Текст книги "Драконье предложение, или Лапу и хвост тебе в подарок (СИ)"

Автор книги: Лира Кумира

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Может быть, – хитро улыбнулся он. – Вдруг ты очнёшься, а у нас ничего нет? Вот и подумали заранее. – Я только покачала головой, сдерживая улыбку.

Мама в это время заметно нервничала. Она то и дело поглядывала на часы, явно торопясь, но не решаясь уйти первой.

– Мам, если тебе надо идти, то иди, – мягко сказала я, надеясь избавить её от угрызений совести. – Не переживай, я не заскучаю. У меня есть планшет и книга, а ещё, если что-то понадобится, я просто позвоню. Да и Мила вряд ли даст мне заскучать.

– Спасибо, дорогая, – мама с облегчением вздохнула, а затем наклонилась и обняла меня, чуть дольше, чем обычно. – Тогда увидимся завтра. – Она быстро взяла сумку, позвала Кира, и они ушли, оставляя после себя лёгкое послевкусие уюта и заботы.

Я осталась одна.

Честно говоря, даже не расстроилась. Впервые за долгое время у меня появилась возможность просто побыть наедине со своими мыслями. Планшет оказался слишком тяжёлым, но Кир предусмотрительно разместил его на специальной подставке на столике у кровати. Я включила первый попавшийся романтический фильм, надеясь, что он поможет мне расслабиться.

Не помню, когда именно уснула. Кажется, фильм плавно перетёк в странное сновидение.

Я стояла посреди зелёной поляны, окружённой высокими горами. Воздух был кристально чистым, пропитанным ароматом трав и лёгкой свежестью. Я оглядывалась по сторонам, зачарованно впитывая эту красоту, радуясь ей, словно ребёнок. Такого пейзажа я никогда раньше не видела… Или видела?

Что-то в этой картине казалось до боли знакомым. Как вдруг на горизонте появились две тёмные точки. Они стремительно приближались со стороны гор, и моё сердце забилось быстрее. Я вглядывалась в них, пока, наконец, не различила очертания – драконы.

Один был чёрным, а второй буро-зелёным. Величественные, мощные, они летели прямо ко мне. Но я не боялась. Наоборот, ощущала странное волнение, но не от страха, а от предвкушения. Казалось, что мне давно не хватало именно этого момента.

Я медленно протянула руку вперёд, надеясь почувствовать их. И тогда один из драконов прорычал:

– «Давай полетаем!» – Я вздрогнула.

Эти слова… такие знакомые… такие родные… Ком встал в горле, в груди вспыхнуло необъяснимое чувство, смешавшееся с тоской и радостью. Я всхлипнула и…

Резко проснулась.

За окном уже занимался рассвет, краски нового дня плавно окрашивали небо в тёплые оттенки. На планшете шёл уже совершенно другой фильм, о котором я даже не помнила. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотившееся сердце.

И что бы это могло значить?

Глава 25

Откровение с Миаром

Уснуть мне так и не удалось, сколько бы я ни пыталась закрыть глаза и заставить себя расслабиться, но мысли, словно непрошеные гости, продолжали бродить в голове, перебирая события последних дней, заполняя сознание сомнениями и вопросами. Время тянулось мучительно медленно, и единственным звуком, который нарушал тишину палаты, был едва слышный шорох снега за окном, создавая иллюзию покоя, но меня он не убаюкивал, а, наоборот, заставлял чувствовать себя ещё более оторванной от реальности.

Так и прошли несколько часов в этом странном полусонном состоянии, пока палата не ожила с приходом родителей, а вслед за ними появились и врачи, чей визит я ожидала с лёгким напряжением, потому что понимала – сейчас мне вынесут вердикт, который определит, насколько сложен будет мой путь к выздоровлению.

Новости оказались лучше, чем я могла надеяться: результаты обследований не выявили ничего серьёзного, всё шло по плану, и теперь главное – это реабилитация, регулярные уколы, массажи и упражнения, которые помогут вернуть мышцам подвижность и силу. Я заметила, как мама едва заметно вздохнула с облегчением, хоть и пыталась держаться спокойно, но её пальцы, сжимавшие край куртки, выдали напряжение, которое она не могла полностью скрыть.

Я улыбнулась во все тридцать два зуба, чувствуя, как уходит часть тревоги, которая висела на мне тяжёлым грузом, и, уже скорее для себя, чем для кого-то другого, уточнила:

– Значит, только реабилитация?

– Только реабилитация, – подтвердил врач с лёгким одобрением в голосе, словно поддерживал мой настрой. – Неделя уколов, массаж, специальные упражнения, и всё будет в порядке.

Что ж, это уже не так и страшно! Если всё пойдёт по плану, то через пару недель я буду выглядеть, словно огурчик, а там, глядишь, и к Новому году смогу вернуться домой. Хотя, конечно, «огурчик» – это громко сказано. Всё-таки зелёной и в пупырышку становиться я не планировала, меня и родной цвет лица вполне устраивал.

Но главное – у меня уже появился прогресс. Пусть пока не слишком значительный, но всё же: руки начинали меня слушаться всё лучше, пальцы не такие скованные, и я даже смогла сама держать ложку, пусть и не очень уверенно, но всё-таки без посторонней помощи. Это означает, что теперь я смогу нормально читать книги, пользоваться планшетом, да и вообще просто чувствовать себя человеком, а не беспомощной куклой, зависящей от окружающих.

Родители ненадолго задержались, но у них было слишком много дел, поэтому, оставив меня на попечение Милы и врачей, они ушли, а вскоре в палате появились Миар и Лиам, чьё присутствие вызвало во мне странное, труднообъяснимое чувство, словно воздух в комнате стал чуть тяжелее, а напряжение, которого я даже не замечала до этого, вдруг стало более явным.

Мы просто сидели, молчали, и никто из нас не спешил заводить разговор, будто между нами витало что-то невидимое, что сковывало слова, не позволяя им вырваться наружу, и это молчание было наполнено чем-то неуловимо тревожным, пусть и не открыто враждебным.

Когда парни ушли, я ощутила, как из лёгких невольно вырывается облегчённый выдох, будто я сама того не замечая, всё это время задерживала дыхание, и только теперь осознала, что в их присутствии чувствую себя не совсем так, как привыкла.

Что-то с этими братьями не так. Я не могу точно сказать, что именно, но моя интуиция буквально кричала, предостерегая, хотя для этого не біло никаких видимых причин.

И особенно страннім казалось это чувство, когда рядом находился Лиам. Каждый раз, когда он оступался или неловко задевал что-то, во мне просыпалось странное, необъяснимое желание помочь ему, поддержать, дотронуться, словно это что-то естественное, что я должна сделать, и именно это вызывало во мне больше всего вопросов, потому что, насколько я понимала, я же ничего к нему не чувствовала, верно?

Но если это не чувства, то почему меня так тянет к нему?

Может, это и есть любовь?

Я решила отложить самокопание и просто полежать с книжкой, потому что чтение всегда помогало мне успокоиться, отвлечься и хоть немного упорядочить мысли, а в моём нынешнем состоянии это было ой как необходимо. Но стоило мне только протянуть руку к планшету, надеясь с головой уйти в мир выдуманных историй, как раздался негромкий стук в дверь, а спустя мгновение в палату вошёл Миар.

Ну вот и «здраствуй бабка, Юрьев день». И что ему ещё понадобилось от меня?

– Ника, можно? – голос парня прозвучал спокойно, даже чуть мягче, чем обычно, но меня это почему-то не успокаивало.

Да ты, собственно, уже вошёл, так что спрашиваешь чисто из вежливости? Впрочем, раз уж надо отвечать, я быстро кивнула и, пытаясь принять более-менее приличное положение, слегка приподнимаясь на кровати.

– Проходи, – решила всё же уточнить, раз уж формальности соблюдаются.

Миар кивнул и шагнул ближе, но задерживаться явно не собирался, потому что тут же добавил:

– Я ненадолго, у меня работа.

Ну, вот это прямо-таки новость, которая меня нисколько не огорчала. Если бы ты сразу развернулся и ушёл, я бы даже дышать начала легче. Этот брат вызывал у меня странное, неуловимое чувство тревоги, не страха, но чего-то такого… настороженного. В его присутствии мне было неуютно, будто он слишком внимательно за мной наблюдал и видел больше, чем мне бы хотелось показывать.

– О чём ты хотел поговорить? – я не желала затягивать этот разговор, но Миар явно пришёл с какой-то целью, и поэтому предпочтительнее было бы как можно скорее её выяснить.

– О вас с моим братом, – его взгляд стал чуть более изучающим, а голос – хм… как будто бы пытался быть мягким, но от этого мне стало только неуютнее. – С твоей стороны чувствуется какой-то холодок. Скажи мне честно, у тебя нет чувств к Лиаму?

Я моргнула, чувствуя, как внутри нарастает непонимание, раздражение и что-то ещё, чему пока не могла подобрать название. Вот уж что-что, а обсуждать свои чувства к его брату с самим Миаром мне сейчас меньше всего хотелось.

Ого-го! Ну и поворот, такого я точно не ожидала. Вот что здесь скажешь? Человек рисковал жизнью ради меня, а я его так вот просто бортану? Мол, «Ты знаешь, что-то ты мне не нравишься, уж прости». Ну да, шикарный вариант, после такого можно и совесть на покой отправлять. Блин, что же ему ответить? Может, всё-таки сказать правду?

– Миар, я отвечу, только обещай, что это останется между нами, – решилась, глубоко вдохнув. Эх, была не была, доверюсь старшему брату Лиама.

– Обещаю, – Миар тут же кивнул, а затем пальцем прочертил что-то в воздухе. Я чуть прищурилась. Это был… нотный знак? Что за странности? Ладно, бог с ним, может, у него такие заморочки.

– Так вот, – я постаралась сосредоточиться и продолжить. – Понимаешь, я совершенно не помню ни тебя, ни твоего брата. Для меня Лиам – абсолютно посторонний человек.

Божечки, простите меня все, кому это может быть больно, но лучше уж сказать правду, чем ломать комедию.

– Как не помнишь? Совершенно? – Миар смотрел на меня с таким ошеломлением, будто я только что заявила, что собираюсь улететь на Луну завтра утром.

Я утвердительно кивнула.

– А Кощеикуса, Ягульку? – Он таращился на меня так, словно сейчас я должна была радостно подпрыгнуть и воскликнуть: «Конечно, помню! Как же без них!».

А я в ответ хотела только покрутить пальцем у виска. Кого⁈

– Эм… Сказочных персонажей? – я нахмурилась, пытаясь понять, куда он клонит. – Ну, детство-то я свое помню, сказки мне, конечно, читали. Со старой памятью у меня всё в порядке, подругу свою тоже помню, её нового парня Андрея… – О боже, Машка! Я же ей так и не позвонила! Ну вот что я за подруга?

– Кхм… Ну, хорошо, – Миар чуть нахмурился, но, кажется, принял мой поток мыслей как данность. – А поездку к бабушке? Ты помнишь её?

– Конечно, помню, но при чём тут это? – я слегка напряглась.

– То есть, ты помнишь, что она сломала руку и ты месяц провела у неё?

– Ну да, это же логично, я там жила… – я пожала плечами, не понимая, что он хочет этим доказать.

– А нас с Лиамом, значит, не помнишь? Катание на лодке? – Я покачала головой, хотя по тону парня было очевидно, что он до последнего надеялся услышать другой ответ. – Лепка вареников, сырники?

– Нет, нет и ещё раз нет! Да не помню я вас! – Ой… Кажется, я это прокричала. Потому что этот знакомый незнакомец странно на меня посмотрел, явно не ожидая такой бурной реакции. – Миар, прости… – я сжала виски, пытаясь взять себя в руки. – Но я совершенно вас не помню. Не знаю, почему так. Бабушку помню, деда Степана помню, Кира… Ай!

Резкая боль вспыхнула в голове, будто её сдавили в тисках, не давая вдохнуть. Я застонала, вжимаясь в подушку. Миар тут же подскочил ко мне, обеспокоенно наклонившись, его глаза потемнели от тревоги.

– Ника, что такое? Больно?

Я только и смогла, что кивнуть, сжимая виски и пытаясь сквозь пелену боли сосредоточиться хотя бы на дыхании. Голова будто раскалывалась, но хуже всего было ощущение, будто внутри что-то давило, мешало, не давая вспомнить что-то важное.

– Подожди, я позову доктора! – Миар резко поднялся и выскочил из палаты, а я, тяжело выдохнув, откинулась на подушки. Постепенно боль начала утихать, возвращая мне способность ясно мыслить.

Через минуту парень вернулся, а следом за ним в палату вбежали Яков Степанович и Мила. Врач быстро осмотрел меня, задал несколько вопросов, проверил давление, а потом протянул таблетку.

– Выпейте, это обезболивающее. Если боль повторится – сразу зовите, не ждите.

Я лишь кивнула, проглотив таблетку и прикрыв глаза. Всё, хватит с меня на сегодня. Не хочу ни видеть никого, ни говорить. Просто полежать в тишине. Миар, кажется, намёк понял.

– Что ж, Ника, – его голос прозвучал тихо, но мне показалось, что в нём сквозила какая-то тревога. – Я пойду. Ты поправляйся, мы позже ещё с тобой поговорим.

Я не отреагировала, но парень продолжил:

– И… я оставлю твой рассказ в тайне. Но всё же думаю, тебе стоит поделиться этим с доктором. Похоже, всё не так радужно, как все думают. – Дверь за моим собеседником закрылась, и я осталась одна.

Глава 26

Реабилитация как она есть

А дальше начались однообразные, почти рутинные будни, в которых дни сливались в серый поток, наполненный одними и теми же действиями. Каждое утро, как по расписанию, ко мне заглядывали родные – мама, папа, Кир. Они старались подбодрить меня, приносили что-то вкусное или интересное, проводили со мной около часа, а потом спешили по своим делам, оставляя после себя уютное, но всё же тягостное чувство одиночества.

Затем приходил доктор, за ним – медсестра: осматривали, проверяли показатели, делали уколы, кормили меня пресной, но полезной едой, после чего я снова оставалась одна. Единственной возможностью сменить обстановку были вечерние занятия по реабилитации, куда меня отвозила Мила.

Мои руки, пусть и медленно, но начинали подчиняться мне всё лучше: пальцы ловчее удерживали ложку, а планшет больше не норовил выскользнуть из рук. А вот с ногами дело обстояло куда хуже – казалось, они просто забыли, как держать тело, и даже самая простая попытка сдвинуться с места оборачивалась мучительной борьбой. Единственное, чем я могла похвастаться, – это небольшие движения пальцев. Крохотное достижение, но для меня оно значило многое.

Когда я наконец собралась с мыслями и позвонила Маше, подруга прибежала ко мне в палату буквально через пару часов. Я едва успела удивиться, как она влетела внутрь с покрасневшими от слёз глазами, тут же обняла меня, крепко прижимая к себе, словно боялась, что я снова исчезну. Она переживала, чувствовала себя виноватой, что не была рядом, ведь учёба отнимала у неё много времени, и приезжать чаще выходило только по выходным. А теперь такая новость!

Мы разговаривали долго, почти без пауз. Я рассказывала ей о своём состоянии, о маленьких успехах, стараясь выглядеть уверенной и даже немного оптимистичной, обещала, что вскоре снова стану прежней. В ответ Маша без умолку болтала обо всём, что произошло у неё за это время: о сессии, преподавателях, подработке, но больше всего, конечно же, о своём парне, Андрее. Его я помнила хорошо, ведь с момента нашей первой встречи прошло не так уж много времени.

В какой-то момент подруга вдруг оживилась, широко улыбнулась и радостно сообщила, что в следующую субботу хочет привезти Андрея в гости, чтобы мы все вместе провели время. Я не возражала. Почему бы и нет? Возможно, прогулка по больничному двору поможет мне хоть ненадолго забыть о бесконечных процедурах и тяжести беспомощности.

Каждый день, словно по расписанию, ко мне заходили Лиам с Миаром. Однако их визиты проходили по одному и тому же сценарию: старший брат едва здоровался, обменивался несколькими дежурными фразами и тут же исчезал, оставляя нас с Лиамом наедине. Однажды он объяснил своё поведение довольно просто – хотел, чтобы я получше узнала его младшего брата. Казалось, Миар действительно намеренно отступал в сторону, предоставляя мне возможность сблизиться с Лиамом, и, что самое важное, сдержал своё обещание: никому не рассказал о моём странном провале в памяти.

Но чем больше времени я проводила с Лиамом, тем чаще задумывалась, а стоит ли вообще скрывать это от родных и врача? Может быть, мне стоит набраться смелости и признаться, что какие-то моменты из моей жизни просто стёрлись, будто их никогда и не было?

Общение с Лиамом стало для меня чем-то особенным. Он говорил много и увлечённо, рассказывал разные забавные истории, а иногда, в порыве эмоций, начинал размахивать руками, весело изображая детали происходящего. В такие моменты я ловила себя на том, что совершенно забываю о его слепоте – настолько живо и образно он передавал свои мысли. Но самое странное заключалось в другом: каждое его слово отзывалось во мне чем-то тёплым, глубоко личным, сердце начинало биться быстрее, а внутри вспыхивало необъяснимое желание прикоснуться к нему, запустить пальцы в его темные волосы или просто обнять.

Кстати, о волосах… Я не сразу заметила, но в них отчётливо просматривались странные зеленоватые пряди – такие же, как у Миара. Только у Лиама они были мягче, светлее, словно вплетённые в солнечные лучи. Интересно, это какая-то модная тенденция или особенность их семьи? Хотя в таких вещах я не разбираюсь, да и неважно это.

А как только Лиам уходил, меня сразу накрывала пустота. Я не могла понять, почему мне так трудно отпускать его, ведь в памяти этот парень по-прежнему оставался почти незнакомцем. Я ведь не помню его, не так ли? Тогда почему сердце сжимается от тоски, стоит ему закрыть за собой дверь?

Сейчас мой «новый» старый знакомый готовился к операции, и я, хоть и старалась не показывать, переживала за него гораздо больше, чем хотелось бы. Меня тревожило даже не само вмешательство, а неизвестность: как он будет чувствовать себя после? Что изменится? Я пыталась расспрашивать парня об этом, задавала десятки вопросов, делая вид, будто просто интересуюсь, но в действительности отчаянно искала хоть что-то, что могло бы меня успокоить. Хоть малейшую зацепку, которая развеет этот тягостный ком в груди.

Я с нетерпением ждала вечера, потому что ночь приносила с собой особенные сны – те, что волновали, будоражили воображение и заставляли сердце биться быстрее. Именно тогда мне снились ОНИ. Два великолепных дракона, чьи образы прочно засели в моем сознании, не оставляя ни малейшего шанса забыть их.

Первый был черным, словно безлунная ночь, но его чешуйчатые пластины отливали глубоким изумрудным светом, поблескивая в воображаемых лучах. Они выглядели такими гладкими, теплыми, что мне казалось, стоит протянуть руку – и я почувствую под пальцами их прохладную шелковистость. А второй… Второй был буро-зеленым, его оттенки напоминали старый, покрытый мхом дуб, мощный и живой. Но самое странное – именно он, а не величественный черный, манил меня больше всего. Стоило мне увидеть его, и внутри словно что-то щёлкало, наполняя меня ощущением притяжения, таким сильным, что трудно было дышать. Он был, словно магнит, к которому невозможно не потянуться.

С самого первого сна я осознала, что этот мир – иной. Он не просто снился мне, он звал, увлекал, будто пытаясь напомнить о чём-то важном, почти забытом. И вместе с этим сладким, необъяснимым ощущением меня охватывал страх. Страх перед неизведанным. Перед тем, что ждёт меня там, если я сделаю шаг навстречу.

Но дни проходили в реальности, где меня ждала реабилитация и моя новая наставница. Её звали Егулина Тимофеевна, но коллеги называли её просто Ягулькой, и в этом прозвище было что-то магическое, словно оно действительно связывало её с Бабой Ягой. Казалось бы, миниатюрная бабушка, но энергии в ней хватило бы на целый десяток молодых. Она обращалась со мной так тепло, что порой мне казалось, будто я действительно её внучка, но в то же время гоняла меня без всякой жалости. В её глазах не было ни капли сомнения, что я встану на ноги, и уверенность этой удивительной женщины передавалась мне, заставляя стараться, стиснув зубы, даже когда мышцы горели от напряжения.

Но если Ягулька была строгой и тёплой одновременно, то её замена, Василиса, была чем-то совершенно иным. Дерзкая, непринуждённая, она сразу же дала понять, что не собирается меня жалеть. В первый же день эта девушка – с яркими, словно пламя, волосами – сделала нечто неожиданное.

– Хочешь примерить? – с ухмылкой спросила она, перехватив мой взгляд, когда я задержалась на её прядях.

Я не сразу поняла, о чём она, но потом, не удержавшись, протянула руку и осторожно коснулась её волос. Они показались мне знакомыми, как будто… напоминали мои прежние.

– Когда выздоровеешь, можешь поносить! – усмехнулась Василиса, словно это было что-то совершенно обычное.

И в её голосе не было ни тени сомнения, что я обязательно выздоровею.

Я уже начала привыкать к здешнему персоналу. Все они были разными – кто-то более строгий, кто-то улыбчивый, но всех объединяло одно: доброта. Эти люди действительно заботились обо мне, и я не уставала их благодарить.

Особенно доктора, которого все здесь звали Яковом Степановичем. Он всегда казался мне таким серьёзным, но однажды, неожиданно для себя, я узнала его маленькую тайну.

– Вообще-то, я не Яков, а Константин, – признался он с легкой улыбкой, склонив голову набок, будто ожидая моей реакции.

Я удивлённо моргнула.

– Правда? Но почему тогда…

Доктор вздохнул и, присев на стул рядом, объяснил:

– В детстве я был слишком худым, и друзья… хотя нет, не друзья, скорее, мальчишки из двора, прозвали меня Кощеем. В какой-то момент это стало не просто шуткой, а кличкой, от которой невозможно было избавиться. Мне не нравилось, как это звучало, так что, когда появилась возможность, я сменил имя. Вот и всё.

Я с улыбкой покачала головой. В конце концов, что странного в смене имени, когда вокруг творится столько всего необъяснимого? Я действительно была благодарна судьбе за доктора и за то, что у меня было счастливое детство. Но сейчас всё уже не казалось таким простым.

Я твёрдо решила для себя: когда Лиаму будут делать операцию, я буду рядом. Я подожду его у операционной, чтобы не терзаться догадками, не мучиться неизвестностью. Я просто сразу узнаю, как всё прошло, и смогу вздохнуть с облегчением. Мне казалось, так будет легче.

Но ночью уснуть не удавалось. Мысли метались, сердце билось как-то слишком быстро, и я никак не могла найти удобное положение. А когда я, наконец, задремала, меня разбудил стук в дверь. Приподнялась на локтях, моргнув несколько раз, пока не сфокусировала взгляд на высоком силуэте в дверном проеме.

Миар.

Он стоял там, словно не был уверен, стоит ли ему вообще заходить. На лице парня читалась нерешительность, словно он боролся с каким-то внутренним сомнением.

– Привет, Ника, – произнес он наконец, голос был чуть тише обычного. Я нахмурилась, ожидая продолжения. – Ты не хочешь подождать Лиама после операции?

Его вопрос застал меня врасплох.

Я уже собиралась это сделать, но почему он спрашивает? Неужели… у него есть какие-то сомнения?