Текст книги "Драконье предложение, или Лапу и хвост тебе в подарок (СИ)"

Автор книги: Лира Кумира

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 27

Говорят: «Если ты чувствуешь боль – ты живешь»

Миар, кажется, с облегчением выдохнул, услышав мои слова.

– Я думал, ты не захочешь… – произнес он тихо, будто не был уверен, стоит ли говорить это вслух.

Простая, на первый взгляд, фраза, но почему-то она больно задела меня. Как он мог так подумать? Неужели я произвела впечатление человека, которому всё равно?

– Я сама собиралась это сделать, – ответила твёрже, чем планировала, но тут же смягчила свой голос. – Но раз ты зашёл, то даже лучше. Я боялась, что меня не пустят…

На мгновение замялась, но затем, стараясь говорить как можно спокойнее, спросила:

– Как он? – Мы оба понимали, о ком идёт речь, и мне не нужно было называть имя.

– Всё нормально, держится, – ответил Миар, мельком взглянув на меня. – За утро раз пять о тебе спрашивал.

В груди что-то дрогнуло.

– Но я не знал, что ему ответить, – добавил он с оттенком укоризны.

Я сжала губы. Действительно, мне ведь даже в голову не пришло что-то сказать Лиаму заранее… Как он себя чувствовал? Волновался? Ждал? Этот разговор со старшим братом был, наверное, самым длинным за последнее время, если не считать того дня, когда я решилась рассказать ему свою тайну.

– Поможешь мне с коляской? – попросила я.

Миар кивнул и подкатил её ближе, а я, уже по привычке, внутренне напряглась, собираясь пересесть. Однако в следующий момент он неожиданно наклонился, без усилия подхватил меня на руки и, бережно поддерживая, усадил в кресло. Я на секунду задержала дыхание. Это движение оказалось таким естественным для него, но совершенно неожиданным для меня.

– Спасибо, – выдохнула, ощущая странное смешанное чувство – смущение, благодарность и лёгкую неловкость.

– Пойдём? – поспешила сменить тему, нарушая повисшую паузу.

Парень молча кивнул. Мы выехали из палаты и направились к двери Лиама, но не успели добраться до неё, как из-за угла появились врачи. Они выходили один за другим, их лица были сосредоточены, а вслед за ними санитары осторожно выкатывали каталку.

Лиам. Его силуэт, бледное лицо, закрытые глаза… Всё сжалось внутри. Сердце застучало где-то в горле, а пальцы сами сжались на подлокотниках коляски.

– Миар… – голос предательски дрогнул.

Но он уже остановился рядом со мной, не сводя взгляда с брата, и его пальцы едва заметно дрогнули.

Мы двигались молчаливой процессией, я катилась за ними, стараясь не отставать. Гулкие шаги санитаров, ровное дыхание Миара и моё собственное напряжённое сердцебиение – всё слилось в единую тревожную симфонию ожидания.

На нужном этаже лифт открылся с тихим звуком, и нас вывезли в широкий коридор. Лиама повезли налево, и я, будто очнувшись, резко подалась вперёд, стараясь догнать санитаров. Мне хотелось что-то сказать, хоть как-то дать ему понять, что я рядом. Но слова застряли в горле.

Тогда я просто позвала:

– Лиам…

Это было всё, на что меня хватило, но этого оказалось достаточно. Он замер, слабо сжал запястье одного из санитаров и едва слышно прошептал:

– Ника? Ты здесь? – Я кивнула. Но тут же осознала, насколько глуп был этот жест. Он ведь не видит.

– Да, я здесь, – поспешила поправиться. Голос дрожал, и я с трудом сдерживала слёзы. – Лиам… Я буду ждать. – Хотела сказать больше. Хотела поддержать, но просто не смогла – слова застряли в горле вместе с комком отчаяния.

Санитары, заметив моё состояние, ускорили шаг, словно боялись, что я своим волнением передам пациенту тревогу. Лиам не сопротивлялся, его пальцы медленно разжались, и вскоре его увезли за двойные двери.

А я осталась всего в нескольких метрах, не в силах отвести взгляд.

– Ника, всё будет хорошо, – тихо сказал Миар, положив руку мне на плечо. – Его оперируют лучшие врачи страны. Лиам справится, – голос моего собеседника был полон уверенности.

Такой спокойный, такой твёрдый…

Ожидание тянулось невыносимо долго. Шесть часов – шесть бесконечно мучительных часов. Мне казалось, я искусала все ногти, несколько раз пересчитала плитки на полу и вдоль и поперёк изъездила коридор.

Миар же сидел неподвижно, словно каменная статуя. Я завидовала его выдержке, но, возможно, просто не замечала, как он справлялся с тревогой по-своему. Каждый раз, когда кто-то выходил из операционной, я вздрагивала, но это оказывались медсёстры или ассистенты. И вот, когда дверь наконец открылась, когда показался врач, Миар подскочил так резко, что я едва не вздрогнула.

– Всё хорошо, операция прошла успешно, – сообщил доктор. Коротко, сухо, но этих слов было достаточно, чтобы тяжесть ушла с моих плеч. – Его переведут в реанимацию, – продолжил врач, – мы будем наблюдать, но, уверен, пациент быстро очнётся. – Я кивнула и поблагодарила его, ощущая, как усталость свинцовой тяжестью накатывает на плечи.

А Миар…

Я смотрела на него и вдруг поняла, что зря завидовала его стойкости. Парень буквально осел на пол, опускаясь на колени прямо в коридоре. Его руки дрожали, а дыхание сбилось. Он не говорил ни слова, просто закрыл глаза, будто собираясь с силами.

И только сейчас я поняла, насколько ему было тяжело все эти шесть часов. Я считала Нагорного-старшего сильным, думала, что он спокойнее меня, но теперь ясно видела, как напряжение наконец прорвалось наружу.

Какая же я была глупая…

Через несколько минут Лиама вывезли. Я напряглась, но нас тут же остановили – в реанимацию посторонних не пускали. Мы могли только ждать. Вскоре подошла медсестра.

– Завтра утром вас пустят к нему, – объяснила она Миару и посмотрела на меня, оценивающе скользнув взглядом по больничной одежде и коляске. – Лучше пока отдохните. Вернитесь в палату или поезжайте домой.

Я кивнула. Миар тоже. Мы тихо поблагодарили девушку, и парень предложил проводить меня.

– Спасибо… – сказал он так тихо, будто боялся, что голос подведёт.

И я лишь кивнула в ответ. Не дождавшись моих слов, Миар развернулся и просто ушёл.

Я на секунду задержала взгляд на закрывшейся за ним двери, но не стала анализировать поведение мужчины. Какие теперь могли быть догадки? Мы оба оказались вымотаны. Может, он тоже хотел побыть наедине со своими мыслями.

Я лишь пожала плечами и въехала в палату. Здесь было тихо, почти глухо, и эта тишина ласково обволакивала, обещая передышку. С трудом, но всё же перебравшись на постель, я укрылась одеялом. Сегодня был слишком насыщенный день, поэтому я зареклась: никаких книг, фильмов, или размышлений, только сон.

Но прежде чем закрыть глаза, я всё же поставила будильник на семь утра. Завтра я должна быть у Лиама первой. Возможно, к тому времени нам уже позволят к нему пройти.

А как только веки опустились, я провалилась в сон, несмотря на напряжение и переживания.

И вот я снова здесь. Та же поляна, мягкая трава, прохладный ветерок, напоенный ароматами цветов… Но что-то было не так. Драконов не было. Я невольно огляделась, сердце вдруг забилось быстрее. Тишина. Даже слишком глубокая, чужая, липкая, будто предвещающая что-то.

И вдруг я почувствовала это – тянущее ощущение, странный зов, исходящий с востока, со стороны гор.

Меня звали туда. Я сделала шаг, затем ещё один. Я не осознавала этого полностью, но не могла сопротивляться, не могла остановиться. Горы приближались: громоздкие, величественные, тёмные. Их вершины терялись в белёсом тумане, а у подножия – остроконечные камни, чёрные, будто обугленные. Я медленно протянула руку, почти касаясь ближайшего камня, когда за спиной вдруг раздался голос:

– Ты пришла… Сама. – Я замерла. Этот голос… я знала его. – Я не открывал тебе переход. Это было твоё желание, – продолжил Миар.

Его слова были тихими, но разносились эхом, проникая прямо в сознание. А затем пришло оно – странное, мучительное чувство дежавю. Как будто я уже стояла здесь. Как будто эти слова уже звучали раньше. И тогда…

Воспоминания нахлынули внезапно, безжалостно прорвав защитные барьеры. Я вздрогнула и резко открыла глаза. Больничная палата. Тусклый свет фонаря за окном. Стены, кровать, одеяло. Всё так, как было. Но внутри всё изменилось.

Я вспомнила. Всё.

Двух братьев-драконов, их взгляд, прикосновения, загадки, которыми они окутывали меня, не позволяя разглядеть правду. Деревню, в которой я жила, дни, что мы проводили вместе. Их игру.

Наше путешествие в тот самый мир, который преследовал меня в снах. Первое предательство и побег. Одиночество. А потом – неосознанное влечение к лесу, зов, которому я подчинилась, даже не понимая, что меня ждёт впереди.

То, как я встретила первого стража Предгорья. Ягулька стала тем человеком, который дал мне не только приют, но и надежду – ту самую хрупкую, но жизненно необходимую веру в то, что я поступаю правильно, сбегая от братьев. Она не осуждала, не пыталась отговорить, не задавала лишних вопросов, а просто была рядом, словно показывая, что у меня действительно есть выбор.

Но за этот выбор пришлось заплатить.

Путешествие через врата оказалось не просто тяжёлым испытанием – оно разрывало меня на части, превращая каждый нерв в обнажённую струну, горящую в нестерпимом пламени. Казалось, будто само пространство отвергало меня, ломая кости, выворачивая суставы, лишая сил, будто я не имела права пройти сквозь этот переход. Я ощущала, как меня медленно разрывало изнутри, но именно в тот момент он, буро-зелёный дракон, сделал единственное, что мог, – принял эту боль на себя.

Я помнила его взгляд – пристальный, пронзительный, полный решимости и чего-то ещё, чего я тогда не смогла понять. Ни секунды колебаний, ни намёка на страх или сомнения, только безоговорочное желание защитить, даже если ценой станет он сам. И именно в этот момент, когда пламя вспыхнуло в его глазах, я осознала, что это было не просто восхищение его красотой, не просто страх перед его силой или желание быть рядом. Я поняла, что влюбилась.

Влюбилась в парня, о котором почти ничего не знала. В дракона, чью душу мне так и не удалось до конца разгадать.

А затем воспоминания захлестнули меня с новой силой, погружая всё глубже, заставляя проживать каждый миг заново, не давая ни малейшего шанса на спасение. Это были не просто картины прошлого, которые можно было бы отстранённо наблюдать со стороны, это был вихрь эмоций, боли и утраченных надежд. Я не могла остановиться, не могла вынырнуть, и чем дальше я проваливалась в этот поток, тем тяжелее становилось дышать.

А потом… Последний кадр.

Обрыв. Ветер: хлёсткий, беспощадный, режущий кожу, будто острые клинки. Огонь: охватывающий меня с головой, пожирающий плоть, превращающий меня в живой факел. Но даже это не было самым страшным.

По-настоящему ужасающим стало осознание того, что он кинулся за мной, не думая о последствиях, не пытаясь защитить себя, не задумываясь о том, что ждёт его впереди. Я видела, как дракон летел ко мне, как его крылья охватывает пламя, как огонь сжигал их, превращая в тёмный пепел, который тут же уносил ветер. Это был всего лишь один миг, короткий, мимолётный, но именно он навсегда изменил всё.

В этот миг мы стали единым целым. И именно этот миг заставил меня понять, какую непоправимую ошибку я совершила.

Я лишила Лиама крыльев.

Я отняла у него возможность летать, вырвала его мечту, сломала его судьбу, перечеркнула всю его сущность. Его безрассудная, слепая любовь толкнула парня на этот отчаянный шаг, но осознавал ли он тогда, к чему это приведёт? Понимал ли, что, спасая меня, он лишает себя самого главного?

Он знал, как меня спасти. Но теперь я не знала, как простить себя.

Осознание навалилось с такой силой, что даже боль показалась ничтожной в сравнении с пустотой, которая пришла ей на смену. Пустотой, которая теперь останется со мной навсегда.

Глава 28

От Судьбы не убежишь

Утро я встретила в постели, почти не сомкнув глаз, но, по крайней мере, без слёз. Паника и отчаяние, терзавшие меня накануне, немного утихли, уступив место другой, не менее мучительной мысли. Как мне теперь смотреть в глаза Лиаму и его брату? Как выдержать их взгляды, если я знаю, что они всё понимают?

Особенно Миар. Он знал. Он не произнёс ни единого слова, не осудил, не потребовал объяснений. Просто молчал. Почему? Он жалел меня? Считал, что мне и так достаточно тяжело?

И теперь, осознав это, я поняла: на его месте я, наверное, тоже ненавидела бы себя.

Новая тревога сдавила грудь. Я думала обратиться к Миле, чтобы она разузнала, как Лиам себя чувствует, просто чтобы быть хоть в какой-то уверенности, что с ним всё в порядке. Но встретиться с ним самой? Нет, я не могла. Пока нет. Возможно, позже, когда сумею собрать в кулак всю свою смелость, когда страх и чувство вины перестанут разъедать меня изнутри.

А пока единственный выход – избегать братьев. Раз уж я знаю расписание Лиама, это не должно быть слишком сложной задачей. Главное – держаться подальше, не пересекаться, не давать им шанса заговорить со мной.

Но сперва нужно было прийти в себя. Умыться, переодеться, отвлечься. Занять себя чем-то, чтобы не сойти с ума от собственных мыслей, пока Мила выяснит, как он. Чёткий план – вот что мне нужно. Нужно сосредоточиться на реабилитации, работать над собой, учиться ходить, иначе долго скрываться не выйдет. Особенно от Миара, который двигался с такой скоростью, что ему не составило бы труда найти меня где угодно.

Но сейчас всё это я отложила в сторону. Впереди два часа реабилитации.

В палате меня ждала Ягулька, и, стоило мне увидеть её, как в груди что-то дрогнуло. Воспоминания, затянутые туманом прошлого, словно прорвали плотину и хлынули с новой силой. Я даже не сразу поняла, как резко толкнула коляску вперёд, торопясь к женщине. Сердце колотилось, ладони вспотели от волнения, но, когда я наконец оказалась рядом, то не удержалась – схватила её за руку, цепляясь так, будто это был единственный якорь в бушующем море хаоса, накрывшего меня.

– Ника, милая, у тебя же сейчас нет занятия, – с тёплой улыбкой напомнила Ягулька, мельком взглянув на меня. – Я занята с другой девочкой. Прости.

Я растерянно посмотрела на неё, а затем перевела взгляд на ребёнка, которому она помогала. Маленькая ученица, девочка лет десяти, с явным усилием пыталась встать на обе ноги, несмотря на заметную разницу в длине одной из них. В груди сжалось – жалость смешалась со смущением. Я вторглась в чужое занятие, даже не подумав, что могу помешать.

– Ягулька, я всё вспомнила! – вырвалось прежде, чем я успела обдумать свои слова. Она была единственной, кому я могла довериться, той, кто поддерживал меня раньше. Мне казалось, именно эта женщина поймёт…

Но её реакция оказалась совсем не такой, как я ожидала.

– Ника, я понимаю, что за спиной меня все так зовут, но, если ты не в курсе, моё имя – Егулина Тимофеевна, – её голос стал резче, а улыбка исчезла, сменившись лёгким недовольством. – Неужели ты думаешь, что мне приятно, когда меня дразнят, сравнивая со сказочной ведьмой?

Стражница действительно обиделась. Губы её сжались в тонкую линию, и в глазах мелькнула тень раздражения. Чёрт. Я совершила ошибку.

Похоже, что она тоже не помнила меня! Более того, даже не знала, кто я такая. Как я могла так ошибиться? Ещё один глупый, непродуманный поступок, ещё одна случайная боль, которую я причинила, даже не осознав этого. Я ведь надеялась на её поддержку… А оказалось, что реабилитолог просто добрый, отзывчивый человек, который понятия не имеет о моём прошлом и о том, через что мне пришлось пройти.

– Простите, Егулина Тимофеевна, – я тут же потупила свой взгляд, чувствуя себя полной дурой. – Я не хотела вас обидеть.

Она вздохнула, но голос вновь стал мягче:

– Ничего страшного. Раз уж пришла, не сиди без дела. Садись за аппарат и повторяй упражнения. Ты же их помнишь, верно? – Я кивнула, всё ещё ощущая жгучий стыд за свою неосмотрительность. Но спорить не стала – уцепилась за возможность отвлечься и поскорее погрузиться в работу.

Я была благодарна хотя бы за то, что меня не выгнали. Немного смущённая, опустилась на своё место и принялась за упражнения, стараясь сосредоточиться. Время незаметно утекало сквозь пальцы. В какой-то момент Ягулька подошла, молча поправила мою технику, слегка коснувшись руки, а затем вновь вернулась к своей юной подопечной.

Я облегчённо выдохнула. Пусть это и был крошечный шаг, но я двигалась вперёд, несмотря на хаос, творившийся в голове.

Когда два часа реабилитации подошли к концу, я поспешила в душ, надеясь смыть не только усталость, но и напряжение, которое не отпускало с самого утра. После этого, не теряя времени, направилась к Миле – хотелось верить, что она уже узнала хоть что-то о Лиаме.

Но едва я переступила порог палаты, как меня встретила встревоженная медсестра.

– Где вы были? – строго поинтересовалась она, скрестив руки на груди. – Телефон с собой не взяли, я вас обыскалась. Ваши родители приезжали, и ещё заходил Нагорный-старший…

Я замерла, не сразу осознавая смысл её слов.

– Кто? – переспросила, нахмурившись.

– Ну… брат Лиама. Нагорный, – пояснила она, глядя на меня чуть удивлённо.

– Ах… точно, – я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. – Совсем из головы вылетело. Я была на реабилитации.

Голос предательски дрогнул, но я тут же взяла себя в руки. Главное – Лиам.

– Как он? – спросила, стараясь не выдать волнения.

– Операция прошла успешно, парень уже очнулся, – кивнула медсестра, и я ощутила, как с плеч сваливается тяжёлый груз. – Брат заходил, сказал, что Лиам очень ждёт вас.

Я судорожно перевела дыхание.

– А где сейчас Миар? – почти шёпотом вырвалось у меня.

– Он уехал. Говорил, что у него есть какие-то дела, но просил передать, чтобы вы навестили его брата, – Мила на секунду замолчала, а затем, слегка склонив голову, добавила с заметным любопытством: – Вам не нужно с ним поговорить? Вы так старательно их избегаете…

В груди неприятно сжалось. Я почувствовала, как подступает неловкость, но объясняться не стала. Всё равно никто не поймёт. Да и если честно, любое объяснение прозвучало бы диким бредом.

Мила лишь тихо вздохнула, но больше вопросов не задавала. Она быстро сделала мне укол, передала таблетки и указала на завтрак, напоследок напомнив, чтобы я не забывала брать с собой телефон, если снова вдруг решу исчезнуть.

Ну а когда девушка ушла, я, подавив сомнения, решила перезвонить маме. Нужно было успокоить её и сказать, что у меня всё в порядке. Оправдалась тем, что проснулась раньше обычного, поспешила на реабилитацию и в спешке оставила телефон.

– Как Лиам? – сразу спросила она, даже не поприветствовав меня.

– Очнулся, операция прошла успешно, – коротко ответила, избегая деталей.

Мама облегчённо выдохнула, но я не стала продолжать разговор. Просто попрощалась, сославшись на дела, и отключилась.

Мне хотелось спрятаться. Убежать от всего этого хаоса. И я выбрала читальный зал – тихое, уединённое место, где можно было хотя бы ненадолго забыть о братьях. Да, это было глупо, но мне нужно было время. Я не готова была встретиться ни с Лиамом, ни с Миаром. Сначала надо разобраться в себе, осознать произошедшее и научиться с этим жить.

Но долго скрываться мне не удалось. На третий день, ранним утром, я едва выехала из палаты, как прямо передо мной вырос Миар.

– Ника, что происходит? – его голос прозвучал жёстко, но в глазах читалось нечто большее, чем раздражение. – Нам нужно поговорить.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Возвращаться в палату не хотелось, но выбора не было. Под его настойчивым взглядом я молча развернула коляску и поехала обратно. Старший дракон последовал за мной, не оставляя ни малейшего шанса сбежать.

– Говори, – Миар не собирался отступать, и я поняла, что выхода у меня нет. Придётся рассказать всю правду.

– Я вспомнила, – голос сорвался на шёпот, но я надеялась, что этих слов будет достаточно.

– И? – короткий, почти бесцветный ответ.

– Что «и»⁈ Ты не понимаешь⁈ – я не выдержала, в груди всё сжалось, и голос невольно повысился. – Миар, это я во всём виновата! Из-за меня Лиам лишился крыльев! Потерял часть себя! Как мне теперь смотреть ему в глаза⁈

Парень молчал, изучая меня пронзительным взглядом. А затем, без тени сожаления, произнёс:

– А ты не задумывалась о том, что Лиам – взрослый человек и сам сделал свой выбор? Он знал, чем рискует, а твои побеги только причиняют ему боль. Мой брат думает, что ты избегаешь его, потому что он стал… калекой. Думает, что теперь ты просто хочешь его бросить.

Слова дракона обрушились на меня, словно удар в солнечное сплетение. Воздух вырвался из лёгких, и я застыла, поражённая. Всё, о чём я терзалась, вдруг приобрело пугающую ясность. Какая же я идиотка!

– Отойди! – рявкнула, пытаясь пробраться к выходу.

– Куда ты собралась? – голос Миара звучал спокойно, но в нём сквозила настороженность.

– К нему. Буду просить прощения. Я… чёрт, я полная дура!

Миар вздохнул, чуть приоткрыв дверь.

– Он не злится, – произнёс парень, чуть смягчившись. – Но то, что ты дура, это факт, – с ухмылкой добавил он.

Я не стала отвечать. В груди бушевал ураган, и единственное, что мне сейчас нужно, – добраться до палаты Лиама.