбородок с темной щетиной, чувственные губы, и… темные глаза, которые смотрели на меня с ленивой, сонной усмешкой. – Доброе утро, – прохрипел Женя. На секунду мой мозг завис, переваривая картинку. Я лежала, обнимая Женю Верзилова. В кровати. Под одним одеялом. – Нет! – заорала я, отталкивая его с такой силой, на которую была способна. Он, не ожидавший подвоха, с глухим стуком слетел на пол, запутавшись в простыне. – Да твою ж мать, Рарина! – взвыл он, пытаясь подняться. – Совсем с катушек слетела?! Я в ужасе огляделась. Это была не моя комната. Большая, светлая спальня в стиле лофт, с панорамным окном, за которым шумели верхушки старых дубов. Массивная деревянная кровать, на которой я сидела, сбитое белье, мои джинсы, небрежно брошенные на кресле… И моя футболка, валяющаяся на полу. Я опустила глаза вниз. На мне были только трусики и его черная футболка, которую я, видимо, напялила вместо пижамы. Она была мне велика, сползала с плеча, открывая кружево белого лифчика. Женя, чертыхаясь, поднялся с пола. Он был в одних черных боксерах. Я отвела взгляд, но было поздно – в памяти уже отпечатался его поджарый торс, игра мышц на прессе, татуировки в виде змей, что обвивала ребра и уходила куда-то вниз. – Отвернись! – пискнула я, натягивая одеяло до подбородка. – Слушай, ты сама меня только что обнимала, как родного, – хмыкнул он, потирая ушибленный локоть. – Я, между прочим, спал. А теперь, – он обвел рукой комнату, – твоими стараниями я окончательно проснулся. Впечатляет. Лучше любого будильника! – Где мы?.. Что случилось? – выпалила я, пытаясь собрать остатки вчерашнего вечера в голове. Картинка была смазанной. Помню, как Лера ушла вниз, оставив меня одну после разговора про Верзилова. Помню, как выпила еще бокал, потом еще. Голова раскалывалась, перед глазами плыло. Помню, как достала из сумки свое мощное успокоительное, выпила сразу две, чтобы унять подступающую панику. А дальше – провал. – Где? В моем доме. В поселке под Зеленоградском, – ответил он, садясь на край кровати. – А что случилось – это я у тебя хотел спросить. Ты вчера ночью столько СМС мне накидала. Писала, что тебе плохо, что ты одна, и умоляла приехать. – Я? Писала тебе??? – я недоверчиво уставилась на него. – Хочешь, скрины покажу? – усмехнулся он, но усмешка вышла какой-то кривой. – Я вернулся. Вечеринка шла ещё полным ходом. А ты сидела на крыльце, в одной футболке, замерзшая, и тебя конкретно так вырубало. Еле объяснила, где твои вещи. Я тебя собрал, загрузил в машину и привез сюда. Ты по дороге отрубилась окончательно. – Почему сюда? Почему не отвез меня домой? – Думаешь, твоя бы мама оценила твой вид? Я сглотнула. Внутри все похолодело от стыда. Я помнила этот ужас, когда паника накатывает так, что не видишь ничего вокруг. Помнила, как хотелось спрятаться, исчезнуть. И, видимо, в этом помутнении я написала ему. Ему, из всех людей. – Я… Прости, – выдавила я, пряча глаза. – Не хотела тебя беспокоить. Я тогда выпила таблетки, они смешались с алкоголем. Я даже не подумала об этом… – Ты поэтому так крепко спала? – он нахмурился. – Нина, это опасно. Ты могла вообще не проснуться. – …Я знаю, – прошептала я. – Я случайно. Не рассчитала. Повисла тишина. Я чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Беспокоился за меня? Или это такая вежливость, чтобы снять неловкость?.. Потом он вздохнул. – Ладно. Жива – и ладно. Но больше так не делай. Поняла? Я кивнула, не в силах говорить. – А теперь, – он подался ближе, и я инстинктивно вжалась в спинку кровати. – Насчет секса. Ты что думаешь? – Что?.. А что насчет него? – переспросила я, чувствуя, как щеки заливает краской. – Ну, мы с тобой в одной постели, ты в моей футболке, я в боксерах, – он растягивал слова, играя интонацией. – Обычно после этого спрашивают: «Это было?». – Нет! – выпалила я слишком поспешно и слишком громко. – Откуда такая уверенность? – он усмехнулся, в глазах мелькнуло что-то острое. – Ты спала как убитая. Я мог делать с тобой все, что угодно. Понимаешь? От его слов внутри все сжалось. Я посмотрела на него в упор. – Ты бы не стал. Ты наглый, самовлюбленный, но не насильник. Я в этом уверена. На секунду в его глазах вспыхнуло замешательство, а потом – что-то другое, глубокое и темное, от чего я сразу пожалела о сказанном. – Откуда тебе знать, на что я способен? – спросил он тихо. – Мы с тобой три года не виделись. Откуда ты знаешь, кем я стал за это время? – …Знаю, – выдохнула я, глядя в его потемневшие глаза. – Потому что ты… хороший. Признание сорвалось с губ раньше, чем я успела его остановить. Мы замерли, глядя друг на друга. Воздух между нами накалился до предела. Он медленно поднял руку и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы задержались на моей шее, поглаживая чувствительную кожу за ухом. Я замерла, чувствуя, как по телу разливается жар. – Я не хороший. Знаешь почему? – …Почему? – Если бы я хотел тебя трахнуть, – процедил он, сдерживая злорадную ухмылку, – ты бы не задавала вопросов утром. Ты бы все помнила. Каждую секунду. Потому что, когда я беру женщину, она это запоминает надолго. От его слов низ живота пронзило острой, сладкой болью. Я судорожно сглотнула, боясь пошевелиться. Его большой палец скользнул по моей нижней губе, чуть надавил, приоткрывая рот. – Жень… – мой голос прозвучал как сдавленный хрип. – Что? – Не надо. – Чего не надо? – он провел пальцем по моей губе, дразня. – Этого всего. Не играй со мной. Пожалуйста. У меня голова болит. Я соврала. Специально. Он нехотя отстранился, убирая руку, и я выдохнула, сама не понимая – с облегчением или с разочарованием. – Иди умойся, – он прочистил горло, вставая с кровати. – Я отвезу тебя домой. Только сначала позавтракаем. – Я не голодна, спасибо. – Я не спрашивал, – бросил он через плечо, выходя из комнаты. – Ванная направо по коридору. Вещи найдешь внизу. Я осталась одна, глядя на закрытую дверь. Прикоснулась пальцами к губам, которые только что трогал он, и по телу снова пробежала дрожь. Спустившись вниз через двадцать минут, умытая, переодевшись (мои вещи нашлись аккуратно сложенными на стиральной машине), я замерла на пороге огромной кухни-гостиной. Женя стоял у плиты, переворачивая яичницу на сковороде. Он успел надеть джинсы и серую футболку, но от этого его фигура не стала менее впечатляющей. За панорамным окном шумел сосновый лес. Солнце заливало комнату золотистым светом. Обстановка была уютной – темное дерево, кожаный диван, гитара в углу, стопка книг на журнальном столике. – Садись, – кивнул он на высокий стул у островка. – Ешь давай. Тебе надо. Я молча села, принимая тарелку с яичницей, поджаренными помидорами и тостами. Рядом он поставил чашку с кофе. Кофе оказался именно таким, как я люблю – терпким, с лимоном и сахаром. – Откуда ты знаешь, как я пью кофе? – вырвалось у меня. – Твоя мама говорила моей, а моя – мне. В детстве. Что ты вредная, кофе пьешь только с лимоном и терпеть не можешь манную кашу, – усмехнулся он, садясь напротив со своей кружкой. – Мамы… – вздохнула я, отпивая ещё этого божественного напитка. Мы ели в тишине, которая, к моему удивлению, не была напряженной. Я украдкой рассматривала его. Он жевал, уткнувшись в телефон, но я чувствовала, что он тоже следит за мной краем глаза. – Красивый дом, – похвалила я, чтобы нарушить тишину. – Ты тут один живешь? – Сейчас да. Предки в городе. А этот дом отец для меня построил, когда я… уезжал на три года. Теперь тут живу. Не хочу под родительским крылом. – Я тебя понимаю, – кивнула я. – Хотя мы с мамой живем вдвоем, я бы тоже хотела свое жилье. Но пока не потяну аренду. Платят не очень. – Где работаешь? – В отеле, на ресепшене. Он кивнул, не комментируя. Я доела, чувствуя, как еда постепенно возвращает меня к жизни. – Спасибо, – поблагодарила я, вставая и убирая тарелку в мойку. – За то, что забрал меня вчера. И за завтрак. – Пожалуйста, – он тоже встал, оказавшись рядом. Мы стояли лицом друг к другу в маленьком пространстве кухни, ничего не говоря. – Нина. – Да? Он смотрел на меня долгим, потеплевшим взглядом, будто решал что-то. – Ты очень красивая. Это признание прозвучало как-то по-другому, не так, как его обычные подколы. Серьезно. – Спасибо. – За правду не благодарят. – Мне приятно это слышать. – Я рад. – он вздохнул, скользя взглядом по моему лицу. – Я знаю, что Лерка тебе мозг выносит на тему меня. Она вчера мне много чего написала. Я знаю, что она хочет вернуть наши отношения. – А ты?.. Что думаешь по этому поводу? – Ничего. Я хочу тебя. Не как подружку на ночь, не как способ позлить тебя. А по-настоящему. У меня замерло сердце. – Женя, я… – начала я, но он приложил палец к моим губам, останавливая. – Не говори ничего сейчас. Просто знай. А теперь одевайся, отвезу тебя в город. *** Женя запер дом, и мы сели в его черный джип, припаркованный у ворот. Всю дорогу до Калининграда играла тихая музыка, и мы молчали. Я смотрела в окно на проносящиеся сосны, на Куршский залив, блестящий на солнце, и пыталась уложить в голове все, что произошло. Он остановил машину у моего дома на Литовском валу. Я потянулась к ручке двери, но он заблокировал ее. – Жень?.. – Подожди. В пятницу вечером ты свободна? – Смотря для чего, – осторожно ответила я. – Для меня, – усмехнулся он. – Я заеду за тобой в семь. Мы пойдем в одно место. – А если у меня уже планы? – Отменишь, – отрезал он, в глазах плясали чертики. – Не зли меня, Рарина. Я вчера ночью тебя спас, между прочим. Ты мне должна свидание. – Шантажист. – Еще какой, – он разблокировал двери. – До пятницы. Я вышла из машины и, не оборачиваясь, пошла к подъезду. Только закрыв за собой дверь квартиры, я позволила себе выдохнуть и сползти по стене на пол. – Что я творю? – прошептала я, глядя в пол. – Он же… Женя Верзилов. Плохая компания. Нахал. И… единственный, от кого у меня подкашиваются ноги.

Глава 10

Всю неделю я жила как в тумане. Университет, работа в отеле, домашние дела – всё делалось на автопилоте. Мысли то и дело возвращались к субботнему утру. К его кухне с видом на сосны. К его пальцам на моей губе. К его словам: «Я хочу тебя по-настоящему». Я перечитывала нашу переписку по сто раз на дню. Он писал редко, но это и делало его сообщения долгожданными: утром в понедельник – «Не скучай», во вторник вечером – фотка заката над Преголей с подписью «Красиво, да?», в среду – «Не забудь про пятницу». Лера звонила каждый день. Рассказывала, что Женя ей не отвечает, что он какой-то странный стал, и спрашивала, не замечала ли я чего. Я врала. С каждым разом всё увереннее. И ненавидела себя за это. К пятнице я извелась так, что к обеду позвонила маме и сказала, что останусь ночевать у Леры (первая ложь ей за много лет). Надела то самое чёрное платье – то, в котором была на ужине в ресторане. Джинсовая куртка была следующей. Распустила волосы, сделала лёгкий макияж. Смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Когда я успела так похорошеть? Это из-за него все? Ровно в семь – звонок в домофон. – Выходи, – его голос в динамике заставил сердце пропустить удар. Я выскочила на улицу. Женя стоял, облокотившись на свой черный джип, в тёмных джинсах и кожаной куртке поверх белой футболки. Короткие волосы были слегка растрепаны, на лице – лёгкая усмешка. Увидев меня, он присвистнул. – Ничего так. Для свидания с шантажистом сойдёшь. – Перестань, – буркнула я, но улыбку сдержать не смогла. – Куда мы едем? – Сюрприз. Он открыл передо мной дверь, и через полчаса мы уже въезжали на парковку у Рыбной деревни. Вечерний Калининград сиял огнями. Фонари отражались в тёмной воде, а на другом берегу горели окна собора. – Идём, – он взял меня за руку, и мы пошли к причалу. – Мы куда? На теплоход? В ноябре? – Увидишь. На причале нас ждал небольшой катер. Женя помог мне спуститься, и через пару минут мы уже плыли по реке. В катере было тепло, играла тихая музыка, на столике стояло шампанское в ведёрке со льдом и две тарелки с чем-то вкусным под крышками. – Жень... – выдохнула я. – Это... откуда всё? – Договорился, – он пожал плечами, разливая шампанское по бокалам. – Не смотри так. Я не бандит, всё официально. Знакомый катер сдаёт для таких покатушек. Мы медленно плыли по реке, миновали музей океана, проплыли под разводным мостом. Я смотрела на огни города, на тёмную воду, на Женю, который сидел напротив и просто смотрел на меня. – Спасибо, – сказала я тихо. – Очень красиво. – Тут красиво летом, – ответил он. – Но я подумал... осенью как-то особенно. Меланхолично. Подходит тебе. – Почему мне? – Потому что ты грустная часто. Даже когда улыбаешься, в глазах грусть. Я отвернулась, чтобы он не видел моего лица. – Нин, почему так? – он наклонился ближе. – Я тебя с детства знаю. Ты всегда была такая. У тебя все на лице написано. Я сглотнула ком в горле. Попал в точку. Будто в душу залез. – Ты не думай. Я не поэтому позвал тебя сюда, – продолжил он. – Не чтобы копаться в твоей голове. Хотя если захочешь рассказать – я послушаю. Я позвал, потому что хочу быть с тобой. И мне плевать на всех. – Жень... – Подожди. Я скажу честно и прямо. – Он взял мою руку в свою. – Я хочу тебя. И если ты скажешь «нет» – я отстану. Слово даю. Но если скажешь «да»... я сделаю всё, чтобы ты не пожалела. В его глазах не было обычной наглости. Только серьёзность и... неуверенность? Он боялся моего отказа. Женя Верзилов, который никогда и ничего не боялся. – Я не знаю, – прошептала я. – Я боюсь. – Чего? – Всего. Тебя. Себя. Леру. Того, что будет потом. – А ты не думай о потом. Думай о сейчас. Он подался ближе, и я не отстранилась. Его губы коснулись моих – сначала осторожно, будто спрашивая разрешения. Я выдохнула и ответила. Это был не тот наглый, требовательный поцелуй, как тогда в моей комнате. Этот был другим – нежным, тягучим. Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы. Я прильнула к нему, чувствуя, как внутри разгорается жар. – Нина, – выдохнул он мне в губы. – Я с ума схожу по тебе. – Не надо сходить, – прошептала я в ответ. – Мы друг друга очень давно знаем. Катер тем временем причалил к пустынному берегу где-то за городом. Женя помог мне выйти, и мы оказались на пустом пляже. Вокруг – тёмный лес, чёрная вода залива, и миллион звёзд над головой. – Где мы? – На косе, – усмехнулся он. – Если точнее, почти на ней. Тут никто не живёт, никто не ходит. Только мы. Он достал из катера плед, расстелил на песке. Мы сели рядом, глядя на воду. Было прохладно, и Женя накинул мне на плечи свою куртку. Мы сидели молча. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло его тела. И вдруг поняла, что не хочу больше ждать. Не хочу бояться. Надоело. Я повернулась к нему, взяла его лицо в ладони и поцеловала сама. Он удивлённо замер на секунду, а потом ответил – жадно, требовательно, с той самой энергией, от которой у меня мутнел рассудок. – Ты уверена? – выдохнул он, отрываясь от моих губ. – Да. Только... не здесь. Здесь холодно. – Домой? Ко мне? Он сжал края моей куртки, притягивая меня ближе. – К тебе. Обратный путь в посёлок под Зеленоградском пролетел как одно мгновение. Мы почти не говорили, только держались за руки. В доме он сразу включил отопление, зажёг камин в гостиной. Я стояла у окна, глядя на тёмный лес, и не сразу услышала, как он подходит сзади. – Не передумала? – его голос у самого уха. – Нет. Он развернул меня к себе. Я приподняла голову, разглядывая его. – Умница. Смотри на меня, – произнес он тихо. – И ничего не бойся. Медленно, глядя мне в глаза, он расстегнул молнию на моём платье. Ткань скользнула вниз, открывая кружевное бельё. Я поежилась, но не от холода. – Красивая, – выдохнул он, обводя пальцем край лифчика. – Очень. Его губы коснулись моей шеи, спустились к ключице, к плечу. Я запрокинула голову, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки. Его руки расстегнули лифчик, и он упал на пол. – Какая же ты... – прошептал он, глядя на мою грудь. – Я хочу тебя. Прямо сейчас. – Так возьми. Он подхватил меня на руки и отнёс на диван перед камином. Встал на колени, глядя на меня сверху вниз. – Скажи, если что-то не понравится. Если будет больно. Если захочешь остановиться. Хорошо? – Хорошо. Он наклонился и поцеловал меня в живот. Потом ещё ниже. Его пальцы скользнули под кружево трусиков, и я выгнулась, чувствуя знакомый жар. – Ты уже мокрая, – прошептал он, поглаживая меня там. – Не передумала? – Слишком много вопросов, – выдохнула я. Он улыбнулся. Не снимая трусиков, отодвинул их в сторону и наклонился к самому центру. Я ахнула, когда его язык коснулся клитора. Он делал это медленно, со знанием дела, дразня и доводя до исступления. – Женя... – простонала я, вцепившись в его волосы. – Пожалуйста... – Что пожалуйста? – он поднял голову, и в свете камина блеснула его довольная ухмылка. – Скажи. – Я не хочу говорить… Просто не спрашивай меня ни о чем. Пожалуйста. Он встал, быстро стянул с себя футболку, джинсы. Я смотрела на него – широкие плечи, твёрдый пресс, татуировка змеи, уходящая вниз. – Не бойся, – сказал он, наклоняясь ко мне и стягивая с меня трусики. – Всё будет хорошо. Он нагнулся, заставляя меня опуститься на подушки совсем. Его руки заперли меня по обе стороны. Я прикрыла глаза и ощутила, как он упирается в меня. Не сильно, но даже от этого по телу прокатился электрический разряд. Женя опустил голову и скользнул губами по моему лбу. И тут я почувствовала жгучую боль и сразу распахнула глаза. Он вошёл медленно, глядя мне в глаза. Я закусила губу, чувствуя, как растягивает изнутри. Было неприятно сначала, но не больно – он был слишком умелым, чтобы сделать больно. – Всё нормально? – выдохнул он, замерев. – Да... – прошептала я. – Двигайся. И он начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок отдавался во мне горячей вспышкой. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, глубже. Его губы нашли мои, и мы целовались, не в силах оторваться друг от друга. – Ты невероятная, – прохрипел он, ускоряясь. – Моя. Слышишь? Только моя. – Мммм, – простонала я, чувствуя, как приближается разрядка. Он накрыл рукой клитор, нажимая в такт толчкам, и меня тут же накрыло – горячей, мощной волной, от которой потемнело в глазах. Я закричала, выгибаясь, чувствуя, как пульсирует внутри. Женя застонал и кончил следом, уткнувшись лицом в мою шею. Мы лежали, тяжело дыша. Его вес прижимал меня к дивану, но мне было хорошо. Спокойно. Наконец-то. – Нин, – прошептал он, поднимая голову. – Я... – Мм? – Ничего. Потом. Он поцеловал меня в губы и перевернулся на спину, притягивая к себе. Я уткнулась носом в его грудь, слушая, как бьётся его сердце. – Останешься на ночь? – спросил он. – Останусь. Мы пролежали так весь вечер. Говорили редко и тихо. Он рассказывал про военное училище – без прикрас, просто как было. Про то, как понял, что хочет вернуться и всё изменить. Я молчала о своём. Не могла. Не сейчас. Утром я проснулась от запаха кофе. Женя стоял у кровати с подносом – сырники, яйца пашот, кофе. – Доброе утро, – улыбнулся он. – Доброе. Ты что, готовил? – Заказывал. В смысле, доставку. Но я разогрел. Сам. Горжусь собой. Я рассмеялась и села в кровати, прикрываясь простынёй. Он поставил поднос и сел рядом. – Как ты? – Лучше всех. – Точно? Я удивлённо посмотрела на него. – А что? По мне не скажешь? – …Ты когда просыпаешься, у тебя лицо такое... будто тебе снился кошмар. И глаза красные. Ты плачешь во сне? Я отвернулась. – Нет. – Эй. – Он взял меня за подбородок, поворачивая к себе. – Если ты не расскажешь, я не смогу помочь. А я хочу помочь. Я смотрела в его глаза и тонула. – Не сейчас. Это утро слишком прекрасное, чтобы его омрачать прошлым. – Все настолько плохо?.. Не пугай меня. Я только пожала плечами. Мы провалялись в постели до обеда. А когда я наконец оделась и вышла на кухню, где Женя жарил яичницу (уже сам, без доставки), в кармане моей куртки зазвонил телефон. – Мам? – ответила я, отходя в другую комнату. – Нина! – голос мамы был взволнованным, но каким-то радостным. – Ты где сейчас? У Леры? – Я... – я замялась, – Уже нет. Сейчас в парке. Гуляю. – Одна? – Нет. С парнем тут познакомилась. Из университета. На эту мою фразу лопатка в руке Жени мгновенно опустилась на доску. Он обернулся, вскинув бровь. – Ого! Ладно, потом расскажешь. – протараторила мама. – Слушай, Нин, тут такое дело. Наташа, мама Жени, пригласила нас сегодня на ужин к ним. Семейное застолье. Я уже согласилась. Ты как? – …Сегодня? – Да, в семь. Наташа говорит, хочет объявить что-то важное. Наверное, про Женю и его планы. Ты же придёшь? Я посмотрела на Женю. Он стоял у плиты, переворачивая яичницу, и листал что-то в телефоне. – Да, мам. Обязательно приду. – Отлично! Тогда до вечера, доча! Я нажала отбой и медленно опустила телефон. – Кто звонил? – сразу осведомился Женя, не оборачиваясь. – Моя мама. – Что хочет? – Твоя мама зовёт всех на ужин. Сегодня вечером. Он замер. Медленно повернулся. – И ты пойдёшь? – Придётся. Там будет твоя семья, моя мама... Он выключил плиту и подошёл ко мне. – Мы же им скажем? – Что скажем? – Что мы вместе. – Женя, нет! – я вскочила. – Не сейчас! Лера... моя мама... они не поймут. Нам надо подождать. – Сколько ждать? – в его глазах вспыхнуло раздражение. – Неделю? Месяц? Пока Лера не найдёт себе другого и не успокоится? – Я не знаю, – прошептала я. – Но не сегодня. Пожалуйста. Он смотрел на меня долго, тяжело. Потом выдохнул. – Ладно. Тогда сегодня просто ужин. Но завтра мы с тобой серьёзно поговорим. Идёт? – Идёт. Он притянул меня к себе, поцеловал в макушку. – Всё будет хорошо, слышишь? – Слышу. Но внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Что-то подсказывало мне – этот ужин просто так не закончится.