Текст книги "Парень лучшей подруги (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 3 НИНА

Прошла неделя. Целая неделя с того дурацкого ужина, и, к моему глубочайшему облегчению, Женю Верзилова я не видела больше ни разу. Я даже начала надеяться, что тот кошмар в моей комнате мне просто приснился. Но тело, предательница, помнило всё: прикосновения, жар его рук на моих бедрах, этот низкий голос. По ночам я ворочалась, а перед глазами вставали его потемневшие глаза и то, как он сказал: «Я три года об этом думал». Соврал, конечно. Сегодня была суббота, и я отчаянно нуждалась в том, чтобы выкинуть все это из головы и развеяться. Лера, моя лучшая и, по сути, единственная близкая подруга, была для этого идеальным способом. Леггинсы и старый растянутый свитер – любимый гардероб на выходные. Мы планировали просто зависнуть у неё: смотреть дурацкие ужастики, есть всякие вредности и обсуждать всё подряд. Никаких нарядов, никаких каблуков, никаких парней. Лера живёт в огромном частном доме в районе улицы Лесной. Это не рядом со мной – на машине минут пятнадцать. Её семья, можно сказать, элита местного масштаба, но Лера, в отличие от многих, совсем не зазналась. Иначе бы не дружила со мной. Мы дружим с первого курса бакалавриата. В первый же день у меня там случилась дикая паническая атака, а Лера просто села рядом и начала рассказывать какую-то смешную историю про своего кота. С тех пор мы были с ней неразлучны. Мы полные противоположности: она высокая, под метр восемьдесят пять, жгучая брюнетка с огромными карими глазами, вечно в центре внимания. Я – светленькая, ниже её на голову, домоседка, предпочитающая книги всем гулянкам. У Леры всегда была куча друзей, но почему-то именно меня она выбрала своей самой-самой. – Ну ты где там, Нин? – заорала Лера в трубку, стоило мне ответить. – Я тут уже с голоду помираю и от скуки вою! – Выезжаю, выезжаю, – засмеялась я, хватая ключи от своего старенького «Фольксвагена». У её дома я припарковалась прямо у ворот. У них тут солидный коттедж в стиле шале, с большим участком. Лера – младшая из пяти своих братьев. Трое уже разъехались, но дома живут Дима и Рома, близнецы. Дима – тот ещё персонаж: симпатичный, высокий, с такими же, как у Леры, карими глазами и вечной дурацкой ухмылкой. Ко мне он всегда относился с какой-то братской нежностью. А Рома... ну, Рома вечно где-то тусит и появляется дома только когда нужно поесть или поспать. Я вошла без стука, как к себе домой. – Лер, я приехала! – прокричала я в прихожей. Сверху раздался грохот, и Лера кубарем скатилась по лестнице. На ней были смешные пижамные штаны с корги и растянутая футболка. – Ты не представляешь, что я нашла! – завопила она, подпрыгивая на месте. Лера вообще редко бывает спокойной, будто у неё внутри батарейка «Энерджайзер». – Что? – послушно спросила я, проходя за ней в гостиную. Там уже был разложен огромный диван, а на журнальном столике громоздились пакеты с чипсами, сухариками и шоколадками. На огромной плазме горела заставка «Сумерек». – Мы будем пересматривать первый фильм! – радостно провозгласила подруга. – Лучший осенний фильм на свете! Я твой плед уже принесла. – Лучший, – согласилась я, чувствуя, как напряжение отпускает. Мы устроились на диване. Лера включила фильм, и мы с головой ушли в мир вампиров и наивной романтики. Я закинула ноги на журнальный столик, Лера – на меня. Мы орали чайками на каждую смешную реплику (а там их было несчетное количество), грызли сухарики и комментировали события так, будто сидели в режиссёрском кресле. Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась, и в дом ворвались мужские голоса. Кто-то громко ржал, кто-то спорил. – Нина! – раздался знакомый голос Димы. Я обернулась. Он стоял в дверях гостиной, лыбясь во все тридцать два зуба. – Привет, Дим, – улыбнулась я в ответ. – Иди сюда, красотка! – он раскинул руки и двинулся ко мне. Я поднялась с дивана и повисла у него на шее. Он закружил меня вокруг себя, как в детстве. – Че происходит? – раздался вдруг глубокий, знакомый голос, от которого у меня внутри всё похолодело и одновременно сжалось от ужаса. Дима аккуратно поставил меня на пол, и я, всё ещё держась за его руку, чтобы унять головокружение, подняла глаза. В дверях, за спиной Димы, стоял Женя Верзилов. Чёрная толстовка, джинсы, взгляд из-под нахмуренных бровей – тяжёлый, прожигающий. Он смотрел на мою руку, лежащую на руке Димы. – Жень, ты знаешь Нину? – удивился Дима, не чувствуя подвоха. – Знаю, – отрезал он. Его глаза наконец встретились с моими. – Привет, Рарина. В груди вспыхнула злость. Рарина. Я всегда просила его не называть меня по фамилии. Слышать свою фамилию – фобия после школы. – Привет, – выдавила я, отдёргивая руку от Димы и делая шаг назад, к дивану, к Лере, к нашему комфортному фильму. – Ну что, скучали тут без нас? – Дима, ничего не замечая, плюхнулся на диван слева от меня, продолжая лыбиться. – Не думаю. Посмотри сколько у них тут интересного, – усмехнулся Женя и, к моему ужасу, сел справа от меня, практически вплотную. – Так, народ, – скомандовала Лера, на секунду оторвавшись от экрана. – Если уж все пришли, давайте по-человечески. – Она схватила огромный плед, который лежал на спинке дивана, и с размаху накрыла им всех нас. – Чтоб тепло было. Не дёргайтесь. Сюда из прихожей дует, поэтому не жалуемся. Под пледом стало странно и как-то... интимно. Я тут же вжалась в подушку спиной, пытаясь создать дистанцию между мной и Женей, но куда там. Он, как ни в чём не бывало, потянулся под пледом и положил свою тяжёлую ладонь мне на бедро. По коже тут же побежали очумевшие мурашки. Лера, увлечённая фильмом, ничего не заметила. Дима тоже смотрел на экран. – Руку убрал, – прошипела я максимально тихо, дёрнув ногой, чтобы сбросить его ладонь. – Потерпишь, – усмехнулся он одними губами, и в глазах сверкнул знакомый опасный вызов. Он не убрал руку, наоборот, пальцы чуть сжались на моём бедре, поглаживая кожу через ткань леггинсов. Я застыла в ступоре. Под пледом этого никто не видел. Лера хохотала над очередной глупостью Беллы, Дима отпускал смешные комментарии. А я сидела, боясь пошевелиться, потому что пальцы Жени выписывали круги на моей ноге, подбираясь всё выше. – Зачем ты это делаешь? – тихонько выдохнула я, косясь на него. – А ты зачем к Диме на шею вешаешься? – вопросом на вопрос ответил он, и его губы почти коснулись моего виска. По спине пробежала приятная дрожь. – Что у вас с ним? – А тебе какое дело? – выдохнула я, поворачивая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Идиотка. Он был слишком близко. Мои губы буквально скользнули по его щеке. Я дёрнулась, но Женя мгновенно перехватил меня за талию под тем же проклятым пледом, припечатывая к себе. – Потому что ты слишком невинна для него, – сказал он, глядя на меня сверху вниз. Мне стало нехорошо. В его глазах плясали настоящие черти. Невинна? Я почувствовала, как краска заливает щёки. Он что, издевается? После того, что было в моей комнате, говорить мне о невинности? – Второй фильм будем смотреть? – Дима, кажется, вообще не заметил нашей возни под пледом. Он с интересом пялился в телек. – Да, – жуя чипсы, ответила Лера. – Класс, – кивнул Дима. И тут произошло нечто непостижимое. Дима потянулся под одеялом и тоже положил руку мне на бедро, чуть выше колена. Я чуть не вскрикнула, жутко покраснев при этом. Хватаю воздух ртом и невольно привлекаю внимание Жени. Он кидает на меня резкий взгляд и сжимает челюсть. И в ту же секунду его рука под пледом резко перехватывает руку Димы и буквально отшвыривает её в сторону. Одновременно Женя дёрнул меня за талию, пересаживая так, что я оказалась плотно прижата к его боку, а между мной и Димой теперь был его корпус. – Руки свои убрал, Димон, – лениво, но с убийственным подтекстом бросил Женя. Громко, уже не скрываясь. Дима удивлённо вскинул брови, но спорить не стал, только усмехнулся и переключил внимание на экран. Я посмотрела на Женю снизу вверх. В его взгляде, когда он смотрел на Диму, мелькнуло что-то очень опасное. Очень. Чего он вообще добивается этим?.. Я попыталась отодвинуться, но его рука на моей талии под пледом превратилась в железный обруч. Успокаиваюсь, замирая и он, вроде, ослабляет хватку. – Ты кончил? – вырвалось у меня шёпотом, полным раздражения и непонятного мне самой ожидания. Я имела в виду, конечно, его выходку. Но прозвучало это с двойным смыслом… Ужасно. Он медленно перевёл на меня взгляд. Глаза потемнели, стали почти серыми, как море в шторм. – Замолчи и смотри уже фильм, – так же тихо, но веско ответил Женя. И руку не убрал. Я хотела было огрызнуться, но в этот момент Лера, на секунду оторвавшись от экрана, толкнула меня в бок. – Нин, пойдём, поможешь мне на кухне. Ещё чего принести, – она многозначительно повела бровью в сторону Жени. Я с радостью выскользнула из захвата Верзилова, откинула плед и пошла за Лерой на кухню. – Ну и чего он к тебе так приклеился? – зашипела она, как только мы зашли. – Верзилов. Я думала, вы друг друга терпеть не можете. Он тебя же в детстве задолбал ещё. – Наверное, пытается окончательно задолбать, – пробормотала я, принимаясь рыться в пакетах. – Нин, – Лера вдруг стала серьёзной. Она взяла меня за руку, заставляя посмотреть на неё. – Ты только не бери в голову, ладно? Но я должна тебе сказать кое-что. По-дружески. – Что? – насторожилась я. – Ты знаешь, что мы с Женей... ну, типа... года три назад, перед тем как он уехал в свое это училище, у нас была интрижка. – Она замялась. – Мы не встречались, просто... ну, ты понимаешь. По пьяни, на тусовках. Он был первым, с кем у меня было это... Дура я, что упустила его тогда, конечно. У меня внутри всё похолодело. Нет, я знала, что Женя тот ещё бабник. Знала, что Лера тусуется со всеми подряд. Но чтобы они... Господи. Это было дико. И почему-то неприятно. Очень неприятно. До боли в животе. – И что? – спросила я как можно равнодушнее, хотя пальцы сами собой сжались в кулаки. – А то, что он теперь вернулся, – подруга заговорщицки понизила голос. – И я думаю... ну, может, попробовать снова? Он так возмужал, просто зверь! Я ему сегодня в вотсап написала: «С возвращением!». Хочу его вниманием зацепить. Понимаешь, у нас тогда как-то само собой сошло на нет, он уехал, а сейчас... Вдруг получится? По-настоящему. Я по нему очень скучала. Она мечтательно закатила глаза, а меня будто окатили ледяной водой. Лера и Женя. Женя и Лера. Картинка в голове сложилась мгновенно, и от неё стало тошно. Я вспомнила его руки на своём теле, его шёпот: «Хочу тебя». А он, получается, хотел и мою лучшую подружку тоже. И не просто хотел, а был с ней. Регулярно. Три года назад, конечно. Но разве это меняет дело? – Нин? Ты чего? – Лера удивлённо посмотрела на меня. – А? Всё нормально, – я выдавила улыбку, которая, наверное, была похожа на оскал. – Конечно, пробуй. Почему нет? Он же... свободный парень. – Вот и я так думаю, – Лера просияла. – Только ты ему не говори ничего, ладно? Это пока секрет. Я его сегодня тут окручу, если получится. Сделаю так, чтоб проводил меня. – Куда? Ты же уже дома. – Ну, блин, Нин. Не тупи. Она подмигнула и схватила поднос с закусками. А я стояла посреди кухни, чувствуя, как внутри всё разрывается на части. Ревность?.. Я ревновала Женю Верзилова к собственной лучшей подруге? Нет… От этого хотелось провалиться сквозь землю. Когда мы вернулись в гостиную, я села на диван, но уже не рядом с Женей, а на самый край, поближе к Лере, и не стала натягивать край пледа на себя. Женя посмотрел на меня, прищурившись, но ничего не сказал. Только Лера, усевшись, бросила на него откровенно призывный взгляд и кокетливо поправила волосы. Женя, кажется, даже не заметил. Он был занят. Сверлил взглядом мой профиль. А я смотрела в телевизор, на бледного Эдварда Каллена, и ничего не видела. В груди разрасталась пустота. Мне было паршиво. И я злилась на себя за то, что мне было паршиво из-за него. Из-за этого наглого, самоуверенного верзилы, который сегодня уйдёт отсюда с моей лучшей подругой. Как уже уходил с ней три года назад.

Глава 4 ЖЕНЯ

Я пристально наблюдал за Ниной. Мы сидели на этом дурацком диване уже, наверное, часа три. В телеке шла третья часть фильма, Лера с Димой давно вырубились. Эти двое накидались пива так, что теперь дрыхли без задних ног на огромном меховом ковре перед теликом, прихватив подушки. Дима по-свойски устроил голову на пузе у Леры, и они оба дышали ровно и глубоко. А Нина… Нина сидела рядом, натянув плед до подбородка, и делала вид, что её дико интересует, как там Эдвард сверкает одним местом на солнце. Но я видел, что это лишь прикрытие. Она слишком напряжена. Слишком часто дышит. Я сидел вплотную к ней. Успел придвинуться, когда вернулся после перекура. Чувствовал тепло её бедра даже сквозь джинсы. В голове шумело, но не от алкоголя – я почти не пил сегодня, был за рулём мотоцикла. В голове шумело от неё. От её запаха. От того, как вздымалась её грудь под этим дурацким растянутым свитером. Я придвинулся ещё ближе. Она дёрнулась, но бежать было некуда – с другой стороны диван кончался. – Чего тебе? – прошипела она, не поворачивая головы. Голос тихий, чтобы не разбудить тех, на ковре. – Скучно, – лениво протянул я, наклоняясь к её уху. – Фильм надоел. – Иди поспи. Вон место есть. – Она мотнула головой в сторону кресла. – Не хочу. Хочу с тобой сидеть. Я положил руку на спинку дивана позади неё. Чисто символически. Пока. Она повела плечом, пытаясь сбросить несуществующее прикосновение. – Верзилов, отвали. Серьёзно. Я устала. – А чего не спишь тогда? – Не могу. Ты мешаешь. – Чем это? – Тем, что ты сидишь и дышишь мне в ухо. Я усмехнулся. Злая – значит, не всё равно. Это хорошо. – …Нина, – позвал я тихо. – Что? – Повернись. – Нет. Я вздохнул и нагло, медленно провёл пальцем по её плечу, по ключице, которые выглядывали из-за выреза свитера. Она дёрнулась, как от удара током, и резко повернула голову. Её глаза сверкнули в полумраке. – Ты охренел? – зашипела она. – Руку убрал! – А то что? – мне было дико весело. – Закричишь? Разбудишь свою подружку? Им будет очень интересно узнать, почему я тебя трогаю. – А почему ты меня трогаешь? – выпалила она и тут же прикусила губу, поняв, что попалась. Я наклонился ещё ближе. Её губы были в паре сантиметров от моих. – Потому что хочу. И буду трогать. Пока ты этого сама не захочешь. – Этого никогда не случится. – Поспорим? – Иди ты. Она попыталась отодвинуться, вжаться в подушку, но я не дал – моя рука на спинке дивана оказалась у неё на плече, придерживая. – Пусти, – выдохнула она. – Не пущу. – Женя, блин… – в её голосе появилось отчаянное придыхание. – Не прикасайся ко мне. Я серьёзно, закричу. Я посмотрел на спящих на ковре. Дима всхрапнул и перевернулся на другой бок. Лера что-то пробормотала во сне. – Хорошо, – кивнул я, и она выдохнула с облегчением. Зря. Я откинулся на спинку дивана и, не сводя с неё взгляда, медленно расстегнул джинсы. Её глаза расширились, когда она поняла, что я делаю. Я приспустил джинсы ровно настолько, чтобы стало видно. Там уже всё стояло колом, от одного её вида, от её запаха, от того, как она кусала эти свои красивые губы. Нина замерла. Смотрела на меня, на мои руки, на то, как я, не торопясь, сжал себя через ткань боксеров. Медленно провёл рукой сверху вниз, сминая, чувствуя, как пульсирует под пальцами. Я смотрел на неё в упор и видел, как расширяются её зрачки, как сбивается дыхание. – Ты… что делаешь? – выдохнула она одними губами. – Сказал же. То, что хочу, – ответил я так же тихо. – А ты смотришь. Значит, тоже этого хочешь. – Ничего я не хочу, – прошипела она, но взгляд не отвела. Смотрела как завороженная. – Хочешь. Иначе не была бы такой мокрой сейчас. Её щёки вспыхнули алым даже в полумраке комнаты. – Заткнись! Я не мокрая! – Тогда докажи, – усмехнулся я. – Не словами. Просто покажи мне. – Что показать? – Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня. Она дёрнулась, попыталась встать, но я свободной рукой схватил её за запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы удержать. – Не хочешь доказывать? Значит, врунья, – я наклонился к самому её уху. – Ладно. Тогда я разбужу ребят. Покажу им, до какого состояния меня довела их подружка. Дима, думаю, оценит. Он тебя сегодня целый вечер глазами раздевал. – Ты… – выдохнула она, дёргая руку. – Шантажист фигов! – А то, – легко согласился я. – Ну давай, принцесса. Покажи мне. Не надо ничего делать руками. Просто смотри на меня. И дыши. Я хочу видеть, как ты таешь. Я выпустил её запястье и откинулся на спинку, продолжая медленно поглаживать себя. Она сидела, не двигаясь, но я видел, как поднимается и опускается её грудь. Как дрожат её ресницы. – Ты красивая, – сказал я тихо. – Самая красивая из всех, кого я видел. И ты хочешь меня. Она закусила губу, пытаясь сдержать дыхание, но оно срывалось, становилось прерывистым. Её глаза блестели в темноте. – Нина, – прошептал я. – Закрой глаза. Она послушалась. Как завороженная. Умница. – Представь, что я тебя трогаю. Мои руки на твоих бедрах. Мои губы на твоей шее. Я смотрел на неё, не отрываясь, и видел, как её рука дрогнула. Медленно, словно преодолевая невидимую преграду, она опустила пальцы под плед. Я не видел, что именно она делала там, но видел главное – как изменилось её лицо. Как приоткрылись губы, как дрогнули ресницы, как по щекам разлился неровный румянец. – Да, – прошептал я, не отводя взгляда. – Вот так. Чувствуешь, как хорошо? Как тепло разливается внутри? Она прикусила губу, пытаясь сдержать дыхание, но оно срывалось, становилось прерывистым. Её грудь поднималась и опускалась всё быстрее, и я знал – это не от страха. Это от того, что она делала там, под пледом, для себя. И из-за меня. – Ты просто умница. Представь, как я прижимаю тебя к себе, как сжимаю твои бедра. Она застонала. Тихо, сдавленно, но я услышал. Её пальцы под пледом задвигались быстрее, ритмичнее, и я видел, как напряглись мышцы её бёдер, как она подалась вперёд, навстречу собственным рукам. – Да, малышка. Не останавливайся. Я хочу видеть, как ты кончаешь. Как твоё тело выгибается от удовольствия. Ты заслуживаешь этого. Её дыхание сбилось окончательно. Она зажмурилась, запрокинула голову, выдыхая. Губы приоткрылись в беззвучном крике, пальцы вцепились в плед, и я понял – всё. – Женя… – Да? – Я не могу так… – Можешь. Просто дыши. Просто будь здесь. Со мной. Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. На то, как разглаживается её лицо, как расслабляются плечи, как она прикусывает распухшую губу. Это было охрененно красиво. Когда она приоткрыла глаза, в них стояли слёзы. Не от боли – от накативших эмоций. Она смотрела на меня растерянно, испуганно. – Теперь иди спать, принцесса, – выдохнул я хрипло, чувствуя, что ещё минута – и я сорвусь. – Иди, пока я не передумал. Она сидела, тяжело дыша. Смотрела на меня. А потом резко встала и, спотыкаясь, почти побежала в сторону коридора, где были спальни. Я слышал, как хлопнула дверь. А потом – тишина. Я сидел и смотрел в потолок, пытаясь успокоиться и свести скулы от дикого, неутолённого желания. Нина Рарина. Чёрт бы тебя побрал. Ты даже не представляешь, во что ввязалась.

Глава 5 НИНА

Я влетела в гостевую спальню и с силой захлопнула дверь. Руки тряслись так, что я едва попала пальцем в выключатель. Зажгла тусклый ночник у кровати и прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Сердце неистово билось в горле. Между ног всё горело, ноги были ватными. Я опустила взгляд на свою руку – ту самую, которой только что трогала себя, – и меня передёрнуло. Я до сих пор чувствовала его темный взгляд на себе. – Господи, – прошептала я, зажмурившись. – Что я творю?.. Лера. Перед глазами встало счастливое лицо подруги, когда она говорила про Женю на кухне. «Я его сегодня окручу». А я там, в одной с ней комнате, позволила этому придурку вытворять со мной такое. Предательница. Я отлепилась от двери и, шатаясь, побрела в маленькую ванную, смежную со спальней. Там, не зажигая света, сунула лицо под холодную воду. Ледяные струи стекали по щекам, затекали за шиворот, но жар внутри никак не унимался. Я выпрямилась, посмотрела на себя в зеркало. Из полумрака на меня смотрела растрёпанная, раскрасневшаяся девчонка с дикими глазами и припухшими губами. Я кусала их, чтобы не застонать, пока он… пока он смотрел, как я трогаю себя. – Дура, – выдохнула я. – Какая же я дура. Я стянула с себя свитер, джинсы, бросила их на стул. Осталась в лифчике и трусиках. Они были влажные. Я стянула и их, наскоро обтёрлась полотенцем, пытаясь стереть с себя его присутствие, его запах, его взгляд. Натянула чистые сухие трусики из сумки, надела длинную футболку, в которой обычно спала. В комнате было немного душно. Я подошла к окну, отдёрнула штору. За окном – ночь, сырая и тёмная. Где-то вдалеке светились окна соседних коттеджей, шумели верхушки старых сосен. Я приоткрыла окно и прижалась лбом к холодному стеклу и стояла так, пока дыхание не выровнялось. Потом задернула штору, выключила ночник и нырнула под одеяло. В комнате стало темно и тихо. Слышно было только, как за стеной тикают старинные часы. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась убедить себя, что всё это было ошибкой, просто помутнением рассудка. Что завтра утром я проснусь, и всё будет по-прежнему. Лера будет строить глазки Верзилову, а он, может быть, даже клюнет, и это будет правильно, потому что они подходят друг другу – оба красивые, оба из одной тусовки. А я останусь в стороне. И так будет лучше. Для всех. Я наконец закрыла глаза. Веки тяжелели, тело наливалось усталостью после этого безумного вечера. Я уже почти провалилась в сон, когда услышала щелчок. Щелчок дверной ручки. Я распахнула глаза. В темноте было ничего не видно, но я поняла – дверь открывается. Медленно, бесшумно. Я вся похолодела. Забыла закрыться на ключ! Я же никогда не закрывалась здесь, в доме Леры, всегда чувствовала себя в безопасности. А сейчас… Дверь приоткрылась, и в проёме возник тёмный силуэт. Широкие плечи, мощная фигура. Я узнала бы эту фигуру из тысячи. – Ты? – выдохнула я, садясь на кровати и натягивая одеяло до подбородка. – Ты что тут забыл??? – Тебя. Верзилов вошёл, прикрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. Я нервно сглотнула от этого финального звука. – Выметайся из моей комнаты, – прошипела я, хотя голос предательски сорвался. – Не выметусь, – ответил он тихо, делая шаг ко мне. В темноте я не видела его лица, только слышала его дыхание и чувствовала его присутствие – тяжёлое, заполняющее всю комнату. – Женя, не надо, – страдальчески прошептала я. – Пожалуйста. Уходи. Пока Лера… она же… – Что Лера? – он подошёл к кровати и сел на край, прямо рядом со мной. Матрас прогнулся под его весом. – Она спит. Её братец тоже. Никто здесь нас не услышит. – Но это неправильно, – я вжалась в спинку кровати. – Она моя лучшая подруга. Она хочет быть с тобой. Она мне сама сказала. – А я хочу быть с тобой, – его голос прозвучал так просто, будто это было самым логичным выводом. Почему-то от этого признания у меня ещё больше помутнело в голове. Странное тепло разлилось в груди, заставляя меня краснеть. Хорошо, что он не видел этого в темноте. – Ты не можешь хотеть быть со мной, Верзилов. Ты просто… просто хочешь меня использовать, как и всех остальных своих подружек. – Не как всех, – он качнул головой, и даже в темноте я почувствовала его взгляд. – Нина, я три года о тебе думал. Не о Лере, не о других. Только о тебе. – Врёшь, – выдохнула я. – Ты даже не замечал меня, пока не вернулся. А теперь… просто используешь. – Использую? – он усмехнулся. – А кто на диване пальцы себе в трусы добровольно запускал под моим взглядом? Кто стонал, когда я сказал представить, что это я? Я закусила губу, чувствуя, как краска заливает щёки. Воспоминания накрыли с головой. – Ты меня заставил, – прошептала я. – Шантажом. – Ты сама этого хотела. И сейчас хочешь. Иначе бы давно закричала. Он протянул руку и нащупал в темноте моё лицо. Пальцы скользнули по щеке, по губам. Я дёрнулась, но не отстранилась. – У тебя губы горячие, – сказал он хрипло. – И пахнет от тебя так, что у меня крышу сносит. Ты чувствуешь, что со мной делаешь? – Ничего я не делаю, – выдохнула я ему в пальцы. – Делаешь. Ещё как. Одним лишь своим нахождением рядом. Он убрал руку, и я услышала, как он возится с джинсами. Щелчок пряжки, шорох ткани. Моё сердце пропустило удар и лихорадочно зашлось. – Не надо, Жень, – прошептала я. – Пожалуйста. – Надо. Мне надо. Он взял мою руку и потянул к себе. Я сопротивлялась, но он был сильнее. Мои пальцы коснулись горячей, мягкой кожи, и я ахнула. Его достоинство. Я тут же попыталась отдернуть пальцы, но он не отпустил, снова прижал мою ладонь к себе. – Потрогай меня, – тихо попросил он. Не приказал, а именно попросил. – Просто потрогай. Хочу почувствовать твои руки на себе. Большего не попрошу. Обещаю. – Жень… – Пожалуйста, Нин. Это «пожалуйста» сломало во мне что-то. Я сама не поняла, как мои пальцы опустились на его член и слегка сжались на нём, как я провела по его длине, чувствуя, какой он горячий и твёрдый. Женя зашипел сквозь зубы и откинул голову. – Да, – выдохнул он. – Вот так. Умничка моя. Я водила рукой, неумело, но он направлял, показывал, как ему нравится. Я чувствовала, как нарастает его возбуждение, как он пульсирует под моей ладонью, как напряглись мышцы его живота. И это пьянило меня сильнее любого алкоголя. Я смотрела на его силуэт в темноте, слушала его прерывистое дыхание и чувствовала себя такой… могущественной? Желанной? Я стала водить рукой чуть быстрее, чувствуя, как головка становится влажной. Он застонал – глухо, сдавленно, и этот звук поразил меня током прямо между ног. – Нина… – прохрипел он. – Ещё немного… Я сжала его крепче, ускорилась, чувствуя, как он уже на грани. Ещё минута – и он кончит мне в руку, я это понимала, и от этого внутри всё горело огнём. Но он вдруг перехватил моё запястье и остановил. – Всё, – просипел он, отстраняясь. – Хватит. Я замерла в немом оцепенении, ничего не понимая. Я слышала, как он возится с джинсами, застёгивая их. – Ты… уходишь? – мой голос прозвучал растерянно, почти жалобно. Я не верила в происходящее. Почему уходит? Сам же пришел и так хотел этого? В темноте раздался его тихий смешок – усталый, какой-то даже невесёлый. – Я же обещание дал, – сказал он, и я буквально увидела сквозь тьму, как он качает головой. – Что большего не попрошу. Я всегда держу свое слово. Я услышала, как поворачивается ключ в замке, как открывается дверь. – Спи, принцесса… Если сможешь. Дверь мягко закрылась. Я осталась одна в полной темноте. Сидела какое-то время, прижимая к груди одеяло, и не могла никак пошевелиться. В голове была полная пустота, тело горело, пребывая в пространственном шоке. Он ушёл. Просто взял и ушёл. После того, что я делала с ним. После того, как я трогала его, чувствовала его твёрдым и горячим в своей руке. После того, как он стонал от моих прикосновений. Он просто… сдержал свое обещание и ушёл. Я медленно опустила руку под одеяло. Между ног всё горело так, что трусики снова стали влажными. Я прикоснулась к себе – и чуть не застонала в голос. Там было жарко, мокро, и каждое прикосновение отзывалось судорогой во всём теле. Чёртов Верзилов! Чёртов, бесячий, невыносимый Верзилов. Я откинулась на подушку, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри разгорается дикое, неутолённое желание. Он завёл меня своими просьбами, своими взглядами, своим «пожалуйста». Он заставил меня трогать себя на диване под его взглядом. Он пришёл сюда, дал мне потрогать себя – и ушёл. Оставил меня вот так – разгорячённую, мокрую, готовую. Скотина. Я полежала ещё минуту, пытаясь успокоиться, но тело не хотело этого. Низ живота ныл, и я понимала – этой ночью я не усну. Не смогу. Я резко села, скинула одеяло и, спотыкаясь в темноте, побрела в ванную. Свет включать не стала. Рванула на себя дверцу душевой кабины. Вода. Холодная. Чтобы сбить этот пожар. Я встала под ледяные струи, зашипев от неожиданности, когда вода обожгла кожу. Стояла так, прижавшись лбом к прохладному кафелю стенки, и пыталась дышать ровно. Но холод не помогал. Потому что перед глазами стоял он. Как сидел на краю кровати. Как его пальцы касались моего лица. Как он выдохнул «пожалуйста». Как он откинул голову, когда я сжала его в руке. Каким огромным и горячим он был. Моя рука скользнула вниз сама собой. Я прикоснулась к клитору – и чуть не задохнулась. Он был такой чувствительный, набухший, что даже лёгкое прикосновение отдалось вспышкой в животе. Я закрыла глаза и представила, что это не мои пальцы. Что это его пальцы – уверенные, наглые. Я водила пальцами быстрее, ритмичнее, кусая губы, чтобы не застонать в голос. Вода стекала по лицу, по телу, смешивалась со слезами – я не понимала, откуда они, от возбуждения или от отчаяния. Я вспоминала его глаза на диване, когда он смотрел, как я трогаю себя. Как он говорил: «Ты умница». Как он просил не останавливаться. Я нажала сильнее, представив, что это он упирается в меня. Разрядка накрыла меня волной – горячей, острой, вышибающей воздух из лёгких. Я закусила костяшки пальцев, вжимаясь в стену душевой, чувствуя, как тело содрогается в конвульсиях, как пульсирует внутри, как разливается по венам сладкое, томное тепло. Я сползла по стенке на пол, подставив лицо под воду. Дышала рвано, прерывисто, чувствуя, как слёзы смешиваются с водой. Что он со мной делает? Нет… Что я позволяю ему с собой делать? И почему мне плевать на Леру, на приличия, на всё на свете, когда он рядом? Я просидела в душе, пока вода не стала совсем ледяной. Потом кое-как выползла, закуталась в полотенце и рухнула на кровать, даже не вытираясь. И уже после этого, я провалилась в темноту, как в омут.